Don't write to strangers

Экран в темноте вспыхнул красным.

«YOU WERE ELIMINATED»

Снова.       Юнги ударил кулаком по столу так, что чашка с остывшим чаем подпрыгнула, расплёскивая бурую воду на клавиатуру. В ушах стучала кровь, а глаза метались по экрану. День в колледже и так прошёл просто отвратительно: проспал первую лекцию, просрочил все дедлайны по заданиям, получил нагоняй от деканата и приглашение на комиссию. А теперь ещё это. Настроение было дерьмовым. Он не выдержал. Послышался стук отбиваемых пальцами кнопок. На улице без перерыва лил дождь. [Gost_Hunter]: НОЛЬ скилла у бота, который на ходу ставит в голову! Я тебя сейчас вынесу с этой карты, урод!       Сообщение повисло в чате одиноко и глупо, как будто парень разговаривал сам с собой. Он сжал челюсти. Решил, что противник, играющий за вражескую команду, либо полный придурок, которому доставляет удовольствие раздражать своими действиями других, либо какой-нибудь мелкий школьник, играющий до тех пор, пока мать не устроила трёпку и не погнала в постель. Начался следующий раунд.       Юнги попытался сыграть умнее. Проверил каждый угол, обошёл фланг, прижался к стене — ровно так, как показывали на своих трансляциях киберспортсмены. Даже вытянул шею вперёд, будто от этого зависела скорость реакции, впиваясь глазами в каждый пиксель экрана. Рука сжимала игровую мышку, а палец лежал на триггере, готовый выстрелить раньше, чем мозг успеет обработать угрозу. Но стоило ему свернуть за очередной поворот перед глазами возникло уже знакомое оповещение:

«YOU WERE ELIMINATED»

      Он даже не успел повернуться, когда на экране показалась иконка персонажа Эйвери, которого он уже открыто ненавидел.       Это было унизительно. Его зарезали со спины. Ножом! Не из винтовки, не из пистолета и даже не дробовиком. К нему подкрались сзади и просто вынесли из матча, как никчемного новичка, который впервые запустил игру.       Он откинулся на стул, который жалобно заскрипел, готовый разнести весь стол, если понадобиться, чтобы человек, сидящий по ту сторону игры, навсегда удалил свой аккаунт с этой платформы.       Он резко нажал Enter. Пальцы дрожали от ярости, которую больше некуда было девать. В чате мелькнуло: [Gost_Hunter]: Что за трус будет каждый раунд сидеть в засаде и этим фармить фраги? Удали игру и СДОХНИ, тупой мусор на Эйвери!       Выдыхая, парень почувствовал себя лучше сразу после того, как вылил поток грязной ругани на другого игрока. На лице царит усмешка, но ровно до тех пор, пока через несколько секунд не всплывает строка с ответом. [Enemy_wwwx]: Awww, я в самом деле ничего плохого не сделал. Расслабься и наслаждайся процессом ^^.       Юноша сначала удивился, но затем стиснул зубы. Эта фраза, манера речи больше напоминала что-то девичье. Женский аватар, слащавое и ироничное эмодзи… Его это по-настоящему взбесило. Пальцы застучали по клавишам, зубы скрипели от злости: [Gost_Hunter]: ИСЧЕЗНИ ведешьсебякакдевка, потому что в жизни лузер полный! неудачник без лица, наверняка в подвале каком-то сидишь и выписываешь ещё мне что-то в ответ!       Стоило сообщению отправиться, следом в чате не появилось оскорблений. Не последовало очевидных токсичных слов в его адрес. Вместо этого снова та же манера: мягкая и спокойная, но с таким подтекстом, что кожа зачесалась от злости, заставляя шире раскрыть глаза: [Enemy_wwwx]: Много о подвалах знаешь? Целься лучше ♡. Или ты так нервничаешь, что не понимаешь простых вещей? — Урод… — вырвалось вслух, и звук глухо отскочил от стен однокомнатной съёмной каморки. — Да я сейчас…! [Gost_Hunter]: Ты совсем ненорм мне это выписывать? Пошёл ты со своими сердечками, пидор! Ещё раз мне такое напишешь, и я тебя по нику найду и по IP вычислю! А после в реале тебе нахлобучу одной левой, придурок!       Он даже не заметил, как написал всё это: ругательства, обвинения, личные выпады. Пальцы молотили по клавишам сами, как будто злость вырвалась из груди и побежала по проводам, пока он сидел, сжав челюсти и дрожа от бессилия. А когда последнее слово, особенно грубое, показалось в общей строке, он едва ли не смахнул рукой неловко стоящую кружку остывшего мутного чая.       Он писал, но угрозы были пустые. Он даже его имени не знал. Ни города. Ничего. Но в эту секунду ему казалось, что ему удалось напугать оппонента, приятно прикидывая в голове то, что какой-нибудь заморыш, дрожа, сидит где-то в затхлой квартирке и не решается даже пошевелиться.       Матчи завершались быстрее положенного. Пальцы сжимали мышку так, что хрустело в суставах. Юнги почувствовал полную беспомощность, каждый раунд умирая в самом начале.       Минута проходила одна за другой. Он уставился на экран, прямиком в чат, и сердце начало биться ровнее от странной, тёплой радости. Уголки губ дрогнули в злой насмешке.

…Молчание.

      Его пальцы сами потянулись к клавиатуре, решая под конец игры окончательно позабавиться над тем, кто, должно быть, действительно поверил в угрозу и решил помалкивать, однако секундой позже Юнги отвлёкся на фоновый шум уведомления, когда справа от интерфейса игры показался уже знакомый никнейм…

Игрок wwwx хочет добавить Вас в друзья.

Принять заявку?

Да        нет

            Он моргнул. Затем протёр глаза, думая, что уже поздно, и ему могло привидеться. Его рука слегка дернулась к экрану, будто пытаясь стереть надпись. — Что за…? — вырвалось шёпотом. В этот раз ответ не заставил себя ждать. [Enemy_wwwx]: Можем встретиться, если ты так этого желаешь. Согласен? ^^

«DEFEAT»

      Команда проиграла. Матч безвозвратно окончен. На экране высветилась позорная статистика: его K/D — 0.7, в то время как у Эйвери было 1.9.       Но Юнги не смотрел на счёт. Не думал об ошибках, о том, как завтра ему придётся вставать рано на учёбу, и насколько сильно будет болеть голова от недосыпа. Его взгляд прилип к последней фразе в чате — к словам, которые были слишком спокойные…слишком странные.       «Это блеф», — решил он почти сразу. Никто в здравом уме не станет предлагать встречу после такого потока оскорблений. Это просто очередная идиотская издевка.       Но что, если он действительно ждёт ответа? Если сейчас, где-то в другом городе, кто-то сидит и смотрит на экран, ожидая, что Юнги примет запрос? От одной мысли стало противно. Юнги не боялся драк и не боялся угроз, ведь он сам разбрасывался словами. Однако он вовсе не собирался никуда идти и, тем более, связываться со всякой… грязью. Это было бы глупо.       Он мгновенно меняет статус профиля на «оффлайн». Кажется, курсор сам наводится на горящую иконку, после чего он стремительно отказывается от приглашения о дружбе. Палец уже привычным движением тянется к опции «заблокировать», после чего, не задумываясь, парень яростно жмёт на иконку «Сообщить о нарушении». Выдыхая, с невозмутимым лицом выбирает предложенные варианты: «Токсичное поведение», «Оскорбление», «Некорректное использование чата».

Отправить.

Теперь пусть модераторы разбираются с этим придурком.       Он резко захлопнул ноутбук, будто пытался прихлопнуть этот никудышный выпад. Экран погас. В комнате стало слишком тихо. Он встал, потёр лицо ладонями. На часах была почти полночь, но капли дождя продолжали колотить окно. Живот нещадно урчал.       На тесной кухне у потускневшего окна, где было две старые конфорки, пахло затхлой сыростью и дешевой лапшой. Он открыл шкафчик и достал оттуда быстрорастворимую еду в упаковке, поставил кипятиться чайник.       Лапша получилась пересоленной, какой-то клейкой и безвкусной. В желудке стало в разы тяжелее, из-за чего он пообещал завтра же купить себе на сэкономленные деньги разных овощей. Юнги ел молча, не отрывая взгляда от облупившейся краски на стене. Там, прямо над трещиной, висело распечатанное расписание колледжа, но уже выцветшее и помятое, с пометками карандашом о том, какие дни ни в коем случае нельзя пропускать. Он продолжал смотреть на него и не знал, зачем оно там.       Где-то глубоко внутри он чувствовал сильный стыд за то, что не вырос таким идеальным ребенком, которым видели его родители. Но обида на них была сильнее.       Съев поздний ужин, он включил ноутбук снова, чтобы убедиться, что с экраном всё в порядке, ведь лишних денег, чтобы починить или, что еще страшнее, купить новый, не было.

___________________________________________________________________________

      Он стоял за стойкой заказов, уставившись в экран кассы, будто пытаясь выжечь взглядом цифры. За спиной разносился крик раздражённой женщины, требующей сменить соус, впереди же заливисто смеялся ребёнок, радостно бросающий коктейльную трубочку в лужу горчицы. В голове же он прокручивал слова декана, сухо напоминающий о том, что следующая сессия — его последний шанс. Он прошёл слишком много бессонных ночей в попытках доделать проекты, исписал, казалось бы, десятки тетрадей, чтобы теперь, на финишной прямой, развалиться из-за нехватки часов в сутках. Преподаватели смотрели на него с раздражением, будто его усталость была это личным неуважением к проводимым занятиям. Каждая рабочая смена вытягивала из него последние силы, но уволиться он не мог.       В памяти всё ещё горела сцена с отцом, в особенности напоминая о себе в такие трудовые будни, как сейчас: холодные слова о бездарности и непохожести на старшую сестру, чьи пальцы с детства ловко парили над клавишными, в то время как его руки только собирали заказы и оттирали пятна с униформы. В последнюю, самую яркую из всех ссор, Юнги в порыве собрал вещи и покинул дом. Сначала несколько месяцев жил у давнего школьного друга, а после съехал, когда понял, что притеснять того больше не хочет.       Он не ждал сочувствия и не пытался никому объяснять, почему опаздывает, почему устал или почему не сдал работу вовремя, продолжая ходить на пары, выходить на смены и ложиться спать в два ночи, зная, что на следующий день все повториться.       Дни проходили один за другим, сливаясь в бесконечную череду будильников, смен, лекций и бессонных ночей, и вся прошедшая неделя промелькнула так быстро, что он даже не успевал нормально поесть, то и дело перекусывая на ходу: бутерброды в перерыве между семинарами и чай из стаканчика, который остывал, пока он разбирался с очередным конфликтом у кассы.        Вечером, вернувшись в свою тесную комнатку с протекающим краном, он на четвереньках вытирал пол тряпкой, которую приходилось полоскать в раковине, а после, еле держась на ногах, все же уселся на старый скрипучий стул и запустил иконку компьютерной игры, чтобы забыться хотя бы на несколько часов.       Сначала всё шло неплохо. Он даже выиграл пару матчей подряд, и на мгновение показалось, что наконец-то можно перевести дух, почувствовать хоть каплю того старого контроля, который раньше давали ему игры. Но время незаметно перевалило за глубокую ночь, а он всё сидел, уперевшись в экран, с тяжёлыми веками и гулом в висках, не в силах оторваться.       Игра продолжалась. Раунды сменялись один за другим, перед глазами маячили полученные звания, очки опыта и другого рода уведомления — одни из тех, о которых сразу забываешь. Однако некоторое время погодя перед глазами вновь замаячило что-то раздражающее: игнорирование тактики, бессмысленные атаки, неожиданные выпады команды противника.       Глаза пробежались по строке, и тут же взгляд замер на знакомом переплетении букв. Руки задрожали от испытываемой агрессии, а в горле встал ком новых невысказанных оскорблений, которые уже лились ручьём. Ему вновь попался тот самый игрок, из-за которого ушёл из игры с горящими ушами и чувством, что его держат за идиота. Неужели снова? Совпадение или же издёвка судьбы — он не знал, но злость хлынула такой плотной волной, что на миг заглушила даже усталость.       Юнги не стал ничего писать этому человеку, что на него было крайне непохоже. Связываться с умалишёнными явно не было его родом деятельности. Поэтому, с каждым новым раундом, раздражаясь ещё сильнее, он уже потянулся к клавише выхода, решив, что хватит тратить последние силы на этот бессмысленный цирк, как вдруг в углу экрана мелькнуло уведомление:

Игрок wwwx хочет добавить Вас в друзья.

Принять заявку?

Да        нет

      Сначала Юнги опешил от непонимания, но пару секунд погодя до него наконец дошло: тот, наверняка, попытался написать ему в личные сообщения после их прошлой перепалки, но получил в ответ уведомление о том, что его заблокировали. И теперь, не имея доступа к связи, а также понимая, что Юнги не видит то, что ему пишет, упрямо кидал запросы в друзья даже после молниеносного отказа: не потому, что хотел добавиться, а просто чтобы спровоцировать и заставить выйти парня из себя.       Лицо Юнги залила горячая волна раздражения. Он резко вдохнул, сжал кулаки и чуть не швырнул мышку об стол. Да что ему вообще надо?! Он нахмурился. «Если я заблокировал человека, он вообще не должен иметь возможности лезть ко мне ни в друзья, ни куда бы то ни было. Какой смысл в блокировке, если её можно обойти, как будто её и нет?»       Незнакомец вел себя как одержимый: слал запрос за запросом, будто не понимал или не хотел понимать, что его уже чётко послали и заблокировали. Это было странно, настолько странно, что даже вспыльчивый, привыкший ко всякому хамству юноша на секунду растерялся, не зная, как реагировать.       На миг в голове мелькнула мысль о том, чтобы написать в техподдержку, пожаловаться и потребовать, чтобы баг поправили, однако чуть погодя уведомления прекратились, словно их и не было — по всей видимости, кто бы там ни сидел, он получил лимит, и система заблокировала новые запросы, из-за чего человек, сидящий по другую сторону экрана, не мог ничего сделать, кроме как ждать сутки или больше. «Да ты вообще в своём уме?»       От этой навязчивости стало не по себе. Даже мерзко, как от чьего-то пристального взгляда в пустом вагоне метро.       Внутри всё сжалось, и желудок закрутило, как будто он снова забыл поесть. Играть больше не имело смысла: настроение мгновенно улетучилось, оставляя за собой лишь сильную усталость и раздражение. Он молча закрыл все вкладки, захлопнул ноутбук и потянулся, чтобы выключить настольную лампу. Затем лёг на холодную простынь, заворачиваясь в теплое одеяло, которое пахло чем-то старым.       Так, сам того не заметив, он провалился в тревожный и обрывистый сон без настоящего отдыха. Ворочался до самого утра: то укутывался в одеяло, то отбрасывал его, чувствуя, как холодный пот проступает на висках.