Похотливая аргонианская дева. Том XXX

      Костёр оглушающе затрещал, и Лидия распахнула глаза. Северянка резко села и горько пожалела о поспешных действиях — тело отдало страшной болью, нытьем мышц и тошнотворным головокружением. Последствие боя с троллями, исход которого она смутно запомнила. Но, раз уж Лидия здесь и относительно здорова, то, значит, всё закончилось хорошо, и она жива. Но когда ящерка успела развести костёр?       Вертихвостка потыкивала большой обглоданной костью горящие ветки, низко нагнувшись. Пламя было маленьким, но стараниями аргонианки у них было тепло. Лидия не знала, что её радует больше: прекрасный вид на сочную попу или забота маленького Довакина. Она не только не бросила своего хускарла, но и разбила лагерь, затащила Лидию в укрытие, впихнула в спальный мешок, зажгла первый костёр. Повела себя как настоящий герой.       — Уже решила геройствовать, малышка? — не сдержала улыбки Лидия.       — Лиди-я-а-а-а-а!       Ящерка преодолела расстояние между костром и северянкой быстрее звука, обняла Лидию и едва не повалилась с ней на лежанку. Хвост Вертихвостки тревожно извивался, руки дрожали, большие глаза превратились во влажные круглые зеркала.       — Как я за тебя испугалась! Ты была такой… Такой никакой! Просто села и смотрела перед собой и совсем-совсем не двигалась! Моя Лидия, моя защитница!       — Ну-ну, полегче, спасительница. Я ещё не отошла от драки. Кажется, меня здорово приложили, — слабо ответила Лидия, поглаживая рожки и алый плюмаж. Она отстранила от себя Вертихвостку, пощекотала под мордочкой и посмотрела на костёр. — Ты хорошо постаралась, девочка. Для первого раза очень даже сносно.       — Я испугалась, что ты замёрзнешь, — скрестила пальчики Вертихвостка. — У меня сначала не получалось, но я всё пыталась и пыталась, и оно загорелось! Правда, веток было мало, и я нашла те, что на ступеньках. О, и кости! Только они не горят.       Она указала на груду отполированных останков. Лидия увидела несколько козьих черепов и сморщилась. Их останки могли сегодня попасть сюда.       — В тролльей пещере не густо, да. Тяжело, наверное, было меня тащить? Надеюсь, что ты себе ничего не потянула.       — Я взяла тебя под мышки и потащила. Не волнуйся, у меня спина крепкая, — похвалилась Вертихвостка, улыбаясь. — Госпожа научила меня вытаскивать пьяных гостей, мне не сложно! Главное, что ты не замёрзла, а то я уже хотела раздеть нас и лечь под мешок.       Усталые веки распахнулись, довольная улыбка превратилась в тонкую линию. В словах аргонианки не было ничего пошлого, действия были исключительно верными, но Лидия смутилась и покраснела, как влюблённая девчонка. Образы в мыслях были такими же крепкими, как её меч. Возлежать с голой Вертихвосткой в одном спальном мешке. О, боги.       — Мхм, да. Не пришлось, к сож… К счастью. Не хватало, чтобы ты сама замерзла или кто-нибудь нас застукал в таком положении, — нервно ответила северянка, стараясь сменить тему. — И как долго я была без сознания?       — Не уверена. Наверное, чуть больше часа. Ты голодна? Хочешь пить?       Лидия кивнула и собралась с мыслями. Смущение она списала на тяжёлую голову и обратила внимание на постепенно стихающую бурю. Снега навалило так много, что невменяемую нордку накрыло бы с головой.       Когда Лидия отдохнула и поела, буря окончательно прекратилась. Девушки прибрали за собой, собрали вещи и продолжили спуск. Вертихвостка держала Лидию за руку, боясь, что та снова потеряет сознание и упадёт. Северянка ничего не ответила, благодарная за безмолвную и простенькую поддержку. Осталось преодолеть всего пару тысяч ступенек, и они вернутся в Айварстед.       — Нам ведь потом снова возвращаться наверх по ступенькам? — спросила Вертихвостка, задирая голову. Верхушка горы, скрытая облаками, казалась особенно враждебной и опасной. — Как-то это неудобно.       — Первый раз всегда такой… трудный, — ответила Лидия, заливаясь краской. Ну вот, теперь у неё каждая ассоциация связанна с делами страсти и бесстыдства. — Но потом нам будет подниматься всё легче и легче, и семь тысяч ступенек будут казаться лёгкой прогулкой. К тому же, это отличная зарядка для ног. Мои приятно болят.       — Везёт, а то я ничего не чувствую. После дынь и арбузов мои ножки всегда в хорошей форме и почти не болят.       — Что ещё за дыни и арбузы? Какое-то оружие из Сиродила?       — О, это очень вкусные штуки! — оживилась Вертихвостка. — Они очень-очень твёрдые снаружи и тяжёлые, но внутри мягкие и полные сока! В Скайриме они не растут, потому что очень любят тепло. Хозяйка с ними долго мучилась, пытаясь разрезать, даже нож сломала, а я их ногами вскрывала.       Лидия изогнула бровь и медленно повернула лицо в сторону аргонианки. Вопросы сменяли мысли, а затем наоборот. Лидия представляла себе Вертихвостку в одном нижнем, и только нижнем белье, лежащей на столе среди похотливых мужиков и недовольной старой мымры. Мордочка сосредоточена, в глазах уверенность и сила. И вот ей, грудастой и сексуальной, подносят эти самые дынебузы, чёрные, жуткие сферы, и кладут между ног. Бежевые бёдра сжимают те со всей силы, раздаётся громкий треск, и волна зелёного сока покрывает Вертихвостку с головы до ног. А потом...       — Да уж. Ноги у тебя, наверное, сами как фрукты, — потёрла шею Лидия, не зная возбудила ли её фантазия или смутила. — А это больно? Они шипастые? Ярлу как-то раз привезли какие-то орехи из Чернотопья, такие острые, как ёжики.       — Нет, очень гладкие. Похожи на кабачок, только очень большой! А дыни светлые, как мои чешуйки спереди. Хозяин часто сравнивал их с моей грудью, а один раз даже сделал мне лиф из кожуры. Жаль не подошли.       — Мара милосердная, да что за разврат творился в твоём доме? — вздохнула Лидия на беззаботный тон Вертихвостки. А затем тут же приободрилась и крепче сжала кулак. — Не волнуйся, при мне ты так бесстыдно выглядеть не будешь!       — Почему? — непонимающе спросила ящерка. — Арбузный лиф был по размеру.       — Потом обсудим…

***

      Деревенька Айварстед встретила их в совсем другом виде. Жители убирали упавшие валуны, вычищали сугробы. Несколько домов обвалились, на дороге валялись камни от оползней, а местами виднелись следы пожара. Жители вовсю занимались возвращением города в надлежащий вид и не сразу заметили появление путниц.       — Ох, что здесь случилось?! — ахнула Вертихвостка, оглядываясь по сторонам.       — Может быть, дракон напал? — пробубнела Лидия, потихоньку подталкивая подругу к таверне, пока за них не хватились.       В маленьком городке все успевают друг друга запомнить и чужакам сильно не доверяют. А если учитывать, что последними на гору поднимались именно они, то недовольные и озлобленные жители сразу схватятся за вилы. И Айварстед был не исключением. Стражник, помогающий очищать завал, подошёл к ним. Сердитые и испуганные глаза смотрели через разрезы шлема.       — Вы! Вы же последние, кто направлялся на Высокий Хротгар? Что там случилось? Вчера произошёл обвал, коих за последние лет сто не бывало! Что там учудили Седобородые?       — Понимаете, я Дов… — начала Вертихвостка, но Лидия тут же положила ладонь на мордочку.       — С верхушки скатился оползень, и мы чудом остались живы. Должно быть, он и вызвал обвал. Много пострадавших?       — На счастье, нет. Несколько домов развалилось, один сгорел, но таверна уцелела. Значит, Седобородые не при чём, да? А что это тогда был за крик вчера? Будто бы небо решило рухнуть нам на головы.       — Эхо? — пожала плечами Лидия. — Там наверху ничего, кроме бури, не было слышно.       Стражник пробубнил под себя, положил руку на бедро и кивнул.       — Что ж, такое случается. Я испугался, что Седобородые на нас злятся или с драконами сражаются. Говорят, что один такой недавно напал на Виндхельм и спалил несколько районов. А следом этот обвал, паника, пожар. Слава богам, сейчас все успокоились и работают сообща. Если так подумать, нам повезло. Бедняга Нарфи уцелел, а он у самого края скалы.       — Рада, что всё обошлось малой кровью. А теперь извините нас, мы устали с дороги и хотим отдохнуть. Путь был долгий и опасный, — ответила Лидия уставшим голосом, демонстрируя своё печальное состояние.       Стражник кивнул им вслед и вернулся помогать сельчанам. Лидия отпустила мордашку Вертихвостки и повела её за собой в таверну. Аргонианка удивлённо поморгала и взглянула в уставшее лицо.       — Почему ты не сказала им правду? Врать же нехорошо.       — Если мы расскажем, что из-за смеха Седобородого начался обвал, то жители придут в ярость. К тому же, я не врала: камни упали сверху? Упали. А остальное знать не нужно, всё равно делу не поможешь.       — Не понимаю, — пожаловалась ящерка. — Это ведь получается не совсем правда. Разве так можно поступать? Меня учили отвечать честно и…       — Поэтому я ответила за тебя. Малышка, я сейчас не в лучшем состоянии, чтобы пререкаться с местными и отвечать за стариков, способных убивать голосом. Войди в моё положение, — попросила Лидия, толкая дверь в таверну.       — А как же я? — Вертихвостка вошла следом, неся рюкзак с припасами. — Разве мы не должны им сказать, что я Довакин? Это ведь важно, правда?       — Конечно важно, но в Скайриме слова значат не так много, как деяния. Люди зауважают тебя, когда увидят в деле. Например, когда… — голубые глаза оценивающе посмотрели на Вертихвостку, — и если, ты победишь дракона. Или, скажем, используешь свой голос, чтобы… Не знаю, сделаешь что-то.       Ящерка задумалась и кивнула. Фраза Лидии ей очень понравилась своей простотой и мудростью.       — Хорошо. Странно, что Хозяйка и Хозяин так не делали. Они сначала представлялись гостям, рассказывали о своих титулах и заслугах. Там было очень много странных слов, которые я никогда не слышала: виконт, бастард, будуар, промискуитет. И улыбались, даже когда к ним приходили их самые нелюбимые знакомые.       — Поэтому я очень хочу вмазать твоим хозяевам и посильнее, — добавила Лидия, переводя взгляд на тавернщика. — Комната и ванна. Как можно скорее.       В голове катались и прыгали хоркеры, мышцы ныли, желание кого-нибудь ударить и провалиться в сон было велико, но Лидия упорно заставила себя потерпеть. Почти неделя на вершине горы в окружении молчаливых старцев заставила её скучать по благам цивилизованного мира. Даже здесь, в суровом и нелюдимом Скайриме, ты можешь рассчитывать на ванную в любом постоялом дворе, будь то Вайтран или деревенька у горы. И когда в специально отведённой комнате Лидия обнаружила деревянную ванную, пенистую воду, пахнущую травами и мылом, дышать будто стало проще.       — И как они там без горячей воды и еды? — спросила северянка, ставя щит в сторону. Она собиралась раздеться, когда услышала скрип двери. Кулак снова сжался, кровь закипала от ярости.       — Это я, — поторопилась объяснить Вертихвостка, уловив на себе холодный, смертоносный взгляд воительницы. — Принесла губку и масла для массажа.       — Для массажа? — выдохнула Лидия, опустив плечи. — Надеюсь, что это не тавернщик к нам заглянет?       — Нет-нет-нет, ни в коем случае! — спохватилась аргонианка, подходя к девушке со спины. Положив вещи на лавку, она поспешила расстёгивать кирасу Лидии, избавляя от тяжести. — Я всё сделаю тебе сама. Я умею!       Мысли в голове Лидии протекали очень медленно, складывая картинку воедино. Вертихвостка, её Довакин, опекаемая, лопающая дыни ногами и опытная в постели, хочет принять с ней ванную и натереть маслами. Не слишком ли прозрачный намёк на интимную близость? Лидия ведь ещё никогда не пробовала с девушкой, уж тем более с аргонианкой. Да и в голове даже мысли не было! Это ведь… Неправильно, да? Да ведь?..       К тому времени доспехи уже лежали на полу, оставив воительницу в простой, помятой и потной рубахе, широких штанах и сапогах. Приятное чувство свободы приподняло настроение, движения стали лёгкими и быстрыми. Чешуйчатые пальчики осторожно взяли край рубахи и потянули вверх.       — Эй-эй, куда? — возмутилась Лидия, перехватывая умелые лапки.       Она всё ещё не была уверена насчёт совместного купания. Где-то вдалеке раздался громкий «чпок» — пробка покинула бутылку. Тёплая волна прошлась от груди по всему телу, предчувствуя скорое удовольствие. Сомнения сменились любопытством и идеей: лично взглянуть на Вертихвостку без платья и убедиться, что её большая грудь настоящая. К тому же, Лидия хотела показать себя, чтобы условия были честными.       — Надо снять. Ты же не пойдёшь мыться в грязной одежде, правильно? — спросила Вертихвостка, чуть опуская голову набок. — Ты же не будешь мыться в одежде?       Хитрая, довольная, словно после пары глотков мёда, Лидия выпрямилась и довольно взглянула в удивлённые глаза аргонианки. Уцепившись пальцами под рубаху, северянка медленно подняла одежду, демонстрируя крепкий пресс.       — Я и сама могу раздеться, милашка. Не маленькая уже.       Стоило ткани подойти к грудям, как Лидия засомневалась. А правильно ли она вообще поступает? Не слишком ли это нагло, смело и пошло?! Вдруг бедняжка снова воспримет это как приказ, заложенный этими больными хозяевами, и примется за сексуальную практику? Лидии, конечно, нечего бояться, она сильнее, а значит сама её отпрактикует… Нет, тоже не те мысли! Северянка ведь совсем не такая. Да и все те редкие случаи были полны теплоты и нежности с её стороны, так что Вертихвостке нечего бояться. И почему все мысли были только о сексе? Они же просто примут ванную, и нагота тут совершенно нормальна…       Мысли Лидии ушли так далеко, что она не заметила, как сняла рубашку. Вертихвостка прикрыла мордочку ладошками, восхищённо рассматривая полуобнажённую воительницу. Хвостик радостно извивался и шлёпал лавку, глаза будто стали больше, тихий писк вырывался из-за ладоней.       — Что? Что такое? — Лидия прикрыла груди обеими руками и покраснела. Ей захотелось ударить себя посильнее. — Я такая страшная, да? Проклятье, как знала, что надо было…       — Ты великолепна! Ты ещё красивее, чем я представляла! Такая сильная и красивая, гибкая и упругая! Ох, твой живот — произведение искусства! — ящерка нагнулась, оказавшись в пару сантиметрах от кубиков. Горячее дыхание щекотало кожу, заставляя Лидию краснеть ещё сильнее. — Я бы их расцеловала.       — Да? Спасибо, — нервно улыбнулась воительница, медленно убирая руки с грудей. — Я… Не знала, что тебе нравятся такие девушки. И что вообще девушки. В смысле… Извини. Я не очень понимаю твои вкусовые предпочтения в партнёрах и боюсь сказать глупость.       Вертихвостка выпрямилась, дружелюбно улыбаясь Лидии. Большие глазки поднялись от живота, к прижатым грудям, после к покрасневшим щекам и дрожащим глазам. Аргонианка хихикнула, скрестила ладошки и опустила их на уровень бёдер, принявшись покачиваться на месте.       — Мне нравишься ты. Я считаю тебя очень храброй и смелой, и всегда знала, что ты очень красивая. И фигуристая! И просто обожаю твои глаза.       Тёплые слова помогли Лидии расслабиться и принять себя. Комплименты в сторону хускарла не были редкостью, но почему-то именно слова Вертихвостки больше всего запали в сердце. Честность и бесхитростность действовали самым располагающим способом. Если не считать несколько шрамов от меча на левом плече и следы когтей на правой ляжке, природа наградила её грацией и стойкостью. Ладони отпустили груди и неуверенно прижались к бокам. Вертихвостка тут же принялась осматривать самую пикантную часть.       — Не такая пышная, как твоя, — выдохнула Лидия, борясь с желанием прикрыть грудь. Было что-то противоестественное, но очень влекущее: позволять другу рассматривать свою грудь.       — И красивая! Круглая, выглядит мягкой, гладкая, ареолы большие, соски маленькие и торчащие в стороны. По-моему, у тебя прекрасные близняшки!       — О, Мара, не говори ты так! Только не эти обзывательства, пожалуйста, — нервно усмехнулась она. — Ты будто мясо на рынке сейчас оценивала, а не… Впрочем, и на этом спасибо.       Выдохнув в последний раз, Лидия взяла всю силу в кулак, стащила с себя штаны, нижнее бельё и уверенно встала в стойку, раздвинув ноги. Вертихвостка тихо запищала, постукивая запястьями друг о друга. Округлые, крепкие бёдра, длинные ноги с выступающими мышцами и чёрные, густые волосы на лобке вызвали восторг у аргонианки.       — Какая же ты совершенная! Ах, мне так повезло, что я рядом с сильной и красивой девушкой! Можно я уже натру и омою твоё тело, пожалуйста-пожалуйста?       — Только сама разденься сначала, — более уверенным голосом ответила Лидия, чувствуя себя свободной от оков норм и морали. — Как твой хускарл, мне нужно убедиться, что ты нигде не ранена и…       — ДА!       Такого быстрого обнажения Лидия ещё никогда не видела. Одежда свалилась вмиг, словно по волшебству. Голая аргонианка поджала большие груди локтями, выгнулась в спине, демонстрируя безволосое, гладкое тело, великолепные гладкие широкие бёдра, тончайшую талию.       — А я как? — игриво спросила ящерка, продолжая поджимать и болтать грудью с красными сосками.       — Да чтоб я сдохла, — выпалила северянка, со стыдом глядя на покрытый чешуйками бежевый лобок. Никаких волос, только гладкая поверхность. Лидии стало не по себе за свой вид.       — Тогда скорее залезай! Я помою тебя, мой храбрый и прекрасный хускарл, — хихикнула аргонианка, подходя к деревянному борту. — Уверенна, что твои плечи изнывают после тяжести доспехов.       — С твоей ношей это едва сравнится, — смущённо подметила Лидия, залезая в ванную.       Едва лишь пальцы ног коснулись горячей воды, как тело обдало мурашками. Северянка широко раскрыла глаза, ахнула и встала на поверхность. Наконец-то, ванная! Горячая, ароматная и в приятной компании. Но перед тем, как полностью расслабиться, Лидия положила меч рядом с бортом. Безопасность прежде всего. Лишь потом она полностью окунулась в горячую воду, задержала дыхание и поднялась, закинув короткие волосы назад.       — Шоровы кости, как я по этому скучала!       Вертихвостка залезла следом и опустилась под воду животом вниз. Лидия восхищённо отметила сочные бежевые ягодицы, испытав впервые желание шлёпнуть по ним, как следует. Мокрая Вертихвостка прижалась к краю ванны, довольно фыркая и охая, и принялась умываться. Лидия последовала её примеру, решив, что гигиена и уют важнее поглядываний на подругу.       — Без горячей воды так тяжело, — согласилась Вертихвостка, упираясь о противоположный борт ванны. — Мне показалось, будто я месяцами не мылась. Как же тяжело приходится путешественникам, если им негде даже ноги промочить. Геройская жизнь мне совсем не подходит.       — Зато после долгих путешествий начинаешь ценить каждую мелочь. Горячие ванные, горячую еду, тёплую постель. Всё тёплое, — отвечала Лидия, запрокинув голову за борт. — Если постоянно сидеть на месте, жизнь приедается, еда становится пресной, а развлечения — рутиной.       — Но почему тогда не выходить куда-то недалеко? Скажем, в соседний лес или даже на задний двор? Знать, что ты всегда можешь вернуться домой, — голос Вертихвостки стал тише и печальнее. — Если дом вообще есть.       Молчание повисло в комнате вместе с паром, девушки посмотрели друг на друга: Вертихвостка с печалью, а Лидия серьёзно. Аргонианка взяла губку и провела ей вдоль своей ладони.       — Знаешь, я вдруг поняла, что у меня никогда не было своего уголка. У Хозяйки с Хозяином был, у ярла Балгруфа есть, у Седобородых есть. А у меня ни одного.       — Я тебя понимаю, малышка. Я тоже жила в Драконьем Пределе последние лет десять. Отец мой тоже был хускарлом, как и его отец. У нас была своя ферма, рядом с городом, небольшая, но очень уютная. Отец работал в городе, а мы с мамой и сестрой следили за нашей коровой, Бабочкой.       — Вы назвали корову Бабочкой? — хихикнула Вертихвостка, подсаживаясь ближе. Она поджала ноги к груди, заставив два бежевых шара торчать по бокам. — Как миленько!       — Папа был ещё тем шутником. У нас был петух по прозвищу Мартин, светлый такой. Отец любил рассказать истории про последнего Септима, отдавшего свою жизнь за народ. Мартин Септим превратился в дракона, чтобы изгнать Мерунеса Дагона, Князя Разрушений, и закрыть порталы в его царство. Мама ругала отца, дескать за неуважение и глупость, но папа твердил, что однажды Мартин, — который наш — совершит некий подвиг. Говорил, что храброе сердце делает из маленькой птички настоящего дракона.       — Мастер Арнгейр сказал мне то же самое! — ящерка внимательно смотрела в глаза Лидии. Затем опустила голову и заговорила шёпотом. — И Мартин — который ваш — стал драконом?       — Почти. Меня ночью разбудил его крик. Странно это, ведь петухи будят только по утрам. Мама с папой тоже проснулись и пошли проверить, что случилось в амбаре.       Голос Лидии стал тише, лицо серьёзным, а глаза холодными, полные ледяного пламени злости и решимости.       — Я услышала крики. Кричала мама, звала меня, говорила, что дом горит. Остальное я плохо помню, только что бежала в город, чтобы сообщить стражникам. Потом мне сказали, что родители и сестра погибли в схватке с бандитами, дом сгорел. Бабочку нашли на дороге, а Мартина зарубили. Я осталась без дома, и Балгруф взял к себе, где ярловы учителя научили меня драться.       Глаза Вертихвостки снова превратились в огромные влажные шары, пальцы гладили коленку Лидии. Аргонианка хотела обнять подругу, прижаться к ней, но колебалась. Ей не приходилось слушать такие грустные истории раньше. Вдруг всё испортит? А что сказать?       Но Лидия первая пошла навстречу — положила руку на плечико и пощекотала шею пальцем.       — Извини, мрачная получилась история. У меня ведь было много чего хорошего: со стражниками бились, с бандитами и дикими зверями, защищали караваны. Целовалась с мальчиками, — улыбнулась она шире. — Правда, отношения ни с кем не заладились. Полагаю, что мне хорошо и так.       Щенячий взгляд аргонианки вызывал тёплую улыбку на лице северянки. Она погладила острую мордашку и завела пальцы за шипы, почёсывая чешуйки.       — Но с тобой — ещё лучше. Не знаю куда нас заведёт дорога, но мы пройдём её вместе.       — Ох, Лидия! — Вертихвостка взяла её за ладонь и посмотрела в глаза. Чешуйчатая грудь прижалась к бокам северянки. — Давай построим себе большой дом и будем жить там вместе? Нам никогда не будет одиноко, и у нас всегда будет место, куда возвращаться.       Лидия посмеялась и пощекотала за рожками. Искренность и слова, идущие от сердца — вот, что ей нравилось в Вертихвостке, Довакине и красавице. Хорошая мечта.       — Это звучит просто чудесно. Я согласна.       Довольная ящерка улыбнулась, резко поднялась; капли каскадом падали с крупных грудей на торчащие колени Лидии. Пальчики потянулись к борту, хватая губку и один из флаконов.       — Ура-ура! Я счастлива это слышать! Пора намыть мою дорогую Лидию. Можешь повернуться ко мне спиной? Так будет удобнее.       — Хорошо, только ты сильно руки не распускай, — попросила та. Хотя в глубине души была надежда, что Вертихвостка продемонстрирует свои навыки на её гибком и напряжённом теле. Лидия даже задумалась: были ли у аргонианки женщины? И… как это вообще делается?       Зато мысли Вертихвостки были заняты не похотью, а заботой о Лидии. Пока пошлости лезли в голову северянки, ящерка мыла это вместилище вопросов. Неострые когти ласкали кожу головы, рисовали узоры, массировали, заставляя Лидию расслабляться и скользить по гладким бежевым чешуйкам. Вертихвостка хихикнула, помогла сесть и пролила прохладную и прозрачную жидкость на волосы.       — А теперь закрой глазки, или будет щипать, — заботливо проворковала аргонианка, двигая пальцами. — Волосы — это так интересно! Их так много и они такие красивые. Вот бы и мне так! И много-много!       — Мгм, много, — выдохнула Лидия, не открывая глаз. Нежные ручки Вертихвостики, конечно, делали приятное, но это не шло ни в какое сравнение с мокрой, пышной грудью, впившейся в крепкую спину. Она чувствовала весь объём, тяжесть и полутвёрдые соски, втыкающиеся в спину, словно крошечные шипы.       Ладони воительницы опустились к лобку, нащупав жёсткую поверхность, покрытую волосами. Стало стыдно. Ей и в голову не приходило, что такие места могут оставаться гладкими и выглядеть куда более привлекательно. Вертихвостка может и аргонианка, но отсутствие волос снизу делало её куда сексуальнее, а гладкая голова не воспринимались чем-то инородным и мерзким. Даже нелепый плюмаж выглядел к месту, делая из ящерки леди, а из неё — дикарку.       — Ой, ты так напряглась, — забеспокоилась ящерка, сильнее прижимаясь к Лидии. Чешуйчатые шары медленно растекались вдоль спины. — Мне стоит продолжать или лучше прекратить?       — Всё хорошо! — выпалила Лидия слишком громко и отчаянно. В ушах будто разливалось вино; потребность чувствовать на коже сочные груди стало такой же важной, как и воздух. Она сглотнула и попыталась говорить спокойнее. — Продолжай, пожалуйста. Мне всё нравится.       С каждым движением Лидия чувствовала, как кожа становится чище, но вместе с тем будто внутрь впивались иглы, вызывающие страшный зуд. Пенные волосы вымыты, и теперь заботливые ручки массировали напряжённые плечи, не жалея масла. И пока шея разогревалась стараниями Вертихвостки, густая жидкость стекла к груди, обволакивая твёрдый светлый сосок. Вздрогнув от нового ощущения, Лидия обрадовалась, что теперь ящерка обратит внимание и на другую часть тела, пройдётся своими ладошками и... там. Не как наглый парень, желающий пощупать и пожамкать, а как заботливая парнтёрша и умелица.       Вот только Вертихвостка поступила куда более жестоко и несправедливо к возбуждённой северянке — отстранилась и стала тереть спину. Да, приятно и хорошо, но совсем не то, чего желало тело. И ведь заставить нельзя — Вертихвостка хрупкая девушка, а не наглый и жаждущий парень, а приставать — мужское дело. Взять эту роль на себя, но будет ли это правильно? Милостивые боги, как же поступить?       — Тебе нехорошо? — тихо прошептала Вертихвостка, убирая руки. — Ты так стонешь.       От услышанного Лидии хотелось расплыться в ванной: мало того, что думает о непристойностях, так ещё и звуки издаёт. Хуже только лишиться ласковых рук в такой момент, когда вся сущность требует тепла и заботы.       — Я отлично, — выпалила Лидия, не сдержав стон. — Не останавливайся, пожалуйста. У меня никогда не было такого массажа, вот и всё. Я совсем не против, чтобы ты трогала меня.       «Где захочешь», хотела ответить она, но прикусила язык. Ладони вернулись к крепкой спине, принесли мнимое облегчение и новое желание быть потроганной, обласканной, изнеженной и освобождённой. Тяжёлое дыхание вырывалось из губ и поднималось вместе с паром. Колени затряслись, ногти царапали деревянную поверхность, ресницы задрожали.       — Лидия… Можно я потрогаю твой животик? Совсем чуть-чуть, чтобы…       — Да!       Щёки запылали и покрылись румянцем — Лидия испугалась собственного голоса и посчитала, что всё испортила. Но когда коготки прошлись по прессу, задевая рельеф, северянка вздрогнула и обмякла. Стало лучше.       — Ах, ты такая сильная и гибкая, — шептала ящерка, вновь припав грудями к мокрой, гладкой коже. — Такая красивая! Вот бы мне стать такой уверенной и бесстрашной, как ты. Я бы побеждала всех врагов и никого не боялась!       — Кажется, мы друг друга спасаем, — охала Лидия, кладя свою руку поверх ладони Вертихвостки. Коготки уступили место круговым движениям, поднимались то вверх, едва не касаясь грудей, то вниз к дрожащим бёдрам. — Как же хорошо…       — Правда? Я подумала, что тебе такое может быть неприятно, и пошлости ты не любишь.       Слова давались всё тяжелее, ладошка Вертихвостки касалась края грудей и волос на лобке. Чешуйчатое запястье двигалось всё настырнее и настырнее, касалось груди, заставляя масло стекать быстрее.       — Ой! Тут немножко попало. Надо растереть, — заметила ящерка, положив голову на плечо. Мордочка потёрлась о щёку, носик коснулся подбородка, тёплый каре-красный глаз смотрел на Лидию с нежностью. — Хочешь, я сделаю?       Сухость во рту была почти аномальная. Несмотря на воду там и тут, масло и другие жидкости, Лидия почувствовала себя иссушённой. Она запаниковала, решив, что потеряет шанс на долгожданные ласки. Но Вертихвостке не нужны были слова — она понимала всё взглядом. Ладошки накрыли груди Лидии, затанцевали на них, словно на мягком тесте, и принялись к распределению масла.       Лидия не сдержала стон. Выгнувшись и задрав голову, она довольно засопела, схватив чешуйчатые коленки под водой, провела пальцами до бёдер и вжалась в аргонианку спиной. Стон снова покинул губы, но в этот раз спокойнее, счастливее. Ласковые ладони равномерно сжимали грудь, коготки щекотали соски, осторожно пощипывая. Иногда Вертихвостка сжимала посильнее, будто проверяя чувствительность Лидии. Северянка только довольно выдыхала, наслаждаясь теплом и нежностью на грудях, пока жар и зуд между ног возрастал. Чем дольше её стискивала Вертихвостка, тем приятнее и невыносимее становилось между ног.       Тихое сопение ящерки перешло в стон; коготок рисовал круги вдоль ареолы, ладонь поддерживала правую грудь снизу. Голубые глаза Лидии распахнулись — от сосков будто прошёл заряд и ударил ниже живота, призвав к действиям. Она повернулась к ящерке боком, обхватила за талию, схватила ладонью за пухлую ягодицу и с силой сжала. Губы северянки впились в большую грудь, желая захватить как можно больше мягкой бежевой плоти. С таким размером это было трудно, да и гладкая сфера выскальзывала. Но Лидии удалось ухватить сосок зубами и с силой втянуть, зажав зубами.       — Ох! Моя бедная Лидия! Я помогу, моя прекрасная воительница! — простонала и улыбнулась ящерка, садясь на собственный хвост. Правая ладонь оставила гладкую грудь северянки и ушла под воду.       Пальцы погладили лобок, пробрались через волосы и достигли горячих губ, скользких даже под водой. Средний и указательный палец опустились на клитор, медленно двигаясь вокруг. Лидия распахнула глаза, попыталась запихнуть побольше аргонианской груди в рот. Она будто задыхалась от возбуждения, нежности и чувственности. Пальцы, привыкшие удерживать сталь и древко, впились в зелёно-бежевую попу, но Вертихвостка ответила довольным шипением. Даже когда Лидия второй рукой схватила её грудь и сжала, ящерка продолжила ласки, не забывая двигать хвостом. Для себя.       Убедившись, что Лидия готова, аргонианка осторожно ввела пальцы внутрь, позволяя влажным, дрожащим стеночкам привыкнуть. Громко фыркнув, северянка качнула бёдрами, едва ли не насаживаясь на пальцы. Вертихвостка поняла намёк и ввела пальцы смелее. Потом наполовину вытащила, затем вошла снова. И так повторяла. Потом ещё... Затем положила большой палец на клитор и тихонько потёрла. Стоны Лидии смешались с пыхтением, стонами и мычанием. Она вжалась в аргонианку, покусывая за розовый сосок, отодвигала ягодицу в сторону и чувствовала движение хвоста. Звёзды затанцевали перед глазами; тело стало твёрдым на долгое и мучительное мгновение. Вода под ними забултыхалась, смешалась с тихим стоном Вертихвостки, продолжавшей ублажать себя хвостом. В порыве страсти и оргазма, пока тело ещё было напряженно, Лидия выпрямила два пальца, коснулась гладкого лобка Вертихвостки и надавила на маленький клитор. Вертихвостка распахнула глаза, а затем запрокинула голову — два пальца вошли внутрь, чувствуя, как узкие стенки сжимают их почти до боли.       Вода пролилась через край ванны. Лидия выдохнула и легла спиной на борт, ловя ртом воздух. Вертихвостка тихо засопела и легла рядом, обняв девушку. Маленькое чешуйчатое тело продолжало вздрагивать и дёргаться, испуганные стоны вырывались из приоткрытого ротика. Лидия зачарованно смотрела на подругу, пока пары опьяняющей похоти покидали её.       — Что же я наделала? — спросила она, глядя в потолок.

***

      Ора Гия счастливо осушила кружку и обрушила её на барную стойку. Тавернщик Вильхельма сердито посмотрел на большую женщину, а потом взглянул на горсть монет. Только вот монетами это было назвать трудно: их будто расплавили, достали с морского дна. Но то, что это было золото, сомневаться не приходилось.       — Большая сумма. Хватит на комнату или ванную. Правда, та сейчас занята, но если вы подождёте…       — Не стоит, — подмигнула высокая женщина, задорно улыбнулась и похлопала по спине неудачливого собутыльника рядом. — Свою работу я только что выполнила.

***

      Счастливая и довольная Вертихвостка стирала и развешивала бельё, напевая себе под нос, но не очень громко. Лидия, озадаченная и уставшая, крутившая массу вопросов в голове, дремала на лавке. Обернувшись в полотенце, она слишком устала, чтобы занимать себя сомнительными моральными дилеммами о правильности и страсти. Было что-то в их страсти странное, особое, будто бы вызванное кем-то другим. Но возможностью воспользовалась только Лидия, а не таинственная, метафорическая фигура, и даже не Вертихвостка. И как же это было хорошо!       Но почему же тогда она чувствовала стыд за произошедшее? Вопрос гложил северянку весь вечер и ночь. Говорила она мало, при этом будто боясь посмотреть ящерке в глаза. Вертихвостка тоже чувствовала недомолвку и обеспокоенно кружилась рядом с Лидией.       — Ты на меня злишься? — спросила ящерка, когда они собирались вещи. — Я сделала что-то не так? Не понравилось?       — Да что ты, конечно, понравилось! Я не могу вспомнить, когда мне было так хорошо последний раз. Просто, это было так… внезапно и странно. И мы обе девушки, а я даже не знаю, как это получилось.       Лидия виновато улыбнулась, положила походный мешок на кровать и повернулась лицом к Вертихвостке.       — Понимаешь, у меня это впервые с девушкой. А если это всё неправильно?       — Но тебе же сильно понравилось! — улыбнулась ящерка. — Это ведь самое главное, правда? Если нам хорошо, то всё остальное значения просто не имеет.       Лидия нахмурилась и призадумалась. Слова Вертихвостки показались абсолютно правильными, наделёнными простой, житейской мудростью. Им было хорошо. Это главное.       — Пожалуй, соглашусь, — кивнула северянка и забросила мешок на плечо. — Только у меня просьба: не рассказывай об этом никому, ладно? Не потому, что я тебя стесняюсь. Просто я не привыкла показывать отношения. Не по мне это.       — Не беспокойся, дорогая Лидия. Это всё будет между нами. Это ведь и мой первый раз с девушкой, — призналась ящерка, счастливо вильнув хвостом. — Спасибо, что стала моим первым партнёром! Я никому не доверяю так сильно.       Благодарная и смущённая за откровение и честность, Лидия сдержалась от объятий. Покинув таверну, она повела пышногрудого Довакина в сторону Рифтена, столица холда Рифт. Крыши домов Айварстеда удалялись, а берёзовые леса становились всё ближе и ближе. Лидия, помня об опасностях на дорогах, решила сократить путь по непроложенной земле.       — В городе мы пополним припасы и отправимся на повозке в Морфал. Так будет быстрее, чем идти в Виндхельм. К тому же, в Рифте чаще тепло и хорошая погода, да и он совсем рядом.       — Звучит просто! — ответила ящерка, поправляя вещи за спиной. — Я ведь побываю уже в двух больших городах. А Рифтен похож на Вайтран?       — Так же, как и мы с тобой, — хмыкнула Лидия, погладив голову Вертихвостки. — В Рифтене есть выход на озеро, поэтому там всегда пахнет рыбой, да и множество лодок. А ещё город печально известен ворами, мошенниками и чем-то похуже. Здешняя ярл совсем не умеет держать преступников в узде.       — Воры? Ох, как волнительно! А нас не ограбят? Хозяйка не переносила воров и всегда тщательно следила за гостями. Как-то раз она купила много больших собак, чтобы те обнюхивали гостей. Ах, они все были такие смешные! — с улыбкой припомнила Вертихвостка. — Одна из них постоянно залезала мне на ногу и обнимала. Как жаль, что их всех украли через неделю.       Лидия рассмеялась, осторожно похлопала Вертихвостку по спине и ускорила шаг.       — Тебе нечего волноваться. Только держись рядом, не заглядывайся на посторонних и смотри себе под ноги. В Рифтене это очень…       Лидия не успела закончить. Сапожок вступил на землю, рыхлая земля рассыпалась, и Вертихвостка провалилась в глубокий тоннель. Она рухнула на кучу земли и корней, громко выругалась и застонала. Испуганная Лидия подошла к краю ямы и посмотрела вниз.       — Малышка, ты живая? Ничего себе не сломала?       — Нет, но я не могу вылезти! — крикнула ящерка. — Что-то тяжелое мешает подняться. Очень и очень тяжёлое!       Скинув с себя мешки и остальное обмундирование, Лидия схватилась за торчащие корни и подёргала. Крепкие. Спускаясь вниз, воительница упиралась ногами в землю, опускаясь всё глубже и глубже. Над головой раздался звон бубенцов. Лидия обернулась и увидела трескающиеся корни. Падая, она была готова поклясться, что услышала мелодию...