Похотливая аргонианская дева. Том XXX

      Падение было недолгим, громким, с последующей болью в спине. Доспехи спасли Лидию от ушибов, грохнувшись с яростным лязгом упавшей кастрюли. Она болезненно выдохнула сквозь зубы, повернулась на бок и с трудом поднялась.       — Клянусь богами, там кто-то был! — простонала она, разминая саднящие плечи.       — Лидия? — осторожно подала голос Вертихвостка неподалёку. — Ты упала? Всё хорошо?       — Да, малышка, только руки ушибла. Двигаться могу, — проворчала Лидия, поднимая глаза на далёкое небо. Она была уверена, что увидит злоумышленника, но там было лишь небо и торчащие корни. Нахмурившись, северянка хмыкнула и сжала кулаки. — Всё в порядке.       — А можешь мне помочь? Я застряла, — жалобным голосом протянула ящерка.       Опомнившись, Лидия повернулась и увидела знакомый силуэт. Маленькие рожки, острая мордашка, очерченные округлости. Забыв о боли, она подскочила к Вертихвостке, хватаясь руками за камни и отбрасывая их в стороны. Вот только среди небольших, но тяжелых булыжников, пальцы нащупали что-то тяжелое и гладкое.       — Сейчас, — напряглась Лидия, поднимая неизвестный предмет.       Мелкие камни посыпались с гладкой поверхности; мышцы на руках напряглись, с трудом отодвигая неизвестный предмет, пока ей удалось освободить ножки аргонианки. Вертихвостка выбралась до того, как громада рухнула с металлическим звоном.       — Ах, спасибо! — обрадовалась Вертихвостка, выпрямляясь. — Ты моя спасительница!       — Скажешь, когда мы выберемся, — Лидия смахнула капельки пота со лба и указала на дыру в потолке. — Сначала нужно вылезти отсюда.       Свет высокого неба теперь казался ещё дальше, чем обычно. Редкие корни торчали вниз, но были слишком высоко, чтобы забраться. Даже если она поставит Вертихвостку на плечи, у них ничего не получится. Они остались одни в темноте, без возможности выбраться, еды и вещей. Лидия мысленно поругала себя за необдуманное решение: из-за её действий они могут здесь застрять.       — Как же нам отсюда выйти? — спросила Вертихвостка, вставая рядом.       — Без понятия. Мне не дотянуться, — нахмурилась северянка. Затем её будто осенило: глаза в шоке уставились на ящерку. — А можешь криком опустить корни? Слышала, что так умеют делать друиды. Это ведь проще, чем остановить камень в падении.       — Попробую! — воодушевилась Вертихвостка, задрала голову и посмотрела вверх, туда где солнце скрылось под хмурым небом и начал накрапывать дождик. Аргонианка крикнула, пока её голос эхом отзывался в небольшой пещере. — Упади! Вытянись! Крепчай! Твердей! Спускайся! Тянись! Дай схватить!       Голосок был полон отчаяния, а Лидия слегка покраснела. Было похоже, что Вертихвостка призывает вовсе не корни, но это как посмотреть... Самым печальным было то, что звучали они на общетамриэльском, а не на дова. Драконья душа молчала. Лидия смотрела на тщетные попытки, сидя неподалёку и разминая руки.       — Не получается! — печально вздохнула Вертихвостка.       — Пробуй ещё, — сказала Лидия. — Уверена, должно получиться на сотый или тысячный раз, но ты сможешь. Только не опускай плечи.       — Тяжело. Горло устало, кушать хочется, — пожаловалась Вертихвостка, прикрываясь руками. — И холодно. Сквозняк такой, что до кончика хвоста пробирает.       — Сквозняк?       Северянка поднялась с камня и прошлась рядом с хвостатой девушкой, щупая руками воздух. Бестелесные порывы коснулись кончиков пальцев, легонько разметали волосы в стороны. Странный привкус, будто ржавой воды, возник на языке. Лидия пошла в сторону сквозняка, пока не упёрлась руками в твёрдую, покрытую небольшим слоем земли тьму. Кинжал лёг в ладонь, царапая поверхность, а сквозняк становился всё сильнее. Лучик света прорезался во тьме, а с ним и надежда.       — Здесь! — обрадовалась Лидия, ударив по щели. — Я нашла выход, малышка! Там что-то есть!       Лидии удалось расчистить шаткую стену, ведущую в место неизвестное, зато светлое. А где есть свет, значит есть — или была — жизнь. Осталось только сделать щель шире, выбить. Чем-то тяжёлым, крепким, мощным! Ударом, пинком или... Криком. Северянка бросила взгляд на Вертихвостку.       — Вертихвостка, дорогая, ты должна снести стену! Крикни на неё!       — Снести и крикнуть? Н… Но как? Меня даже корни не слушаются, хотя такие штуки раньше сами в руки тянулись.       — Легко, — улыбнулась Лидия, глядя во взволнованные глазки аргонианки. — Забудь о корнях. Просто крикни изо всех сил на стену, как тогда, в Хротгаре. Помнишь, о чём тебя Седобородые попросили? Крикни от души, и всё.       — Не получится... Прошлый раз ничего не вышло и я только прозвучала нелепо, — постучала ноготками друг о друга ящерка и опустила мордашку. — С корнями не получилось же. Кажется, из меня плохой Довакин.       — Нет же. Ты отличная Довакин, Вертихвостка, просто пока ты об этом не знаешь. У тебя же тогда получилось, помнишь? Там смогла, сможешь и тут. Что ты тогда… Ох…       Лидия осеклась, вспомнив причину, по которой вскричала ящерка. Отличный и смачный шлепок по упругой заднице стал причиной первого слова на драконьем языке. Тогда же Лидия и пообещала, что никто, включая её, больше не будет так вульгарно обращаться с Вертихвосткой. Правда, в ванной у них вышло немного иначе, но то было по обоюдному согласию.       — Хочешь помочь мне снова? — тихо обрадовалась Вертихвостка, завиляв хвостом.       — Нет. Проклятье, нет, нельзя, — сквозь зубы процедила Лидия, жмурясь будто от боли. — Малышка, попробуй сначала сама, ладно? Я не хочу, чтобы ты привыкла к такому.       Вертихвостка опустила руки к подолу и покружилась на месте, обнимая свою ногу хвостом. Плюмаж на голове распушился, словно грива.       — Но мне так понравилось, что ты меня трогаешь, а я кричу по-драконьему, — тихо произнесла она. — Ты разве не хочешь меня потрогать?       — Не в такие же моменты, — устало ответила Лидия, коснувшись лба. — Я знаю, что у тебя может получиться и так. Седобородые же сказали, что ты кричишь, когда нужно. Вот сейчас — очень нужно!       Кокетливая улыбка исчезла с мордашки Вертихвостки, глаза твёрдо посмотрели на Лидию. Сжав кулачки, она посмотрела на лучи света, исходящие из большой трещины, и громко вздохнула. Набрав побольше воздуха в грудь, она приготовилась:       — F… F… — шипела аргонианка, распушив плюмаж. — Fus! Fus! FUS!       Отчаянные крики продолжались, стена оставалась на месте. Лидия с болью смотрела на Вертихвостку, печально понимая, что вариантов не остаётся. После очередного FUS северянка подошла к подруге сзади, готовясь смачно шлёпнуть по упругой заднице. Но в голову пришла другая идея: схватить руками за выступающие груди и сжать их. Лидии тогда понравилось играть с чешуйчатыми дынебузами и всячески их трогать, а тут сам случай велит. Она лишь надеялась, что в будущем им удастся избежать таких неловкостей. Северянка чувствовала себя виноватой, когда Вертихвостка всякий раз вспоминала учения своих хозяев и вела себя по-простому вульгарно и похотливо.       — FUS!       Крик наполнил пещеру. Вертихвостку отбросило назад, прямо в загребущие руки Лидии. Ударная волна снесла непрочную стену, разметав куски камня в стороны. Аргонианка забарахталась в руках северянки, словно кошка в объятиях.       — Получилось! У меня получилось! Ты видела? Я снесла эту стену! Я что-то сломала! — ликовала девушка, упираясь задними лапками на землю. — У меня получилось без домогательств!       — Ты молодец, — выдохнула Лидия, чувствуя облегчение в душе и небольшое разочарование. — Отлично постаралась! Я всегда в тебя верила.       Они направились к новому проходу, но Лидия немного задержалась. Теперь, когда в пещере был ещё один источник света, она увидела, что прижало Вертихвостку после падения. Большой гладкий холодный металл. Часть сложного и великолепного механизма. Большой, желтоватого оттенка, с чудными креплениями и деталями, торчащими шестерёнками со множеством зубцов. Лидия видела такие только однажды, когда была в Маркартском музее. Двемерский механизм.       — Откуда это здесь? — тихо спросила она, перешагивая через пролом. — И… Где мы?       Стены были широкими, а потолок достаточно высоким, чтобы тут поместился великан. Природные тоннели пещеры были облагорожены каменными колоннами, резными табличками и плитками. Будто неизвестный мастер решил внести свою лепту, но по какой-то причине оставил свои попытки в середине, решив, что природные стены пещеры тоже сойдут. Одна сторона была завалена очень давно, а другой путь, освещаемый серо-зелёными газовыми фонарями, вёл вниз. Резные стены сменились на естественные, напоминая не руины двемеров, а гробницы нордов.       — Как странно, — негромко сказала Лидия, осторожно спускаясь глубже.       Теперь в стенах появились углубления для мёртвых. Покрытые паутиной тела, завёрнутые в саван кадавры, крошечные алтари, столы с инструментами для бальзамирования. Всё это сочеталось с редкими двемерскими резными колоннами, бронзовыми большими головами на стенах, торчащими медными трубами. Вертихвостка вспомнила свой первый опыт в гробницах, и старалась держаться поближе к Лидии. Вдруг мертвецы снова решат, что они живы?       — Похоже на гробницы нордов... Но почему здесь двемерские сооружения? — спросила хускарл, остановившись у углубления с иссохшим телом. На груди того покоился раздробленный меч из двемерита, на шее бронзовый медальон. — Ничего не понимаю. Двемеры всегда держали свои тайны подальше ото всех. Откуда такая щедрость?       — Может, они все были очень хорошими друзьями? — предположила Вертихвостка, вглядываясь в фонарь. — Какой необычный огонь! Это магия?       — Не знаю, малышка, — Лидия провела рукой по лезвию меча, отмечая остроту даже спустя века. — Двемеры — это большая загадка, завёрнутая в тайну и спрятанная в головоломке, как говорил Фаренгар. Никто не знает, куда они делись, как строили свои дома глубоко под землей, и каким образом строили свои машины. Что было в их головах, я думаю, даже богам неизвестно. С нордами они не вели дружбы, частенько воевали, пока просто не исчезли. Не только из Скайрима, но даже из Морровинда, Хаммерфелла. Поэтому гробница и катакомбы вместе — очень странное сочетание.       — Может, это были хорошие двемеры? Которые помогали нордам? — оптимистично предложила ящерка. — И они были очень хорошими друзьями?       — Или плохие норды, — кисло сказала Лидия, удаляясь от мертвеца. — Сдаётся мне, что это мы с тобой никогда не узнаем.       Покинув помещение, они вышли в широкий коридор, тянущийся далеко вглубь. От нордских гробниц здесь не осталось и следа, подземелье полностью превратилось в двемерское: величественный, холодный, загадочный и непостижимый. Царство камня и металла, медных труб и бронзовых плит. По бокам от прохода стояли двемерские центурионы, величественные стражи, автоматоны выше двух метров ростом. У некоторых отсутствовали конечности, другие были полностью целыми. Вертихвостка восторженно оглядывала зал, пока Лидия с опаской замечала следы битвы. Разбитые двемерские пауки, погнутые сферы-стражи, даже сломанные центурионы. И почти везде чёрные следы огня и пепел. Здесь явно была битва, закончившаяся не в пользу приключенцев — от них не осталось и следа. Если бы не проход впереди, Лидия бы искала другой способ выбраться.       — Двемеры были известны своими хитроумными ловушками. Так они охраняли свои дома от посягательства иноземных захватчиков и авантюристов, — объясняла она, тыкая лезвием в пол. — Как жаль, что я никогда не бывала здесь раньше.       — Значит, коридор — одна большая ловушка? — предположила ящерка, поглядывая на сломанных автоматонов. — Если мы наступим на пол, они оживут? Прямо как драугры?!       — Думаю, что так. Эти механизмы работают на странном волшебстве двемеров. Или из пола вылетит дротик и пробьёт мне голову, — Лидия поднялась и наступила на одну из множества плит. Та не поддалась и никакой предмет не попытался убить девушку. — Или нет. Если мы будем ступать осторожно, то наверняка избежим неприятностей.       Встав обеими ногами, Лидия протянула Вертихвостке руку, серьёзно посмотрев в глаза.       — Слушай меня внимательно: держи меня за руку, делай, как я говорю, и ни в коем случае не оступайся! Это очень важно. Один неправильный шаг, и мы с тобой разделим участь мёртвых.       Вертихвостка кивнула, протянула руку и встала с Лидией на одну плиту. Раздался щелчок. Зазор между плитами засиял оранжевым светом, обнажая сложную систему механизмов, лежащих по всему коридору. Плиты громко поднимались, утыкаясь в потолок, превращаясь в небольшой коридорчик со стенами, а коридор — в каменный лабиринт. Лидия вылупилась и удивлённо посмотрела на Вертихвостку. Та ответила тревожным взглядом.       — Я сделала всё, как ты и говорила, — ошарашенно пролепетала ящерка.       Позади раздался скрежет. Огромные шестерни в стене завращались, опуская каменные плиты в стене позади девушек. Лидия потянулась к мечу, встав перед Вертихвосткой, готовясь встретить кого угодно: центуриона, пауков, сфер. Она слышала о анимункулях, хоть никогда раньше не видела их в действии, но стремление защитить своего Довакина было сильнее. Но не сильнее, чем Оно.       — Талос, защити! — выдохнула Лидия.       Нога из двемерита, в три раза толще самой северянки, тяжело опустилась на пол, подняв облако пыли. Тело было покрыто такими толстыми пластинами, что даже самый большой меч не смог бы пробить их. Длинная левая рука могла в лёгкую раздавить человека, но куда страшнее было оружие на запястье — огромное двустороннее лезвие. Вторая рука была больше похожа на гигантскую трубу с тлеющим пламенем внутри. Тело было будто бы сгорблено, голова располагалась выше центра. Озлобленное и яростное лицо с ирокезом, большими глазами и ртом с решётками, как у камина. Пламя танцевало в прорезях для глаз и вырывалось из импровизированного рта.       Двемерский колосс вскипел, запыхтел, зашумел и загремел. Поршни на спине задвигались, выпуская чёрный пар, а шестерни в прорезях, защищённых прозрачным стеклом, скрежетали, сияя ярким красно-оранжевым светом. Огромный, больше любого центуриона и в три раза толще, анимункуль выбросил руку-трубу. Пламя внутри практически слепило глаза       Схватив Вертихвостку за руку, Лидия бросилась в стены лабиринта, слыша позади душераздирающий, громогласный рёв механизма и рокот пламени. Ей не нужны были глаза, чтобы увидеть стену огня за своей спиной.       — В сторону! — крикнула Лидия, толкая ящерку в бок за стену.       Северянка выставила щит, едва успев укрыться, когда волна алых языков врезалась в стену. Её отшвырнуло на спину подле Вертихвостки. Кончики волос тлели, сапоги будто наполнились раскалёнными углями. Но хуже всего пришлось щиту — тот попросту плавился и горел, обжигая руку. Крича от боли, Лидия отбросила его в сторону и осмотрела свою руку. Обошлось малой кровью, горящим деревом и плавящимся железом.       Раздался топот. Стены перед колоссом опускались, лишая девушек единственного укрытия от убийственного пламени. Двемерские механизмы работали не только слажено, но и прекрасно сочетались друг с другом. Лабиринт, колосс и подземелье — одна большая смертельная машина.       Встав на ноги, Лидия подняла ящерку, схватила её за шкирку и бросилась вперёд, к вечно изменяющемуся лабиринту. Стены поднимались и опускались, плиты то щёлкали, то стояли ровно. Перед лицом пролетали дротики, копья вылезали за спинами, едва не пронзая насквозь. Всё наполнилось шумом и гамом, металлом и огнём. Колосс следовал за ними, выбросив вперёд руку с лезвием. Ужасное оружие стремительно вращалось, готовое разрубить любого пополам. Удивительно, но клинки ни разу не ударились о стены лабиринта. Выход уже был перед глазами. Вертихвостка ахнула, Лидия напряглась. Обе сделали шаг, ускорились, наступили на последнюю плиту коридора. Раздался щелчок — пол обрушился и девушки провалились, избегая направленный огонь.       — Проклятье! — кричала Лидия, кувыркаясь по гладкому каменному спуску.       Вертихвостке повезло больше — девушка соскальзывала вниз, сидя на попе. Когда спуск кончился, она плюхнулась на пол, ловя ртом воздух. Сильные ноги помогли ей пережить эту погоню и не устать, но сейчас, когда опасность миновала, тело требовало отдыха.       — У меня сейчас сердце выскочит! — крикнула она, держась за грудь.       — А у меня ноги отвалятся, — простонала Лидия, поднимаясь на колени. — Чтоб я ещё раз зашла к двемерам! Надо было идти по дороге. Теперь только по проложенному пути, никаких сокращений!       Волнение немного отпустило Вертихвостку, вернув сострадание и внимание к любимому хускарлу. Аргонианка помогла лежащей Лидии подняться, а затем принялась вертеть головой. Коридор с ловушками и двемерским колоссом вновь сменился. Величественный каменный зал сочетал в себе больше нордского, чем двемерского: суровые холодные стены, исписанные на драконьем языке, канделябры с газовыми огоньками на потолке. Запах смерти и опустошения царил в мрачных давно покинутых залах.       — И что теперь? — Лидия огляделась вокруг, пытаясь нащупать щит, но обожжённые кончики пальцев коснулись собственной ладони. Лидия почувствовала себя неполноценной и сломанной. — Никогда ещё не встречала таких огромных чудовищ! Кто вообще додумался построить такого монстра?       — Может, он что-то охранял? Некоторые гости Хозяина рассказывали, как ходили в экспедиции в пещеры и гробницы, сражались с монстрами и приносили сокровища. Вдруг и этот великан тоже сторожил нечто ценное?       — Если это не гора золота и самоцветов, то строили это всё зря, — фыркнула Лидия, скрестив руки.       Утрата щита сильно задела гордость северянки. Как же ей теперь защищать Вертихвостку? Одним мечом? Глупо. Она обещала быть щитом и мечом, и это кредо было с ней всю жизнь. Проклятый голем! Лидия так злилась, что не заметила, как Вертихвостка ходила вдоль стен и водила коготками по надписям.       — Какой странный язык. Буквы знакомые, но слова такие непонятные! Лежать… Ложить… — вчитывалась ящерка, щурясь. — Ничего не понимаю.       Находка ящерки отвлекла Лидию от мрачных мыслей. Положив руку на пояс и коснувшись холодной стали, она подошла к стене, видя знакомые слова. Старонордский был почти забытым языком, который учили лишь мудрецы, волшебники и учёные вроде Фаренгара. Для нордов было почётным знать древнюю письменность, а Лидия кое-чему научилась во дворце ярла.       — Класть. Тут сказано класть головы, в значении смертельного сна. Хм, или же сторожат. Слова похожи по смыслу, но объяснения нет. О, да это не просто надписи, а что-то вроде поэмы или предупреждения! — воскликнула Лидия, чувствуя себя учёной женой. — Смотри, малышка, всё начинается отсюда. Вроде бы написано: «Ульв, Белый Волк Скайрима».       Вертихвостка скрестила ладони, восторженно смотря на Лидию. Острая мордочка смотрела то на девушку, то на вырезанные надписи на стене. Для неё, простой служанки и новоиспечённого Довакина, Лидия казалась не только мастером боя, но и гением.       — Ты умеешь читать и говорить на другом языке?! Ах, ты такая умная! О боги, я обожаю тебя ещё больше!       — Это старонордский, — улыбнулась Лидия, краснея. — Некоторые его до сих пор учат. Спасибо Фаренгару, что сумел вбить в мою бестолковую голову немного знаний. Обычно они нужны, чтобы ориентироваться по гробницам. Стоило догадаться, как только мы оказались внутри.       Она продолжила изучать записи, идя вдоль стены. Вертихвостка шла следом, словно хвостик, внимательно слушая голос. Лидия переводила медленно, вчитываясь и подбирая подходящие слова.

Ульв Белый Волк Скайрима

Заботился о стае своей

Трёх сыновей оставил

Кровь от крови Исграмора

Фроди с сердцем весны

Никого храбрее не было на свете

Сила медведя и хитрость лисы

Навеки разбито его сердце

Хаук добр и чист душой

Верный принц и верный брат

Старцем обратился в юности

Утратив разум

Последний, чьё имя забыто

Безымянный рода позор

Предатель отца и отечества

Навеки сдержит бронза

Драконья душа

Не покинет глубин

Ни слова не вырвется

      Лидия почувствовала комок в горле, когда дошла до последних слов.       Она знала о короле Ульве, правившем в очень давние времена. Но ни о его сыновьях, ни о неком предателе никогда не слышала. Внутренний норд почувствовал глубокую скорбь от истории, изложенной на этих камнях. Опустив голову, она коснулась ладонью надписи и услышала щелчок. Вековая пыль осыпалась со стены, когда та ушла вверх, открывая путникам ещё одну тайную залу. Светлая большая усыпальница с невероятно высоким потолком, золотистыми колоннами и множеством альковов, где на пьедесталах покоились реликвии. В центре зала лежал большой бронзовый механический ящик.       — Бронзовый саркофаг, — нервно сглотнула Лидия, ступая в погребальный зал. — Это невероятно! Первый норд, похороненный так глубоко, да ещё в двемерском гробу! Если бы Фаренгар только знал…       — А мы должны сюда входить? — спросила ящерка, нервно потирая запястья. — Ты ведь говорила, что здесь похоронен кто-то плохой и с драконьей душой. Он… Тоже Довакин?       — Не знаю, малышка, не знаю... Это ведь может быть просто легендой или печальной сказкой. Люди желают оставить историю после себя, боясь стать забытыми. А чем ярче история — тем сильнее она запоминается.       Каким бы ни был интересным или соблазнительным саркофаг в центре, Лидию больше привлекали альковы, точнее пьедесталы на них. А ещё больше — то, что на них лежало. Оружие. Будучи воином, девушка не могла сдержаться, чтобы не посмотреть хотя бы одним глазком.       — Давай посмотрим, что здесь есть. Может, найдем выход, — северянка подошла к ближайшему алькову, замечая красивую рукоятку меча с раздробленным лезвием. — Или что-то поинтереснее.       — А так можно? Разве правильно брать чужое у мёртвых? — опасливо спросила ящерка, поглядывая на бронзовый саркофаг с большим интересом. Ей казалось, что оттуда доносится едва уловимый шёпот.       — Мёртвые должны мне щит, — иронично заметила Лидия, переходя к следующему алькову. На пьедестале из жёлтоватого камня лежала расчёска. — Мы уже нарушили их покой, когда пробудили чудовище. Зачем останавливаться?       — Наверное, — произнесла полушёпотом аргонианка, всё сильнее вглядываясь в центр. Шёпот становился всё сильнее, отдавал лёгкой вибрацией под черепом. — Пожалуй, ты права.       Обе девушки увлеклись своими исследованиями: Лидия пыталась найти что-то интересное в усыпальнице, сталкиваясь либо со сломанным оружием, либо с предметами обихода. И пусть их ценность была велика, её, как воина, интересовало другое. Двемеры были известными кузнецами и мастерами, об их оружии слагали легенды. Какой норд не захочет носить именитый клинок или топор?       — Должно же здесь быть что-то, — бурчала Лидия, подходя к последней реликвии. Но теперь вместо сломанного меча или курительной трубки её ждал сюрприз. Глаза вспыхнули холодным пламенем, губы сами скривились в улыбке. — Ну, привет!       Шёпот становился всё громче и чувственнее. Проникнув через ноздри аргонианки, он будто касался её души и сердца, подталкивая к себе, обещая нежность и заботу. Вертихвостка прикрыла глаза, ощущая себя легко, будто во сне. Она коснулась бронзовой поверхности, нащупав вращающиеся плиты с узорами. Пальчики аккуратно меняли местоположение; шестёренки по бокам начали вращение. Где-то раздался звук опускающейся стены.       Лидия взяла двемерский щит в руку, осматривая и изучая. Необычный, лёгкий, похожий на угловатые крылья. Две большие пластины открывали небольшие зазоры по бокам. Ручка вращалась с лёгким скрипом, позволяя расправлять «крылья». Сначала Лидия подумала, что он тоже сломан или является декоративным, но стоило ей только взмахнуть рукой, как тот «оперился». «Крылья» раскрылись, увеличивая область защиты, пряча зазоры и саму северянку. Стоило чуть повернуть ручку в сторону, как «перья» складывались.       — Боги! — воскликнула Лидия, разглядывая механическое чудо. Раскладной двемерский щит прекрасно лежал в её руке, словно не оружие, а часть тела. Лёгкий, приятный на ощупь, удобный и замысловатый. Настоящий подарок для воина. — Малышка, ты обязана это увидеть! Смо… Малышка?       Завороженная Вертихвостка продолжала двигать плитки на саркофаге, пока три фальш-стены опускались без какого-либо шума. Трое драугров в двемерских доспехах двигались в сторону аргонианки, порыкивая и разминая омертвевшие за века мышцы. Та даже не обращала внимания, слишком увлечённая загадками на крышке, когда мертвецы подбирались ближе. Сорвавшись с места, Лидия подбежала к Вертихвостке, схватила за воротник и потянула на себя, спасая от удара боевым молотом. Ящерка ахнула, приходя в себя после транса.       — Лидия? Чт… Как… А-а-а! — вскрикнула она, увидев лезвие меча. Но клинок не тронул милую мордочку, ударившись о пластины щита. Лидия отвела меч в сторону и пнула ногой в грудь драугра, отталкивая назад. Вертихвостка ахнула, обняла северянку за ногу, улыбаясь. — Моя героиня!       — Благодарности потом! Вставай! — строго велела та, выставив перед собой щит.       Трое драугров, трое стражей, облачённые в старые, но твёрдые доспехи из двемерита, недовольно зарычали. Двуручник, молот и секира. Мертвецы охраняли покой спящего в бронзовом саркофаге, и не собирались отпускать нарушителей живьём. Синие глаза мертвецов горели яркими огоньками в шлемах с широкими прорезями, бледные пальцы сжимали рукояти. Один из них, тот что с молотом, выступил вперёд, пока двое стояли в сторонке.       — Что это? Неужели в тебе осталась честь? — фыркнула Лидия, ударив по щиту клинком.       — Krif Zin! — рыкнул страж могильным воздухом и резко взмахнул молотом, пытаясь сбить Лидию.       Девушка отпрыгнула назад, избегая перелома костей, но драугр раскрутился на месте и обрушил удар сверху. Лидии удалось увернуться от броска и смертельного падения на голову, но враг толкнул её плечом, зажимая в стену. Удар рукоятки молота мог прийтись в живот, но северянка отбила его мечом, а затем ударила по шлему пластиной, сбивая тот. Раздался звон, драугр отступил назад, поднимая молот, чтобы защититься от меча. Лидия наносила удар за ударом, тесня врага. Вертихвостка тревожно трясла кулачками, а двое мертвецов внимательно следили за боем.       Загнав врага в угол, Лидия снова ударила щитом по шлему, сбивая последний. Драугр оттолкнул девушку и снова нанёс удар сверху. Мимо. Лидия наступила на молот, пригвоздив мертвеца к земле, и вонзила клинок в раскрытый рот, пронзая затылок. Страж ахнул, выпустив остатки воздуха, и рухнул на землю.       — Покойся с миром, доблестный…       — Лидия, берегись! — крикнула Вертихвостка.       Драугр с секирой мчался на Лидию, а затем прыгнул, занеся оружие над головой. Северянка быстро отпрыгнула влево, к ужасу заметив, что атака не закончилась. Высекая искры, страж направил лезвие от пола к ней, готовый вонзить в челюсть. Лидия оступилась и упала на спину. Секира вновь обрушилась в её сторону, заставив перекатиться на бок. Встав на колено, северянка выбросила меч вперёд, предугадав следующее движение стража. Секироносец явно был неравнодушен к атакам сверху, открывая живот, и она угадала. Клинок вонзился в давно пустое брюхо, в зазор, неприкрытый доспехами. Драугр удивлённо зарычал, глядя на рану. Лидия поднялась, ударила щитом в белёсое лицо два раза, а на третий, уронила мертвеца на бок, успев вытащить меч до падения.       Двое мертвы, один остался. Бросив взгляд на стража с мечом, Лидия направила лезвие в его сторону. На минуту ей показалось, что мертвец улыбается шире обычного. Последний из стражей сжал клинок двумя руками и уже эффектно зашагал, когда пыль и камни посыпались им на головы. Мертвец с двуручником тревожно огляделся и издал шипящий рёв. Молотоборец и Секироборец зашевелились и поднялись со своих мест, отвечая грубыми рыками.       — И зачем я вообще дралась? — разочарованно воскликнула Лидия, крепче сжимая меч.       Стена рядом треснула. Трещины стремительно распространялись, цельные куски камня падали на пол. Троица кучковалась, позабыв о девушках, что было им на руку. Отступив к Вертихвостке, она поспешила отойти за бронзовый саркофаг, как за единственное безопасное место.       Следующий удар наполовину проломил стену; глыба сбила Двуручника с ног. Три огромных двемерских пальца показались из-за трещины, схватили край и расширили дыру. Яростное, пылающее лицо из двемерита заглянуло в усыпальницу. Колосс вошёл внутрь, проламывая плечами импровизированный вход. Огонь вырывался из пасти, лезвие на руке медленно вращалось.       — Ni Kos Het! — крикнул Молотоборец и бросился на колосса.       Едва кувалда пришлась по огромному колену автоматона, но гигантская ладонь схватила и сжала стража, разламывая двемерскую кирасу. Куски металла вонзались в иссушённое тело, пронзая насквозь. Секироносец прыгнул следом, отрубая чудовищный палец голему. Огромное лезвие колосса завращалось, рассекая сначала воздух, а потом и драугра. Верхняя половина, крутясь и хрипя, пролетела над головами девушек, и рухнула у входа. Синие огоньки в глазах погасли.       — Это же плохо, да? — спросила ящерка, глядя на мёртвого Секироносца. — Или нет? Мы на чьей стороне? Я запуталась!       — Это не плохо. Это ужасно, — сказала Лидия, смотря прямо на огненную руку колосса, направленную в их сторону.       Чудовище захрипело, забило поршнями и выставило ужасное орудие вперёд. Лидия почувствовала, как из трубы, словно из печки, веет жаром, нещадно сушащим кожу и слепящим глаза. Вертихвостка громко задышала, увидев краем глаза, как вращаются шестерёнки на саркофаге, образуя рисунок. Инстинктивно Лидия поднялась, встала перед аргонианкой и выставила перед собой щит, выкручивая рукоятку на максимум.       Пламя вырвалось наружу, а щит широко раскрылся, защищая девушек от ужасной, болезненной смерти. Лидия закричала, продолжая сжимать клинок, пока поток огня отталкивал её назад. Она боялась, что двемерское изобретение вновь обожжёт её руку или щит вовсе развалится, но нет. Он выдержал огонь, раскрывшись уже не как крылья, а как цветок с широкими лепестками. Вертихвостка прижалась к спине северянки, глубоко зажмурившись.       Пламя стихло, пластины скрылись, а Лидия едва не рухнула на колени. Колосс издал рокот и снова направил чудовищное оружие на девушек, готовя второй залп.       — Fo-KRah-Diin!       Ледяная волна ударилась в дуло, замораживая механизмы и туша пламя. Лёд стремительно покрывал руку анимункуля, лишая его опасного оружия. Колосс запыхтел, выпустил пар из поршней на спине, глядя на ледяную дорожку, ведущую к последнему драугру. Стражник с двуручным мечом ударил себя по груди. Колосс сошёл с места и пошёл на мертвеца, открыв за собой проход.       Воспользовавшись моментом, Лидия бросилась к широкому выходу, держа Вертихвостку за руку. Подальше от гробницы, от мертвецов и чудовищ. От пламени, от двемерита, от щёлкающего саркофага. Они бежали по коридору в неизвестном направлении, слыша лязги металла, шум огня и крики. Двемерские коридоры то поднимались, то опускались, пока не закончились маленьким помещением с рычагом.       — Боги, пусть он не приведёт нас к новым чудовищам! — взмолилась Лидия, опуская рычаг.       Пол под ногами загремел, запыхтел и стал подниматься. Наверх, к солнцу и жизни.

***

      Последний механизм щёлкнул. Плиты задвигались, образуя изображение драконьего черепа. «Крышка» выпустила пар, распалась на сегменты из тонких полос, скрывшихся внутри саркофага. Тело без кожи, алые мышцы цвета свернувшейся крови впервые увидели свет газовых фонарей. Красные огоньки вспыхнули в пустых глазницах, крепкие пальцы схватились за края саркофага. Красный драугр медленно сел, оглядывая помещение вокруг. Гробница. Разрушенная. Осквернённая. Кровавый обтянутый мышцами череп повернулся в сторону двемерского колосса, точащего драугра в двемерских доспехах. Механическая голова медленно повернулась к возрождённому, направляя вращающееся лезвие.       Мертвец с алой кожей ловко выпрыгнул наружу, хрустнул шеей и посмотрел на колосса. Алые огоньки в глазницах ярко вспыхнули.