Могила из хлопка

Порез на лапе не помог, как надеялся Эйнджел. На этот раз он не смог даже заснуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза и его разум постепенно отключался, перед ним появлялось лицо Флаттершай, смотрящее на него. Он видел, как её рот безостановочно двигается, но не слышал её голоса. Теперь, смирившись, Эйнджел свернулся в одном из углов комнаты, укрытый толстой простынёй. Он рассеянно играл своей гривой одним из копыт, время от времени резко дёргая её и вырывая целые пряди, которые затем просто бросал на пол. Его взгляд был устремлён куда-то в пол, а одно из задних копыт снова и снова било по полу. Головная боль была теперь невыносимой, как и давление в груди. Сколько бы игл он ни втыкал глубоко в плоть или сколько бы осколков стекла ни использовал, чтобы разрезать себе бока, в лучшем случае он добивался лишь минутного облегчения, прежде чем агония накрывала его снова, словно лавина. Внезапно в его сознании возникли ностальгические воспоминания, тоска добавилась к дискомфорту, заставляя его ещё глубже погружаться в собственный разум. Он увидел, как впервые попал в хижину Флаттершай — просто маленького кролика-сироту, оставленного на произвол судьбы, подобранного прекрасным существом, которое знало лишь доброту. Она принесла его домой в маленькой обувной коробке. Он помнил, как боялся внутри коробки, и помнил, как весь этот страх исчез в тот момент, когда он впервые увидел это убежище, добрый взгляд и сладкую улыбку своей лучшей подруги, когда она предложила ему первую морковку. «Не бойся, маленький ангел, я позабочусь о тебе...» Далекие слова стирались во всё более размытых садах памяти Эйнджела, но казалось, будто та юная Флаттершай могла быть прямо рядом с ним, так как он слышал их громко и чётко, звенящими в ушах. Эйнджел тогда резко поднялся. Он не хотел этого, он не собирался участвовать в больных играх собственного разума. — Это не моя ебучая вина! — закричал он, пошатываясь по комнате и наступая на свою израненную ногу, отчего из неё хлынула кровь. Он был благодарен за каждое болевое ощущение, возникавшее при движении, так как они отвлекали его мысли от всего остального. Он быстро выскользнул из комнаты. Дверь теперь была сорвана с петель, выдавлена наружу и висела на одном винте. Эйнджел вспомнил, как вчерашней ночью в ярости от невозможности заснуть он выбивал её, потеряв контроль. Хижина теперь была в ещё худшем состоянии, чем раньше. Грязь скапливалась небольшими кучками по углам, в то время как обломки и трещины в стенах оставались неподвижными, за исключением тех, которые Эйнджел задевал на своём пути. Он, спотыкаясь, добрался до кухни. По пути выпало несколько прядей его хвоста и гривы, а позади на дереве оставался заметный кровавый след. Достигнув цели, он нащупал копытом то, что осталось от аптечки, схватил маленький рулон бинтов и начал обматывать ими как можно больше ран. К сожалению, небольшого количества бинтов хватило лишь на то, чтобы частично прикрыть самые заметные раны. Остальное он мог лишь неловко вытереть одной из кухонных тряпок, едва остановив кровотечение и оставив почти всё своё тело окрашенным в сплошной красный цвет, который постепенно начинал темнеть до коричневого. Эйнджел с облегчением вздохнул, чувствуя, как туго затянутые на его израненном теле бинты заставляли всё болеть немного сильнее, ощущая лёгкое ослабление дискомфорта. Он на мгновение закрыл глаза, чувствуя некоторую слабость, но в этот момент снова появилось лицо Флаттершай. Эйнджел не мог быть уверен, но каждый раз, когда он видел её, её лицо казалось немного печальнее. ______________________________________ Пять кобыл шли по тропинке, ведущей к хижине Флаттершай. Твайлайт шла впереди, за ней следовали Рарити, Пинки Пай, Эпплджек и Рэйнбоу Дэш. Их походка была решительной, окутанной подавляющей тишиной, которая, конечно, длилась до тех пор, пока Твайлайт не нарушила её. — Я всё ещё не могу поверить, что Флаттершай сказала эти вещи, Рэйнбоу. Ты уверена, что не поняла её неправильно? — Клянусь, она... просто взорвалась в одно мгновение. Я думала, моё общество поможет ей почувствовать себя лучше, но... потом она была такой жестокой... — Что ж, дорогая, не то чтобы мы тебе не верили, просто это совсем не похоже на Флаттершай. Не думаю, что когда-либо в жизни видела её настолько расстроенной, как ты описываешь, — сказала Рарити, ускорив шаг, чтобы идти рядом с голубой пегаской. — Может быть, она всё ещё чувствует себя опустошённой из-за смерти Эйнджела... — начала говорить Эпплджек. — Это была не печаль, уверяю тебя. Это была чистая ярость. И что хуже всего, с её стороны не было и намёка на сожаление о том, что она сказала мне... — перебила Рэйнбоу. — Печаль и горе могут вызывать множество очень крайних эмоций. Я уверена, Флаттершай не хотела ранить твои чувства. Она, должно быть, очень страдает, — сказала Твайлайт. — Но не волнуйся, Рэйнбоу! — воскликнула Пинки Пай. — Именно поэтому мы идём к ней прямо сейчас! Если ей нужно почувствовать себя лучше, то нет ничего лучше, чем её лучшие друзья во всём мире, не говоря уже о вкуснейшем морковном торте, который я принесла для неё! — Морковном, серьёзно? — спросила Эпплджек, подняв бровь. — Ну, Рэйнбоу Дэш сказала, что нашла её покупающей морковь на рынке, и в итоге она не взяла ни одной. Логично предположить, что она хотела испечь морковный торт в честь Эйнджела, — сказала Пинки, доставая из гривы маленький торт с оранжевым оттенком. Разговор прекратился, когда подруги заметили, что Твайлайт застыла на месте прямо на вершине холма, с которого открывался вид на хижину жёлтой пегаски. Они удивились, подойдя к ней, и тоже замерли, поняв причину. Хижина Флаттершай была разрушена, даже сильнее, чем в прошлый раз. Помимо выбитых окон и мебели на лужайке, теперь они видели большие дыры в стенах и куски мебели, вмурованные в стены изнутри. Все окна были полностью заколочены досками, и в целом создавалось впечатление, будто через когда-то милый дом пронёсся торнадо. Пять подруг стояли в тишине, ошеломлённые устрашающим зрелищем перед ними. Никто из них не знал, что думать, но через мгновение они пришли к одному решению, обменявшись тревожными взглядами и подумав, что могло случиться самое худшее. В следующую секунду они бежали на полной скорости оставшийся отрезок пути до хижины. Ещё до того, как они достигли входной двери, которая, к удивлению, осталась целой, обеспокоенные подруги уже кричали имя Флаттершай. Твайлайт попыталась открыть дверь своей магией, но она была надёжно заперта. — Флаттершай! Флаттершай! Ты в порядке?! Это мы, твои друзья! — она громко и настойчиво стучала в дверь, не получая ответа. Они все ждали с тревожным нетерпением, но вскоре поняли, что это бессмысленно. Если Флаттершай была внутри, она не могла открыть им дверь или не слышала их. Рэйнбоу Дэш взлетела, облетев снаружи весь дом, проверяя его сверху донизу. На это у неё ушло не больше пары секунд. Когда она вернулась на землю к остальным, пегаска воскликнула встревоженным голосом: — Других входов нет, всё полностью запечатано! — Что нам делать, что нам делать! — в отчаянии спросила Рарити. — Эпплджек, выбей дверь... — внезапно сказала Твайлайт, глядя на фермершу. Эпплджек на мгновение замешкалась, глядя Твайлайт в глаза, как бы спрашивая, серьёзно ли та говорит, но сам взгляд аликорна ответил раньше её слов. Тогда земная пони быстро заняла позицию перед дверью, приготовив задние ноги для мощного удара. Она ещё раз посмотрела на Твайлайт для подтверждения, на что фиолетовая кобыла лишь твёрдо кивнула. Эпплджек нанесла сильный удар, но с удивлением не почувствовала древесины двери на ожидаемом расстоянии. На самом деле, удара вообще не было. Она подняла голову, только чтобы увидеть, как все её подруги стоят с открытыми ртами и бледными лицами. Фермерша быстро обернулась и обнаружила, что дверь открыта, и там стояла она — Флаттершай, стоящая в дверном проёме и смотрящая на них. К счастью, она находилась достаточно далеко, чтобы удар не задел её. К сожалению, возможность увидеть подругу лишь превратила их беспокойство в истерику. Флаттершай выглядела так, будто её избили группой бандитов. Её тело было полностью в синяках, изранено сверх возможного. Теперь её тело было запачкано и изрезано. Любой, кто увидел бы это, подумал бы, что это жёлтая зебра с красными полосами. Клочки кожи свисали с её боков и передних копыт — результат нескольких глубоких порезов, которые Эйнджел нанёс себе с помощью битого стекла. В её плоти были зарыты иглы, настолько глубоко, что для их извлечения потребовалась бы магия. Её грива и хвост теперь имели довольно заметные проплешины, оставляя часть головы лысой и покрасневшей от выдёргивания. Её рот тоже кровоточил, так как из-за одного из ударов, полученных при столкновении со стенами, у неё выбился зуб, раздув щёку. Бинты покрывали лишь крошечный процент всех открытых и всё ещё кровоточащих ран, постепенно окрашиваясь в красный цвет. — Флаттершай!!! — крикнули они все хором, не зная, что ещё делать. Они хотели подойти к ней, но их остановил безучастный взгляд пегаски и её ответные слова. — Хер ли вам надо? Это озадачило их ещё больше, резко прервав нарастающую истерику. Флаттершай ответила — так буднично, грубо и хрипло, но будто это был самый обычный день, будто присутствие её друзей и её собственное израненное состояние не имели для неё никакого значения. Некоторое время никто не мог ничего сказать. Состояние Флаттершай казалось серьёзным, но она, казалось, ничуть не расстроена, она даже не плакала. Лишь когда Твайлайт заметила, что жёлтая пегаска сильно кровоточит, она резко шагнула вперёд. — Флаттершай, ради Селестии, что с тобой случилось! — Твайлайт попыталась протянуть копыто к подруге, но его резко отшвырнули. — Не трогай меня! Библиотекарша вторая... Твайлайт похолодела от этого. Она думала, что слова Рэйнбоу были преувеличением, но теперь, когда та стояла перед ней, она начала сомневаться, насколько серьёзна ситуация на самом деле, особенно когда, заглянув за плечо Флаттершай, она заметила, во что превратился дом. — Если вы пришли сюда только чтобы достать меня, вам лучше уйти... — начала говорить пегаска, собираясь закрыть дверь. Но она была резко остановлена Эпплджек, которая вложила все силы в то, чтобы снова открыть её, а затем грубо ворвалась внутрь. — Флаттершай! — твёрдо сказала фермерша, глядя на пегаску. — Ты сделала всё это! Эйнджел устал. Пронзительный громкий голос земной пони лишь усиливал его головную боль, что раздражало его до крайности. Не отставая в своём ответе, он воскликнул: — И какое, блядь, это имеет к тебе отношение?! — настороженно выкрикнул он, несмотря на это, Эпплджек не отступала. — Это мой ебучий дом, и я могу делать с ним что захочу! Он увидел, как остальные вошли следом за фермершей, пробираясь через беспорядок и битое стекло. Прежде чем Эйнджел успел что-то возразить, Эпплджек снова повысила голос. — А что насчёт тебя? Ты тоже сама это с собой сделала?! — Эпплджек беспокоилась о возможном ответе. — Знаешь что, деревенщина... — начал Эйнджел, недовольный вторжением в его личное пространство. — Почему бы тебе не вернуться на свою грязную ферму и не заняться своими делами?! — Флаттершай, что с тобой? — спросила Твайлайт с явной тревогой в голосе. — Дорогая, это ужасно. Если ты причиняешь себе вред, это серьёзнее, чем мы думали... — продолжила Рарити. — Да, я... — начала Рэйнбоу. — Если это результат того, что мы оставили тебя одну, нам жаль. Мы думали, ты захочешь побыть одна после смерти... — Заткнитесь нахуй!!! — Эйнджел схватил кусок от одной из частей мебели и швырнул его в сторону кобыл, которые едва успели увернуться. — Флаттершай! — сердито воскликнула Эпплджек. — С меня хватит! Мы понимаем, что ты грустишь из-за смерти Эйнджела, но это не причина вести себя как сумасшедшая и не причина нападать на друзей...! — земная пони не смогла продолжить своё внушение, поскольку получила полновесный удар в лицо, от которого отлетела назад. Эпплджек с удивлением подняла взгляд. Она чувствовала, как кровь скапливается у неё во рту, в то время как Флаттершай оставалась стоять перед ней, всё ещё с поднятым копытом, тяжело дыша и обильно потея. С каждым вдохом её раны сочились немного больше крови. — Вы... не... мои друзья... вы просто... заносчивые стервы... которые тусовались с Флаттершай... ни одна из вас никогда не сделала и малейшей попытки по-настоящему понять её. Вы держали её рядом только потому, что считали её своей ебучей питомицей. Вы не заслуживали её, никто не заслуживал её... ей нужен был только я... она должна была быть только со мной... Эйнджел пошатнулся назад, в то время как другие обменялись взглядами, теперь полными растущего страха. Чем больше времени проходило, тем больше они понимали, что физическое и психическое состояние Флаттершай было гораздо хуже, чем они ожидали. Больше всего их шокировал тот факт, что пегаска говорила о себе в третьем лице — она казалась полностью оторванной от реальности. Никто не знал, что делать. Теперь они боялись не только за благополучие Флаттершай, но и за своё собственное. Внезапно разрушенное помещение, казалось, сжалось вокруг них, охватив их, как медвежий капкан, со всей разбитой мебелью и кровью, запачкавшей всё вокруг. Наконец, Твайлайт набралась смелости, шагнула вперёд и заговорила мягким тоном. — Флаттершай... тебе плохо... В этот момент пегаска издала пронзительный и истерический смех. Он эхом разнёсся по всему помещению на долгое время, леденящая кровь пяти кобыл, которые могли лишь сделать пару шагов назад в изумлении. — ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА... Неееет, правда??? Что дало тебе абсурдную идею, что я плохо себя чувствую? — саркастичный и крайне преувеличенный тон лишь сильнее встревожил кобыл. — Может, моё новое украшение? Или моя новая причёска, или мой новый стиль шерсти? Прости, я думал, что красный цвет лучше смотрится на мне... КОНЕЧНО, Я НЕ В ПОРЯДКЕ, САМОЕ ПРЕКРАСНОЕ И ДОБРОЕ СУЩЕСТВО НА ЗЕМЛЕ УМЕРЛО, И НИ ОДНА ИЗ ВАС, ЧЁРТОВЫХ ПОНИ, КАЖЕТСЯ, НЕ БЕСПОКОИТСЯ!!! Теперь все они слегка дрожали от страха перед вспышкой гнева Флаттершай. Твайлайт сглотнула слюну, пытаясь найти успокаивающие или утешительные слова для пегаски, но обнаружила, что её разум совершенно пуст. Ситуация выходила за все мыслимые рамки. Казалось, будто пегаска перед ней — это совершенно другой кто-то. В этот момент Твайлайт заметила, что Флаттершай начала пошатываться, бормоча неразборчиво, в то время как большое количество крови теперь сочилось сквозь плохо наложенные бинты. — Это всё ваша вина... вы все виноваты... это не моя вина... И в этот момент Эйнджел рухнул. Напряжение в сочетании с постоянной потерей крови и отсутствием нормального питания окончательно сломили его. Он упал на пол, усыпанный обломками, и потерял сознание. Последнее, что он увидел и услышал перед тем, как зрение померкло, были пять кобыл, приближающихся с испуганными лицами, кричащих имя Флаттершай и пытающихся разбудить его. ______________________________________ Эйнджел уютно устроился между копытами Флаттершай. Оба лежали на траве прямо в саду у хижины. Запах покрытых росой цветов наполнял воздух, а ясное небо возвышалось над ними. Маленький кролик дышал с абсолютным спокойствием и чувствовал, что мог бы остаться там навсегда. Внезапно над его головой раздался мягкий голос Флаттершай. — Знаешь, Эйнджел? Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но из всех существ ты тот, с кем мне нравится проводить время больше всего... — пегаска тихо рассмеялась. — Я знаю... — ответил Эйнджел, который впервые за долгое время услышал свой старый голос. — Я тоже люблю проводить время с тобой... — кролик прижался ещё теснее, чувствуя тепло тела своей подруги. — Но знаешь, что сделало бы этот момент абсолютно идеальным, Эйнджел? — спросила пегаска. Можно было даже почувствовать, как на её лице появляется заметная улыбка, когда она это говорила. — Что, Флаттершай...? — рассеянно спросил Эйнджел, готовый уснуть. — Если бы ты вернул мне то, что принадлежит мне... — внезапно голос Флаттершай изменился, став серьёзным и мрачным. — Ээ... что? — смущённо спросил кролик, который попытался подняться, чтобы увидеть лицо подруги, но крепкая хватка копыт пегаски на его маленьком теле не позволяла этого. — Моё тело, Эйнджел. Я хочу его обратно... Чем больше она говорила, тем более искажённым становился её голос. Эйнджел начал тяжело дышать, чувствуя, как подруга медленно применяет к нему всё больше и больше силы, угрожая раздавить его хрупкие кости. — Ах... я, я не могу, я не знаю, как это сделать. Ты умерла, я... это нельзя обратить... — Тогда что?! — спросила Флаттершай яростным тоном. — Ты будешь жить всю оставшуюся жизнь, притворяясь мной, лгать о моей смерти, пока я не стану всего лишь смутным абсурдным воспоминанием?! Осквернять моё наследие, ведя себя как эгоистичная стерва?!!! — Это... это не моя вина. Я не вызывал этого. Это была Зекора, давшая нам это тупое зелье... — Эйнджел почувствовал, как воздух в его лёгких снова перестал поступать, в то время как его маленькое тело начало поддаваться силе хватки Флаттершай. — А что насчёт моих родителей? Они тоже виноваты?! — Да!.. если бы они не воспитали тебя такой слабой... всё было бы иначе. Ты бы знала, что единственный, на кого тебе стоит обращать внимание, — это я, и нам вообще не пришлось бы меняться телами... — И я должна предположить, что мои друзья тоже виноваты?! — Они... никогда не понимали тебя так, как я. Они никогда по-настоящему не заботились о тебе. Они не заслуживали тебя. Я был единственным, кто заслуживал тебя... Внезапно хватка Флаттершай ослабла, её голос вернулся к нормальному, и Эйнджел наконец смог поднять взгляд, обнаружив заплаканное и опустошённое лицо пегаски. — Эйнджел... я никогда не думала, что ты такое презренное существо... готовое переложить вину на всю Эквестрию, лишь бы не признать то, что ты сделал... — Но я... — Эйнджел замешкался. — Я ничего не сделал! — Именно. Ты ничего не сделал. Ты решил воспользоваться ситуацией и оставил меня на произвол судьбы, зная, что тело кролика хрупкое и что я, скорее всего, пострадаю, если пойду одна... ты не сделал ничего, кроме как думал о себе, как всегда... поэтому я умерла... — Нет, нет, нет, нет, НЕТ! ЭТО НЕ МОЯ ВИНА, Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ДЕЛАЮ! — Ты знал, но тебе было всё равно... это твоя вина, Эйнджел... — НЕТ!! НЕТ, НЕТ, ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!! Эйнджел закрыл уши, но рыдания Флаттершай всё ещё отдавались эхом в его сознании. Он резко встал и, пошатнувшись, отступил назад, упав на то же бесплодное поле, полное острых камней. Когда он снова поднял взгляд, он увидел себя — своё маленькое кроличье тело, израненное и покрытое грязью, каким он видел его в последний раз. Оно смотрело на него глазами, полными слёз, с выражением разочарования и печали. Эйнджел отступил назад. Его дыхание стало прерывистым, он был весь в поту, чувствуя, как головная боль и давление в груди стали хуже, чем когда-либо прежде. Казалось, будто всё его тело изо всех сил пытается вытолкнуть что-то изнутри. В отчаянии Эйнджел бросился на землю и закрыл лицо, сжимая лоб изо всех сил, пытаясь облегчить боль. Именно в этот момент он понял. Головная боль и давление в груди — это был не обычный дискомфорт. Нет. В конце концов, его душа занимала тело, которое ему не принадлежало, что противоречило всему естественному. И это тело, тело Флаттершай, отвергало его, борясь изо всех сил, чтобы изгнать его. В этот момент Эйнджел открыл лицо, заметив, что у него снова были жёлтые копыта тела Флаттершай. Он поднял взгляд, чтобы снова встретиться с её кроличьим телом, теперь дальше от него, но всё ещё смотрящим. — Я... я не хочу этого... — начал Эйнджел. — Я не хочу этих мучений... Пожалуйста, скажи мне, есть способ это исправить! Маленький кролик не ответил, поэтому Эйнджел настаивал снова. — Пожалуйста, должен быть какой-то способ вернуть тебя, поменяться обратно! Всё ещё не было ответа. Теперь Флаттершай в теле Эйнджела медленно повернулась и начала скакать маленькими прыжками, удаляясь ещё дальше. Увидев это, он бросился за ней, побежав вперёд, но как бы быстро он ни бежал, он, казалось, не мог её догнать. — Пожалуйста, не уходи!!! Ты нужна мне рядом!!! Я не знаю, что делать, пожалуйста, помоги мне, пожалуйста!!! В этот момент вдалеке Эйнджел смог разглядеть что-то — странную огромную силуэтную фигуру, возвышающуюся над маленьким кроликом, и над ней — искривлённую форму ветвей, которые, казалось, были сделаны из кристалла, украшенную шестью символами, светящимися тусклым сиянием. Сначала Эйнджел не понял, что это, но в конце концов он осознал. Хотя он никогда не видел это в жизни, он помнил, что рассказывала ему Флаттершай — дерево, которое проросло из земли, когда Эквестрия больше всего нуждалась в этом, которое породило дворец принцессы дружбы и позже станет домом для молодой шестёрки. Дерево гармонии. В этот момент Эйнджел проснулся. ______________________________________ Он вскочил, задыхаясь и дезориентированный. Он обнаружил себя на больничной койке в пустой комнате с маленьким вентилятором, висящим на потолке и медленно вращающимся. Рядом стоял небольшой комод с вазой цветов, которые выглядели несколько увядшими. Через широкое окно он видел, как солнце начинало опускаться за горизонт. Эйнджел внимательно осмотрел себя, заметив, что теперь почти не чувствует боли, увидев, как почти всё его тело было покрыто белыми хлопковыми бинтами. Он не мог не почувствовать странное ощущение, заметив, что это напоминает шерсть, которая была у него на старом теле. Почувствовав судорогу в желудке, он также осознал, что вся оставшаяся грива и хвост были полностью сбриты, оставив его совершенно лысым, за исключением шерсти. Ему потребовалось мгновение, чтобы наконец осмыслить произошедшее, вспоминая очень неприятное видение, переворачивая его снова и снова в голове. Было ли это реальным? Действительно ли он разговаривал с Флаттершай? И, что важнее, действительно ли есть шанс это исправить? Прежде чем он смог дать себе ответ на любой из этих вопросов, он услышал шаги, приближающиеся по коридору. На краткий момент он запаниковал. Что ему делать? Ему нужно было время подумать. Как раз когда он услышал, что шаги остановились прямо перед дверью его комнаты, Эйнджел решил лечь обратно на кровать, закрыть глаза и частично накрыться простынёй. Врач осторожно открыла дверь комнаты, осмотрела её на мгновение, заметив, что жёлтая пегаска всё ещё спит на кровати, слегка кивнула и снова закрыла дверь, начав разговаривать с пони в коридоре. — Она всё ещё под седативными. Простите, не думаю, что она проснётся ещё несколько часов... — И с ней всё будет в порядке, доктор?.. — послышался встревоженный голос Твайлайт. — Что касается её ран, она будет в порядке. К счастью, ни одна из них не была инфицирована. Мы удалили иглы, которые были воткнуты в неё, вместе с осколками стекла и всё как следует почистили... — А что насчёт другого, доктор? Вы говорили о её... психическом здоровье? — на этот раз спросила Рэйнбоу. — Что ж, если то, что мне рассказали, правда, и она сделала это с собой, боюсь, мы можем иметь дело с посттравматическим стрессовым расстройством... — И что, во имя Селестии, это такое? — сбито с толку спросила Эпплджек. — Это психическое расстройство, вызванное реакцией на чрезвычайно неприятное или насильственное событие или ситуацию, такие как несчастные случаи, потеря близких или сексуальные нападения. Обычно они становятся триггером для множества неадекватных поведений, таких как крайняя раздражительность или членовредительство в самых тяжёлых случаях... Я не могу сказать наверняка, так как мне нужно было бы оценить её состояние, но судя по тому, что мне рассказали о её поведении и состоянии её дома, вполне возможно, что... — И что мы можем сделать, доктор... пожалуйста, скажите нам... — сказала Рарити, пытаясь сдержать слёзы. — Что ж, как я уже сказала, мне нужно будет провести психологическую оценку, чтобы точно знать, в каком состоянии она находится. В зависимости от результатов этой оценки мы определим дальнейшие шаги для её выздоровления... если оно возможно... — Что вы имеете в виду? — спросила Пинки Пай, у которой была сдувшаяся грива и опустошённое выражение на лице. — Я буду честна с вами... — доктор вздохнула, прежде чем продолжить. — Я никогда в жизни не видела ничего подобного — кого-то, способного причинить себе вред таким... гротескным и ужасным образом. Кроме того, вы сказали мне, что она говорила о себе в третьем лице, как будто не присутствовала... — Да, доктор, именно так и было... — ответила Твайлайт. — Я не буду давать вам ложных надежд. В лучшем случае ей, возможно, придётся пройти очень строгое психиатрическое лечение с медикаментами и постоянным наблюдением... — А в худшем случае...? — с некоторым страхом спросила фиолетовая аликорн. Доктор на мгновение задумалась, прежде чем ответить. — Ну... в худшем случае её придётся поместить в психиатрическую лечебницу, где её будут держать под седативными препаратами и под замком, пока мы не сможем гарантировать, что она достаточно стабильна, чтобы не представлять опасности для других и для самой себя... Слова ударили, словно неконтролируемая гонка. Пять подруг почувствовали головокружение и лёгкий звон в ушах. Наступила долгая тишина. Тогда доктор прочистила горло и слегка почесала голову. — Что ж... я, я оставлю вас, чтобы вы обсудили это... — С этими словами она ушла по коридору, скрывшись за поворотом. Им всем пришлось сесть на одну из скамеек в коридоре, чтобы обдумать это, уставившись прямо перед собой, пока Эпплджек не заговорила с тревогой: — Не могу поверить... всё это из-за смерти её кролика? — Очевидно, мы недооценили, что значила смерть Эйнджела для Флаттершай. Очевидно, это повлияло на неё больше, чем кто-либо из нас мог представить... — ответила Твайлайт. — Нам следовало остаться с ней... нам не следовало оставлять её одну в её хижине... — сказала Рэйнбоу, по её лицу текли слёзы. — Не знаю, о чём мы думали... почему мы решили, что Флаттершай сможет пережить что-то вроде скорби в одиночку? — сказала Рарити со стыдом и сожалением в голосе. — Если бы я только устроила прощальную вечеринку для Эйнджела, я уверена, она чувствовала бы себя лучше... — уныло сказала Пинки. — Что мы будем делать теперь? — спросила Эпплджек, глядя на Твайлайт, и остальные последовали её примеру. Аликорн была задумчива. Прошло всего несколько дней с тех пор, как они похоронили маленького кролика. Она не понимала, как у Флаттершай так быстро пошатнулось рассудок. Она не могла не думать, что, возможно, в глубине этого было что-то ещё, но её мысли были прерваны вопросом фермерской пони. Повернувшись к ней, она ответила как могла: — Мы сделаем то, что должны были сделать с самого начала. Мы будем поддерживать Флаттершай, оставаясь рядом с ней. Мы будем сопровождать её на протяжении всего процесса выздоровления и не перестанем напоминать ей, что всегда будем рядом с ней... так поступают хорошие друзья... Все кивнули в знак согласия. Это было правдой: они должны были сделать то, что лучше для Флаттершай, помочь ей во всём, что ей нужно, и в конечном итоге позаботиться о ней сейчас, в её самый уязвимый момент. — Ты права, Твайлайт... — начала говорить Эпплджек. — Мы должны показать Флаттершай, что она не одна. Я могла бы, как только она выйдет из больницы, отремонтировать её хижину, немного переделать её, чтобы, когда она вернётся, она снова почувствовала себя как дома, — с энтузиазмом воскликнула она. — А я могла бы сшить ей новый наряд, такой, который поможет ей... ну, скрыть её новые шрамы. Я уверена, это поможет ей чувствовать себя лучше, по крайней мере, не думать о них... — несколько неуверенно сказала Рарити. — Думаю, мне следует проводить с ней больше времени... — начала Рэйнбоу. — Я знаю её дольше всех, и думаю, что из-за меня она чувствует себя наиболее преданной... — Дэш была подавлена, всё ещё вспоминая поток оскорблений, которые Флаттершай обрушила на неё. — Думаю, я могла бы на время взять на себя некоторые административные обязанности в её заповеднике, чтобы не возникло проблем, когда она вернётся ухаживать за животными, — сказала Твайлайт. — А я позабочусь, чтобы она каждый день наслаждалась разным десертом, чтобы она вспомнила, как ей нравится хорошая еда! — воскликнула Пинки, возвращая свою улыбку. — Отлично, девочки! Я уверена, что с нашей помощью Флаттершай сможет справиться. И знаете, что было бы отличным первым шагом? — Твайлайт сделала паузу, ожидая, когда все её подруги с любопытством посмотрят на неё. — Чтобы первое, что увидит Флаттершай, когда проснётся, были лица её лучших друзей... Все согласились, встали и направились к двери комнаты Флаттершай. Несмотря на всё, когда они подошли, они не могли не чувствовать нервозность. Как бы они ни хотели отрицать, они действительно были напуганы поведением пегаски. На мгновение они опасались за свою безопасность и не знали, смогут ли они встретиться с ней достаточно искренне. Тем не менее, после момента, чтобы собраться с духом, пять подруг кивнули, и Твайлайт медленно открыла дверь, вздохнув и приготовив ободряющую улыбку. Но это намерение было резко остановлено, когда они заметили, что окно комнаты открыто, а кровать — совершенно пуста.