Pléochroïsme

      Светило в отливе розоватом стремилось спрятаться за горы туманные, уступая место подступающей темени. Норовила она поглотить в себя людей боязливых да оставить на растерзание зверям коварным. Посему смертные следовали примеру солнца – затаивались в жилищах своих.       И пажу белобрысому следовало бы поторопиться дойти до места назначенного. Располагалось оно подалее от пригорода шумного, у забытой землистой дороги. Лишь поля невспаханные ширились к горизонтам, деревья сеились вокруг территории господской.       Добрался слуга запыханный до врат и облокотился о решетки чугунные. Хотел было высмотреть он работяг, садовода хоть неприметного, да нежданно отворилась дверца под весом слуги. Что уж, особого приглашения гостю ожидать не надобно, пересек он территорию господскую.       Направляла вперед пажа дорожка, гравием вымощенная, коя барону не по карману будет. В округе расстилался сад, цветами ароматными усеянный. Вдоль высились кусты формы шарообразной, трава выстрижена вплоть до сантиметра — услада для очей ценителя порядка.       А впереди расположилась крепостью неприступной усадьба, что изысками недостижимыми отдавала, вместе с тем успокоение особое навевала. Симметрично выстроенные колонны удерживали лоджию размашистую. Не отставали от гармонии окна арочные, вытянутые от пола и до потолка. И свет непомерный со всех сторон пропускали, и негодяю наглому пробраться не помеха будет.       Поднялся слуга неторопливый на крыльцо, окинув взором неспокойным двери. Взялся он за молоток, прохладный и тяжелый, да постучал пару раз. И секунды не прошло, как дверь отворилась, а в проходе показалась дева хмурая, взглядом недоверчивым чужака разглядывала. Красовалось на фигуре стройной платьице черное, сокрытое фартуком запыленным.       — По какому случаю вы пожаловали в поместье господское? — вопросила дама без доли гостеприимства.       — Прошу простить за беспокойство, но ваш господин любезно протянул простому слуге руку помощи. Мне предоставили возможность отплатить за услугу и задержаться в поместье на пару лун, — объяснил паж расторопно, пока дверь перед носом его не закрыли поспешно.       Девица взгляд опустила к протянутой слугой карточке, выхватила ее и вычла на обратной стороне имя знакомое. Тут же в лике служанка переменилась с недоверия на негодование.       — Каким же даром удалось слуге охмурить нашего господина? Свезло вам непомерно, Рональд… — процедила дева да впустила неохотно внутрь юношу.       — Не меня стоит вопрошать об этом недоразумении, ибо ничего не сотворил удивительного перед господином Джозефом, — промолвил слуга, запирая двери за несколько щеколд, словно находился он в собственном имении.       — Хм, свезло вам, господин никогда не ошибается в решении своем, пройдемте, — проговорила как отрезала девица да подолом махнула, пройдя вглубь холла.       Слуге оставалось вслед шагать, успевая что озираться по сторонам да интерьер оценивать. Мебель позолоченная воссияла в пламени свечей настенных. Хоть и ютилась темень по бокам, старалась скрыться от взора чужого. Не пробьётся свет и через окна, кои наглухо занавешены были портьерами иссиня-черными.       Витало предчувствие дурное из стороны в сторону. Неужто ли света побаиваются жители домища роскошного? Да и слуга на вид дерзка, а на лик чересчур бледна, оскал выказывала негодующий. Нежить во всей красе, но придворной у господина живенького быть ей незачем. Ибо знает нечисть клыкастая свое место, низко пасть непозволительно особам бессмертным.       Коридоры казались нескончаемыми, путь оттого дольше длился. Но взор слуги заинтересованного переметнулся на картины, вывешенные друг за другом вдоль стены. На каждой изображались портреты семей полноценных, связанных одной фамилией. Но последняя наполовину сокрыта была тканью темной, разглядеть лишь можно мать и сына белокурого. Хотелось юноше на миг приподнять полотно надоедливое, да не поспел бы за девицей торопливой.       В темпе ускоренном обошли слуги поместье бегло, акцентировала служанка лишь на основных, предназначенных для них комнатах. Так и зашли на этаж выше, усеянный спаленками и опочивальнями. Новичку же любопытнее было узнать совсем иное, нежели где чулан таится.       — Не подскажете, где сам господин Джозеф обитает? Мне бы уточнить детали некоторые…       — Господин Джозеф в покоях своих почивает, не смейте тревожить господина по пустякам, — заголосила служанка недовольно, будто в вопросе слуга нерасторопный уже провинился.       — Но время нынче не позднее, отчего господин Джозеф подобного графика придерживается?       — Секрет вам открою, дорого заплатите здесь за любознательность излишнюю. Если позволено вам шататься без дела, то другим работать не мешайте, — проворчала дева и дверцу открыла, пропуская внутрь слугу нахмуренного. — Ваша комната на время, будет нужно что — знаете, где найти все необходимое. Не потеряйтесь, — протараторила служанка и утопала в своем направлении немедля.       Слуга осознавал наверняка, из осиного гнезда попал в логово паучье. Изувечат беднягу и не подавятся, если не приживется здесь. Решил для начала паж чемодан на паркет поставить и комнату осмотреть. Довольно уютная и просторная, пять шагов вдоль и поперек — роскошь уже неописуемая. На скрип половиц слуга обернулся к двери и повстречал в проходе господина долгожданного.       — Не заплутали вы в поездке долгой? — вопросил хозяин поместья, оглядывая новенького с ног до головы.       — Ваше беспокойство излишне, господин Джозеф, — промолвил паж да поклонился по привычке.       — Но силы поберечь и подкрепиться всё же стоит. В скором времени кушанье вам принесут.       — Благодарю за вашу заботу, господин. Но прибыл я не подаяния принимать, а отработать сполна за доброту господина, коль даровал мне пищу да кров.       — Да будет так, располагайтесь, покуда находитесь под крылом семейства Дезольнье. А будет помощь нужна — кабинет мой найдёте без труда.       Господин рукой махнул и тотчас удалился, слуга лишь поклонился тому на прощание да взглядом сопроводил. Подумалось пажу, девица не желала сталкивать их вместе, явно боязно за господина любимого. Страшнее наткнуться не на тварь голодную, а на псину сторожевую, ибо разум ее хладен и оттого жесток. Впредь слуге стоит быть внимательнее да в яму не угодить.       Рука вскользь прошлась по подоконнику белому, кой таковым казался со стороны. Лишь повернулась она к хозяину дланью вверх, так паж нахмурился в отвращении тяжком. Перчатка приобрела гадкий сероватый оттенок да рывком соскочила с пальцев тонких.       Стук неспешный раздался вдруг, отчего паж мгновенно обернулся да осторожно дверцу отворил, стараясь ручку лишний раз не задеть. В проходе встретил он девицу, чьи глаза чернее смоли не рискнули взглянуть в ответ.       — Добрый вечер, Рональд… Ваш ужин, прошу, — протараторила девица в поклоне легком, удерживая поднос столь же аккуратно.       — Добрый вечер, благодарю вас, — ответил слуга да подхватил поднос, откуда пищей блаженной повеяло. — Не стоило вам излишне напрягаться.       — Что вы, что вы… Еды у нас в достатке, а господин Джозеф души не чает в вас, — замолвила дева, в поклоне сгорбившись да юбчонку поправляя.       — Что же… лестно со стороны господина так отзываться о слуге, — проговорил паж, взгляд отведя смущенный.       Не зря его так опекают, слуге стоит быстрее в роли служебной укорениться да подбородка лишний раз не поднимать, дабы подозрений не вызвать. Прошел слуга вглубь комнаты поднос на стол поставить. Вновь он обернулся к служанке, мнущейся у входа, и вопросил:       — Подскажите только, где хранятся уборные принадлежности?       — Ах, прошу вас следовать за мной, я подскажу дорогу, — ответила служанка с долей радушности да подалась вперед походкой медленной.       Удалось пажу принести в комнату принадлежности бытовые да отдраить почивальню от пола и до потолка. Видно было, к приходу гостя готовились, но сил много не прилагали. Еда же оказалась довольно сносной, но осилить слуга усталый смог лишь половину порции.       Светило ночное поднялось из-за холмов, сопутствуя нечисти разыграться вовсю. Что уж причитать, ибо достаточно наплодилось тварей в данном имении. Любопытнее было знать, как господину угораздило с кровососами снюхаться, не абы какими, а с чистокровными? И мысли не находится, чтобы вампир человеку прислуживал. Правды всё равно не добиться в гаданиях на кофейной гуще.       Юноша уместился на кровати скрипучей да прильнул к подушке хладной. Свеча на тумбе прикроватной была потушена дуновением, давая темени распространиться по комнате. Лишь лунный свет пеленой на полы деревянные опустился.       Слуга напоследок к окну приподнялся, дабы портьеры закрыть, но взгляд задержался на таинственном шаре в небе. Пребывала полнеющая луна, недолго ждать осталось полного забвения. Перед этим силы восстановить стоит и как следует отоспаться, в режим привычный перейти. Улегся обратно паж в кровать нагретую да со временем в царство Морфея подался.       Вполуха слышались невнятные речи, то ворчания, то хохотания. Окружали со всех сторон силуэты высоченные, о всяком рассуждая меж собой. Смешки самодовольные вырывались из уст мужчины, на лике коего сиял монокль. Трость перескакивала из руки в руку, изредка постукивала по кафелю изящному. До боли знакомым казался тот, кого господином другие окликают, от кого не смел мальчонка отойти ни на шаг.       Очи детские бегали по залу торжественному, оглядывали платья пышные, украшения блестящие да веера вальсирующие. Скука настигла мальца быстрее, чем ожидалось, оттого он повернулся и ухватил мужчину за камзол черный, дабы тот внимание обратил. Но лишь отмахнулся господин статный рукою от мальчонки да бросил примитивное:       — Мальчик мой, не мешай взрослым разговорам, вон, прогуляйся недалеко.       Руки в неуверенности отпустили ткань шелковую, взгляд вместе с тем окинул зал шумный. Дитя подался, куда глаза глядят, в надежде найти для себя занятие интересное. Минутные брождения не увенчались успехом, пока не настиг дитя стол с угощениями аппетитными.       На носки поднявшись и о стол опершись ручонками, малец старался высмотреть сладости подстать вкусам наследника рода Карл. Не столь привлекательными ему казались печенья да ватрушки на тарелках. Лишь очи серые приметили поистине дивное с виду угощение — корзинку, покрытую взбитыми сливками и усыпанную семечками тыквенными.       Тоненькая рука попытала удачу дотянуться до вершины этажерки, кружевной и белоснежной. Далековато уж покоилась сладость, да и стула рядом не оказалось. Сдался малец и губы розовые надул от обиды, повернувшись к толпе. Но среди особ знатных отца он не находит.       Страх мигом накинулся на мальчонку, впившись острющими клыками, словно росомаха, высасывая надежду найти родного человека в окружении чужаков ехидных. За веерами элегантными скрывались едкие ухмылки, а блеснувшие в отражении позолоты очи внимательно бдили, дабы повод для высмеивания разыскать. Частички кварцевые подступали в уголках глаз бедного юноши, пока покрывающиеся красной очи судорожно носились по округе.       Дитя подорвался с места, минуя незнакомые личины, обежал пышные юбчонки и строгие костюмы. Вдруг перед взором возникли светлые кудри, собранные в хвост изящный. Лишь за локонами шелковистыми показалась бледная личина, юноша подошел ближе да встретился с необычайно голубыми глазами. Такие лучезарные и гипнотизирующие, до сего родные. Неужели матушка заявилась на празднество? Ручонки машинально вцепились в синий камзол с золотистыми витиеватыми узорами.       — Что ты делаешь здесь, прелестный агнец? Неужто заплутал? — вопросил голос, подозрительно мужской, пока рука белоснежная коснулась скулы мальца, стирая слезу потерянную.       Дитя растерянно головой покачал, всматриваясь в лик прелестный. Но щеки его выдавали красну, слабость выставляли напоказ.       — А отчего же глазки потерянные?       Улыбка добрая предстала перед мальцом, оттого высказаться слов не находилось. Но взгляда он не прятал, завороженно тонул в небесных омутах незнакомца. Мальчик осознавал, взрослый лишь выглядел как матушка, примерил личину её. Но рискнул оказаться в плену мужчины, одурманенный и утопленный в коралловом рифе. Где рыбки повсюду резвились, водоросли танцевали в такт течению и выпускали пузыри, кои стремились пересечь водную гладь. Только думал малец наивный выплыть на сушу, так схватили его ветви хладные, да подняли над землей.       — Негоже оставлять ребенка голодным, выбирай сласти на любой вкус, — пролепетал мужчина белокурый, вновь переманив внимание дитя на себя. Удерживал на руках он будто сокровище живое.       Мальчик отошел от забвения да окинул взором стол размашистый, кишащий угощениями разными. Но лишь приметил и указал пальцем на корзинку, коя из головы не вылетала. Наконец, в руках мальца оказалась сладость желанная. Не долго думая, слизнул дитя верхушку сливочную, ощутил легкость, словно облако плывущее откусил.       — Дети нынче любят всякие сласти, — произнес в усмешке мужчина кудрявый, причесывая локоны мальчонки ноготками длинными.       — Вы… Вы не человек? — нежданно вопросил дитя неразговорчивый, сбив атмосферу непринужденную.       — В сем случае, кем я могу быть, если не человеком? — задался ответным вопросом взрослый, не скрывая улыбки таинственной.       — Не знаю... Может русалка… или дриада, — предложил варианты любопытные ребенок, пальцами беря семечки и отправляя мигом в рот.       — Хм, у юнцов однако воображение неплохо развито. Хотелось бы и мне окунуться в детство, — вздохнул господин, кончиком салфетки промакивая уголки рта мальчика.       — Почему вы хотите окунуться в детство? — вопросил дитя, глазами графитовыми уставившись на очи манящие.       — Вам нынче не понять всех прелестей детского бытия... Одна из причин — близкое окружение относится тепло и бережно. Никаких взрослых проблем, никаких серьезных ожиданий.       — Это не так… — пробурчал в ответ мальчишка с тоном досадливым.       — Как же это не так? Неужели такому очаровательному мальцу не хватает заботы со стороны родных? У тебя имеются братья, сестры?       Молчание говорило само за себя, оттого и кудрявый юнец замешкался.       — Что же насчет отца и матушки?       — К матушке не пускают меня… чтобы не заразиться…       — Вот как, знай, твоя матушка не должна страдать в одиночестве. Будь сильным мальчиком и умей бороться за свои желания. Держись за любую возможность повидаться, иначе рискуешь потерять дарованное тебе при рождении.       Мальчик опустил томный взгляд на жабо, по ветру развивающееся, словно волны, танцующие в море синем. Только он хотел дотянуться до дна водного, как пальцами ощутил песок, влажный и липкий. Когда же вынырнула ручонка любопытная, показались на ладони узоры белесоватые. Вмиг салфетка белоснежная прошлась по рукам вдоль пальцев.       — Непоседливый малый, снова испачкался. Как ни как отпрыск рода знатного, и вести себя следует подобающе, — проговорил тоном более серьезным мужчина.       В суровом затишье очи детские взглянули в лик юноши белокурого, кой оказался до жути знакомым. Небесно-голубые омуты налились винным оттенком, улыбка растянулась до оскала угрожающего, являя на свет звериные клыки. Надменный взор опустился тяжким грузом на мальца провинившегося.       — Ты же не хочешь снова опозорить свою семью, мальчик мой? — вопросил лик отцовский, разинув да приблизив пасть бездонную.       Не один ряд зубов острющих привиделся дитя дрожащему. Лапы цепкие не думали отпускать потенциальную жертву, так и схлопнулся капкан. Ручонки маленькие быстро закрылись от монстра грозного, но участи жертве избежать не удастся.       Заскрипело ложе под слугой пробудившимся, кой рывком вынырнул ото сна кошмарного. Сердце бешено заколотилось в унисон придыханиям пажа, а пот хладом по коже гусиной прошелся. Казалось ему, в темени засел тот самый лик, ожидал терпеливо, когда слуга вновь слабости покажет да прикинется дитем плаксивым. И не подумал бы паж покинуть покои безопасные, если бы сухость во рту не засела.       Без промедлений поднялся слуга, прихватил подсвечник, где поджег фитиль обугленный, да подался прочь из покоев. Сон как рукой сняло, ибо плутать по коридорам мрачным — действо не из приятных. Встречались слуге изредка канделябры настенные, кои тьму не подпускали к себе. Хотел было добраться до кухни паж, но в коридоре длиннющем завидел силуэт человеческий. Лишь ближе подойдя, смог слуга воззреть господина, кой в окно глядел, казалось, досадливо.       — Доброй ночи, господин Джозеф, — окликнул паж господина, заставив того повернуться в удивлении.       — Ах, Рональд, какое чудное совпадение. Отчего же вы блуждаете в коридорах? Небось бессонница настигла вас? — замолвил хозяин поместья в улыбке, с какой не взглянешь на простого слугу.       — Что вы, всего лишь кошмар приснился, — заверил паж, ближе подойдя к портьерам широким.       — Может, в поместье черти злобные завелись, домовые или того хуже, мары. За счёт рода Дезольнье пузо отъедают, насекомые проклятые, — проворчал господин сердито, будто не о существах могучих говоря, а о крысах надоедливых.       Слуга лишь кивнул податливо, понимая, и без того тварей обитает в имении достаточно. Да не грех ему поддержать значимую тему:       — Извините мне мое невежество, но особняк не лучше ли будет очистить от всякого? Священника пригласить, хоть и далековато церковь от вас находится.       — Ох, да какие тут священники, без толку! Распылить водой чистой уже дело непосильное будет без золотишка в кармане, — отмахнулся лишь господин да подался расхаживать по коридору.       Но слуга не отставал, хвостиком за господином своим поплелся, прищур подозрительный выказывая. Явно дело не в нищете было, сколько в осознании факта — водица священная не на пользу скажется жителям поместья.       — А что же вы, господин Джозеф, не спите? — вопросил паж, решившись вернуться к прошлой теме, дабы негодования не сыскать у дворянина.       — Какая работа — таков и режим, всё не как у людей простых. Дворяне, в отличие от слуг, более глобальными делами занимаются. Это вам не в поле спину гнуть да от солнца закрываться.       — Думаю, дело ваше приносит многим пользу, господин, — высказался слуга, стараясь подольститься да задобрить хозяина усадьбы.       — Верно думаете, Рональд, потому и вам советую взяться за дело со следующей ночи, — вымолвил дворянин самодовольный, глядя вглубь коридора, во мраке сокрытого.       — Да будет так, господин Джозеф.       Однотипными ощущались проходы полумрачные, но тут же показался слуге зал, картинами знакомыми увешанный. Ранее не удалось ему разглядеть воочию портреты господ величественных. Неторопливые шаги главы поместья раздавались эхом по плитке, оттого пажу любопытному шанс предстал рассмотреть поближе лики господ.       Сменялось поколение за поколением, сохраняя в себе схожие черты — кудри белоснежные, очи смоляные да осанка ровная. Каждый носитель рода держал высоко голову да взгляд строгий, подстать дворянам горделивым.       Лишь самый крайний портрет иначе выглядел, кой сокрыт был полотном наполовину. Юнец более сдержанным казался, мягкий как в лике, так и в позе. Очи лучезарные одаривали покой, словно их носитель угнетений не испытывал. Позади дитя высилась госпожа, сияя теми же глазами загадочными, но отнюдь не радостными.       Слуга взглянул на господина, да встретился с ликом сосредоточенным, кой вперился в слугу нерасторопного. Он тотчас отвернулся, извиниться думая за взгляды долгие, но пажа опередили:       — Вы верно подметили, все представленные на портретах господа и есть мои родственники. Начиная с первого покровителя, каждый с доблестью носил почетную фамилию Дезольнье. И я с гордостью пронесу на себе данную ношу… — договорил господин тише обычного, томно взглянув на портрет семейный и пальцами пройдясь по своему нарисованному лику.       Вскоре выдохнул дворянин с грустью протяженной, и далее зашагал, минуя жалобные очи матери. Слуга же подался следом, но остановился, завидев выставленную кверху господскую руку.       — Вам лучше уехать из сего поселения восвояси, не стоит жизнью рисковать напрасно, — промолвил дворянин серьезным тоном.       — Вы меня прогоняете? — вопросил слуга негодующе, заставив господина своего остановиться да ухмыльнуться то ли с радостью, то ли с грустью.       — Отчего ж вы так подумали? Я совет даю вам дружеский, сами небось слыхивали о пропажах младых средь бела дня.       — Господин, раз вы сами пригласили слугу по доброй воле, то менять решения своего я не стану.       — Вы юны и расточительны по отношению к здоровью своему. Поберегите хоть себя, да близких повидайте, пока шанс имеется.       — Но ваше поместье довольно безопасно, маловероятным будет, что сюда заберутся негодяи. Прошу, не выгоняйте слугу… — проговорил паж жалостливым голосом, кой часто спасал в случаях, идущих против слуги. Он вмиг поклонился, опустив очи в пол, грязью едва видной покрытый, от коей паж свел брови.       — Хм, поделом, раз намерены здесь оставаться — возвращайтесь в почивальню да сил набирайтесь, после за работу принимайтесь, — проворчал лишь господин усталый да скрылся в коридоре мрачном, и взгляда не удостоив.       Слуга мигом поднял очи, постаравшись хоть облик господина разыскать во тьме, но толку мало было. Вскоре и луна скрылась за тучами серыми, оставив последние силы с теменью гнетущей бороться. Коридор, ныне омраченный, и вовсе опустел, затихнув окончательно.