Pléochroïsme

      Палевое светило вскоре вышло из-за туч темнеющих, застеленных по небу иссиня-черному. Почти полно, но мало пространства осветит оно. Мрак до сего властвует над пригородом, скрывая от глаз человеческих сие жуткие происшествия. Одни утверждали, в поселении засел дух старчища, забирающий с собой дев и юношей в царство мертвых, мол, от зависти. Другие голосили, младые лишь грехи искупают, ибо разгульный образ жизни к хорошему не приводит. Но каждый молвил как один — чертовщина творится несусветная.       Мало кому приспичит в деятеля правосудия играть, оттого неспокойные жители легенды для детей придумывают, лишь бы те дома сидели и не высовывались, пока ненастье не стихнет. Но редко кто к причитаниям старших прислушивается, а всякие и того от скуки банкеты да пиршества устраивают по случаю левому.       Аккуратные пальцы соскочили с края портьера изумрудного, скрыв собою взор на возвышающуюся луну. Глаза цвета олова, ныне озаренные светом хладным, омрачились в темени зловещей. Некогда прохлаждаться, пора и за работу приниматься.       Выправив тканевую маску в аквамариновом оттенке Крайола у рта, рука подхватила со стола первый попавшийся серебряный поднос с шампанским, а лакированные темные балморалы принялись расхаживать по паркету узорчатому. Гостей нынче много прибыло, оттого дискомфорт давал знать о себе.       Пышные цветастые платья кружились вокруг менее ярких костюмов, подметая собою полы дорогущие. Драгоценности, вывешенные на всеобщее обозрение, мерцали до безобразия. Хочется каждому показаться в лучшем свете, да кому дело будет до вашего благополучия.       Прибыло на сей роскошный банкет как минимум два десятка семей. Взрослым, поди, приспичило показать себя во всей красе да поравняться, кто краше намалевался да больше пузо отъел, жалкое зрелище. Все как один интересовались здоровьем, наследством, замужеством, более иных тем не бывало для бесед.       Юноша возжелал подслушать рассуждения о новоиспеченной теме — таинственные пропажи младых средь бела дня. Была бы воля, сам бы расспросил, да малой принадлежит робкому десятку, как ни погляди. Лишь заставит себя набраться духом, так сразу вздрючат близстоящие пажи, ибо некогда прохлаждаться.       Бокалы вина рубинового махом расхватывали, а информации белобрысому пажу никакой выведать не удалось. Но чутье подсказывало — помимо приторных цветочных ароматов дуновение зловонное в воздухе витало. Неладное сие место, уверен был юноша, средь сборища богатеев демон затаился.       Заплутав меж платьями изысканными в попытке добраться до фуршета, ненароком парень столкнулся с внезапно появившимся дворянином пред собой. Хотел было назад отшатнуться, дабы в себя прийти, как поскользнулся на собственном каблуке. Вмиг подхватили того за талию руки элегантные, а в лицо ощутимо бросилось дыхание хладное.       Распахнув глаза, слуга воочию лицезрел очи цвета ясного неба, такие чистые и знакомые. В свете горящих свечей мелькали белые и желтоватые отблески, но вместе с тем вкрапления красноватые, еле заметные глазу невнимательному. Не иначе природные аквамарины, иного сравнения найти нельзя.       Не задумываясь подолгу, оплошный паж напрочь потерял дар речи да не посмел себе проявлять излишнюю вольность. Неожиданно хладная длань прикоснулась к седым локонам юноши, после наточенные до идеала ноготки прошлись вдоль коротких волос, собранных в белоснежный бант. Избавившись от комка в горле, слуга обхватил поднос руками и прижал к груди, но оторваться от очей манящих он не был в состоянии.       Носитель взгляда глубокого не спешил отпускать из объятий хищных мальчонку, он словно изучал новую диковинку. Шелковистые кудри цвета снега покоились на прямых плечах, сокрытых под длинным до колен плащом с вышитыми золотистыми узорами. Но несмотря на всю строгость, на фарфоровом лике расцвела ласковая улыбка, готовая простить любой совершенный грех.       — Будьте впредь внимательны, — высказался сударь с необычайной вежливостью, оттого упреком его слова назвать язык не повернется. Оторопь вмиг оставила слугу, потому решил он отойти на почтительное расстояние и в суете отдать поклон, опустив беспокойный взгляд в паркет дубовый.       — Прошу прощения за неосторожность, — проговорил слуга шаблонно с искренностью топорною.       Но аристократ лишь согласно хмыкнул и прошел далее, понеся на спине косой взгляд серых глаз. Вскоре элегантный силуэт в одеждах черных вошел в толпу, оставив пажа стоять рассеянно в обнимку с подносом. Неужто чарующей красоты людей сыскать в бренном мире возможно? Упускать возможности слуга не был намерен, потому подался к столу ближайшему наполнить поднос очередной порцией вина.       Бокалы бились, девицы щебетали о всяком девичьем, а средь хохотов горделивых да восторгов наигранных пребывал тот самый аристократ. Бурно обсуждения их проходили, вызывая излишнее внимание здравых и менее проходимцев. Но сердцеедом дворянина кудрявого назвать духу не хватит, уж здорово вписывается в коллектив женский.       Юноша кроткий обхаживал гостей знатных да подавал напитки с полупоклона, но возможности не упускал поглядеть на компанию шумную. Младой красавец одаривал девиц, окруживших того, улыбкою добродушной. Словно наблюдаешь за лампой в темени воссиявшей, вокруг которой мотыльки всем скопом порхают.       Слугу вмиг на землю спустили, взяв крепкою хваткой за плечо.       — А ну-ка принеси сорт винца особого качества, немедля! — заголосил грубоватым тоном барон пузатый, пальцами прокручивая ус. И взглядом не почтил он пажа нахмуренного, налегке пихнув того к наполненным угощениями столам.       Слуга с поклоном малым в спешке удалился от дворян, хохочущих по неведомому поводу, да подоспел к фуршету изысканному. Со взглядом растерянным младший паж окинул взором стол, на коем выставлены подносы серебряные, на каждом по девять бокалов. Лишь наполнение разнилось, предоставленное гостям на выбор, — вино и шампань.       Недолго думая, слуга полупустой поднос сменил на заполненный да обслужил господ привередливых, притом краем уха подцепил слушки любопытные.       — Так нынче замуж пора, засиделась уж на отцовской шее, — прохрипел негодующе хозяин дома, покаместь перебирал в ручонках миниатюрных бокал.       — В сем случае, не окажете ли честь посетить наше скромное поместье? С племяшей своим я познакомлю, как раз под начало Самайна! — заголосила звонко упитанная мадам, порхая веером перед своим носом-картошкой.       — А не боитесь обречь своих отпрысков на проклятие? Время нынче неспокойное в празднества отпускать детей разгуливать где ни попадя, — вклинилась в беседу тощая мадам бледнее смерти, но без единой морщины.       — Еще чего скажете, госпожа, когда же было время спокойное? Да и бояться нам этого… — ответил с досадой барон на упреки женщины статусом выше.       Договаривать себе дороже, как помыслил дворянин, так отхлебнул вина, но тотчас сгорбился, подавившись. — Merde, что за помойная выпивка! — выругавшись, обратился с недовольной гримасой барон к пажу молодому.       — Прошу понять, не моя это вина… — хотел было объясниться слуга неопытный, тут же в плечо вцепились толстые пальцы дворянина озверелого.       — Думаешь, дело мне есть до оправданий никчемного слуги? Я тебя нанял не гостей травить, а работенку исполнять должно, — прошипел сквозь зубы барон язвительный, склонившись над пажом.       — Но я…       — Давай-ка, галопом поскакал! — пихнул того дворянин без церемоний, вернувшись к разговорам о житии знатном.       Ситуация не из терпимых, но правота стояла в пользу властных. Оставалось лишь слуге приказу подчиниться да обойти вниманием насмешки глумливые.       Ошибка же оказалась в неосмотрительности пажа беспечного. Неспроста представлено на подносах было два вида вин, отличающихся минимально цветом. Юноша подобрал бокал вина более темного и принюхался к содержимому. Учуял он моментально запах специфический, не что иное, как железо. Очевидно стало слуге, что послужило главным ингредиентом в угощении.       Не зря гости ему казались чересчур бледны, взгляды — хищны, а тела их — бездыханны. Вино за ближайший получас расхватали в мгновение ока, поразительная жажда. Юноша и помыслить не мог, что окажется в гнезде осином, любая оплошность грозит убийством невинного.       Каждый из дворян нечестивых оказывается подозреваемым в деле о пропаже молодняков. Может ли быть это оборотень, чья жажда плоти соотносима со стаей из десяти волков голодных? Псовым не сокрыть запашка своего от чутья нечеловеческого, да не покажутся они в местах, населенных вампирами властными.       Что уж таить, вампиры веками уживаются среди людей, сплетают паучьей сетью связи да не смеют рождаемость прерывать. Связывает каждую душонку бессмертную единая судьба — одиночество. Не желает ни одна тварь клыкастая приказам подчиняться, потому перемирие решает всякие разногласия.       Предположения один за другим расходятся без возможности решения найти. Столь много пропажей на местности и за срок короткий, нежить зловещая меры не знает. Виновник хитер и опасен, поди, способный в толпе дух звериный утаить. Взгляд гранитных глаз задержался на незнакомце белокуром, кой вкушал с аппетитом явным коврижку медовую.       Сколько ни гадай, а добиться правды можно способом проверенным. Слуга тотчас курс сменил, при себе имея порцию вина особого, коего так прозвали среди своих. Подобрался он к группе молодняков разгоряченных, явно не один бокал испили. Первой самая звонкая дама в смешке бокал прихватила да взглянула косо на юношу прилизанного.       — Это что за яблочко? Небось сорвать не успели! — встрепенулась дева в платье золотистом да приблизилась на расстояние непочтительное, весело оскалившись.       Слуга сдержал негодование в лице, но щеки его предательски заалели.       — А какое наливное, Джо, погляди, какая прелесть, — другая девица в платьице изумрудном задорно ухватила за плечи слугу, выставив на всеобщее обозрение объект обсуждений.       Хотелось пажу слиться с толпой шумной, податься в затишье, но не в силах он выбраться из лап цепких, скрыться от взора ведьминского. Некий Джо тут же повернулся, одарив слугу несговорчивого улыбкою прекрасной.       — Дамы, пощадите бедного юнца, вон как приуныл, — заговорил бархатным тоном дворянин да подхватил за подбородок мальца, подняв голову того ввысь.       Слуга тотчас встрепенулся, пальцами тонкими вцепившись в края подноса наполовину полного. Лицезрел он сие очи, воссиявшие в свете фонарей, взгляд — оценивающий, вердикт готовый поставить.       — Не понять вам всех женских радостей, мистер. Он ведь так мил и сладок… — промолвила тише остальных девица в юбке лазурной и ближе подобралась к шее гладкой, вдыхая аромат, не всякому уловимый.       Запашки дурные в воздухе носились, перемешивались меж собой, ненароком паж взволнованный испытал чувство зловещее, словно в логово змеиное попал.       — Хотелось бы себе забрать, да скряга дряхлый прибудет не в духе, — проговорила дева чуть ли не прислуге в ухо с долей грусти да отстранилась, покосившись в недовольстве на хозяина поместья роскошного.       — Должна же быть у вас честь выклянчивать слуг, — усмехнулся кудрявый юноша да освободил слугу из заточения одноминутного, — как-никак, за счет вашего дядюшки трапезничаем, — договорил незнакомец тише, подхватил бокал с подноса да поднес девице надувшейся.       Утихомирились мигом гости, тогда же слуга торопливо скрылся среди старших от взора дворян младых, но ситуация минувшая не вылезала из головушки его. Не секрет, что за существа крутились вокруг аристократа Джо, но кем же является дворянин белокурый? К вину сам не притронулся да звериный манер не выказал. А ведет себя человечнее всех людей на мероприятии шумливом, либо пытается казаться таковым.       Издалека привык глядеть паж на вещи красоты чарующей — лицо господина Джо фарфоровым казалось, ресницы, светлые и пушистые, скрывали очи голубые, явно нечеловеческие. Так загляделся слуга восхищенный, что на оклик охрипший не обернулся, потому ощутил на плече хватку болючую да повернулся к лику негодующему, на коем усы неприятно подергивались.       — Опять стоишь столбом, putain de merde, лентяйничать нагло тут вздумал?! — проворчал хозяин пиршества, выдыхая в лицо юноши смрадный кисловатый запашок. Акцент французский вовсе поплыл на языке пьяном. — И на кой случай тебе тряпка на морде? Скрываешься, мелкий варвар?! — прикрикнул с большей озлобленностью дворянин, приближая слугу к себе.       Хотел было наглец статный коснуться грязной ручонкой сокровенного, так паж назад подался да опрокинул поднос на господина удивленного. Бокалы бились в унисон восклицаниям испуганным, вино растекалось по костюму болотному, поди, дорогущему.       Хозяин пьяный в страхе руками прикрывался от осколков летящих. Сощурились веки слуги, коего позабавила картина курьезная.       Как по щелчку пальцев, испуг сменился озлобленностью, дворянин без промедлений ухватил пажа за воротник да притянул к себе угрожающе.       — Ты вырод… — запнулся на слове скверном аристократ, так на плече его оказалась белоснежная длань.       Кудри белые распустились по шее дворянина младого, а лик фарфоровый подался к мужчине пузатому, нарушив пространство личное.       — Не смею прерывать гнев господина и устроителя сего прекрасного торжества, но хоть постыдились бы рукоприкладствовать перед многоуважаемыми дамами. Не благоразумное сие дело суматоху посреди праздника устраивать.       Голубые ясные очи пронизывали черные невзрачные, кои дрожали в попытках взор отвести. Какова цель господина Джо на шаг отчаянный идти да помогать слуге бестолковому? Похоже, мотив имеется у него истинный, неясный юноше сероглазому.       А в то время хозяин растерялся: искрились капли пота хладного на лбу морщинистом, зубы острющие поскрипывали друг об друга, поди краснеющим раком стал бы, если бы по телу его растекалась кровь горячая. Дорогой алкоголь, видать, не убьет с концами чувство стыда. Потому отпустил мальчонку дворянин, но напоследок к тому приблизился:       — Не вздумай удрать позднее, крысенок мелкий, — шепнул хозяин презренный, выпуская изо рта зловонного брызги, осквернившие маску.       «Как же гадко и мерзко», — подумалось слуге брезгливому, кой в моменте ухода со стычки неприятной мысли не отбрасывал сменить средство защиты, пока смрад нечестивый до кожи не добрался.       Не каждому суждено понять, как болезни проявляются на телах людских, всему виной частицы дьявольские, поступающее извне через источники грязные. Но лишь пробравшись внутрь, существа селятся в местах тихих да влажных, органы поражают. Тогда уж никакая священная вода не поможет избавиться от напасти, если не влить бочку воды парящей да не выжечь изнутри дурь засевшую. Проще в костер броситься, дабы хворь не перебежала на другую бедную душу.       Кожа ныне бледная краснела и жглась, будто пожар под нею вспыхнул. Руки окатились горячей водицей да лицо повторно облили. А мыльная пена остатки грязи вымывала из кожи. Сохранение здоровья требует многих усилий и жертв, но в случае с тварями клыкастыми жертвы требовались человеческие — пугающий, но довольно обыденный для экзорцистов факт.       Мероприятие подошло к окончанию, покуда светило округлое высилось на небе темном — верный знак скорее в укрытие спрятаться от вестников смерти. Под бременем ненастья наступающего охота расслабиться, да возможности таковой не сыщешь, покуда паслись монстры кровожадные в округе, скрывающие за теменью очи шалые. Хоть на улице свежесть стояла дивная, ветер благодатный развевал благоухание цветочное.       — Сегодня звезды особенно изящны, не так ли? — раздался голосок бархатистый за спиною слуги испугавшегося, оттого мигом повернулся. Ибо как он не услыхал подошедших шагов незнакомца Джо?       — Как вы… А, звезды неплохи… — ответил паж растерянный невпопад, ибо не внял вопроса.       — Отчего же вы стоите на улице хладной? Так и простыть недалеко, неужто побездельничать вновь дозволили себе, пока старик не бдит?       — Не совсем… Проще сказать, теперь не жалуют моей персоны в этом имении.       — Ах, сей господин никогда не чтил старания других, оттого распоряжается прислугой чересчур легкомысленно. Куда легче, чем перчатки сменить, понимаете?       — Кажется, я понял вас, господин Джо… — промолвил слуга нерешительно, ибо неведомо до сих пор ему имя господина.       — Джозеф, из благородного рода Дезольнье, будьте предельно учтивы и не позволяйте себе лишние неформальности, — высказал дворянин белокурый со столь сдержанным тоном, будто воли себе злиться на слуг безрассудных не давал.       — Да будет так, господин Джозеф Дезольное, — проговорил с ясной выразительностью паж да склонил голову перед аристократом добродушным, коих отыскать сложнее, чем иголку в стоге сена.       Но вместо шагов уходящих он ощутил на макушке белобрысой длань легкую. Хладные пальцы скользнули по волосам жестким прислуги ныне бездушного. В груди его затрепетало пуще прежнего что-то схожее с хлопаньем крыльев бабочки, коя попробовала у лилии нектар сладостный. А цветок ангельский не унимался, благоуханием заволакивал насекомое хрупкое.       — Знаете, на банкете вы показали себя во всей красе, грех упускать из виду горящих делом мальцов. Предлагаю вам поработать за нескромную плату, — продолжил молвить плавно господин, лишь очи его зловещей красной мелькнули. Складывалось у слуги предчувствие неладное, но отчего-то отступать не решался он.       — Большая честь для слуги услышать столь дельное предложение от самого господина Джозефа, — ответил паж, склонившись ниже, дабы покорность соблюсти. Но лишь веки его сощурились то ли от радости удаче принесенной, то ли по иной причине, ведомой самим дьяволом.       Луна скрылась за тучами кучкующимися, позволяя темени миром завладеть. Лишь фонари негаснущие освещали клочок земли господской. Неторопливые гости усаживались на запряженные лошадьми повозки да отправлялись в усадьбы родные.       Очередь подоспела прощаться и младым юношам: дворянин голубоглазый ухватился за длань в перчатке белоснежной да запрыгнул в столь изысканную карету среди прочих. Дверцы синие украшены завитками золотистыми, ни доли скромности, подстать аристократу. Вперед из кареты подалась рука тонкая, удерживая двумя пальцами карточку бумажную.       — Надеюсь, читать вы умеете. Уж не задерживайтесь, будем ожидать вас к заходу солнца, не ранее.       — Я пунктуален в данном плане, — промолвил слуга, прихватив протянутое, коим оказалась визитка, написанная почерком витиеватым.       Закрыв дверь за господином, хотел паж кучеру дать знак, но вовремя остановил его голос дворянина:       — Негоже потомку благородного рода вопрошать имени простолюдина, но наскучивает зазывать прислуг однообразными прозвищами. Утоли мой интерес, юнец проворный.       — Имя… Будь вам удобно называть меня Рональд, но не достоин я данных почестей от господина.       — Да будет вам известно, не столько происхождение мне надобно знать, сколько обязанности вам следует исполнять.       — Надеюсь, смогу послужить на благо семье Дезольнье. Хорошей вам поездки, господин Джозеф.       Кивком ответил лишь аристократ да махнул рукою слуге на прощание. Паж младой отошел подалее, давая кучеру возможность уехать прочь. Повозка вдаль устремилась по дороге, неровной и землистой.       Лишь осталась со встречи незабываемой карточка белоснежная, под цвет лика фарфорового. Ровные завитки расползались по бумаге гладкой, вырисовывая надпись «Усадьба графа Дезольнье».       Юноша с носа ткань спустил да поднес карточку, вдохнув сей дивный аромат жасмина. Повозка скрылась за горизонт, теряя взгляд провожающего. Глаза серые тотчас сузились, не за горами ожидает встреча новая, грядет ненастье вместе с тем.