Призрак любимого Роди

В той самой потрепаной рубашке...

В тех же потрепаных и застираных, но зато любимых брюках.....

Всё так же улыбка и радостные глаза....

Но его глаза теперь без зрачков.

Он белые с чëрными подтеками. Кажется будто это вытекли его зрачки. Жудко такое увидеть и наяву и во сне.

Лампочка обычного накаливания висит ровно над ним не касается, светит тускло, рассеяно, иногда моргает. Он манит его подойти к себе.

Дима чувствует тревогу, беду. Это не его Родион. Слишком ему страшно.

Тогда он протягивает ему веточку. Дима берёт её и в этот момент изчезает всё. Сердце начинает биться быстрее. В руке он держит засохшую полынь. Он смотрит на руку. Она болит. Из неё текут чёрные, вязкие потоки.... Видимо кровь...

От боли он просыпается у себя в кровати. Он сильно отлежал руку. Это не беда. Совсем не беда! Часто ему снятся с сны с любимым, но в этот раз он почувствовал сильное желание открыть сонник. Он вскочил с кровати и, не проснувшись, двинулся к камоду. В глазах темнело от резкости, но руками он быстро нашёл то что ему нужно. Это была синенькая маленькая, но толстенькая книжечка, которая в плоскость могла уместиться на ладошке, однако в свою объемность была чуть меньше "Анны Карениной". На обложке был месяц и кажется он спал лучше Димы. "Так, видеть умершего — это к переосмыслению взглядов..... " Он задумался, что сегодня заставит его поменять взгляд. Чуть поразмышляв, он понял, что это вся эта мистика бред и продолжил. "Полынь— к горю, печали, потерям... Ну это было понятно и без тебя" Он любил ругаться с разными книгами, когда читал просебя. "Лампочка — обновление, завершение старого этапа, начало нового..... Бред! Она же ели горела! Почему здесь это не предусмотрено? Они думают мне не может присниться перегоревшая или плохая лампочка? Серьёзно?" Дима встал и закинул сонник подальше. Лёг обратно, но уснуть не смог. Тогда он проделал всю утренную рутину. Сегодня Женя ждал его в гости. Он давно был обеспокоен состояним друга. Сначала старший делал вид, что он справился. Сейчас даже не скрывает отчаяние. А зачем? Дима решил приодеться по красивее, чтобы Лешка ему ничего не высказал, что он совсем за собой не следит. Дима следит в меру своих сил. В душ ходит, ест, спит, хоть и немного, и даже силы находит пользоваться дезодорантом. Сегодня он хотел одеть зелёный свитер, но не смог. Он больше не сможет его носить. Не по себе ему носить свитер, который он ему подарил. Не может и выкинут. Он просто висит в шкафу в самом дальнем углу и ждёт своего часа, когда Дима снова снимит его и будет смотреть как на живого человека, обнимать, нюхать, целовать. Он уже было оделся, но остановился на против полки с духами. Один флакончик его, другой Родиона. Последний пользовался им редко, поэтому осталось так много в этом флакончике. Дима взял в руки аромат Родиона и вдохнул один раз. Пахло весной, счастьем, свободой, летом, цветочной поляной и самое главное его возлюбленным. Он закрыл аромат и не решительно поставил на полку. Вышел из квартиры. Наушники в уши и пошёл. Музыка помогала глушить его боль.

***

Он добрался до двери Женьки и позвонил в дверь. Ему открыли. — Привет — раздалось от друга. Он обнял его видя всё по лицу. Дима не сопратевлялся. Он вообще мало чему уже сопротивлялся. Женя заварил чайок и они сели на кухню. — Ну, рассказывай, как поживаешь, как с Лëшкой? — спросил Дима желая отвлечься от своих мыслей. — Мы съехались. —тихо ответил он. Дима похлопал пару раз глазами, не веря услышаному. — А он, что? За хлебом ушёл, что ли? — Дима всей душой недолюбливал его, но терпел только из-за друга. — Да, почему сразу? Может он ещё спит? — Уже одинадцать утра субботы — ответил он смотря на часы. — Щас разбудем! — он встал и был полон решимости. — Да, сядь ты уже. Успокойся! — чуть раздражённо посмотрел на него Дунайский. — Это лучшее ты мне сказажи, как там у тебя? Никого не появилось? — он звучал серьёзно, но в тоже время с заботой и состраданием. — Разве может быть кто-то кроме Роди? —сказал Дима с лёгкой тоской, но стараясь держать вид. — В мире осталось много прекрасных людей! Ты сам своим отношением саботируешь попытки хотя бы познакомиться с тобой. — он сделал мудрый вид, что по мнению Днепропетровского, делало его совершенно не привлекательнее и старше, чего он не любил видеть в нём. Тут из спальни вышел засповшийся Ростов. Он потянулся, протёр глаза и не поверил увиденному. Кому захочиться видеть с утра неприятно человека? — И тебе тоже доброе утро! — с сарказмом кинул Киев, намекая, после долгого призрительного взгляда. — Оно уже не доброе. Как к нам занесло этого чёрта? — Донской старался сдерживаться ради женушки. — Успокойтесь! — строго сказал блондин, и их разговор перешёл в другое русло более спокойное и нейтральное.

***

Дима задержался до позднего вечера. В гостях у Жени было очень хорошо и уютно. Он забывал всё свои проблемы и мысли о его возлюбленном постепенно затухали, как и солнце на небе. Евгений ушёл в магазин не на долго. Он не хотел оставлять в двоем Лешку и Димку, но что ж поделаешь. Днепровский вышел на балкон и закурил. Без его друга он снова возвращался в свои мысли. А Донской хоть его и не любил, но не без сердца. — Будет ещё одна? — он вышел на болкон становясь рядом. Дима молча отдал ему всю пачку. Он закурил. Так они постояли несколько минут. — Скучаешь? —Решился прервать тишину Алексей. — Конечно. Ты же и сам был на нашей свадьбе. Ты много чего видел, возможно, что даже слишком. Может Женька и прав. Мне нужно просто его забыть. Лешка странным взглядом окинул его. — Прошло сорок лет ровно! А ты не можешь отпустить. Это называется одержимостью. Не отпустит тебе надо, а себя найти. — Он ушёл так же быстро, как и появился.

***

Димка долго думал про его слова. Они были какими-то...... Слишком живыми для него. Слишком много чего в этих словах откликалось ему..... Он решил разобрать вещи Родиона, которые хранил в отдельной коробке в шкафу.