Призрак любимого Роди

Дима всегда помнил его, как человека способного развеселить, поддержать и всегда подбодрить. Помнил эту улыбку, её свет и лучезарность. Помнил его вечно весëлый настрой, оптимизм и легкую наивность. Это всё очень быстро оборвалось. Из его жизни будто ушёл его свет, его лучик тепла, согревавший в любую минуту, несмотря ни на что. Взрыв атомного реактора в его городе — Чернобыле оборвал его тонкую нить судьбы. Он умирал медленно, прямо на глазах у Димы. Он видел, как Родиону тяжело, как он иногда плачет в одиночестве, но его любимый Роденька словно забывал об этом, когда Днепропетровский входил в его палату. На лице его появлялась улыбка и радость, появлялась особая теплая, уютная атмосфера, и казалось, что ещё чуть-чуть и Родька замахал бы хвостом от радости, как собачка, если бы он только мог. — Роденька, только не претворяйся, что тебе уже лучше! — плакал Дима рядом с ним. — Я видел, как ты плакал сейчас один. — Дима не мог сдержать слез. Он обнял возлюбленого,так крепко, как это было позволительно, чтобы не удушить, но преисполниться от прикосновений к ниму. — Ты прав, Митенька. Нужно быть искреним, особенно перед смертью. — слабо произнëс Родион. Он ещё два дня назад понял, что умирает. Его тело слабело быстрее, а разум туманился и будто бы намекал, что скоро конец. Однако при попытке, хотя бы намекнуть об этом, рыжик говорил, что всё это ему кажется и мерещиться, на самом деле ещё чуть-чуть и он пойдёт на поправку. Только Родион понимал, что Митенька так и не смерился с его кончиной, а он проводя много времени на едине с собой и своими мыслями уже не боялся смерти по прежнему, как боятся живые и здоровые. — Нет, Родька, милый мой, ты не умрёшь! Вот увидишь! Ты будешь жить! Я что-нибудь придумаю! — Как бы не хотелось Диме его плач превратился в истерику. — Митенька, я хочу, чтобы ты знал..... Я тебя люблю,.. Люблю больше жизни своей. Живи и цени свою жизнь, прошу. Живи ради меня и моей памяти. Только прошу живи... — тело ослабло. Он стал дышать реже, но он попытался достать до него и притянуть к себе. Дима так и сделал. Припятский прижался своим лбом к ниму. Так выдержав пару секунд он потянулся к губам. Их поцелуй завершил Родион. Его тело ослабло окончательно и бесповоротно. Глаза померкли. Единственное, что напоминало о прежднем его слабая улыбка, которая не сходила с лица даже после смерти. — Спи спокойно и беспробудно. — спокойным ровным голосом проговорил Дима. Он хотел уже уходить, но не смог покинуть палату. В голове были разные мысли: от просто уйти до крепко обнять и расцеловать его. Недолго рассудив, что разумнее было бы последнее, он вернулся к уже мёртвому телу и сначала тешился только сжимая его руку, но потом не смог сдержаться и крепко обнял. Больно было ощущать, что никто не обнимает его в ответ. Слезы сами стекали на плечо мёртвого. Дима же наоборот, желал их остановить. После недолгой своей борьбы у него не осталось сил и потому, он позволил себе и этот исход. Много дней прошло с того момента, а ту горечь он помнит до сих пор. Помнит, как хоронили его бедного Роденьку. Помнит, как ходил к нему на могилу первые годы. Помнит, какие цветы больше всего любил его Роденька.

— Димочка, это тебе! — Родька приподнес ему букет бледных растений с непреметными жёлтыми цветами пумпончиками.

— Спасибо, а что это?

— Это полынь. — Парень улыбнулся и его глаза засияли радосттю. — Это мои любимые цветы!

"Иронично!" — думал Дима — "Судьба Родиона такая же как полынь —горькая". Помнил он и их свадьбу. Понарошку, конечно. Тогда в разгар их веселья на майских праздниках Дима случайно обранил фразу "Если бы ты был девушкой, я сразу бы с тобой расписался". Тогда в голове у Припятского появилась идея сыграть свадьбу понарошку. Это торжество их скромной церемонии! На даче под Киевом они собрали небольшую компанию свидетелей: братьев Димы (Михаила Юрьевича и Николая Глебовича), Александра Петровича (мужа Михаила), Евгения Петровича, как лучшего друга Димы и Алексея, как его "друга", да и ещё пара человек. Все были красиво одеты будто это была настоящая свадьба. Женька с серьёзным видом, как пологается вёл церемонию.

— Согласны ли вы, Родион, стать мужем Дмитрия?

— Согласен. — с улыбкой и радостью ответил тот.

— Согласны ли вы, Дмитрий, стать мужем Родиона?

— Да. — после ответа Женька затих смотря на него с вопросом «Точно?". Дима смотрел на него твёрдо, решительно и слегка раздраженый, что его решили переспросить именно так и что его вообще решили переспросить.

— Объявляю вас мужьями! Можете поцеловаться!

Радость и слезы счастья. Этот день запомнился Диме надолго. Но его смерть легла тяжким бременем на сердце Димы. Это дикая горечь и боль разъедали его изнутри. Пару раз он стоял напротив зеркала в ванной, смотрел на себя в свои глаза, думая насколько он жалкий и что сделал не так, где ошибся. Душа рвалась и металась. От этого невольно текли слезы и его вид в зеркале становился ещё более жалким, настолько, что смотреть туда он уже не мог. Он садился на пол и думал. Думал о своей жизни. Душа делилась на два. "Зачем мне жить без него? Он был моим светом, спасением? Я хочу удостоить себя тойже мучительной смерти, что была у него! " — сначала думал он. Потом припоминал:

"Перед самой смертью...помнишь?..он говорил, что больше всего хотел, чтобы я жил. Может стоит пожить? Все испытывают подобное рано или поздно! И я переживу" — вторило ему что-то .

"У меня особенно болезненный случай! Ни у кого другого нет и не будет такой любви как наша. Я вымолю его прощения, когда попаду в рай. Я думаю он поймёт."

" Ты уверен? Самоубийцы не попадают в рай и ты знаешь почему."

"Я уже каюсь, что хочу убить себя"

"Только на половину. Только на половину"

Обычно в этот момент просыпалось что-то животное, и утверждало, что это больно, очень больно. "Как будто мне сейчас не больно" — обычно думал Дима, но поделать с инстинктом ничего не мог. Обычно у него начинался новый приступ истерики после этого от мысли, что он настолько ничтожен, что даже убить себя не может. Однажды это почти и случилось. Тогда он хотел удушиться, но руками не мог, знал, что пожалеет себя, а верёвки в доме не нашлось. Тогда он решился с помощью пакета да только не знал он, что случилось тогда в припадке, но он будто не видел пакетов вообще. Помнил, что здесь точно есть. Открывает и пусто. Такое поведение настораживало не только самого Диму, но и его близких: Женьку, Мишу и Колю. Но честно говоря Диме последние время вообще было всё равно на них. Он грезил только Родионом, думал лишь о нём. Он мечтал увидеть его снова...