Твоё плечо — моё лекарство

Полина задремала почти сразу, как только её голова коснулась подушки дивана. Дыхание стало ровнее, но всё ещё тяжёлое, с лёгким хрипом на выдохе. Щёки горели, губы пересохли, а маленькие ладони она бессознательно сжимала в кулачки, будто пыталась удержать тепло внутри себя. Дима сидел рядом, не отрывая от неё взгляда. Минут десять просто смотрел, как поднимается и опускается её грудь, как иногда она морщится во сне от головной боли. Потом тихо встал, принёс электронный термометр, аккуратно вставил ей под мышку — она даже не проснулась. 38.7. Чёрт. Он вздохнул, потёр лицо ладонями. Потом наклонился и очень осторожно, почти беззвучно, подхватил её на руки. Полина только тихо пискнула во сне, инстинктивно обхватила его за шею и уткнулась носом в ключицу. Её ноги безвольно повисли, тело расслабилось полностью — доверчиво, без остатка. Дима почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось от этой абсолютной, детской беспомощности. Он прошёл по коридору в свою комнату. Там было темно — только свет из коридора падал длинной полосой на кровать. Дима не включал верхний свет, чтобы не разбудить. Медленно опустился на край матраса, всё ещё держа её на руках, потом аккуратно переложил на простыни. Полина свернулась калачиком, как только почувствовала подушку. Дима потянулся к одеялу — тому самому тяжёлому, зимнему, в котором он всегда спал, когда мёрз. Укрыл её по самые плечи, подоткнул края со всех сторон, чтобы нигде не задувало. Она что-то пробормотала невнятное — кажется, его имя — и сильнее прижалась щекой к подушке. Дима смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом тихо стянул толстовку через голову (остался в одной футболке), выключил свет в коридоре и вернулся. Он лёг сзади, осторожно, чтобы не потревожить. Придвинулся ближе. Обнял её одной рукой за талию, вторую просунул под её голову, подложив ладонь вместо подушки. Полина сразу, даже не просыпаясь, подвинулась назад, прижимаясь спиной к его груди, как будто именно этого и ждала всё время. Дима уткнулся носом в её волосы. Они пахли её шампунем — чем-то клубничным и чуть сладким — и немного потом от жара. Ему было всё равно. Он просто дышал ею, чувствуя, как её горячее тело постепенно отдаёт тепло его прохладной коже. — Спи, маленькая, — прошептал он ей в затылок, почти беззвучно. — Я здесь. Никуда не денусь. Полина во сне тихо вздохнула — уже спокойнее, глубже. Её пальцы нашли его руку на своём животе и слабо сжали. За окном всё шёл и шёл снег, приглушая звуки города. В комнате было темно, тепло и очень тихо — только их дыхание, теперь уже в унисон. Дима закрыл глаза. Впервые за весь день он позволил себе расслабиться. Потому что она была здесь. В его кровати. В его руках. В полной безопасности. И он знал, что будет лежать так сколько угодно — хоть всю ночь, хоть двое суток, — лишь бы её жар спадал, а дыхание оставалось ровным. Он поцеловал её в висок — еле касаясь губами — и тоже начал засыпать. Снаружи февраль 2026 года был холодным и ветреным. А внутри этой маленькой комнаты было лето.