Эпилог Фушигуро Мегуми

Этим отчетам нет конца и края. Она тонет в них как в трясине: медленно, но неотвратимо. Когда Сукуна был побежден, а Смертельная миграция внезапно завершилась, как же все были переполнены надежд, если не на преддверие Золотого века магов, то на то, что они заслуживают спокойной жизни. Как же! Три года. Три года, как один долгий день. Проклятий не стало меньше. Наоборот, чем дальше по времени удалялись трагические события Сибуи и Смертельной миграции, тем монстров, порожденных страхом, ненавистью и отчаянием становилось больше. К тому же стало проявляться все больше новых магов и заклинателей. Счастливые времена были тогда, когда на первые курсы магических колледжей едва набиралось по три студента. В этом году только в Токийском несомненный рекорд — двадцать два. Малолетние идиоты, внезапно получившие способности, и решившие, что им прилетело письмо из Хогвартса. Пока что без потерь, но только потому, что тем малолеткам, прошедшим  через ад Сибуи и Синдзюку, пришлось слишком быстро повзрослеть. Уже полночь, но пойти в свою комнату в учительской общаге ей пока не судьба. Шоко, взяв паузу в пару минут, потянулась рукой в карман халата и обнаружила только пустую пачку от сигарет. Черт! Давно собиралась бросить курить. Но как, когда кругом одни проблемы, проблемы, проблемы… Никэкуби. Это дело можно уже закрыть. Наводящая ужас летающая голова, обладающая гипнозом и возможностью поглощать не только жизненные силы, но и способности магов. Сгусток энергии, видимый не только пользователями проклятой энергии. Ни иллюзия, ни шикигами. Временно феномену был присвоен статус проклятия особенного уровня. Хуже его неуловимости мог стать только его стремительно зарождающийся культ с самыми ярыми фанатами. Иошехиро Окада. Двадцать один год. Он же Никэнуби. Однокурсники и соседи характеризовали как скромного, тихого парня. Некоторые даже не могли вспомнить, кто это. Своего рода гений, легко принявший свалившиеся на него способности и самостоятельно освоивший то, чему обучают годами. Однако, превосходство и безнаказанность превращает умников в идиотов. Поимка и ликвидация Никэнуби не была проблемой Шоко. Ей даже не пришлось делать вскрытие. Смерть «пациента» была жестокой, но быстрой — разрез поперек тела, рассекший его надвое. У недобожка даже лицо застыло в маске удивления. Просто минимальный отчет подтверждение, прежде чем направить останки тела на кремацию. Проблема была в том, кто стоял за гибелью Окады и негласном обещании Шоко старому другу. Кстати, об этом старом друге…                                       Надо выпить… В последнюю свою командировку, зная вкусы Шоко, он привез  ей  бутылку настоящего выдержанного скотча. Удивительно, но она до сих пор стояла в шкафу за всем лабораторным оборудованием нетронутая. Пора бы было бы ее и распечатать. Хотя бы ради памяти  о нем… Даже не заметила, как за всей этой рутиной затекла спина. Чтобы подняться, пришлось ладонями опереться на стол. Потом несколькими круговыми движениями плеч вернуть чувствительность телу. Уже потянувшись за бутылкой, Шоко на мгновение задержалась: пить в одиночестве — плохой звоночек. Но где ты в такое время найдешь компанию? Или… Шоко почувствовала чужое присутствие, а оглянувшись, едва не упустила бутылку. Вот она ее главная проблема собственной персоной. Высокий, стройный, в свете единственной настольной лампы бледный, как прекрасный ангел смерти. Даже четко очерченные дугообразные шрамы, больший пересекающий глаз и меньший подобный на щеке, кажутся не дефектом, а ритуальными узорами. Фу-у-у-х… Выдохнула. Успокоилась. Всего лишь Фушигуро Мегуми. Всего лишь? В широкой футболке, джоггерах и шлепанцах парень выглядит довольно по-домашнему. До того, как Сукуна занял его тело как сосуд, Мегуми не страдал бессонницей. Скорее наоборот, истратив излишнее количество проклятой энергии, он вырубался, восстанавливаюсь. Работы хватало, и Мегуми пытался нырнуть в нее с головой. Он просто изгонял проклятья снова и снова, участвовал в задержании магов отступников. Однако все чаще его можно было встретить гуляющим по кампусу в ночное время, а темные круги под глазами намекали на мучающую его бессонницу. Или ночные кошмары, как подозревала Шоко, но разговорить его не удавалось. Можно было бы подумать, что, устав бороться, Фушигуро после одной из своих прогулок заглянул к Иэйри-сан на огонек, снова попросить снотворное. Если бы сейчас он не должен был находиться за несколько миль отсюда. Да и вошел он не через дверь, а через стену, точнее через тень от шкафа. Шоко и не подозревала, что подопечный Сатору уже настолько овладел теневой телепортацией. Хотя она много о нем чего не знала, как и остальные. Мегуми умел быть скрытным. Так вот об Окаде Иошехиро. Заклинатели последователи культа Никэнуби решили громко заявить о себе в Сендае. Как раз на праздновании Танабаты. Явление Никенуби было в прямом смысле фееричным и жутким. Разведчики из полей передавали о такой возможности, потому на празднествах дежурили маги, маскируясь под простых обывателей, участников фестиваля. Даже если Шоко непосредственно не участвовал, но подробности знала. Что-то пошло не так. Попытка Ангела уничтожить технику Никенуби закончилась неудачей, Хана Курусу стала заложницей, и уже почти прозвучал ее приговор, как демонстрация наказания для непокорных, как внезапно летающая голова замолкла на полуслове и исчезла. Где-то поодаль раздались оглушительные вопли, и началась паника. Один из гражданских был рассечен надвое. Могло показаться, что последователи культа начали убивать заложников, но те сами не понимали что происходит и пытались сбежать, когда один за другим располовиненными падали на землю. Это было похоже на техники Сукуны, если не считать, что разрезы были более пластичными, что ли… Как тени. Ни один гражданский не пострадал. Но все равно резня для виновника не могла остаться без последствий, тем более выяснить, кто за ней стоял не составило труда. Фушигуро Мегуми, маг первого ранга. Он это и не скрывал. Теперь не скрывал. Аттестация Фушигуро, учитывая потерю большей части его шикигами, прошла довольно формально. Первый ранг ему нигде не жал. От работы Мегуми никогда не отлынивал, стараясь брать сложные миссии. Вероятно, радовался, что наконец-то внимание к его персоне стихает. Тогда к чему такая демонстрация? И что за ней стояло? Хоть Итадори и настаивал на окончательной смерти Сукуны, но что если Двуликий нашел лазейку скрыться? Сомнения минимальные, но все же возникали. Или же срастание душ вызывало постепенное превращение Фушигуро в монстра. В любом случае, Юта Окоцу уже не был сильнейшим. Можно было бы списать все на кривую роста мага, но слишком уж виртуозно была использована техника, чтобы для Мегуми это оказалось чем-то неожиданным. В «домиграционную» эпоху – это уже мог быть смертельный приговор. Пока же все ограничилось отстранением на неограниченное время от миссий под предлогом психологической реабилитации и времени, чтобы все стихло. А еще, чтобы пришедшей на смену старикам верхушке магов решить, что дальше с ним делать. Нет, правда, казнь Фушигуро не грозила. Из новых старейшин у него было достаточно союзников. Хоть и Мей-Мей-сан. Клан Зенинов исчез, но их наследие осталось, и Мегуми как принявший его на этот момент был одним из богатейших людей Японии. Рациональная женщина не упустила момент оказать покровительство Фушигуро, делая его ей обязанным. Шоко боялась другого. Все больше и больше взгляд Мегуми напоминал ей взгляд другого ее друга. Гето Сугуру… Тогда она предпочла не замечать и умыть руки. Теперь же при всем желании помочь, как это сделать, если твою помощь не желают принимать? В Токийском колледже Мегуми оставлять было небезопасно. До выяснения всех обстоятельств, было принято поместить его под домашний арест в поместье Зенинов. Жестоко, учитывая, как много там произошло. Разве это не могло сработать триггером? Шоко удивилась, когда узнала, что Мегуми сам предложил подобное решение этой проблемы. Ладно… Что есть, то есть. Он уже здесь. Значить, наконец-то можно поговорить с ним на чистоту. Просила собутыльника? Обойдешься! Он все еще несовершеннолетний. Шоко вздохнула и отправила бутылку обратно в шкаф. — Кофе? За полночь не самое лучшее время для подобного напитка, но разговор предстоит серьезный, не дело начать клюкать носом. — Не откажусь, — и предложение было принято. Кофе в турке заваривалось на колбонагревателе, а Мегуми, присев напротив Шоко сам решил не терять времени, прервав молчание. — Тогда на кладбище вы спросили, если бы была возможность кого-то из них вернуть, использовал ли бы я такую возможность. Да, она это помнила. И дернул же черт за язык. Все из-за одного ее грешка. Мегуми отвечал ровно, как на выученном на отлично экзамене, или наоборот, как наставник, читающий лекцию. Нет ни сосуда, ни подходящих фрагментов тел, и он не заклинатель. Причем первое — наименьшая трудность. Да, проверено практикой, если его тело не разорвало от соседства с Королем проклятий, то оно выдержит и Шестиглазого. При этом сознание Мегуми, что в случае с Годжо, что в случае с Цумики должно быть стерто. Иначе никак. Вот только, даже если откинуть мораль — нет никаких шансов: тот самый «нюанс», что тело Цумики было просто уничтожено, так что ее могильный камень был лишь мемориалом, а не местом упокоения. Останки Годжо, чтобы не допустить использование его тела в будущем были кремированы. Разве не так? Тогда Шоко согласилась. — Почему ты теперь об этом спросил? Сразу ответа не последовало. Шоко выставила на стол две кофейные керамические чашки без ручек — подарок от семейства Камо за латание их наследника со старых добрых времен. — Так все-таки, что привело тебя сюда? Мегуми дернулся, встречаясь взглядом с Шоко. Он не был болтуном, но и при случае за словом в карман не лез, но теперь явно задумался. — Время вынужденного отпуска позволило мне немного покопаться в клановом архиве, — неожиданно начал он. — Ты в отпуске всего день и уже заскучал? И как изучение семейных хроник? — Увлекательно. Особенно битва Десяти теней и Шести глаз эпохи Хаян. — Судя по прозвучавшему в голосе гостя сарказму, то для него это чтиво было сродни самобичеванию. — Конечно Зенины будут топить за своего, но: «Два глаза Шестиглазого Годжо смотрят вперед. Еще два глаза — в прошлое. Другие два глаза в будущее». И мне вот интересно, что видели его глаза, когда он писал «это». Когда Шоко проследила, куда указал беглый взгляд Мегуми, то заметила у себя на столе сложенный вчетверо чуть потрепанный листок. Приняв жест, как приглашение развернуть его и прочитать: «Какая жалость, но папочки Мегуми больше нет. Я был тем, кто его убил!! Сорян». И слишком узнаваемая мордочка-смайл. Даже подчерк опознавать не надо… Невольно улыбнулась и отвернулась к готовящемуся кофе. Повод. Пенка в турке уже действительно начала подниматься. Отставить. Снова отправить нагреться. И так три раза. Не то, чтобы Иери была кофеманкой, но где-то слышала, что так напиток становится насыщенней. — Это на него похоже, — ровное, самое нейтральное, чтобы продолжить беседу. — Нет!  — Вау! Иери повезло наблюдать небывалый всплеск эмоций от короля скрытности, обычно хладнокровного и сдержанного Фушигуро Мегуми. Хотя он сам тут же себя осек. — В общем, да. Если все разобрать по полкам, даже не смотря на все косяки, все наши живы.  Если он это предвидел — то его представление удалось. Даже дату подобрал символическую. Вау! Дважды, вау. Что это? Ревность? Безусловно, Мегуми знал, что произошло ровно за год до смерти Годжо. — Ты был для него особенным. — Я был одним из его коллекции. Одним из тех, кого он вытащил из тьмы. Не больше. И это несправедливо, если его будут помнить не как сильнейшего, а как величайшего неудачника, погоревшего на собственном самомнении. Сказано вроде без особых эмоций, но в этом есть нечто настораживающе. Что-то подобное она уже наблюдала много лет назад: спокойствие Сугуру, перед тем как он устроил резню. Горько в том, что Шоко частично согласна с ее ночным гостем. Только с последним фактом. Болезненно, как царапать рану, которая не зажила, потому что если провернуть время назад, она бы никогда не поверила, что такое может произойти. Когда за спиной еще живого Годжо решали, как поступить с его телом, она ни слова не сказала против. Она реагировала на это как шутку, даже про себя посмеявшись с обиды Сатору. «Ничего. Пусть разозлится. Серьезней подойдет к бою», — думала тогда. А вот как оно вышло… В том, что мальчик не был особенным? Здесь утверждение точно ложно. Сатору заспамивал окружающих, входящих в его более-менее доверительную зону, снимками Мегуми, еще со времен, когда только его нашел. Даже если Шестиглазый и делал групповые снимки, отчетливо замечалось, на ком сосредоточен фокус. И это его: «Мой Мегуми». Да, было: «Мои ученики». Ребята — на которых он делал ставку и явно гордился. Те, которых он спас. Но она ни разу не слышала от Сатору: «Мой Юджи» или «Мой Юта». Нет, Шоко ни в чем не подозревала Сатору. Душа Сильнейшего потемки. Это только ее мнение, и она его не навязывает: поиски мальчика и встреча с ним как раз и стала тем самым якорем, который самого Сатору «вытянул из тьмы». По крайней мере для Мегуми у нее есть, чем подсластить его горечь от Самого Великого Годжо. В том же самом шкафу имбирный сироп для кофе: «Когда мой Мегуми придет к тебе за вопросами». Мегуми Фушигуро не пришел. В те первые дни все случилось легко, как на одной волне. Шоко просто была с ним на кладбище, просто рассказала всю правду. Поставь галочку и успокойся. А, нет! Она наливает сироп и подает чашку мальчику. Тот охватывает ее ладонями, даже не пытаясь пригубить, застывает, смотря невидящими глазами куда-то в стену. Разговор не клеится. Утешать Шоко не умеет. На ее попытку мальчик отвечает так, что становится не по себе. Тени зловеще едва заметно колышутся, как от легкого сквозняка. Это может быть иллюзия зрения связанная с усталостью. А может, и нет, учитывая того, кто разделяет сейчас ее. Мегуми переводит взгляд на нее. По крайней мере, из ступора его вывести удалось. Хотя… Вот была у Иери такая очень полезная, особенно в годы студенчества в магическом колледже, учитывая двух ее ненормальных одноклассников, чуечка. Это как некоторые чувствую приближение грозы, и успевают укрыться. Так и она, чувствовала неприятности и время вовремя смыться. Так вот… Тени зловеще едва заметно колышутся, как от легкого сквозняка. Это может быть иллюзия зрения связанная с усталостью. А может, и нет, учитывая того, кто разделяет сейчас ее. Мегуми переводит взгляд на нее. По крайней мере, из ступора его вывести удалось. Хотя… Вот была у Иери такая очень полезная, особенно в годы степенства в магическом колледже, учитывая двух ее припаханных одноклассников, чуечка. Это как некоторые чувствую приближение грозы, и успевают укрыться. Так и она, чувствовала неприятности и время вовремя смыться. Так вот… То, что Мегуми несовершенолетний уже не имеет значения. План дурацкий, навряд ли сработает, но попытаться можно. Тем более — это для его же пользы. Возможно, Шоко делает глупость. Она забирает уже холодный кофе из рук мальчика. Она возвращается к шкафу, где все еще находится приятный алкоголь и достает бутылку, а потом два стакана. Наливает наравне… Один на один… Цок! Стекло о стекло. Пьет первая. Удивительно, но Мегуми поддерживает ее, залпом осушив стакан. Махает головой с непривычки. Пока он в состоянии легкого шока Иери делает свой ход: — Ты же сюда не за лекарствами или полуночным кофе телепортировался. Имею право на несколько ответов. — Спрашивайте, — кивает гость. Шоко внимательно смотрит ему в глаза, даже не для того, чтобы наладить тесный контакт. Зрачки мальчика сужаются — явный признак начла опьянения, особенно для того, кто явно не умеет пить. — Техники Сукуны в деле с Никэнуби. Нет. Отчет уже сдан. Я… — Жест как застегивает замок «молнию» на рту. — Просто интерес исследователя. Мегуми вальяжно откидывается на спинку стула. План не такой уж и дурацкий, возможно. — Не его техники. Мои. Нельзя просто так вломиться в дом, связать хозяина, по полной пользоваться его имуществом, а когда снаружи ломится полиция, а хозяин развязался, улепетывая ничего не забыть своего. — Язык мальчика еще не заплетается, но говорит он медленнее, чем обычно. — Все тайное становится явным. Я их просто усовершенствовал под себя. — Еще вопрос. — Да хоть два. Мегуми все больше расплывается после очередной порции виски. — Ты же не причастен к культу. Мегуми недовольно фыркает. Алкоголь лучший детектор лжи. И Шоко верит мальчику. — Это было только стечение обстоятельств, но для моего дела сыграло в пользу, чтобы подготовиться. Вот и подошли к самому важному вопросу: — Подготовиться к чему?