Blue Loon

«…Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине».

      Последнее четверостишие Илья непроизвольно, по памяти, читает вслух на русском, хотя видит перед собой текст на английском. Он кладёт открытую книгу на грудь, поправляет подушку под головой — так, чтобы было удобно шее, которая последнее время частенько затекает. Илья понимает: его тело протестует против резкого сокращения спортивных нагрузок. Он берёт телефон, открывает строку поиска в браузере и набирает: Александр Блок. «Незнакомка».       Информации не то чтобы много, но Илья несколько раз перечитывает строчки о контрасте образов. Грязный, удушливый ресторан против утончённого волшебного создания, что «дышит духами и туманами». Блок так и не узнал её имени, но посвятил стихотворение.       Илья улыбается. Ему повезло гораздо больше. Посреди лютого февраля в незнакомом городке он встретил того красавчика в морковным джемпере. И он знает его имя.       И вообще пора бы заканчивать с этим bed rotting. Шейн же приглашал зайти обсудить стихи. Так чего я жду? Того, что какой-нибудь другой любитель стихов и симпатичых владельцев книжного магазина подсуетится, пока я тут рассусоливаю?       И вот он снова слышит хрустальную магию поющего ветра. Сегодня на Шейне разноцветный свитер крупной вязки и ярко-синие джинсы. А снаружи опять снегопад, и от тепла внутри с черного пальто Ильи капает влага. Он снимает синий шарф, обмотанный вокруг шеи, и просто вешает его так, что концы спускаются по груди.       Шейн пока занят, он обслуживает другого покупателя, вернее, почти заканчивает. Илья не без улыбки наблюдает, как он скрупулёзно пишет что-то на стикере. Илья вспоминает послание для него. На самом деле он и не забывал. Ещё долго обдумывал его тем вечером, лёжа на кушетке под тёплым пледом — в тщетной попытке согреться. А потом он открыл сборник стихов и начал листать, читать, что-то проговаривать вслух на русском. Иногда улыбаться. Иногда хмурится.       Ну точно. Blue loon. Вот это про него самого, да. Унылый бездельник. Шейн бы посмеялся с его ассоциаций. Наверное. На всякий случай, Илья решает не делиться с ним такой чушью. — Илья, привет!       Когда Шейн отпускает покупателя, он выходит из-за прилавка и с фирменной улыбкой направляется к нему. Илья делает шаг навстречу и, подмигивая, отвечает: — Привет. Как дела, Шейн? — Покупатели. Книги. Общение с издательствами. Счета. Сметы. Ну, знаешь, вся эта рутина. — Но тебе она нравится? — Да. Я был счастлив, когда родители помогли мне купить книжный магазин.       Надо же. Как легко Шейн говорит «я был счастлив». Илья задаётся вопросом: за всю свою жизнь он хоть раз произнёс такие слова, хотя бы мысленно: «я счастлив»? Эйфория от побед на льду. Да. Это было в его жизни. Но вот «счастье»… — Здорово. В смысле, здорово, что ты занимаешься тем, что любишь. Что делает тебя счастливым.       Илья осекается, опасаясь его «а у тебя разве не так?». Или «а ты занимаешься любимым делом?». Или «а чем ты занимаешься?». Но Шейн молчит, слегка прикусив правый угол нижней губы. А затем говорит: — Ну да. Э-э, почитал стихи? Что-нибудь понравилось? — Вообще-то кое-что мне и до этого нравилось. — Да? — Да. Часть стихов была в школьной программе. Некоторые до сих пор помню. На русском, в смысле. Может быть, не целиком, четверостишия, но помню. — Ух ты! — искренне восхищается Шейн. — А мне почитаешь? По-русски? Ах, я ведь даже не подумал, что ты из России и там мог читать эти стихи на родном языке.       Илья кивает: — Без проблем. Но в другой раз. Окей?       Это ведь звучит как вполне себе намёк на ещё одну встречу? Возможно даже, не в книжной лавке. — Да. Можно. Почему нет, — Шейн снова приглаживает волосы, показывая Илье своё изящное запястье, а потом вдруг неловко спохватывается: — Проходи, чего в дверях стоять? Вот тут у меня, — он кивает в угол у левого окна, где расположен низкий кофейный столик и два кресла, укрытые пледами в клетку кофейных оттенков. — Садись, пожалуйста. Чай? У меня есть с личи и бергамотом. Или кофе? Эспрессо? Капучино? Латте? Есть кленовый сироп и бейлис, тебе какой… — Шейн, Шейн, остановись, — Илья по-доброму усмехается и слегка наклоняет голову вбок. — Не надо суетиться. Я с удовольствием посижу в этом уютном уголке и понаблюдаю за твоей работой. Или, пока покупателей нет, — посиди со мной. Расскажешь, какие тебе нравятся стихи из сборника. — Э-э, ладно. Но чай всё равно заварю, — даже с некой упрямостью настаивает Шейн. И это снова умиляет Илью.       Шейн, конечно, суетится. Илья только с лёгким укором во взгляде ухмыляется, когда Шейн спрашивает его, поднимая в каждой руке по яркой кружке: — Ты из какой будешь? С енотом или надписью «It's a good day to be great!»? — Шейн. Как будто дел у тебя мало — один управляешь магазином.       Но, конечно, он благодарит за чай. В кружке с вдохновляющим кредо. Личи и бергамот — отличное сочетание. А вприкуску со свежим печеньем савоярди — просто божественно. — Итак. Что-нибудь запало в душу?       Шейн, кажется, тщательно обдумывает его вопрос и свой ответ на него, а затем произносит: — «Жираф».       Илья поднимает глаза к потолку, а затем, догадавшись, широко улыбается: — «Жираф». Автор — Николай Гумилёв. Да? — Да.       Шейн берёт с книжной полки над ними томик — с таким же оформлением, как у Ильи. Ищет нужную страницу. Принимает важную позу, чем смешит Илью. А затем начинает с выражением читать по-английски:

«Сегодня, я вижу, особенно грустен

твой взгляд,

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф…»

      Илья полушёпотом проговаривает вместе с ним по-русски.       А затем, когда Шейн не успевает перейти к очередному четверостишию, читает наизусть:

«Я знаю веселые сказки

таинственных стран

Про черную деву, про страсть

молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала

тяжелый туман,

Ты верить не хочешь

во что-нибудь, кроме дождя.»

      И вот уже Шейн вполголоса вторит ему английский текст. А затем поднимает взгляд от страницы. Даже сквозь толстые стекла его очков Илья наблюдает совершенно детский восторг в глазах Шейна. — Видишь! Даже другого раза ждать не пришлось! — В каком смысле? — Ты сказал, что почитаешь мне стихи на русском в другой раз. Ну, то есть я не против, если ты это ещё раз сделаешь, вот что я хотел сказать.       И снова румянец во все веснушчатые щёки. Чёрт. Илье нравится этот парень. И плевать, что он видит его второй раз в жизни. Он чертовски сильно хочет поцеловать его.       Так, Илья, притормози, — сам себя одёргивает он. — Обязательно, — Илья подмигивает ему. — Я читал, что это стихотворение он посвятил своей невесте. Но потом убрал посвящение. Он делал ей предложение несколько раз, и только на третий она дала согласие. — Ха-ха-ха, ты подкованный парень, Шейн. С тобой не просто встречаться, — ухмыляется Илья, — я имею в виду, надо тебе соответствовать.       Шейн закрывает лицо раскрытой книгой. А Илья чувствует себя легко и спокойно. Рядом с ним.       Затем они слышат звуки поющего ветра. Приходят новые покупатели: мама с дочкой. Девочке нужны книжные закладки. Шейн оставляет Илью допивать чай, а сам идёт обслуживать покупателей. Илья наблюдает, как на прилавке появляются разноцветные картонные полоски. — С Рождества остались с семидесятипроцентной скидкой. Могу предложить. — Да, покажите.       Слишком яркие. Красные. С рождественским орнаментом. Но когда Шейн показывает их, подняв перед собой, Илья ощущает, как быстро начинает биться сердце. Ладони потеют, Илья мечет взгляд по окружающему пространству. Шейн отпускает покупателей и возвращается к нему. — Что с тобой?       Тыльной стороной ладони Шейн обеспокоенно трогает его лоб и щеки: — Так, температуры вроде нет. Но давай измерим для верности? Сейчас сбегаю за аптечкой!       Илья встаёт и берёт его за руку: — Не надо. Я лучше пойду к себе… итак тут засиделся у тебя. — Давай я тебя провожу?       Илья легонько сжимает пальцами его ладонь. С каким же удовольствием он сжал бы сейчас его всего в объятиях. Но в данный момент ему правда лучше уйти. — Да брось. Тут идти-то всего ничего. Занимайся магазином. У тебя дел и без меня по горло. Спасибо за чай и угощение.       Шейн растерянно хлопает ресницами и кивает: — Ладно. Заходи, когда хочешь. Ну и, когда время будет. Кстати, могу через одно издательство заказать для тебя книги на русском. Просто составь список, какие нужны, хорошо? — Хорошо, Шейн, — Илья не уверен, что будет делать это, но Шейн так искренне старается ему угодить, что он просто не может не оценить его усилий.

***

      Звук трескающегося стекла и пластика.       Чёрт…!       Только сейчас Илья понимает, что натворил. А ведь так всё чудесно начиналось. Он подгадал время, чтобы прийти в книжную лавку за десять минут до закрытия. Сегодня пятница, впереди уик-энд. И он рассчитывает пригласить Шейна на ужин в местный ресторан (или они могли бы сходить в паб, если Шейн захочет). Ну а потом, хм, как пойдет.       Пошло же всё по одному известному месту.       Илья раздавил очки Шейна, едва зайдя внутрь. Парень украшал окна к Дню Святого Валентина, развешивая красно-розовые сердечки, ленточки и рассаживая плюшевых тедди на подоконниках. И, конечно же, умудрился потерять очки на полу. А Илья и в этот раз их нашел. Ногой. — Чёрт, Шейн, прости… у тебя ведь есть запасные?       Шейн слезает с подоконника и чуть не падает, оступившись. Илья вовремя ловит его и теперь обнимает.       Какие же всё-таки у него глаза. — Нет. Глупо, конечно, в моей-то ситуации не иметь запасных. — А линзы? — У меня сложная комбинация близорукости и астигматизма. Нелегко подобрать подходящие. А те, что подходили, вызывали аллергию. Так что пока обхожусь очками. — Прости. Я не специально. — Да ты не виноват. Это мне нужно было давно поменять их, дужка ослабла ещё до Нового года. — И как быть? — Позвоню маме. Папа… — Не надо волновать родителей. Здесь вряд ли, но в Монреале ведь найдется круглосуточная платная офтальмология?       Шейн кивает, задевая носом его подбородок. А Илья только осознает, что этот красавчик всё ещё в его руках. Но сперва необходимо решить его проблему. — Тогда посиди и подожди меня. Я быстро схожу за машиной.       Он заботливо помогает Шейну добраться до кресел в углу и спешно покидает магазин, мысленно проклиная свою невнимательность.