Прекрасный ангел и грязный шут.

Я внимательно, почти до дрожи, рассматриваю своё отражение в луже чернил на полу. Моё лицо... уродливо? Или эта рябь искажает? О нет, нет, оно должно быть абсолютно безупречным! Каждый блик, каждая черточка! Иначе… иначе какой в этом смысл? Стук. Тяжелый, влажный, чернильный стук. Я прищуриваюсь, дрожь пробегает по моему телу. Снова они. Эти бесформенные, мерзкие, вонючие чудовища, что ползут из этих проклятых глубин, чтобы... чтобы испортить меня. Они хотят отобрать мою красоту, я это знаю! У них нет ничего, кроме этой отвратительной, липкой черноты, и они завидуют моей сияющей, божественной форме! Как я ненавижу их! Мое сердце, если бы оно было, сжалось бы от отвращения и страха. Но этот стук... он был другим. Более... размеренным. Более игривым, что ли. И я почувствовала, как моя мелодия, мой голос, этот сладкий нектар, что я источаю, потянул что-то за собой. Интересно. Неужели одна из этих глупых тварей осмелилась слушать? Когда он появился, моя улыбка уже была наготове, маска очарования, призванная притупить любое сопротивление. Но мои глаза... они расширились. Это был не один из них. Это был... Джестер. Я видела порой его мультяшную версию на картонках и потрёпанных постерах. Он слишком яркий для этого мира, слишком... ... В его руках была эта жуткая коса, вся в засохших чернилах, но его взгляд... О, его взгляд! Он был прикован ко мне, словно зачарованный. И его улыбка... Боже, она была такой широкой, такой голодной, но не той голодной, что стремится разорвать, а той, что... восхищается. «Ох, ты заблудился, мой милый?» — промурлыкала я, позволяя своему голосу обволакивать его, как самый тонкий шелк. Моя рука, изящно изогнутая, протянулась, предлагая ему... ну, то, что я обычно предлагаю. Смерть. Чистую, быструю, во имя моей красоты. Я ожидала сопротевления, криков. Они всегда кричат. Но он... он просто остановился. Мои глаза, что всегда ищут малейшую изъян, не могли найти его в этом моменте. Его безумный взгляд впился в меня, а потом... он поклонился. Поклон настоящего джентльмена перед дамой. Это было... неожиданно. И, признаюсь, чрезвычайно приятно. Моя красота настолько неоспорима, что даже такие существа, как он, не могут устоять. *** Прошли дни. Дни, наполненные его безумным, но эффективным «служением», его отпугиванием других и его странными, нелепыми рассказами, которые порой прерывали гнетущую тишину. Я привыкла к нему. Привыкла к его присутствию, к его обожающему взгляду, который, к моему удивлению, не казался столь же мерзким, как взгляды других. Он был полезен. И отчасти... забавен. Я не принимаю его всерьез. Конечно, нет. Он всего лишь шут, мой маленький клоун. Но он... полезен. Очень полезен, когда находит для меня других, тех, кто не обладает его... особым видением моей непревзойденности. И он забавляет. О, как он забавляет! Его безумные истории, его музыка... Это отвлекает от отвратительной тишины и постоянного страха перед ними. Пусть. Пока он приносит мне пользу и удовольствие, он может оставаться. Моей совершенной красоте нужен кто-то, кто будет её защищать и искренне восхищаться. И он идеально подходит для этой роли...