Право выбора

Утром выходного дня Стёпа решил, что нужно непременно пойти в спортзал. Из-за напряжённого графика пришлось пропустить несколько тренировок, так что уже пора навёрстывать упущенное и возвращать режим немедленно, чтобы не потерять форму. Тем более выходной выпал на будний день, так что в первой половине дня в зале не должно быть слишком много людей — всё, как он любил. И по пришествию его желания оправдались, Стёпа заметил это ещё на проходной. В самом тренажёрном зале было не больше пяти человек, а это значило, что заниматься будет вполне комфортно, без излишнего ожидания нужного тренажёра или инвентаря. Эта мысль взбодрила сильнее, чем контрастный душ. Привычные действия словно некий ритуал, чтобы настроиться — ходьба по дорожке, пробежка, разминка. И теперь, когда мышцы и суставы разогреты, Степан планировал приступить к силовым упражнениям — надел перчатки и занял место в силовой зоне, чтобы приступить к тяге верхнего блока — мышцы спины нуждались в активной проработке. И даже успел сделать пару подходов, пока не заметил на себе чей-то взгляд. Сначала подумал, что некто тоже планировал занять этот тренажёр, и Стёпа даже хотел уступить, но тут заметил, кому именно принадлежал этот любопытствующий взор. Да это же ухажёр Риты. Данилов отпустил тягу и встретился с ним взглядом. Неужели они ходят в один и тот же зал? Только что-то раньше он не замечал здесь этого… А, кстати, как его зовут? Помнил только, что он, какой-то бизнесмен в отрасли грузоперевозок. Данил? Денис? Дима? Да, кажется, Дмитрий. Пару раз Рита оставляла телефон экраном вверх, и Стёпа случайно замечал сообщения от него, украдкой бросая взгляды. Чисто случайно. Содержимое, конечно, было скрыто, но слишком уж часто мелькало его имя на экране. Мужчина не занимался, просто стоял в стороне и смотрел. Тогда Стёпа не выдержал этого внезапного, из ниоткуда возникшего напряжения, и вновь вернулся к тяге, ибо он ещё не закончил. Тогда наблюдающий всё же решил подойти ближе, остановился рядом с тренажёром, не без доли уважения взглянул на поднимаемый вес и, наконец, протянул руку, коротко представился: — Дмитрий. Стёпа подумал о том, что не ошибся насчёт имени и постепенно отпустил тягу, чтобы пожать руку, но сам ещё не торопился освобождать тренажёр — остался на месте. — А Вы, так понимаю, Степан? — сказал он, и Стёпа был даже немного удивлён, откуда известно его имя человеку, с которым он даже не пересекался. И вряд ли бы когда вообще смог пересечься, так как предполагал, что эта встреча — более чем спланированная. Наконец, Данилов кивнул в ответ и смерил взглядом этого мужчину. Ростом он был немного выше Стёпы, хорошо сложен, внешне улыбчив и приветлив, только внутреннее чутьё говорило, что за напускной любезностью крылось нечто иное, более глубокое и тёмное. Словно некая затаённая обида или что-то в этом роде. Однако Стёпа не стал слишком долго раздумывать на эту тему. — Мы можем поговорить? — спросил Дмитрий. Данилов снова кивнул, только совсем не понимал, какие темы для разговора у них могут быть. Очевидно, что одна общая тема всё же есть — Рита, но смысл разговаривать о ней, когда они расстались уже больше года назад, причём по её инициативе. Конечно, первое время Данилов не унимался и пытался всё вернуть, но когда у Риты появился другой мужчина, и она ясно дала это понять, то резко перестал, позволив ей попытать счастье — построить хорошие отношения с кем-то другим. Если ей так будет действительно лучше, то он был готов отпустить её и, казалось, даже отпустил, просто в последнее время некогда было об этом задумываться — работа забрала всё свободное время и даже право на нормальный сон. Это помогало переключиться с проблем в личной жизни, но стоило остановиться и они накатывали с новой силой, как бы не прощая, что про них пытались забыть. Мужчины направились угол зала, где находились полки для бутылок с водой и телефонов. Стёпа сразу взял свою спортивную бутылку и сделал пару глотков. — Тоже здесь занимаетесь? — спросил он, испытующим взглядом проходясь по собеседнику. Тот скрестил руки на груди и осмотрел зал. — Нет, — честно отвечал Дима, и за это Стёпа мог бы проникнуться к нему уважением. — У меня мульти-абонемент — могу заниматься в любом из залов компании. Честно, мне было важно поговорить с тобой, поэтому я пришёл сюда. Ничего, что на «ты»? — Так даже лучше, — Стёпе действительно показалась такая форма общения комфортнее. Дмитрий слегка занервничал и будто оттягивал момент, чтобы Стёпа сам задал вопрос, но тот этого не делал. Хватит того, что он смирился с его присутствием и брать инициативу в разговоре не намерен. Серые глаза внимательно изучали Стёпу, будто считывая его настроение, и Данилов старался скрыть раздражение от этой встречи, делая вид, что ему всё равно, когда всё было совсем не так. Что же привело кавалера Риты в столь ранний час в спортзал к её бывшему? Какие темы для разговора у них вообще могут быть? Что им обсуждать? — Ты, наверное, и так меня знаешь, — наконец начал Дмитрий издалека, совершенно никак не обозначая волнующую его тему. — Друг Риты? — спросил Стёпа, приподнимая бровь. — Очень близкий друг, я хотел сказать. — Ну, в общем-то, да, — согласился он и его лицо озарила улыбка. Дмитрий опустил взгляд. Конечно, Стёпа знал его. Видел пару раз, как этот пижон забирал её с работы. Смотрел и не мог себе простить, что Рита уезжает с другим мужчиной, а не с ним. Не мог себе простить, что не нашёл способа вернуть их отношения после того, как она попросила их закончить. — И, как я понял, у тебя тоже были с ней отношения? — Дмитрий вернул взгляд на собеседника. — Были, — согласился Стёпа. Смысла скрывать не было. Стало только любопытно, откуда узнал? Рита вряд ли могла рассказать. Однако что было, то прошло, и смысл разговаривать об этом сейчас? Что от него хотел этот тип, которого Стёпа на дух не переносил просто потому, что он имел возможность дарить любовь Рите, чего Данилов, увы, уже не мог? — Давно? — спросил мужчина. Выходит, основного он не знал. Стёпу охватила новая волна раздражения, но он всё же ответил. — Мы расстались примерно год назад, — твёрдо сказал Стёпа, чувствуя что-то нехорошее. Это предчувствие никогда его не подводило, потому что именно год назад оно его буквально пожирало, когда он шёл в квартиру к любимой женщине, которая заявила, что у них ничего не выйдет и нужно всё немедленно прекратить, пока не стало хуже. Стёпа был разбит, но согласился — она не хотела серьезных отношений, а они ему были нужны, как воздух. Только спустя несколько месяцев он заметил, что её забирает с работы некий мужчина, целует её при всех в щёку, открывает ей дверь, точно джентльмен, и тогда Стёпа понял — дело было в нём. Рита не хотела отношений именно с ним. Этот факт ранил его ещё сильнее, потому что он всё ещё любил и надеялся, что отношения можно вернуть… Пожалуй, так сильно он никогда не ошибался. — И вы продолжили работать вместе, как ни в чём не бывало? — вопрос Дмитрия был с подвохом, но с каким именно — Стёпа ещё распознать не смог. — А что остаётся? — Данилов всё ещё не понимал суть его вопроса. — Мы хорошо работаем независимо от того, были у нас отношения или нет. Между ними ощущалось нереальное напряжение, будто одна искра — и всё взорвётся. И тут Стёпа начал догадываться, к чему клонит этот загадочный тип. Если бы не вопрос про работу, то он ещё долго не догадывался, о чём будет вещать этот человек, но сейчас… Всё-таки предчувствие не обмануло. — Вижу, ты — довольно проницательный, — продолжил Дмитрий, замечая искру осознания в глазах Стёпы. — И, возможно, если бы не это, мы бы ещё долго выстраивали коммуникацию, но имею смелость сказать как есть. С Ритой мы не так уж долго вместе, но этого времени мне хватило понять, что она — та, с кем я хочу прожить эту жизнь. И пусть она воспринимала наши встречи поначалу, как нечто несерьёзное, однако я был изначально настроен на свадьбу, детей, если она захочет, и прочие прекрасные моменты жизни. Поэтому я сделал ей предложение. Если бы только этот мужчина знал, какую выдержку проявлял Степан. Дмитрий припёрся к нему в зал, чтобы сказать о том, что сделал Рите предложение и делал ещё это так медленно, выводя из себя, что хотелось встряхнуть его и поторопить. На эту пытку у Стёпы не было ни сил, ни желания, ни, элементарно, времени, ведь он не за тем сюда пришёл. — Что ж, поздравляю, — буднично сказал Стёпа, старательно не показывая весь спектр эмоций, что он сейчас испытывал — от удивления до жестокой обиды. Про злость на судьбу и говорить не стоило. — И что она ответила? — Ответила, что подумает, — уязвлённо сказал он, но постарался скрыть свою интонацию за улыбкой. — И сколько она уже думает? — спросил Стёпа прежде, чем успел осознать свой вопрос. Впрочем, это неважно. Это же не он пришёл выяснять отношения, которых уже не существовало, так что вполне простительно. — Месяц, — ответил Дмитрий, стараясь не показывать свою печаль по этому поводу. Стёпа понимал, что Дима пришёл не совета в любви спрашивать и не благословения уж точно, поэтому спросил прямо, желая закончить эту нелёгкую беседу поскорее. — Так, а от меня что требуется? — Данилов сделал ещё глоток воды, чтобы постараться остудить пыл. Было лишь одно облегчение — Рита не спешила выводить эти отношения на новый уровень. — Видишь ли, я думаю, что именно ты мешаешь ей принять решение, — напряжённо выдохнул Дмитрий сразу после того, как выдал слова, о которых Стёпа и предполагать не мог. — Каким образом? — вновь не понял его капитан. Как он мог мешать чьим-то отношениям, когда он наоборот сделал всё для того, чтобы у них всё сложилось — отошёл в сторону, не мешал и как узнал, что Рита в отношениях, ни разу не намекал даже на возобновления их романа, который закончился непозволительно скоро. — Я не знаю, как именно, но я прошу тебя скрыться из её жизни. В идеале сменить работу и никогда больше с Ритой не пересекаться. Лучше всего в тихую и не попрощавшись. Вот это заявление! Стёпа подозревал, что так и будет, но до последнего верил в благоразумие этого товарища. — А я всё ждал твоей прямолинейности, — Стёпа испытующе посмотрел на мужчину и был крайне удивлён. Может, ему ещё и страну сменить? — Не удивлюсь, если взамен что-то предложишь. Бизнесмен нервно рассмеялся, удивляясь, как этот оперативник его легко считывает. — Ну, если у тебя есть какие-то особые пожелания, — просто заказал он, так как явно думал над этим. — У меня много знакомых в органах, найдём тебе хорошее местечко. По поводу денег тоже можешь не сомневаться — всё компенсируется. Теперь Данилову стало ясно, почему место встречи — именно его любимый спортзал. Здесь он не сможет набить ему наглую морду, иначе абонемент аннулируют и вдобавок занесут в чёрный список. Этого Стёпа не хотел и сдерживал свою эмоциональность, как мог. — Мне это неинтересно, я не собираюсь ничего менять, — зло сказал Стёпа. — И мало ли какие предложения ты ей делаешь. Меня это не волнует. Он откровенно солгал, но так будет лучше для всех, чтобы ничего не усложнять. Стёпа продолжил, уже более спокойно: — Однако после твоего непристойного предложения я не только не стану тебе помогать, но ещё и помешать могу. — Ты не понимаешь! — воскликнул Дмитрий и тут же сбавил голос, опасаясь привлечь к себе внимание. — Ты был лишь её увлечением, не больше. А я могу построить с ней семью. Я хочу этого, она тоже. Просто перед глазами мозолишь ты, её бывший недолюбовник, сердце которого она боится разбить своим согласием мне. А вот это отчасти было похоже на правду… И бить его даже расхотелось. Что, если Рита правда не хотела выходить замуж только из-за того, что боялась разрушить жизнь Стёпы? Что прекратила их отношения потому, что мечтала совсем не о том. Что не хотела развивать отношения с коллегой, которые ни к чему хорошему не приведут? С коллегой, который знал о ней абсолютно всё, даже самые тёмные части её непростой судьбы. С ним не получится построить новую жизнь, ведь он знал всю её прежнюю, все её секреты. А с Дмитрием был шанс начать всё сначала, с чистого листа. И от этого стало невыносимо больно. Быть может, он прав? — Я не намерен тебя унижать или презирать, — тише продолжал мужчина, опираясь спиной о стену. — Просто отмечаю факт. Она слишком заботится о твоих чувствах, переживает. Только это не даёт ей возможность идти дальше. Это на неё похоже. После того злополучного пожара она была рядом с ним, оставляя все свои дела и проблемы, спасала его из бездны отчаяния, и ей это удалось. А потом её дочь, «депозит», и Рита закрылась, так и не оправившись после той жуткой истории. Закрылась от Стёпы, его помощи, и в конце концов после некой сомнительной реабилитации приняла решение закончить отношения. Практически без объяснений, аргументируя тем, что она не сможет дать ему семью, о которой он так мечтает. Только зачем ему какая-то другая женщина, если она — не Рита? Стёпа старался донести ей это, но она уже приняла решение, о котором думала очень долго. — Я хочу дать ей нежность и счастье, — всё говорил Дмитрий, нанося словесные удары, — понимание и определённость. Ты не можешь ей этого дать. Ты простой опер, может и хороший, но всё же опер. К тому же, тоже из ФЭС. Ваши отношения — это её эгоистичный поступок, она сама в этом призналась. Ей не нужно было их начинать, чтобы никому не причинять боль. А теперь она явно боится разрушить твою жизнь известием о своей свадьбе. И вот тут Стёпа понял, что что-то не сходится. Сквозь боль от чужой речи он отмечал, что пара фактов всё же шли разрез с его словами. Рита прекратила отношения, надеясь, что Стёпа встретит девушку, которая родит ему детей и исполнит его давнюю мечту, так как сама она сделать этого не может. И тут же Дмитрий говорит о том, что она хочет семью… Либо она не хотела семью именно со Стёпой, либо в его словах что-то не так. Однако наконец он понял, в каком жутком самообмане этот мужчина живёт. Он думал, что дело в Стёпе? Ха, Боже, как же он сильно ошибался. — Слушай, — Данилов наконец нашёл в себе некую опору и был намерен её придерживаться, — давай вернёмся к исходной точке. Ты сделал ей предложение — это твоё право. Она сказала, что подумает — это её право. Повторяю: при чём здесь я? Она тебе прямо сказала, что щадит таким образом мои чувства? Не думаю. Или может быть недовольна тем, что я присутствую в её жизни даже после разрыва? Тоже нет — она бы сказала об этом мне, а не тебе. Так выходит, что ты слишком много надумал себе, и если она сказала, что подумает, то это и значит, что она размышляет над твоим предложением, взвешивает все «за» и «против». И я к этому не имею никакого отношения. Не знаю, легче тебе будет от этого или нет, последний месяц я её почти не видел, как и она меня. И готов поспорить, что когда мы пересекались, она меньше всего думала о моих чувствах. Поэтому перестань придумывать то, чего нет и иди домой, ждать её ответа. Не терзай ни себя, ни остальных. Если она всё ещё думает, то, надо полагать, не без причин. — Ты не имеешь право… — Дмитрий опешил. Он не ожидал такого. Думал, неожиданно появится, надавит на бывшего любимой женщины и дело с концом. — Не надо мне говорить, какие права я и имею, а какие нет, — резко сказал Степан, даже чересчур. Молчание длилось долго. Дмитрий отчаянно искал слова и не нашёл ни одного. Вдруг Стёпе тоже захотелось сделать больно, чтобы этот мудак задумался о том, как же он ошибается насчёт женщины, которую собрался брать в жёны. Придумал себе идеал, а что будет делать, когда она его не оправдает, потому что Рита не идеальная, а настоящая? Со своей болью, шрамами, секретами. Ничего сделать не сможет, в этом-то и проблема. Все хотели подстроить её под себя, и чем это заканчивалось? Рита переступала через них, как на «здрасьте», даже не оглядываясь. И вот он, ещё один самоуверенный в себе тип, нарисовался откуда не возьмись и думает, что теперь-то всё будет по-другому. Ага, как бы не так. — И, кстати, по поводу моих «чувств», — Стёпа намеренно выделил последние слова. — Недавно я хотел жениться сам. Предложение сделал. И Рита об этом прекрасно знала — имела честь видеть мою невесту. Правда, не сложилось у меня там, но какая разница? Это к твоим мыслям о том, что она боится меня ранить. Как видишь, это ни к чему. Сейчас я переживаю из-за отказа другой женщины и мне точно не до ваших отношений. Стёпа прекратил этот дурацкий разговор и вернулся к гребным тренажёрам, чтобы выпустить свою накопившуюся агрессию. Дмитрий же покинул зал, раздумывая над его словами, которые прочно засели в груди. Конечно, он в душе Стёпы успел неплохой отпечаток оставить своими высказываниями, но Данилов сейчас не собирался думать об этом. Больше подходов, меньше мыслей. Правда мысли вернулись уже к Марине. Как это было глупо — сделать ей предложение через пару месяцев после знакомства и всего через восемь месяцев после разрыва с Ритой, — он осознал только сейчас. То было слишком быстро, неправильно. Однако сейчас ему помог этот этап в жизни. Кажется, он убедил этого самодовольного дурака в том, что не надо искать причину извне — она всегда внутри союза, который только на первый взгляд кажется прочным и надёжным. По факту, в отношениях Димы и Риты начался тот же период, что когда-то был со Стёпой — начало нового этапа отношений Рита воспринимает своеобразно и боится идти дальше. А её ухажёр недоделанный думает, что дело в её бывшем! Уф, как он зол! Этот человек даже не в состоянии был её узнать как следует, но замуж звал. Точно мудак. Стёпа резко бросил тягу, издавая громкий звук по всему залу. Легче не становилось. Да кого он вообще обманывает? Себя? Дмитрия? Он до сих пор тоскует по Рите! Да, может быть сейчас не так явно, но тем не менее. Его почти не волновал отказ Марины, но слова Риты о расставании до сих пор стояли эхом в его голове. Тут же представил, как всё могло сложиться: женился на одной женщине, но каждый день думал о другой. Недолго думая, Стёпа решил отработать несколько ударов на боксерской груше, вместо которой он охотно представит жениха Риты. Вот такая тренировка ему явно по душе, жаль только его фото к груше приклеить нельзя. Однако поток мыслей всё равно не получалось остановить. До чего бестактный тип! Пришёл к нему в спортзал и надеялся на то, что здесь их разговор будет продуктивным? Ага, сейчас! Стёпа нанёс ряд ударов и немного остыл ровно до того момента, пока не подумал о том, насколько заблуждался Дмитрий и даже не пытался понять Риту за всё это время. Считал, что знал о ней всё, но наверняка не знал ни про дочь, ни почему сын живёт с отцом и называет её по имени, ни причину, по которой она вообще стала служить в полиции. Не знал о ней ровным счётом ничего, но сделал ей предложение. Стало любопытно — живут ли они вместе? Похоже, что так. От этого осознания неприятно кольнуло в груди. Со Стёпой на этот шаг она так и не смогла решиться. Раздались ещё более сильные удары по безвольной груше. Чёртов Дмитрий! Нашёл, в чем искать причину! А у Риты напрямую спросить не пробовал? Конечно, вряд ли бы она ответила честно и не уклончиво, но он мог хотя бы попытаться. Очевидно, что этого он не сделал, а сразу подумал, что Рита всё ещё не отошла от прошлых отношений. Дикость! Ещё удары. И ещё сильнее, хаотичнее, без какой-либо системы. Этой злобой Стёпа пытался вытеснить маленький огонёк надежды. А что, если Рита всё ещё что-то к нему чувствует, и пусть не во всём, а лишь отчасти, Дмитрий прав? Да нет, бред какой-то. Впрочем, когда Рита увидела его невесту, Данилову так не показалось. Власова только пришла на службу, когда увидела как Марина целует его на прощание перед сменой, и то, что было во взгляде Риты — говорило обо всём. Ей словно стало дико ревностно и больно, но она спрятала как обычно все свои эмоции за привычной усмешкой и скрылась в раздевалке, откуда не выходила ещё очень долго, хотя рабочий день уже начался. Тогда Стёпа старался не думать об этом, потому что заставлял себя верить в то, что он безумно счастлив с Мариной, но это был самый настоящий самообман — он по-прежнему любил Риту, как бы отчаянно не пытался доказать обратное себе, Дмитрию и вообще всему миру. Теперь и его охватила ревность. Предложение… Представил всего на секунду, что Рита согласится. Что уйдёт со временем из ФЭС, оставит оперативную работу. А потом в декрет… Нет! Это было настолько нереалистично, что даже с трудом представлялось. Такой сценарий не про Власову. Она совершенно другая, пусть этот напыщенный индюк себя не обманывает и не тратит время других людей. Пусть поскорее примет неизбежное — Рита не согласится. Конечно, она просто создана для любви и прочих радостей жизни, но не с ним. С человеком, который даже не пытался принять её и узнать её настоящую. Хотя Стёпа знал, а толку-то? Именно поэтому и расстались. Агрессивно отпихнув грушу от себя, Стёпа решил постоять под холодным душем столько, сколько сможет. Иначе он догонит Дмитрия и тому сильно не поздоровится. Сразу поймёт, что нечего лезть к человеку, который и без того ему зелёный свет предоставил, чтобы у них с Ритой всё хорошо было, а он даже этого не оценил. Даже не понял. Закрыв за собой душевую кабину, Стёпа открыл кран на полную. Вода тёплая… Едва он потянул руку к смесителю, как его пронзило одно очень пикантное воспоминание. Дверь душевой кабинки открылась тихим шелестом, впуская внутрь холодный воздух. Стёпа обернулся и застыл, в то время как Рита уверенно ступила ближе к нему, вставая под струи воды, что сразу очертили каждый изгиб её тела. — В душ и без меня? — томно спросила Рита, замечая, как он не может оторвать неё глаз. И мгновенно возбуждается. — Пытался смыть один чарующий запах с кожи. Бесполезное занятие, как выяснилось. — И какой он? — Рита провела ладонью по его груди. — Тот запах, что ты пытался смыть? Стёпа не выдержал и рывком прижал её к себе, от чего она издала вожделённый вздох. — Очень концентрированный, редкий образец, — ответил он ей, проводя большим пальцем по её скуле. — Требует дальнейших, очень тщательных исследований. В контролируемых условиях. И, разумеется, вдали от посторонних глаз. Рита обняла его за шею, но целовать не спешила — изучающе смотрела на его губы и потемневшие от бесконечной похоти глаза. — Контролируемые условия? — с полным неверием переспросила она. — Боюсь, мой главный испытуемый страдает врождённой неконтролируемостью. Особенно в отношении исследуемого объекта. Стёпа был готов зарычать от нахлынувшей страсти. Её вмиг ставшие влажными волосы оказались сжаты в его руке для того, чтобы отвести голову в сторону и предоставить доступ к невероятно соблазнительной шее. — В таком случае, я начинаю немедленно приступать к исследованию, — он оставил всего лишь несколько поцелуев на шее, прежде чем Рита оказалась прочно зафиксирована между стеной и его телом, — потому что объект обладает аномально высокой силой притяжения. Требуется пожизненное наблюдение. С полным погружением. С последним словом его голос потерял оттенок игры, стал низким, густым. Её доверчиво прикрытые глаза словно немое согласие твердили только об одном: — Уверена, погружение будет ошеломляющим, — едва успела она произнести, как прочувствовала силу его слов с уверенным проникновением, доставляющим сумасшедшее наслаждение с первых секунд. С не меньшей злостью на не вовремя возникшее воспоминания о счастливом периоде их отношений Стёпа ударил кулаком по стене. Он старательно гнал те моменты подальше, пытался не возвращаться к ним и вот, они нахлынули так внезапно и без предупреждения. Как и сильное возбуждение. Чёрт! И что ему теперь делать? Переставил ручку смесителя на подачу холодной воды и прибавил напор. Совсем не остужающе… Едва он только закрывал глаза, как вспоминал её, жаркую и страстную женщину, что до сих пор его не отпускала. Больше ничего не оставалось, как направить свои чувства в другое русло и попытаться обратить их против неё. Интересно, она и с Димой такая? Вряд ли только со Стёпой — это просто смешно. Она слишком сексуальна, чтобы не использовать это. Вместо ненависти проснулась удушаюшая ревность. Увы, теперь не к нему она уверенно заходит в душ. Не перед ним эротично и крайне медленно снимает полупрозрачное бельё. Не ему отправляет горячие исчезающие сообщения посреди ночи, после которых приходилось немедленно ехать к ней. Всё это теперь не для него. Для другого, кто даже грамма её времени и любви не заслужил. От чёткого осознания случившегося хотелось выть. Снова закрыл глаза. От неконтролируемой ревности в голове всё перемешалось. Воспоминание в душе заменилось непрошенными фантазиями, где Рита уже не с ним, не ему страстно отдаётся и забывается в сумасшедшем ритме. Это было сродни пытке… Данилову уже давно казалось, что он всё это пережил и перетерпел, но то было совсем не так. Ему было больно, он ревновал до чёртиков, он любил её нисколько не меньше. И устало выдохнул, воскрешая в памяти ещё один совсем непрошенный, но очень приятный, милый момент. — Рит, я ничего не вижу, — недовольно сказал Стёпа, ощущая лишь нежные прикосновения пальцев к его коже лица. — Конечно. Ты не видишь, потому что глаза надо открыть, — по интонации он понял, что Рита закатила глаза. — И вообще, это не я сидела в засаде на ветру и солнце восемь часов. Я теперь тебя вообще не узнаю. Так что полежишь немного с увлажняющей маской, полегчает. Стёпа открыл глаза. За что ему это? Он боялся, что увлажняющий гель с тканевой маски попадёт в глаза и будет щипать, но этого не произошло. Рита поднесла к его лицу небольшое зеркало, чтобы он смог разглядеть своё отражение. — Ну, смотри, — явно довольная своей работой проговорила она. — Тебе даже идёт. И вообще я говорила тебе пользоваться кремом с SPF. Если бы ты хотя бы утром, перед выходом, его наносил, то всего бы вот этого сейчас не было. Степан критически осмотрел себя в зеркало — а всё не так уж и плохо. Маска приятно охлаждала кожу. Рита сделала себе такую же. В купе с её светло-розовой, почти бежевой пижамой смотрелось очень мило. Он бы даже не узнал её — слишком непривычный образ для его любимой. — Не вижу смысла в этих масках, — сказал он, делая вид, что всё ещё недоволен. — Ты посмотри, какая у меня кожа и какая у тебя, — произнесла уже уставшая спорить с ним Рита, но не намеренная сдаваться. — Особенно после этого задания. У тебя все морщины видно, как будто за один день на десять лет постарел. Так что не возмущайся. Я тебе ещё и утром маску сделаю, чтобы ты на человека стал похож. Данилову оставалось только смириться и посмотреть на Риту такими же умоляющими глазами, как рыжий кот из одного очень известного мультика. — Требую мороженое в качестве компенсации, — жалостливо попросил он. — Будем есть и фильм смотреть. Выбираешь ты. — Данилов, ты как ребёнок, — Рита снова закатила глаза. И только она слезла с постели хотела принести заветный сладкий приз для взрослого серьёзного мужчины с женской по его мнению маской на лице, в которой он совершенно не нуждался — и так само всё пройдёт, — как Стёпа притянул Риту к себе, не оставляя ни единого варианта, кроме как удобно прилечь на него. — Какая же ты красивая, — мечтательно произнёс Стёпа, сжимая в объятиях и внимательно рассматривая её. — Что, даже сейчас? — с привычной усмешкой спросила Рита, понимая, что она сейчас совершенно далека от идеала красоты — в оверсайз футболке, шортах, с мягким ободком на голове, не позволяющим волосам спадать на лицо, и совсем не симпатичной маской из тоненькой ткани. — От такой тебя я просто без ума. — Стёпа чмокнул её в нос. — И люблю только больше, ты же знаешь. Рита вздохнула, вспомнив, как она дефилировала перед ним в шикарном кружевом белье, и да — взгляд был, конечно, восхищённый, но не тот. Сейчас он смотрел на неё с таким щенячьим обожанием, что было даже не привычно. — Готов носить хоть тысячу масок, лишь бы только видеть тебя такой домашней. — Ты хоть одну выдержи и не сними раньше времени, — попросила Рита, прекрасно понимая, что положенные двадцать минут ему ещё нужно перетерпеть, потому что скоро опять начнётся «слишком липко», «скользит» и «мне не нравится». — Я выдержу, — сказал Данилов, будто это само собой разумеющееся, — но только с мороженым. Ты обещала вообще-то. Конечно, я могу сегодня переключиться и на другую сладость... С последними словами он провёл ладонью от талии к груди, где сразу получил ощутимый удар по чересчур похотливым рукам. — Обойдёшься, — тон Риты был совсем не игривым. — Сегодня без любовных подвигов. Ты и так был четырнадцать часов на ногах, а завтра тебе на сутки. Надо восстановиться. — Ты права. — Стёпа отпустил её, и Рита смогла подняться. Ох, как она любила, когда он говорил эти волшебные два слова. — Только сладкого всё равно хочется. Выдохнув напряжение от столь сложных уговоров и подумав о том, что теперь нужно покупать больше мороженого, иначе до Глеба, который очень его любил, оно просто не доживёт, Власова отправилась на кухню за обещанным вознаграждением за проявленную стойкость во время уходовых процедур. Нет, это невыносимо. Воспоминания больно били по самым чувствительным струнам души, заставляя её выворачиваться наизнанку от осознания, что ничего больше не повторится. Возможно, Рита выйдет замуж. Будет счастлива. Только не с ним. Это осознание душило, медленно убивало изнутри. А вспоминает ли она? Помнит ли, как им было хорошо вдвоём? Их разговоры перед сном, сборы на работу, ту особую нежность, что дарили друг другу? Помнит ли она его любовь, заботу и страсть? Ловит ли себя на мысли, что скучает, когда варит кофе? Готовит ли блинчики, которые он так любил? Помнит ли, как согласилась попробовать построить с ним отношения? Нет! Ничего она не вспоминает! Она думает над предложением этого кретина! Ей абсолютно всё равно! Это он, стоя в холодном душе, давится воспоминаниями об одном из самых счастливых периодов в своей жизни, а ей плевать! И ничего не оставалось, кроме как скорбеть по той части себя, которая существовала только в этих отношениях. Стёпа так и не смирился до конца с тем, что потерял Риту, так и не смог принять этот факт. И теперь он ещё и страшно завидовал Дмитрию, что мог касаться её каждый день. Что мог согревать её вечерами, обсуждать с ней планы, делиться тем, что произошло за день. Стёпа же мог только смотреть на Риту издалека и понимать, что он видимо недостаточно старался. Наверняка он дарит ей огромные букеты, чтобы произвести впечатление. Водит в дорогие рестораны. Покупает дорогое бельё. Пора бы перестать думать об этом, но не мог. Недавно Данилов испытал некое подобное чувство на корпоративе, когда увидел Риту в сногсшибательном чёрном платье. Он смотрел на неё с непередаваемой тоской, но в груди жгла ревность, потому что он понимал, кто ей это платье подарил, и кто с неё снимет его сегодня ночью. Стёпа уже тогда думал, что всё прошло, но после того вечера осознал, как же глубоко заблуждался. Что после отказа Марины он погоревал всего неделю, и это в принципе не нормально. А после отказа Риты он не мог успокоиться вот уже целый год. С трудом собрав себя словно по осколкам, Стёпа вышел из душа совершенно опустошённый. Боль ещё горела размытым пятном в области груди, но слегка притупилась от ледяной воды. Надолго ли его хватит такими темпами? Грела лишь одна надежда, что Дмитрий больше к нему не сунется, иначе Стёпа наплюёт на все запреты и выбьет из него абсолютно всю самоуверенность. В данный момень было трудно представить, как жить дальше. Смотреть на Риту и знать, что возможно она уже согласилась стать чьей-то женой — слишком тяжело. Даже нет — женой Дмитрия. Может в чём-то он и хорош, но приходом к Стёпе он показал всю свою натуру — ярый собственник, надеевшийся, что скорый брак что-то изменит. Человек, собиравшийся доказать всем вокруг, в том числе и себе, что Рита изменится, стоит ей только выйти замуж, и она сразу захочет кучу детей и быть хранительницей домашнего очага. Ага, размечтался. С этой женщиной всё иначе, если он не успел заметить. Наверное от того ей так быстро и пытаются завладеть мужчины… С трудом собравшись, Стёпа покинул спортзал, всеми силами подавляя желание поехать к Власовой. Сам даже не понимал, что хотел от неё. Да и, кстати, куда ехать? Она же наверное со своим Димой живёт. Ужасно, ужасно плохо. Почему-то вспомнился тот день, в который Стёпа возвращался не один раз. Тогда он ещё не знал, что это было начало конца, и если бы он только мог подумать, что стоит за её словами, то ни за что бы не допустил разрыва и никогда бы её не отпустил. В её квартире было темно. Рита точно была дома, но свет не включала — хотела побыть в тишине и полнейшей тьме. Ей так было легче. Стёпа нашёл её в спальне — она сидела на постели, прижавшись к спинке кровати и обхватив подушку, смотрела в окно, будто отчаянно что-то выискивая своим грустным взглядом. Мужчина присел на край кровати рядом с ней, и только тогда Рита обернулась к нему. Глаза ещё не привыкли к темноте, но он всё равно видел тени усталости на её лице — она весь день боролась с внутренними демонами, а это, между прочим, самая нелёгкая борьба. — Ты приехал, — сказала она так, будто бы ей не только приятен его визит — Рита определённо была удивлена, пусть и не показала это, как обычно. — Разве я мог не приехать? — Стёпа сел ближе и заглянул ей в глаза, осторожно касаясь её руки. — Ну как ты? — Лучше, — соврала она, но Данилов и не ожидал иного ответа. Ну как она может себя чувствовать, когда нашла свою дочь спустя столько лет, а она ещё и преступницей оказалась? Такого нельзя представить даже в самых страшных кошмарах. Отпустив подушку, Рита прижалась к его груди, а Стёпа поначалу застыл, боясь спугнуть — за всё это время она ни разу не прикасалась к нему. Ни разу. Даже объятия игнорировала. А тут прижалась сама. И нет бы насторожиться, а он обрадовался, подумал, что ей действительно становится лучше, когда всё было ровно наоборот. — Скажи, как тебе помочь, — тихо произнёс Стёпа, понимая, что никак. С ней всё уже случилось, ей ничем не поможешь. Облегчить боль сможет разве что время, а его прошло непростительно мало. Рита на секунду подняла на него глаза и тут же опустила, словно знала, что может облегчить её страдания, но не говорила. Поэтому вздохнула и прижалась крепче к мужчине, прочувствовав его близость, которой так не хватало все эти дни. Потом вдруг она заговорила: — Ты знаешь, — она начала неуверенно, будто тут же пожалела об этом, но потом всё-таки продолжила, — по долгу службы часто приходилось возвращать взрослых детей родителям, что потеряли их в раннем детстве или младенчестве. И я видела, как они всю жизнь ждали возвращения их ребёнка, а когда это случалось, просто не знали, что с ним делать. Будто они ждали, что к ним вернётся та самая девочка, похищенная возле садика или магазина игрушек. Я даже думала, как тем родителям не повезло, потому что дальше их жизнь не перестаёт быть адом — бесконечные психологи и реабилитация. И я так боялась оказаться на их месте. Очень боялась. И вот страхи обернулись против меня. Да ещё и в изощрённой форме. Стёпа, не находя нужных слов, крепче сжал её в объятиях, стараясь излечить ими, если бы только мог. Когда любимый человек вынужден переживать собственный кошмар наяву, хочется забрать его боль себе, чтобы было легче, и если бы он только знал, как это сделать, то сделал бы непременно. И Рита это знала. Чувствовала, на что он готов ради неё пойти, без всяких слов. Поэтому отстранилась и посмотрела прямо ему в глаза. — Я уже не верила, что Лиза вернётся, — ещё тише сказала она. — Разве я не ужасная мать? Та, что перестала ждать возвращения собственного ребёнка? — Нет, ты не ужасная мать, — Стёпа надеялся, что она услышит его слова и примет хотя бы их часть, и снова прижал её к себе, так как соскучился по её близости. Рита не возражала. — Но любая мать на твоём месте винила бы себя. Давай посмотрим на факты: жизнь Лизы украли и у тебя, и у неё. Её воспитывали другие люди, в другой среде. Ты не имела к этому отношения. Но ты не переставала искать. Ты искала так долго, сколько могла. И, знаешь, ты имеешь право злиться. Винить других, ненавидеть их всей душой, но только не себя, потому что ты действительно не виновата в том, что случилось. Сил спорить у неё просто не было. Рита понимала, о чём он говорит, но принять пока никак не могла. — Моё материнство — это полный провал, — сказала Рита после долгого молчания. — Проклятие. Не знаю, как ещё назвать. И ничего уже не исправишь… Стёп, я не хочу, чтобы застревал в моём прошлом, понимаешь? К сожалению, тогда Стёпа и предположить не мог, что нужно было обратить внимание на всю её речь, а не только на последнее предложение. Она же почти прямиком указала на то, что у них ничего не выйдет, что не хочет обременять его своими проблемами. Но он был готов! Даже оставить свою мечту о большой семье и детях. О какой мечте может быть речь, если там нет Риты? В тот вечер он ещё долго поддерживал её, как мог, вселял надежду на светлое будущее, и не понимал, что она уже решила всё тогда. От того и прижималась к нему так отчаянно, будто хотела его близостью наполниться. Напоследок… И был ли смысл злиться на Дмитрия, что он даже не пытается понять Риту, когда Стёпа не смог понять её сам? Данилов вышел на улицу и вдохнул прохладный воздух, стараясь таким образом вернуть себя в реальный мир. Не очень-то получалось. Тогда он подумал, что раз со спортом не задалось, может, напиться и снять напряжение? Ему уже удавалось таким образом вытеснить мысли о Рите из головы, поэтому, недолго думая, он направился в ближайший магазин и купил там пару бутылок виски. Правда дома, после нескольких бокалов, в него вновь вселилась злость. Может стоит действительно перевестись и забыть её? Пусть женятся, заводят детей и вообще, что хотят, то и делают. Только пусть его оставят в покое. Или уехать в какую-нибудь командировку с неопределённым сроком? Лучше перевестись конечно, желательно в другой город, чтобы ненароком не встретить её, до сих пор любимую, но счастливую в чужих объятиях. Стёпа знал, из-за чего ему плохо — свои чувства надо проживать, а не силком запихивать их вглубь и ждать, когда они сами пропадут. И уж точно не пытаться вытеснить их за счёт чувств к другой женщине. И всё-таки хорошо, что у них с Мариной не сложилось. Представлял бы сейчас Риту вместо неё… Это нечестно по отношению к ней. К ним обеим. Неправильно. Периодически агрессия трансформировалась в сожаление и грусть, и переплетённые негативом мысли меняли характер на более апатичный. Давно он не испытывал ничего подобного. Сам виноват. Нельзя было насильно перекрывать чувства к Рите. От этого они не утихли и стало только хуже. Его сильно израненная душа требовала вернуться на мост. Тот самый мост, на котором всё началось. Ему думалось, что оказавшись там, он встретит её, ожидавшую его. Почему-то было ощущение, что Рита туда ещё возвращается. Конечно, вряд ли ищет встречи с ним, но это было их место. Место перехода. Место, где два абсолютно противоположных берега соединяются. Стёпа видел в этом некий символизм. Метафору их былой связи. Мост — немой персонаж их истории. Он видел их любовь и видел разлуку. И может быть поэтому сейчас, когда Степан наконец признал в себе чувства, что они есть, живые, сильные и никуда не делись, ему так хотелось прочувствовать хоть что-то, связанное с Ритой. Пусть даже ощутить одиночество в том месте, где когда-то столь явно ощущалась любовь.