Горячая погоня. [Книга 3]

Глава 10.   Рик.

Утром я приготовил яичницу с тостами, и мы позавтракали за дубовым обеденным столом в гостиной. Я не думал, что смогу уснуть, когда Джон в доме, но всю ночь проспал как убитый. Наверное, меня беспокоило то, что он спит в машине, даже до того, как я узнал о Клинте. Мне нравилось, что он в безопасности по соседству. Теперь он сидел в утреннем свете, проникающем из окна, выглядя как типичный воскресный утренний человек в одолженной футболке и спортивных штанах, которые были на нём немного великоваты, подчёркивая его высокий, худощавый рост. Его волосы были взъерошены после душа, а тёмные круги под глазами немного поблекли. Он работал, полностью поглощённый делом, с расслабленной сосредоточенностью. Это должно было быть странно. Я не часто приглашал парней к себе домой, в основном потому, что Резолют находился слишком далеко от гей-баров, которые я посещал в Сакраменто. Если я хотел кого-то подцепить, то в ванной или в переулке это было быстрее и проще. Я видел слишком многое как детектив убойного отдела, чтобы пользоваться приложениями или рисковать приводить незнакомцев в свой дом. Но я напомнил себе, что Рой был у меня дома полдюжины раз, и несколько раз мы даже работали здесь, за этим столом. Так что с моим напарником это было нормально. Это было нормально. Но это не объясняло, почему мне было так легко с Джоном, или почему он, казалось, изменил саму атмосферу моего дома, сделав её более светлой, счастливой и тёплой. Может быть, мне просто нравилось, что у него было приятное место, где можно было провести время, кроме офиса. Действительно ли Клинт украл все сбережения Джона? Эту хрень нужно было исправить. Я сказал ему, что не буду вмешиваться, но уже пожалел об этом. Я решил поговорить со своим двоюродным братом, адвокатом из Бруклина. Мы провели утро, просматривая записи и фотографии с места преступления. Вчера, после того как команда по сбору улик закончила работу в пожарной части Гридли, я отправил их в апартаменты Форест-Глен. Аварийная лестница была подпёрта досками, и они смогли попасть внутрь. Я также отправил официальный запрос с номером дела пожарному инспектору Джеклин Трейнор. Возможно, кто-то из Cal Fire, может быть, даже шеф Рейгер, заступился за меня, потому что я получил ссылку на защищённый дропбокс в своём электронном письме. Джон и я устроились с большой кастрюлей кофе и внимательно изучили всё. Диего возглавлял команду по сбору улик. Он не нашёл в обломках ничего, что могло бы причинить повреждение черепа Лиама. Потолок не обрушился. Скорее, огонь прожёг себе путь вниз, так что верхний уровень уже исчез, написал он. В комнате не было ничего, кроме сгоревшей кровати, комода и пепла. Фотографии команды по сбору улик подтвердили его слова. Обугленные остатки комнаты были скудными. Мы внимательно изучили подробные фотографии пола, сделанные им по сетке, и сравнили их с фотографиями пожарного инспектора, чтобы точно определить, где лежал Лиам. – Его там нет, – с удовлетворением сказал Джон. – Нет никакого удобного предмета в форме молотка Life Hammer, который мог бы упасть на Лиама. Это должно быть убийство. – Не торопись с выводами. Мы всё ещё исключаем возможные варианты. – Верно. Итак, мы исключили возможность того, что это был упавший обломок. А это значит, что это было убийство. Кто-нибудь, кроме Джорди, показался тебе подозрительным во время вчерашних допросов? Я подумал над этим: – Рассказ Уоллиса вполне совпадал с рассказом Джорди. – За исключением странного звука, похожего на мяуканье котёнка. Уоллис этого не слышал. – поморщился Джон. – Верно. – И в дыму другого таинственного пожарного Джорди он тоже не видел. Ты же знаешь, что это чушь. – Возможно. Но Уоллис сказал, что когда он присоединился к Джорди в квартире 178, первыми словами Джорди были, что он думал, что Уоллис ушёл с Лиамом. Что может подтвердить, что Джорди видел кого-то ещё… или думал, что видел. – Они могли заранее согласовать свои показания. – задумался Джон. – Если так, то почему Уоллис ничего не знал о том странном шуме? – Может, Джорди нервничал и импровизировал во время допроса. –  пожал плечами Джон. – Возможно. Но я предпочитаю не делать поспешных выводов. Джорди может лгать. Но если это не так, тогда то, что он видел и слышал, является важными уликами. Джон нахмурился и уставился на меня. Я видел, что он хочет поспорить, но он подумал несколько минут, прежде чем ответить: – Джорди и Уоллис были двумя пожарными, которые были с Лиамом. У них была возможность. – Особенно с дымом, – добавил я. Джон погладил свой голый подбородок, как мудрец с невидимой бородой. Мой взгляд остановился на его гладкой коже. Должно быть, он побрился утром. Я задался вопросом, как он выглядит со щетиной. Была ли она неровной? Может, поэтому он её сбривал? Почему он побрился в воскресенье утром? Хотел произвести на меня впечатление? Или просто потому, что у него была возможность принять горячий душ? – Я всё ещё подозреваю Джорди, – задумчиво сказал Джон. – Никто из других пожарных, которых мы вчера допрашивали, не вызвал у меня подозрений. Разве что Уоллис. А Донни и Майк точно не виновны. Я пожал плечами: – Ладно. У каждого детектива есть свои догадки. Просто помни, что они не должны закрывать тебе глаза на другие возможности. Инстинкт – это не факт. Иногда самый невинный на вид человек оказывается убийцей. – И всё же ты ожидаешь, что я буду доверять тебе. –  лукаво улыбнулся мне Джон. – Я – исключение, – улыбнулся я в ответ. – Всегда доверяй мне. – Ага. Ещё одна вещь, которая поразила меня вчера, – это то, что несколько человек подтвердили слова Донни о том, что Лиам в последнее время казался странным – тихим, как будто его что-то беспокоило. Но никто не знал, что именно. Может, кто-то из его семьи знает. Ребекка дала нам номер девушки Лиама. – Я позвоню ей прямо сейчас. Может быть, мы сможем встретиться с ней сегодня. – кивнул. – Круто. Я создам стенограммы этих записей интервью. – Это займёт весь день. Он посмотрел на меня с удивлением: – Нет. Для этого есть приложение. Оно делает некоторые ошибки, но они очевидны, когда ты читаешь стенограмму, и ты можешь прослушать всего несколько секунд, чтобы исправить их. – Ну и ну, ты что, Джеймс Бонд со своими гаджетами? – фыркнул я. Джон улыбнулся мне так открыто и счастливо, что у меня защемило сердце. Чёрт. Я впервые видел такое выражение лица у Джона Риверы. – Бонд. Джеймс Бонд, – сказал он глубоким голосом. Я закатил глаза, в основном из принципа, хотя это было нелепо мило, и оставил его возиться с ноутбуком и телефоном, а сам отошёл на несколько шагов, чтобы позвонить. Голос подруги Лиама Грина, Марси Рестон, звучал задыхающимся и расстроенным, как будто она плакала. Она сказала мне, что находится в доме своих родителей в нескольких часах езды, но может встретиться с нами после шести вечера. Я повесил трубку и посмотрел на Джона. Что мы будем делать в воскресенье до шести вечера? Да, теперь наступает сложная часть. Ты пригласил его сюда. Что, чёрт возьми, ты с ним будешь делать? Но я не жалел об этом. Я не хотел, чтобы он сегодня возвращался на станцию. Пусть этот беспорядок останется на минуту; дай парню передохнуть. Было очевидно, что он чувствовал себя здесь расслабленно, и я решил, что ему это нужно. Обычно я ходил в комплекс Канали на обед и на несколько часов, чтобы посмотреть матч по телевизору с ребятами. Я мог бы сделать это и в этот раз. Джон, вероятно, был бы рад остаться здесь и поработать. Я мог бы принести ему тарелку. Но я вспомнил о том, как Джон с тоской смотрел на фотографии на моей стене вчера вечером. Я по-прежнему ничего не знал о его семье, но, судя по всему, у него её почти не было. Что плохого в том, чтобы взять его с собой в комплекс, просто пообедать? Рой несколько раз ходил туда со мной, потому что устал от моих восторженных отзывов о еде и настаивал на том, чтобы сам её оценить. Голосок в моей голове говорил, что я сравниваю Джона с Роем, чтобы оправдать себя, но Джон не был Роем. Рой был крупным пожилым мужчиной с женой и детьми, и я никогда не испытывал к нему ни малейшего влечения. Джон был совсем другим. И то, как я хотел его защитить, как мне нравилось, что он был в безопасности в моем пространстве, то тепло, которое я испытывал, то, как я стоял здесь и смотрел на него... всё это было предупреждением. Но я отбросил этот голос. Я никогда не стал бы действовать в соответствии с ним. – Эй, – сказал я. Джон поднял глаза. – Марси Рестон не может принять нас до шести вечера. Я подумал, что пойду в дом моей семьи, чтобы пообедать. Они всегда накрывают богатый стол. Хочешь пойти со мной? Если я думал, что улыбка Джеймса Бонда была яркой, то она была ничто по сравнению с этой… – Джон! Ю-ху! Ты же Джон, верно? Люсиль выбежала из дома, когда я припарковался перед ним. Когда Джон вышел из машины, она обняла его. – Я Люсиль, невестка Рики. – О, привет. Приятно познакомиться. – Я так много о вас слышала! Вы работали в отделе по борьбе с наркотиками, верно? До того, как перешли в убойный отдел? Как вам там? Вам нравится полиция Чико? Рики очень её ценит. Надеюсь, он не доставляет вам слишком много хлопот. Он не любит перемен, но как только вы с ним познакомитесь, он отдаст вам последнюю рубашку. Надеюсь, вы пришли голодные! – Джон бросил на меня недоуменный взгляд и позволил Люсиль провести его по ступенькам крыльца. – Я тоже рад тебя видеть, Люсиль! – громко сказал я, всё ещё стоя у машины. Она проигнорировала меня и отвела его в дом. Чёрт. Мне было всего четыре года, когда Люсиль начала встречаться с Энджи. Она могла рассказать много постыдных историй обо мне. Я поспешил догнать их. Когда я вошёл в парадную дверь, Донни как раз выходил из ванной в прихожей. – Привет, дядя Рики! Я схватил его за руку: – Ты рассказал маме обо мне? – прошептал я. Я всегда держал свою личную жизнь в секрете – как от коллег по работе, так и от семьи. Никто не должен был знать о моей сексуальной жизни. Но в прошлом месяце, когда отношения Донни и Делла стали достоянием общественности в драматический момент на свадьбе Гэйба, я раскрылся Энджи и Донни. В основном я хотел выбить эту палку из задницы моего брата и показать Энджи, что геи бывают разных форм и размеров и могут быть даже людьми, которых он якобы любит и уважает. Я не просил их держать это в секрете, но, насколько я знаю, они не рассказали об этом остальным членам семьи. Донни посмотрел на меня: – Нет. Я решил, что это твоё дело – рассказать. Хотя я бы хотел, чтобы ты рассказал. – Тогда почему Люсиль ведёт себя так... восторженно с Джоном? Я имею в виду, больше, чем обычно для гостя. – Это мама. Она бы планировала твою свадьбу с игуаной, если бы ты принёс её домой. – фыркнул он. Да. Возможно. Ребята, как обычно, смотрели футбольный матч в гостиной, но Энджи остановил экран и подошёл к нам. Он оглядел Джона с ног до головы, а затем поднял бровь: – Так это твой новый напарник по работе? Я бросил на него предупреждающий взгляд. – Да. Это детектив Джон Ривера. Сегодня мы работаем над делом, поэтому я привёл его с собой. Джон, это мой старший брат, Энджи – сокращение от Анджело. – В воскресенье? – Энджи пожал руку Джону. – Что ты думаешь о полицейском графике, Джон? – Он отвратительный. Наверное, такой же, как твой. Я слышал, ты начальник пожарной службы Калифорнии. –  улыбнулся Джон. Энджи просиял. – Да. Мы семья пожарных Калифорнии. – он помахал рукой Донни, Тони и Майку. Мои племянники были так похожи в некоторых отношениях и такие разные в других. У них были тёмные волосы и глаза Канали, но Донни был крепышом, Майк – красавчиком, а Тони – дружелюбным, иногда глуповатым. Энджи представил их: – Эти ребята – все пожарные. Мой старший, Гейб, работает в полиции. А блондин – это Делл, пилот Cal Fire – лучший из всех, что у нас были. Он парень Донни. Джон поздоровался со всеми. – Я знаком с Донни и Майком. Энджи опечалился. – А, да. – он посмотрел на меня, его лицо стало серьёзным. – Вы расследуете смерть Лиама Грина. – Да, – легко ответил я. – В чём дело? – спросил Тони. – Донни сказал что-то о паре парней, которые заставили его сменить команду, и о травме головы, которая соответствует Life Hammer? Серьёзно? Я посмотрел на Донни: – Я не могу обсуждать это дело. Оно ещё не закрыто. И Донни, я же тебе говорил, что эту информацию нужно держать в секрете. – Я рассказал только Тони и папе. – Донни виновато поморщился. – И мне, – вставил Майк. – Да ладно, Рики, – Люсиль бросила на меня материнский взгляд: – Мы же семья. Ты действительно думаешь, что кто-то из полицейского участка Гридли сделал такое? А как же Донни и Майк? Они могут работать с кем-то, кто совершил такое ужасное преступление! – Да. А как же Донни и Майк? – Делл стоял рядом с Донни и положил руки ему на плечи. Я не пропустил, как выражение лица моего племянника за долю секунды изменилось с виноватого на счастливую улыбку. – Донни рассказал тебе об этом, верно? Думаешь, ему нужна защита? Или, может, ему нужно взять несколько недель отпуска? – Мне не нужно брать отпуск, – сказал Донни, как будто они уже обсуждали это раньше. Я встретил обеспокоенный взгляд Джона и вздохнул про себя. Я должен был знать, что, придя сюда сегодня, я подвергнусь допросу по поводу дела. О котором я действительно не мог говорить. Конфликт интересов, имя тебе – Канали. Но я был слишком занят размышлениями о том, как Джону понравится этот комплекс, чтобы предвидеть это, чёрт возьми. Я поднял руки: – Послушайте, ребята. Никто на станции Гридли не знает, что Донни обратил моё внимание на это дело, даже шеф Рейгер. Насколько всем известно, это обычное расследование. И мы ещё не знаем наверняка, было ли это преднамеренным злонамеренным действием. Но если это было так, – если! – мы найдём преступника. Гарантирую. – Безусловно, – согласился Джон, решительно кивнув. – Мы не успокоимся, пока не поймаем этого парня. – он посмотрел на меня. – Я слышал, как Рика называли Локджоу на работе, но только сейчас начинаю понимать, почему. Поверь мне, тебе не о чём беспокоиться. Это было мило с его стороны. И эффективно. Атмосфера семейного допроса смягчилась, и люди начали возвращаться на кухню или на диваны в гостиной. Но Делл подошёл к Джону: – Эй, Джон. Добро пожаловать в семью плюс один. – Он мой коллега по работе, – громко сказал я. Он проигнорировал меня. – Привет, Делл. Пожарный пилот, да? Звучит как увлекательная работа. – Джон пожал ему руку. – Иногда слишком увлекательной. – Делл улыбнулся. Да, он был симпатичным парнем. Я заинтересовался им, когда впервые встретил его, ещё до того, как узнал, что у него что-то есть с Донни. Но, глядя на него и Джона вместе, я как будто окатился ледяной водой, поняв, насколько мы с Деллом не подходили друг другу. Делл был уверенным в себе и напористым – он ни в ком не нуждался, в нём не было притяжения. А кто-то вроде Джона – драчливый, вызывающий, дерзкий, уязвимый – трогал меня за живое. Почему я вообще об этом думал? У меня с Джоном тоже ничего не было. Джон познакомился с остальными – женой Тони, Вив, моей племянницей Тессой и моим племянником Тито. Пока он общался с гостями, Энджи оттащил меня в сторону. – Новый напарник, да? Ты сказал, что он гей? – его глаза заблестели от удовольствия. – Да. И что? Энджи рассмеялся, смеялся от души. – Что? – спросил я. – Теперь я понимаю, почему ты так жаловался на своего нового напарника. – Да? И какова твоя глубокая мудрость по этому поводу, брат? Энджи пожал плечами: – Ты, Рики, никогда не любил, когда тебя загоняют в угол. Я поморщился и покачал головой: – Не говори глупостей. Он меня не загоняет в угол. Я не загнан в угол. Что ты имеешь в виду? Энджи, усмехнувшись, похлопал меня по спине и направился к своему любимому креслу. Очевидно, было большой ошибкой говорить Энджи, что я гей. Джон и я оказались на семейной кухне, чтобы взять напитки. Моя племянница Тесса помешивала томатный соус. Она родилась между Донни и Майком и, как единственная девочка, была моей любимицей. Она была умной, доброй, красивой с длинными темными волосами и могла довести до слёз даже самых стойких. Вырастая с таким количеством братьев, она не могла не быть резкой на язык. Я поцеловал её в макушку. – Где Нонна? – я привык называть своих родителей Нонна и Нонно в доме Канали, так как все их внуки так их называли. – Она в коттедже с Нонно. У него сегодня утром болела голова, поэтому он отдыхает. Она с сожалением покачала головой. – Со свадьбы ему стало хуже. Ты же знаешь, какой он. Наверное, он так старался быть бодрым и в ясном уме во время церемонии и приёма, что потом просто выдохся. Я волнуюсь за него. Меня охватила грусть: – Чёрт. Это плохо. – я повернулся к Джону, – У моего отца Альцгеймер. – Мне очень жаль, – Джон нахмурился. – Что говорит врач? – спросил я Тессу. – О, как обычно. Будут хорошие дни и плохие. Много отдыха и всё такое. Она увидела моё лицо и отложила ложку, чтобы обнять меня. – Прости, дядя Рики. Это ужасно. – Да, это так. – я обнял её в ответ, немного смущаясь, что это происходит на глазах у Джона, но всё равно наслаждаясь моментом. Когда она отступила, я сказал: – Я пойду к нему после обеда. Эй, я рассказывал Джону о блюдах Канали. Тесса впервые внимательно посмотрела на Джона, и её щеки слегка покраснели, когда она улыбнулась. – Привет, Джон. Добро пожаловать в сумасшедший дом. Еда хорошая, но цена – терпеть хаос. Джон улыбнулся, немного смущаясь: – Я привык к хаосу. В любом случае, я всегда завидовал большим семьям, так что для меня это интересно. – О, боже. Это одно из многих слов, которые можно использовать! – рассмеялась она. Через несколько минут мы сели за большой семейный стол. Как и предсказывала Тесса, обед прошёл в нашей обычной суматохе: одновременно велись три или четыре громких разговора, было много подшучиваний, дразнилок, личных вопросов, смеха и семейных сплетен. Но кто мог устоять перед липкой лазаньей Люсиль с говяжьим фаршем и большим количеством сыра, домашней пастой, знаменитым соусом маринара моей матери, фрикадельками, итальянскими булочками и салатом из нарезанных овощей? – Я скучаю по салату Шейна, – сказал Донни, передавая салатницу, не взяв себе ни кусочка. – Я скучаю по Шейну, – мрачно сказал Майк. – Ему сегодня пришлось работать. – Шейн – парень Майка, – с гордой улыбкой сказала Люсиль Джону. – У него новая работа. – Хотелось бы, чтобы она была получше, – сказал Энджи. – В наши дни работодатели не хотят предоставлять никаких льгот. Я посоветовал Шейну поискать работу в государственном учреждении. Такую, где есть пенсионный план. – Ему двадцать три, – сказал Майк, закатив глаза. – Я тоже когда-то был двадцатитрехлетним, – сказал Энджи, подмигнув. – Посмотри на меня сейчас. Я видел, как Джон сопоставляет факты в голове – Делл и Донни явно были парой, даже если они и старались сдерживать проявления чувств за столом. И у Майка тоже был парень. Он посмотрел на меня, удивлённо подняв брови. Я наклонился к нему: – Что, ты думал, мы будем язычниками? – Нет, только ты, – быстро ответил он, но на его губах заиграла довольная улыбка. – Где сегодня тётя Карлотта? – спросила Вив. – Она на отдыхе, – ответила Люсиль. – И хорошо для неё. Уже больше года она никуда не выезжала. – Уже больше года она не пропустила ни одного обеда здесь, – проворчал Гейб. – Она всегда желанная гостья, – предупреждающим тоном сказала ему Люсиль. – Да, Гейб. Не будь злым, – сказала Тесса. – Ты же знаешь, что у тёти Карлотты нет своей семьи. Эти слова были абсолютно верны, но они ударили меня и заставили покраснеть. Я никогда не думал о себе как о тёте Карлотте, вклинивающейся в эту семью, потому что у меня нет своей. Эта мысль расстроила меня, хотя она не была новостью и не должна была меня беспокоить. Я знал, что мне здесь рады. Но мне не нравилась мысль о том, что я прилипала. То, что Люсиль и Энджи построили в этой семье, в этом доме, заняло годы, бесконечное терпение и много денег, не говоря уже об огромной любви и преданности. А я имел всё самое лучшее из обоих миров – приходил сюда, когда хотел, чтобы попробовать, не неся никакой ответственности. Боже, я никогда раньше так об этом не думал. – А как насчёт твоей семьи, Джон? – спросила Люсиль. – Они живут поблизости? Джон напрягся, разрывая булочку. Он осторожно положил её на край тарелки. – Нет, – сказал он слишком небрежным голосом. – Не здесь. – О, это очень жаль, – сказала Люсиль. – Так важно, чтобы семья была поблизости. Где ты вырос? – В Лос-Анджелесе. А чем ты занимаешься, Тесса? – Джон ловко сменил тему. Тесса бросила на него вопросительный взгляд, но подыграла ему. – Я работаю в администрации производственной компании неподалёку отсюда. Кстати, о хорошей работе, папа, ты знаешь мою подругу Дженин? Она только что устроилась в стартап в Сакраменто. Шестизначная зарплата! – Должно быть, это здорово, – сказал Донни. – Хорошо для неё. Но придётся дольше добираться, – с сомнением сказал Энджи. Он всегда с осторожностью относился ко всему, что могло побудить его детей переехать. Разговор перешёл на другую тему, и Джон, сидящий рядом со мной, расслабился. Мы оба сосредоточились на том, чтобы наесться вкусной еды. – Ты так же умеешь готовить, Канали? – спросил меня Джон. – Если да, то я бы переехал к тебе. – он погладил себя по животу, явно поддразнивая. «Это можно было бы устроить», подумал я. Затем мысленно дал себе пощёчину. – Нет. Я не умею готовить. Почему, по-твоему, я всегда здесь? Боюсь, ты уже видел, что предлагает Chez Rick. Яйца и тосты. Джон замолчал, поднеся вилку к рту. Он медленно оглядел меня с ног до головы: – Да, но у тебя отличный вид из окна. Это был первый раз, когда он даже приблизился к флирту со мной, и я почувствовал, как мои щеки покраснели вместе со всем остальным. – Доедай свою тарелку, – сказал я, стараясь звучать строго, но я знал, что краснею. – Да, сэр, – пробормотал Джон. Я не упустил из виду, как мой брат с большим любопытством наблюдал за нами через стол.