Горячая погоня. [Книга 3]

Глава 12.   Джон.

До квартиры Марси Рестон к северу от Сакраменто было час езды. Рик, как обычно, был за рулём, а я сидел на пассажирском сиденье и смотрел в окно, чувствуя себя немного потрясённым. С утра я проснулся в доме Рика, потом сидел в его столовой в спортивном костюме и обсуждал дело, потом поехал в его семейный комплекс и встретил там миллион Каналисов, потом играл в футбол, а теперь я снова был в брюках, рубашке с пуговицами, галстуке и пиджаке и ехал на допрос свидетеля. Это был адский день, а было всего пять часов. Рик понимал, как ему повезло? Каналисы были большой, гостеприимной, шумной, жизнерадостной, любопытной и заботливой семьёй! Я не мог себе представить, что могу быть частью такого клана. Не просто гостем или посторонним, а одним из них. Знать, что твоё место среди них всегда надёжно. Что все эти люди заботятся о том, что с тобой происходит, и поддерживают тебя, связаны с тобой кровью, историей и выбором. Для меня это было совершенно чуждое понятие. Но Рик? Эта семья любила его. Люсиль, Тесса и Майк по отдельности отводили меня в сторону, чтобы спросить, как у меня дела с Риком, и убедить меня быть терпеливым с ним. Они говорили, что он закрытый человек и с ним может быть трудно познакомиться, но что он самый верный и преданный человек на свете – лучший, по их мнению. Неделю назад я думал, что Рик Канали – высокомерный придурок, который считает себя слишком хорошим, чтобы быть моим напарником. Он был ещё одним бременем, которое тянуло меня вниз, когда я боролся за то, чтобы чего-то добиться в жизни. Теперь, учитывая то, как он был добр ко мне в связи с делом Клинта, и видя, как его семья искренне его обожает, я был вынужден пересмотреть своё мнение. Я украдкой посмотрел на Рика, пока он вёл машину. После игры он принял душ, побрился и выглядел безумно красивым в своей детективной форме –  тёмно-синем спортивном пиджаке, белой рубашке, синем галстуке и серых брюках, облегающих его бёдра. Как обычно, мой внутренний похотливец сказал, что я мог бы залезть на этого мужчину, как на дерево. Только теперь я не мог отмахнуться от этой мысли, напоминая себе, что он придурок. Нет, Рик Канали имел наглость не только быть таким красивым, подтянутым и спортивным, не просто напоминать мужчину, который пробудил мои первые гей-фантазии, когда мне было шесть лет, но я также начинал убеждаться, что он действительно был хорошим человеком и хорошим копом. Ещё хуже для моего самоконтроля было то, что я даже не был уверен, что он гетеросексуал. В тот день я сам провёл небольшой допрос Тессы, после того как она рассказала мне, какой Рик замечательный парень. – Похоже на то. Удивительно, что он не женат. Или хотя бы не встречается с постоянной девушкой. Тесса нахмурилась и моргнула, как будто не совсем поняла мои слова. – Да, – сказала она, как будто только что до неё дошло. – А что с ним? Наверное, мы просто перестали об этом думать. Дядя Рики никогда никого не приводил домой. Его холостяцкий статус легендарен. – она улыбнулась. – Но ты прав. Ему пора остепениться. В её глазах появился расчётливый блеск. – Может, нам с мамой нужно снова заняться им. Особенно теперь, когда Гейб женился, а Донни и Майк остепенились. Итак. Что же было с Риком? В его доме не было фотографий с женщинами. У него никогда не было отношений? Или, может быть, какая-то женщина сильно ранила его в прошлом, и он убрал все её фотографии. Если это так, разве Тесса не знала бы о ней? Она сказала «никогда». Это не звучало как эвфемизм. Сегодня утром, когда мы работали в его доме, а потом во время футбольного матча, я не раз замечал, что Рик смотрит на меня. К сожалению, его выражение лица было нечитаемым. Но если бы он был просто случайным парнем, я был бы уверен, что он заинтересован. Очень заинтересован. Натуралы не смотрят на других парней так пристально. Или, может, Рик Канали смотрел. Может, он просто пытался меня разгадать. А может, я просто сходил с ума. Ведь если бы Рик был геем, разве его семья не знала бы об этом? Разве Тесса не сказала бы об этом? В конце концов, у двух его племянников были парни, и семья, похоже, не видела в этом проблемы. Всё это заставляло меня ломать голову. Да и детектив из меня никудышный. Я даже не мог понять сексуальную ориентацию своего напарника по работе, даже после того, как побывал в его доме и познакомился с его семьёй. Боже, я в этом полный профан. Но в любом случае, это не имело значения. Даже если Рик был геем, как радужный флаг, он не был для меня. Я уже однажды облажался, заведя отношения с коллегой по работе. Это абсолютно не могло повториться. Не могло. – Мы на месте, – сказал Рик, подъезжая к небольшому жилому комплексу. Марси Рестон была симпатичной блондинкой лет двадцати с небольшим, худой и хрупкой на вид. Когда она открыла дверь, она выглядела так, будто долго плакала. Белки её голубых глаз были розовыми, веки покрасневшими, а лицо опухшим. Мне стало жаль её, и у меня сжалось сердце. Я хотел либо обнять её, либо уйти, чтобы избавиться от мучительного сочувствия, которое я испытывал. Но я был здесь, чтобы выполнить работу, поэтому просто вежливо поздоровался с ней. Она пригласила нас войти и предложила сесть на диван, исчезла на время и вернулась с тремя кружками горячего чёрного чая. Она поставила две из них перед нами на кофейный столик, не спросив, хотим ли мы чаю, взяла свою кружку и залезла в раскладное кресло напротив, скрестив ноги и сгорбившись, держа перед собой обеими руками эту огромную кружку, как щит. Квартира была типичной однокомнатной съёмной квартирой с небольшой, полностью белой кухней, открытой для гостиной, и мрачным цементным балконом, видимым за раздвижной стеклянной дверью. Всё было окрашено в желтовато-белый цвет, а синий ковёр выглядел старым, как будто ему было уже несколько десятилетий. Некоторые домашние штрихи были в виде фотографий Марси и Лиама и вышитых образцов на стене. На одной из них, висевшей возле двери, было изображено сердце и слова «Лиам» и «Марси». Рядом с креслом Марси лежала сумка с рукодельными принадлежностями. Марси была одета в мешковатую кофту, штаны для йоги и синий шарф из пряжи. Он выглядел самодельным и явно не соответствовал тёплой погоде. Я подумал, не сделала ли она его для Лиама и не носит ли его сейчас, чтобы утешить себя. Чёрт, это было тяжело. – Как я уже говорил по телефону, мы из полиции Чико и проводим общее расследование смерти Лиама, – начал Рик. Марси посмотрела сначала на Рика, потом на меня. – Это обязательно? Я думала, что это был несчастный случай. – Это мы и должны выяснить, – сказал Рик, не выдавая своих мыслей. Она отпила чай, всё ещё выглядя неуверенной. – Вы жили здесь с Лиамом? – спросил Рик. Марси кивнула: – Мы купили этот дом, когда переехали сюда из Нью-Джерси. Девять месяцев назад. – Как долго вы были вместе? – Три года. – её голос дрогнул, и она с трудом сглотнула. – Мы познакомились в Нью-Джерси, но мои родители уехали на пенсию сюда. Лиам и я приехали в гости и влюбились в этот район. Он был пожарным в Нью-Джерси и смог устроиться на работу в Cal Fire. Так что мы просто собрали вещи и переехали. – А вы? – спросил Рик. – Вы нашли работу в этом районе? – Я раньше преподавала в детском саду, – сказала она. – Здесь я регулярно подрабатываю заместителем. Но я хочу найти постоянную работу. Иметь свой собственный класс и... – она змолчала, и по её лицу потекли новые слезы, как будто ей только что стало понятно, что все её планы на будущее теперь изменятся. Она закрыла глаза и пыталась взять себя в руки. – Мне очень жаль вашу утрату, – сказал я. Это было несправедливо. Но жизнь редко бывает справедливой. – Да, – Рик посмотрел на меня, как будто я напомнил ему об этом. – Да. Сожалею, мисс Рестон. – Спасибо. Она вытерла глаза и ещё больше замкнулась в себе. – Я просто не могу в это поверить. Сгореть в огне... это такой ужасный способ уйти из жизни. Я не могу выносить мысль о том, что Лиам так страдал. Он всегда говорил мне, что был очень осторожен, что ни за что не погиб бы таким образом. Она посмотрела на нас: – Никто мне ничего не рассказал. Я имею в виду, как это произошло. Рик выпрямился, как будто готовясь к её горю. – Мы пытаемся это выяснить. – Он пытался кого-то спасти? Это единственная причина, по которой он мог пойти на риск. Лиам не стал бы делать ничего глупого. Он даже не любил превышать скорость. – она грустно усмехнулась. – Я знаю, что глупо говорить, что пожарный не является адреналиновым наркоманом, но Лиам действительно не был таким. – Я запишу это, – сказал Рик, доставая настоящий маленький блокнот и обломок карандаша, как какой-нибудь детектив из нуарных фильмов 50-х годов. – Чем больше мы узнаем о Лиаме, тем лучше. – Никто... никто не причинял Лиаму вреда специально. Правда? – спросила Марси нерешительным голосом, как будто она не хотела этого говорить. Рик и я посмотрели друг на друга. Я записывал интервью, но сделал заметку в своём телефоне, как нормальный человек. Марси первая подняла вопрос о преступлении. – У вас есть какие-то основания полагать, что кто-то мог навредить Лиаму? –  спросил Рик. – У него были проблемы с кем-то на работе? – Я не... то есть, не совсем. – Марси посмотрела на свою кружку. Она не продолжила, поэтому я заговорил: – Один из коллег Лиама по работе думал, что он в последнее время о чём-то беспокоился. Вы знаете, что это могло быть? Марси посмотрела на меня, как будто видела меня впервые. Она прикусила губу, но не ответила. Я видел, что она была в растерянности. Похоже, она нам не доверяла. Или, может быть, она боялась. Я наклонился вперёд и сказал, как можно более успокаивающим тоном: – Всё, что вы расскажете нам в этом интервью, останется конфиденциальным. И всё, что вы можете вспомнить о работе Лиама, даже самое незначительное, может помочь закрыть эту главу для Лиама, для вас и для всех его родных и друзей. Лиам заслуживает этого. Её глаза снова наполнились слезами. Она осторожно поставила кружку и обхватила колени руками, обнимая себя: – Было кое-что. Я не знаю. Просто... несколько недель назад Лиам пришёл домой расстроенный. Он сказал, что кто-то предложил ему заработать немного денег. Сначала он согласился. Деньги всегда были в дефиците. Но оказалось, что эта подработка заключалась в том, чтобы где-то устроить пожар. Намеренно. За деньги. Много денег. Чёрт возьми. Я взял чашку и выпил крепкий чёрный чай, чтобы не выругаться вслух и не задать кучу вопросов. – Лиам был в панике. Он не знал, что делать, сказать ли шефу, поговорить с этим парнем, пойти в полицию или что-то ещё. Я сказала ему, что он не должен в это ввязываться. В смысле, он был здесь ещё новеньким и не знал, что здесь творится. Может, он неправильно понял, понимаете? Лучше не раскачивать лодку. – А что на это сказал Лиам? – спросил Рик. Она уставилась в окно: – Он вёл себя так, как будто согласился со мной. Но... он не мог забыть об этом. Он просто продолжал об этом думать. – она посмотрела на нас с чем-то новым и очень мрачным в глазах. – Если кто-то сделал это с Лиамом, он должен гореть в аду вечно. – Я полностью с тобой согласен, – сказал я. – Я обещаю тебе, мы выясним, что произошло, – сказал Рик. Решительный тон его голоса заставил меня содрогнуться. – Лиам говорил тебе, кто предложил ему эту работу? Марси покачала головой: – Он не говорил. А я не спрашивала. Я просто хотела, чтобы он оставил это в покое. – Вы помните, упоминал ли Лиам кого-то конкретного, когда описывал этот инцидент? – спросил я. – Или он мог иметь в виду «их»? Более одного человека? Марси задумалась: – Он сказал «он». Это был только один человек. – И точно мужчина? – настаивал Рик. Она кивнула, сжимая чашку с чаем. Мы закончили допрос, и Марси разрешила нам осмотреть вещи Лиама. Я тщательно обыскал его одежду в ящиках и карманах пальто, надеясь найти записку или что-нибудь ещё, что угодно. Но всё, что я нашёл, – это пыль и несколько квитанций. Рик забрал ноутбук Лиама, старую модель, которой, по словам Марси, он почти не пользовался. Он всё делал через телефон, сказала она. Этот телефон уже был у нас в качестве улики. Теперь он представлял собой кусок расплавленного чёрного металла в коробке с обгоревшими личными вещами Лиама Грина.