ЧЕТВЕРТЫЙ

- Полицейский? - Женщина сначала насторожилась, словно столкнулась с тигром в джунглях и не знала, бежать или замереть. Но быстро вернулась в прежнее состояние – подвиг, которому позавидовал бы любой оперативник. - Дорогой, ты здесь ничего не найдешь, – сладко проговорила она. - Ничего из того, что осталось. - Такемичи кивнул, словно в замедленной съемке. Такемичи прикрыл глаза, он понял, что женщина не имела в виду ничего оскорбительного или провокационного. - Да. Я понял это, как только учуял резкий запах хлорки под духами. Честно говоря, я впечатлен, – тихо заговорил он, - как быстро здесь избавились от своих сообщников. - Женщина со все еще с маской безразличия на лице сжала кулак, и ногти довольно больно вжались в ладони. - Не волнуйся, я пришел не за тобой. На самом деле, я нахожу тебя довольно приятной личностью. У девушек с такой работой часто очень ранимые и добрые натуры, - Мичи подумал о сестрах Доракена. - Ничего, что могло бы тебя ранить. Просто любопытство. - Интерес? Не к моей ли персоне? Тогда либо плати и снимай штаны, либо проваливай, - она отвернулась, доставая сигарету. Тонкая белая палочка, начиненная табаком, что должна была заполнить легкие дымом, а голову опустошить. Дурь. Вместо ответа Такемичи расстегнул манжет и закатал рукав, обнажив старый, уродливый шрам. Ее глаза сосредоточились на линиях, и в них мелькнуло узнавание. А после ужас. Сигарета пострадала первой, и трава посыпалась на пол примерочной. - Они же только женщин… - Ей что-то было известно, понял Такемичи. Даже больше. Парень схватил собеседницу за плечи. - Я нашел ту, что сбежала, - его голос был спокоен, но в нем слышалась сталь. - И я хочу спасти ее. И отомстить за всех. Доказать причастность известной нам обоим группы людей, не включая туда посредников. Времени мало. - Она быстро затянулась, ранее опалив кончик сигары, рука дрожала. - Действительно ли клуб чист? Нет ничего, что могло бы привести к зачинщикам? Даже косвенные связи или списки клиентов? - Они... они «очистили» комнаты еще неделю назад, а документы забрали с собой. Всех, кто был на той... оргии... тех, кто мог говорить. Убили. Под наркотиком, чтобы не шумели. Я сама слышала. - Такемичи наклонился ближе. - Что насчёт тебя? - Я жена директора. - Мичи замутило. Он отстранился, прижав пальцы к губам. Этот ублюдок-владелец позволяет любимой продавать себя и находиться так близко к аду. - Приятный взгляд. Это не жалость, а злость. Честно, ты первый из своей стези, кто вызывает симпатию и у меня. - Она немного пришла в себя. Помогло помешательство молодого парня или же чувство правильности. - Задавай вопросы, но быстро. Это - за милое личико, которое мне довелось сегодня рассмотреть. - Спасибо родителям и тому, что Санзу всё же не вырезал ничего на лбу. Было бы не так хорошо, напиши он какое-то ругательство, которое бы украшало лоб помощника детектива. - Тут был кто-то важный? Тот, кто всё это курировал? - Она кивнула, испуганно оглядываясь, чтобы убедиться. В чём? - Был. Но «уборщики» поработали на славу. Никто из оставшихся не скажет. Не посмеет. - «Уборщики»? Конкретно в этом месте или… - Нет… С числами первого порядка. - Такемичи кивнул, закатывая рукав обратно. Не могло стать хуже, но вот и стало. Им больше не найти тут и тени прежнего происшествия… Только если случится ещё одно. Мерзко. - Спасибо. За честность. Можешь мне не доверять, но я никому не раскрою твою личность. Девушка проводила хрупкую на вид спину, прикусив губу. Красивый молодой человек поколебал её в самое сложное время. Чёртова жалость её в могилу сведёт. Всё же уже дважды супруга владельца заведения видела жертвоприношения в том зале. А теперь встретила ещё одну жертву, что убедила её в том, что кто-то из последних остался жив. Мальчишка, или старше, был совершенно не похож на бедолаг, что там пускали по кругу и отмывали с бензином. Ханагаки вышел из комнаты, не оглядываясь и делая вид, что торопится. Голубые глаза коснулись часов на запястье, отсчитывая время своего пребывания в чьей-то гримёрке. Хватит ли этого, чтобы замести следы? Были ли там камеры? Судя по реакции девушки - нет. Это лучшее, что Таке почувствовал за пару дней, - облегчение. Он догнал группу, делая вид, что заблудился. Растерянное личико было практически безупречной маской. Иногда, когда тебе нужно скрыть опасную информацию, ты становишься хорошим актёром. - Простите, отстал. Одна из сотрудниц подсказала дорогу. - Мори недовольно хмыкнула. - Снова? Ты растяпа, Ханагаки-кун! - Её злость сейчас играла парню хорошую службу. Она указывала на то, что это с ним происходило часто, и прикрывала его перед стенами, имеющими уши и глаза. А Кайто, их проводник, смотрел на Такемичи с новым, неприкрытым интересом. - Любите вечеринки? - вдруг спросил он, его голос стал нарочито томным. Такемичи почувствовал холодок, поворачиваясь к Кайто. Такими глазами на него смотрели насильники, которые ещё не решились, но уже рассматривали его своей жертвой. Липко. Сверху вниз, будто перед прилавком, выбирали себе самый свежий и качественный кусок мяса. - Время от времени, - улыбнулся Такемичи, включаясь в игру, в которую его так явно втягивали. - Бывает, нравятся. На работе скучно, но она занимает много времени. Кайто протянул ему чёрную визитку с серебряным тиснением, получив ответ, который, судя по всему, его удовлетворил. Ханагаки принял вещь, но пальцы мужчины сомкнулись капканом на его запястье. После того случая в стенах заброшенного здания Мичи и представить не мог, что кто-то будет смотреть на него так же оценивающе. Теперь он сам оказался в ловушке собственных ожиданий. - Контраст... чёрные волосы и такие голубые глаза. Завораживает. - Несмотря на предательски сжимавшийся внутри комок, Ханагаки фривольно хихикнул, принимая карточку. Когда его наконец отпустили, молодой человек показательно положил её в карман пиджака. - Вы очень красивы. - Он мог бы продолжить флирт, провернуть что-то рискованное, но… Не слишком ли очевидно? Да и Тачибана вот-вот прожжёт взглядом плечо коллеги. - А я-то думал, что сочетание жёлтого с голубым выглядит куда эффектнее. Слова повисли в воздухе, словно удар хлыста. Кайто вздрогнул, его ухмылка мгновенно исчезла, сменившись ледяной маской. Намёк на сбежавшую блондинку с голубыми глазами попал точно в цель. Он ещё раз оценивающе окинул Мичи взглядом и с нескрываемым разочарованием отпустил парня. Такемичи не верил, что чьё-то внимание в этом заведении может быть оправданным, но всё же ловил себя на мысли, что однажды может использовать своё «идиотское» лицо как оружие. - К сожалению, мне придётся попросить вас покинуть заведение, - голос мужчины стал резким и не допускающим возражений. - Нам нужно готовиться к открытию. Дел, как вы понимаете, много. Если вам всё ещё любопытно… - Он всё ещё не отрывал взгляда от лица Ханагаки. - Приходите по приглашению. Всего хорошего.

⌛ ⌛ ⌛

- Всего хорошего, приходите ещё, - произносит девушка с милой улыбкой. Такемичи улыбается в ответ и выходит за прозрачную дверь. На улице его голубые глаза щурятся от дневного света. Он крепче прижимает к груди букет из бледно-жёлтых хризантем. Они напоминают ему о солнце после дождя. Взгляд скользит вперёд, и он замечает её вдалеке, но намеренно замедляет шаг. На молодой девушке - мешковатая одежда и капюшон, скрывающий лицо. Прохожие невольно обходят её, заглядываясь. Такемичи вздыхает и ускоряется. Нельзя заставлять напуганную Лирику ждать ещё дольше, хотя это не он опоздал, а она вышла раньше. - Как тебе погода? - Минами вздрогнула, но тут же узнала голос. Она поднимает взгляд и удивлённо смотрит на букет хризантем. - Это тебе. В качестве моральной поддержки. Я хотел купить цветок в горшке, как подарок, но… не смог выбрать, поэтому взял просто букет. - Хи-хи. Ты такой простодушный. Девушкам нравятся букеты, потому что они выражают заинтересованность. - Она приняла цветы, мягко улыбаясь им. - Но я бы не хотела, чтобы ты был во мне заинтересован. - Такемичи ощутил проскользнувшую между слов боль. Что именно она имела в виду? Страх перед отношениями с мужчиной? Или то, что она, как и он… не чувствует себя достойной - Я заинтересован завести дружбу с очаровательной девушкой. - Лирика кивнула. Ей были слишком приятны эти слова, чтобы ответить что-то. Голос бы просто дрогнул. - Чего бы ты хотела поесть? - Нам… обязательно идти в людное место? Я… - Да. - Такемичи вздохнул, почесав затылок. - Прости, если резковат. - Он смотрел на жертву, пытаясь подобрать правильные слова. - Я хотел сказать это как-то иначе. Но то, что произошло, уже не изменить. Ты не можешь прятаться вечно. Возможно, позже ты захочешь снова стать частью общества, но тогда тебе будет гораздо труднее. Страхи укоренятся и будут вызывать паранойю. Это стресс в любом случае, но разве не лучше развеять сомнения разом и всё-таки шагнуть вперёд? - Хорошо… Мама была рада, что я попросила прогуляться, а папа беспокоился. Им стало легче, когда я сказала, что ты полицейский, - улыбнулась девушка. - Я не против чего-то сытного. - Они оказались в более уединённом месте, чем ожидала Минами. Её благодарный взгляд встретился с его. Несколько светских разговоров. Парочка глуповатых шуток. - Родители просили полицию о защите свидетелей. - Это лучшее решение… - Мичи кивнул. - Тебя это тревожит? - Новая жизнь вдали… И мы с тобой не встретимся больше, если они получат это. Я всё ещё боюсь похитителей, но я хотела бы жить свою жизнь. - Она будет твоей, независимо от обстоятельств. Личность не отнять так же легко, как имя… - Мичи усмехнулся. - Я знаю человека, который отбросил своё, как ящерица хвост. Отнесись к этой возможности как к попытке нового начала. Это ведь весело - играть в агента и встречать новых людей. - А твоё расследование? - Пока вы не сможете исчезнуть, оно всё ещё в подвешенном состоянии, но… - Обычно Такемичи не раскрывал подобных деталей. - …если дело зайдёт в тупик и тебе будет угрожать опасность, полиция сделает для тебя и твоей семьи всё необходимое, не задумываясь. А дело я раскрою… Чего бы мне это ни стоило и как бы долго это ни заняло. - Звучит романтично… Словно ты пытаешься поймать Санзу, чтобы забыть его… - Что?

⌛ ⌛ ⌛

Голова была пустой. Такемичи осознал, что давно потерял расписание приёма лекарств. Стоило ему закрыть глаза, как это обернулось воспоминанием о встрече с Лирикой - но с одним маленьким «но». Не всё из этого было правдой. Например, Лирика ждала его не одна - она приехала с отцом, который смотрел на Мичи сурово, но позволил им отойти на пару минут в кафе. Цветы были, и даже те же. И разговоры в основном сходились. Но Минами никогда не говорила о Санзу. Она не упоминала его имени. Так же, как друзья никогда сами не говорят о Майки. Но ей это ещё простительнее - она страдала сильнее его. Машина тронулась от «Адской аркады» минут двадцать назад, но пришлось сделать крюк, и напряжённое молчание в салоне первой нарушила Мори. - И всё-таки, почему он вручил приглашение именно ему? - брюнетка кивнула в сторону Такемичи. - Это же откровенная провокация. Да и что за слова о сочетании? - Наото, сидевший за рулём, уже открыл рот, чтобы ответить, но Мичи опередил его. - Потому что я симпатичный, - пожал он плечами, глядя в окно. - Раз уж они решили, что торговать людьми в своём заведении - это нормально, то и раздать приглашение полицейскому для них сущий пустяк. Тот тип с татуировками пялился на меня с самого начала. На тебя тоже поглядывал, но, видимо, суровость оттолкнула. Почаще улыбайся, Мори-сан. Наото тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Через несколько минут он свернул на заправку. Пока детектив заправлял бак, Такемичи и Мори вышли подышать. Это место пахло бензином, а не кожей и косметикой - тут ему нравилось куда больше. Мысли снова ушли вглубь. Ханагаки разглядывал чёрную визитку с серебряным тиснением, прежде чем сунуть её в карман куртки. - Это вещдок, - заметила Мори, скрестив руки на груди. - Его нужно приобщить к делу. - Можно было бы… Если бы мы нашли что-то вменяемое. Да и на этой «вечеринке» ничего не будет, - отрезал Такемичи, его голос был плоским и уверенным. - Меня вычислят в первую же секунду. И либо «убедят» молчать, либо просто уберут. Ни о какой операции под прикрытием речи быть не может. - Откуда ты можешь это знать? - нахмурилась Мори. - По секрету: я поговорил с одной из работниц. - Детектив уставилась на Мичи, не мигая. Не понимая, как он умудрялся получать такое доверие от жертв. - Она предпочла остаться анонимной, но дала понять: там работали «уборщики». А раз были «уборщики» - значит, все следы уже стёрты под ноль. - Мори с силой пнула ближайший камень, и её лицо исказилось от гнева. - Ненавижу их. Тварей. И особенно этих... «уборщиков». Такемичи молча кивнул. Он слишком хорошо понимал, что она имела в виду. «Уборщики» - это не просто наёмные рабочие. Это те, кого используют, чтобы замести следы преступлений. Чаще всего - должники, люди без будущего, которых в любой момент можно списать со счетов. Реже - высококвалифицированные специалисты, личная гвардия кого-то из верхушки. Их личности стирались, заменяясь номерами. И номер определял их уровень власти и безнаказанности. - Они были с номерами первого порядка, - тихо проговорил Такемичи. - Значит, в клубе был кто-то из руководящего состава Бонтена. Не просто рядовые исполнители. - В этот момент к ним подошёл Наото, закончив заправку. - Можете болтать потише? - его голос звучал устало. - Такемичи, займёшься отчётом. И опусти разговор с той сотрудницей. - Мори возмущённо всплеснула руками. - Почему? Это же важная информация! - Потому что нам не нужны новые трупы, Чисаки, - резко парировал Наото. - Особенно - труп анонимного источника. - Он перевёл взгляд на Такемичи, и его глаза сузились. - И, кстати, о вещдоках. Отдай. - Он протянул руку, ожидая. Мичи нахмурился. - Зачем он тебе? - Если ты, в своём неукротимом стремлении к самоубийству, всё-таки решишься на эту авантюру, я хочу знать, где искать твоё тело, - холодно произнёс Наото. - И, если честно, мне до чертиков не понравился взгляд того ублюдка… на твою задницу. - Такемичи фыркнул и встал в нарочито манерную позу, выставив бедро. - Ну что, детектив, а разве я не красив? - он игриво подмигнул. Наото с раздражением потер переносицу. - Боже, я не хочу на это смотреть. - Детка, закрой глаза, я буду нежен… - пропел Такемичи фальцетом, пародируя строку из старой поп-песни. Неожиданно раздался громкий, сдавленный смех. Это смеялась Мори. Она отвернулась, пытаясь сдержаться, но её плечи тряслись. Так весело в отделе ей не было никогда. А ведь она считала Тачибану холодным мужчиной со строгим нравом. Но он и слова Такемичи не сказал за субординацию. Когда они снова уселись в машину и тронулись, Мори, всё ещё улыбаясь, спросила, глядя вперед на дорогу: - Так кто вы друг другу, в конце концов? У вас какая-то… странная химия. - Наото, не отрывая глаз от дороги, мотнул головой в сторону Такемичи. - Пусть он решает. - Мичи посмотрел на затылок Наото, потом на смотрящую на него Мори. - Наото - брат моей бывшей девушки. И мой партнёр. - Мори замерла, её глаза округлились, а щёки покраснели. - О… - было всё, что она смогла выдавить. Такемичи тут же поправился, уловив её неверный вывод: - О чём это ты думаешь? Он мой очень хороший друг, и всё. А насчёт наших… временных трудностей… Просто у нас не было много времени, чтобы выражать это нормально. Поэтому после моего присоединения к отделу Наото был со мной… предельно осторожен. Словно я подставлюсь под первую же пулю. Кто-то даже уже пару раз пытался назвать нас «голубками», но их останавливает авторитет детектива. Удобно, а? - Не забудь про отчёт, Такемичи.

⌛ ⌛ ⌛

Вода в душе была обжигающе горячей, словно пыталась содрать с него кожу, смыть не грязь, а память, впитанную порами. Он прислонился лбом к холодному кафелю, пытаясь заглушить голоса в голове. Обрывки воспоминаний проносились, как кадры сломанной плёнки. Хината, её голос, полный тревоги: «Такемичи, что с тобой произошло?» Чифую с букетом ярких, неуместных цветов у его больничной кровати... Но между этими картинками - чёрная, зияющая пустота. Пропущенный отрезок жизни. Провал. Позже, когда они остались с Чифую одни, Такемичи схватил его за руку. Тот посмотрел на него с таким странным выражением -смесью жалости и облегчения. - Может... может, это и к лучшему, что ты не помнишь. Но память - коварная вещь. За год обрывки начали возвращаться, приобретая чёткие, ужасающие черты. И Такемичи принял решение. Он похоронил самую страшную часть правды. Никто не узнает, что его не просто пытали. Что его насиловали незнакомцы из группировки, последовавшей за Майки. Что над ним издевался Санзу, чьи прикосновения были смесью жестокости и извращённой нежности. Эта тайна стала его личным адом, крестом, который он решил нести в одиночку. И тогда он принял второе решение. Он станет полицейским. Как Наото. Он будет по другую сторону баррикады. Он будет спасать, а не губить. Такемичи вышел из душа, его кожа была красной и воспалённой. Он механически позавтракал и отправился на работу. Их отдел, хоть и специализировался на организованной преступности, часто был первой инстанцией для разбора различных происшествий в своём районе, особенно когда другие отделы были перегружены. Сегодняшним утром Такемичи поручили провести допрос по задержанию в ходе небольшого, локального дела о наркоторговле. Видимо, потому что участок был внезапно перегружен. За столом в комнате для допросов сидел тщедушный паренёк, в документах значившийся как Дик. Такемичи мысленно хмыкнул - глупая кличка. - Вы меня зря держите, я ничего не скажу, - юнец пытался казаться наглым, но в его глазах читался страх. - У меня есть связи. Меня скоро выпустят. - Такемичи смотрел на него без эмоций. Потому что в первые минуты после приёма таблетки лишали его сочувствия и каких-либо иных чувств. Был ли это побочный эффект антидепрессантов? - Все связи субъективны, - его голос был ровным и усталым. - Иногда тому, у кого есть «связи», проще убить свидетеля и соучастника, чем тратить ресурсы на его освобождение. Думаешь, ты так же важен, как их самая незначительная тайна? Прости, слабо верится. Таких, как ты, я вижу здесь не в первый и, к моему несчастью, не в последний раз. Парень замолчал, его наглость мгновенно испарилась. Такемичи монотонно зачитал ему права, и вдруг его взгляд зацепился за что-то. Лицо этого Дика... он был слишком молод. Почти ребёнок. Ребёнок, который просто выживал там, где должен был жить. Его юность закончилась ещё до попадания в участок. Подавленность, знакомая и гнетущая, накатила на Ханагаки. Он отложил бумаги. - Мне жаль, - тихо сказал он, и это прозвучало искренне. - Я не должен был говорить тебе столько жёстких вещей… Ты попал в дерьмо. Но эти ошибки... они не должны стоить тебе жизни. Поверь мне. - Он посмотрел парню прямо в глаза. - Я тебя не виню. Ты не совершал умышленного убийства или чего-о подобного. И все те люди, что приняли решение принять наркотики, сами выбрали медленно убивать себя. Для тебя это был просто способ заработка и выживания в пределах гетто. Но такие мысли не поощряются обществом, вот почему ты - ещё одна жертва системы и обстоятельств… Прости нас. И тут произошло неожиданное. Глаза юнца наполнились слезами, его губы задрожали, и он разрыдался - не истерично, а тихо, по-детски безутешно. Вся его бравада рассыпалась в прах, обнажив запуганного мальчишку, который просто хотел казаться крутым. Такемичи сидел напротив, не двигаясь. Он смотрел на этого плачущего парня и видел в нём не преступника, а ещё одну сломанную жизнь. Ещё одного человека, которого система и обстоятельства затянули в воронку, из которой почти невозможно выбраться. И он понимал, что его работа - не просто заполнять протоколы. Иногда она должна быть о том, чтобы дать человеку шанс… не сгореть в этом пламени дотла. Такемичи смотрел на плачущего парня, и в его душе что-то сдвинулось. Это был не просто мелкий преступник; это был ещё один обломок, выброшенный на берег тёмным океаном организованной преступности. Видел ли он в нём себя? Нет. Скорее, он видел других людей, которыми когда-то дорожил. Которых потерял на своём пути, после того как приобрёл. Он винил себя в их боли. А теперь испытывал те же чувства к молодому, несформировавшемуся пареньку, который, возможно, так же, как и они когда-то, хотел быть крутым гангстером - героем. - Почему ты вообще за это взялся? - спросил Мичи, и его голос прозвучал мягче. - Не ври, что ради острых ощущений. Не верю, что ты такой глупый, каким был при выборе клички. - Дик, теперь уже больше похожий на потерянного ребёнка, потер кулаком слёзы. - Сам ты тупой… - Он вытер слёзы и всхлипнул в последний раз. - А что мне оставалось? После того как отец... Когда он умер, меня отправили в приют. Я не собирался заниматься этим. Никогда не хотел. Но эти уроды и правда обещали лёгкие деньги. - Что случилось с отцом? - Он был идиотом, - с внезапной, горькой злостью выпалил парень. - Проиграл наш с мамой дом в азартные игры. Когда отдавать было нечего, он пошёл к ростовщикам, пообещал, что найдёт способ вернуть деньги. Продал бы и родного сына, если бы не получил какое-то предложение. Но это же его и сгубило. - Такемичи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Цепочка начинала выстраиваться. - И что же? Стал наёмником? - предположил Такемичи, уже даже не глядя в блокнот. - Да. Но не протянул и месяца. Его тело выбросили у реки... где-то неделю назад. - Неделю назад. Совпадение по датам с убийствами девушек и зачисткой в клубе «Адская арка» было слишком явным. Помощник детектива ощутил странный трепет. - У кого он занимал? - быстро спросил Такемичи, наклоняясь вперёд. Парень помедлил на этот раз, но, решив, что уже и так много рассказал, признался: - Контора, которую прикрыли пару дней назад. Знаю, потому что там же я хотел занять сам, но их уже не было. Я уверен, это были люди из Бонтена. - Такемичи замер, стараясь не выдать своего волнения. - Почему ты так думаешь? Это может быть кто угодно… - Отец... он делал для них грязную работу в каком-то клубе. - Парень говорил всё тише, задумался, потом закончил. - Там он познакомился с женщиной. Она... помогала ему. Он представил её мне. Она была очень красива и добра, но я понял, что ей несладко. Но даже когда отец умер, она пришла ко мне. Сказала: расти здоровым и умным ребёнком. - Такемичи ощутил тоску мальчика по этой женщине. Кажется, она заменила ему маму. И странное чувство пронзило его - не была ли работница, которую встретил он, той самой женщиной? Его раздумья прервал тихий голос: - Говорила, что его убили потому, что он залажал с «уборкой». - Слово «уборка» прозвучало как выстрел. Такемичи сглотнул. - А что с этой женщиной? Она в порядке? - Думаю, да. Но... - парень опустил голову. - Я хотел её выкупить. Помочь ей уйти из того места. Поэтому и ввязался в это дерьмо с наркотиками. - Сердце Такемичи сжалось. Эта история была до боли знакомой - отчаянная попытка спасти кого-то, ведущая прямиком в ад. - Теперь я, наверное, её больше не увижу. Если меня и правда убьют. - Как тебя зовут? - перебил его Такемичи. - Настоящее имя. Это не пойдёт в протокол. Честно. - Парень с опаской посмотрел на него, но в глазах Такемичи было что-то, заставившее его довериться. - Синдзи. Синдзи Хатори. Моего отца звали Коитиро Хатори. - Хорошо, Синдзи-кун, - тихо сказал Такемичи. - Я постараюсь найти тебе хорошего адвоката. - Он и сам не знал, как это получится, но искренне этого хотел. - Если ты признаешь вину и пойдёшь на сотрудничество, правосудие может быть снисходительным. Ты не должен сгнить в тюрьме из-за ошибки. Я этого не хочу. - Спасибо, - прошептал Синдзи, и в его голосе впервые прозвучала надежда. - Но... про Бонтен... я больше ничего не скажу. Не заставляйте. Я не хочу умирать. - Хорошо, - кивнул Такемичи. - Я не буду вносить это в официальный отчёт. Но когда с тобой будет говорить детектив, опусти эту часть. Никто из нас не должен говорить, что здесь обсуждалось… Я сотру запись, объявив её испорченной. В свою очередь… Вместо слов о той женщине, говори только о том, как тяжело было жить с отцом, как трудно находиться в детском доме. Вместо добровольного сотрудничества опиши свои действия как сделанные под принуждением. Если скажут о твоём поведении при задержании, скажи, что боялся за свою жизнь. Твой адвокат выстроит защиту для этого дела, доверяй ему. Выйдя из комнаты допросов, Такемичи почувствовал, как его мозг лихорадочно работает. Он пролистал в своей памяти весь разговор с мальчиком. «Уборщики» - расходный материал. Руки монотонно двигают мышку, чтобы извлечь материал отовсюду. Но они же - звено, которое связывает всё воедино. Удалить из папки, удалить и из корзины. Они проникают в структуру. Заменить пустой записью, которую и так сотрут. Если быть достаточно полезным, достаточно незаметным... можно втереться в доверие. Такемичи оставляет запись в блокноте, что при просмотре видеоряда ничего странного не заметил. Можно попасть в Бонтен. И тогда... добраться до Майки. Он не знал, что будет, когда окажется перед ним. Возможно, его охватит бессилие. Такемичи выходит и машет камере. Но, по крайней мере, Майки узнает, что его не бросили. Что Такемичи прошёл через ад, чтобы протянуть ему руку. Может быть, он схватит его за эту руку, и они... вернутся в прошлое. Он идёт, чтобы взять патруль, немного беспокоясь о содеянном, но не считает себя крайне виноватым. Исправят всё. Как бы прекрасно было очутиться там, где всё началось, и предотвратить всё с самого начала… Мечты были тем, что Такемичи держало на плаву долгие годы.

⌛ ⌛ ⌛

Шли дни. Пока он был вынужден заниматься побочными делами, нить от дела Лирики и показаний Синдзи не отпускала. Рискуя всем, Такемичи воспользовался своим доступом и знанием пароля от почты Наото - тот доверял ему куда больше, чем следовало. Под именем Тачибаны он отправил официальный запрос в лабораторию: сравнить биологический материал, изъятый у Лирики и у других жертв, с образцами, взятыми с тела Коитиро Хатори. Через четыре дня пришёл ответ. Краткий, безличный отчёт подтвердил его догадку: Коитиро Хатори был среди насильников. И Лирики, и других девушек. Картина складывалась, но вела в тупик. Главный свидетель был мёртв. Неделю спустя, собравшись с духом, Такемичи пришёл к Наото, чтобы посоветоваться, частично раскрыв свои незаконные действия. Наото выслушал его, его лицо потемнело от гнева и разочарования. - Ты снова вышел за рамки, Ханагаки. Ты подделал моё имя в официальном запросе в лаборатории! - Такемичи не мог согласиться с тем, что снова был виноват. Не мог. Потому что дело стояло, словно болотная тина, поглощая его надежды. Мичи не винил Тачибану, но он не мог простить себе бездействие. - Но мы получили подтверждение! Хатори был там! Наото. Это может привести нас к цели, ты же понимаешь это… - Подтверждение, которое нельзя использовать в суде! - Наото с силой ударил кулаком по столу. - И которое ставит под удар всё дело! Ты думал о последствиях? - Он тяжело вздохнул, видя, как Такемичи отступает вглубь себя, его глаза снова становятся пустыми. - Ладно. Слушай мой вердикт. Дело Хатори-старшего мы передаём в архив. Оно мертво официально. А проступок твоего Синдзи... мы постараемся замять, отправить его в программу защиты свидетелей, если он согласится дать показания против дилеров. Но о Бонтене - ни слова. Больше ничего. Ты понял? Ты залез слишком глубоко, Такемичи, и теперь нам придётся отступать, чтобы тебя же не прикончили. Это был разумный, профессиональный вердикт. Но для Такемичи он звучал как приговор. Отступать? Когда он был так близок? Когда тень Майки маячила где-то в конце этого тёмного коридора? Нет. Он не мог отступить. Он мог только пойти ещё дальше. Наото не такая уж и помеха, он лишь только раздражает и пытается остановить. В реальности Такемичи уже вышел за грань и не способен оставаться на месте. - Да… Понял тебя. - Нет. - Наото подошёл и внезапно обнял Такемичи. Тот замер, словно его били, даже перестав дышать. - Не думай, что я не понимаю тебя. Но я не хочу, чтобы ты погиб. Не так нелепо, Такемичи. - Такемичи почувствовал приток жара, проникшись этим чувством. Как давно его не обнимали? Хотя нет… Как давно он позволял кому-то касаться себя, кому-то кроме друзей? Самых близких. Такемичи всё же не вытерпел и выбрался из рук Тачибаны. - А если у меня получится? Если я смогу переубедить начальника группы? - Наото посерел. Он обвёл Такемичи взглядом и, оценив его состояние, холодно ответил. - Иди. Я тебя не держу. В любой момент, Такемичи, но исход всегда будет один. Решение по делу Хатори было окончательным и обжалованию не подлежало уже через пару часов. Дело помечали как закрытое и отправляли в архив. Такемичи, не в силах смириться, пошёл через голову Наото прямо к начальнику отдела, как и обещал. Ему требовалось дать знать руководству, что ещё есть надежда получить крупицу информации. Ведь Наото так и не раскрыл, что не сам затребовал экспертизу. У Мичи ведь был шанс, пусть в него и не верили. - Акира-сан, прошу вас пересмотреть это решение! У нас есть связь между жертвами и насильником, который, в свою очередь, связан с Бонтеном! - Начальник, мужчина с вечно усталым лицом, посмотрел на него поверх очков. Он грустно улыбнулся, словно Мичи пришёл не сообщать о явной связи преступлений, а будто это его внук пришёл выпрашивать конфеты. Неприятно кольнуло с левой стороны. - Ханагаки-кун, решение детектива Тачибаны обосновано. Вы не должны своевольничать. Ваша задача - следовать указаниям, а не ставить весь отдел в неудобное положение своими... импровизациями. - Он взял со стола бланк и что-то быстро начертил на нём. - Вы выглядите измотанным. Я подписываю приказ об отпуске на неделю. Разберитесь, наконец, со своими домашними делами. И приведите нервы в порядок. Иначе не Наото-кун, а уже я сам попрошу тебя обратиться за помощью к специалисту, Такемичи-кун. Ты же понимаешь, что из этого хуже, верно? - Это была не просьба, а приказ, как бы добродушно начальник не произнёс свои реплики. - Я понимаю… Простите за беспокойство, Акира-сан. Я воспользуюсь вашей добротой. - Такемичи вышел из кабинета белым, словно мел. Сотрудники, встретившие его отрешённый взгляд, даже перестали пускать насмешки. А Такемичи хотел только провалиться под землю. Неделя. Он потеряет её, будучи отлученным от деятельности. Да, Наото останется, и он очень хорош, он великолепен, и Мичи не считает себя хоть сколько-нибудь достойным стоять с ним рядом, но… Будет ли он видеть это так же, как Ханагаки. Почувствует ли, как натянута нить, что ведёт их к Майки? Такемичи сел за своё место, но его так тошнило, что пришлось отлучиться в уборную. Быстрым шагом он преодолел расстояние до двери и прямо перед зеркалом распечатал таблетки. Зависимость от них не могла пройти бесследно, он стал мерзким наркоманом. Но только они порой делали нереальный мир воспоминаний далёким. Без антидепрессантов и так тонкая грань рушилась, опрокидывая его в глубокие воды отчаяния. Возвращали к боли и крикам. К изумрудным глазам, подобным самой страшной пытке, собственному отражению. - Надеюсь, мне не придётся надевать на тебя наручники прямо сейчас. Не то чтобы я в духе. - Такемичи вздрагивает, замечая в отражении Наото. Он тут же успокаивается, хотя не должен. - Не ответишь? - Ты был прав… Он отправил меня в отпуск на неделю. - Серые глаза полны неоправданной вины. Почему он так беспокоился? Почему ещё не отстранил от работы в отделе? Наото ведь подозревает его. - Это не наркотики, Наото, а антидепрессанты. Хотя это же ничуть не лучше. Я получаю их не то чтобы законно. - Тачибана подходит и становится совсем близко, а затем вытягивает сигарету из своего кармана вместе с зажигалкой и закуривает прямо перед Такемичи. Сперва голова пустеет полностью. Но потом Мичи произносит: - Какого чёрта? - А ты думал, только ты умеешь пренебрегать общественным порядком? Я отключил тут датчики, когда появилась возможность. Будет беда, если об этом узнают, меня могут привлечь к ответственности. Но ты же промолчишь, Такемичи? - Ханагаки смеётся. Никогда с тех пор ему не было так же легко. - Я даже не знал, что все эти дни этим ебнутым курильщиком был ты, Наото. С каких пор ты подсел на табак, мелкий засранец? - Тачибана ухмыльнулся и выпустил дым в лицо коллеги. - В этом здании я тебя старше. Закрой рот и глотай свои оскорбления молча, красавчик. - Этот обоюдный тычок был первым, когда Наото откровенно продолжал затянувшуюся шутку. Мичи улыбнулся его отражению, даже не догадываясь, как это пьянит детектива. - Я отвезу тебя домой сегодня, так что не задерживайся.

⌛ ⌛ ⌛

Он провёл несколько дней в вынужденном отпуске. Сходить с ума он начал в первый. Много раз тянулся к телефону, чтобы попросить Наото скинуть материалы дел, но в итоге понял, что Тачибана из-за него настрадался уже достаточно. Потом Такемичи переделывал доску. Потом складывал что-то вроде карты происшествий, радуясь купленному принтеру. Но в итоге всё это привело его к увеличенной дозе снотворного, с осознанием полной беспомощности и слепой веры в то, что это закончится быстро. Быстро не случилось. Поэтому в другие дни Такемичи провёл с друзьями и в очередной попытке справиться с социофобией Лирики. Мама девушки была ему благодарна, дав знать, что её малышка стала более открытой после этих встреч. Мичи был доволен тем, что мог помочь ей немного. А ещё он встретился с тем парнем Синдзи. Как посетитель, передав ему немного сладкого и мангу, чтобы скоротать дни. Если честно, Такемичи давно не видел на лице такую радость просто при виде себя издалека. Если так пойдёт и дальше, Ханагаки привяжется и не сможет исчезнуть. Так проходили дни. В среду парень решил прибраться. Вечером вынес весь мусор. Такемичи заметил в тёмном окне соседнего дома отражение. Высокую, мрачную фигуру, стоявшую в тени. Он резко обернулся, но аллея была пуста. Словно тень растворилась в воздухе. Он замер на месте, под мигающей уличной лампой. Она трещала, заливала его мертвенным светом и, наконец, с шипением погасла, оставив его в полной, давящей темноте. Остаток пути до дома он прошёл быстрым шагом, спиной покрывался холодный пот. На следующий день он встретился с Чифую. Тот, за кружкой кофе, небрежно бросил: - Кстати, к нам вчера заскакивала твоя коллега. Такая... строгая на вид. Уговорила-таки отдать ту самую дикую кошку. Несмотря на всю свою неприязнь к нему самому, она послушала коллегу. Мори преодолела свой страх. Эта мысль почему-то согрела Такемичи. Маленькая победа в мире, полном поражений. Вернувшись домой после долгого разговора с другом, Такемичи снова не смог усидеть на месте. Зацикленность на расследовании гнала его вперёд. Сидеть сложа руки он уже не мог. Пренебрегая всеми приличиями, он поехал к Наото домой поздним вечером. Дверь открылась, и Такемичи, не дожидаясь приглашения, влетел в прихожую, словно ураган. - Они были не одни! - выпалил он, не дав Наото и слова сказать. Возможно, зря. - Просто я подумал, у нас чистые тела, все кроме одной нашей выжившей. Один уверенный ответ, что среди насильников был убитый. Если насильников было несколько, и хотя бы один из них был в базе, мы можем вернуться к их делам! Проверить связи! Ещё Лирика описывала эффект от наркотика - это почти один в один с той партией, которую перевозил Синдзи! Это одна сеть! - Он ворвался в гостиную и замер, как вкопанный. На диване сидела Хината. А рядом с ней - незнакомый мужчина. Его Хината. Его первая любовь. И её новый муж. Она одетая в бежевое платье, он носил деловой костюм того же оттенка, а Такемичи бежал через улицы в грязной толстовке и тапочках, хотя было прохладно. - Такемичи...? - её голос прозвучал тихо и изумлённо. Всё так же знакомо. Боль. Тупая, давно позабытая боль, причиной которой были несбывшиеся ожидания. Желание быть нормальным и любимым. Как он хотел спастись в объятиях кого-то живого и нежного. - Простите, - прошептал он, пятясь назад. - Я... я ошибся дверью. - Он развернулся, чтобы бежать, но на пороге его схватила железная хватка Наото. Детектив силой втащил его обратно в квартиру и захлопнул дверь. - Отпусти! Я домой! - взвизгнул Такемичи, пытаясь вырваться. Сейчас не было сил дышать. - Молчи! - Наото, срываясь на крик впервые за долгое время, удержал Такемичи на месте. Его лицо исказилось от гнева и беспокойства. - Я не отпущу тебя одного ночью, когда ты в таком состоянии. - Мне не нужна твоя опека! - огрызнулся Такемичи. - Тогда считай это приказом! - Наото толкнул его в сторону гостиной. - Знаю, ты предпочёл бы оказаться в руках одной известной группировки, вместо этой встречи. И я знаю, что не могу отпустить тебя теперь. Ты останешься и поужинаешь с нами. Иначе к утру запрос о твоём принудительном психиатрическом освидетельствовании будет на столе у начальства. Я не шучу, Такемичи. - Слова повисли в воздухе. Такемичи понял, что это не угроза, а последнее предупреждение. Он сдался, его плечи обмякли. - Хорошо. Хорошо, Наото. Он смиренно вернулся в гостиную. Новый супруг Хинаты, Ичиро, оказался милым и воспитанным мужчиной, с приятными манерами и дорогими часами на запястье. Он был... идеальным. Слегка напоминал Такемичи покойного Кисаки - того самого, из-за которого когда-то началась их война. Ирония судьбы была горькой. Наото, остыв, накрыл на стол. Он молча нарезал сашими и передал тарелку Такемичи. Тот сидел, уставившись в стол, не притрагиваясь к еде. Пялился на свои дрожащие руки. Если бы не его неуёмная тяга к раскрытию дела Минами. - Прекрати пялиться на стол и ешь, - приказал Наото, его голос снова стал ровным, но твёрдым. Ичиро удивлённо поднял бровь. - Я никогда не видел, чтобы ты так... опекал кого-то, Наото. - Серые глаза покинули лицо сотрудника органов, направившись к избраннику сестры. Такемичи горько хихкнул, потому что хотел облегчить свою душу. - Не обращайте внимания, Ичиро-сан, Наото встревожен моим ночным прибытием. Он просто очень ревнивый. - К всеобщему удивлению, Наото не стал отрицать. Он лишь тяжело вздохнул. - Кто-то же должен присматривать за ним. Этот парень слишком падок на плохих парней. - Неловкую паузу прервала Хината. Она смотрела на Такемичи, и в её глазах читалась не злоба, а старая, знакомая тревога. Она всё ещё испытывала чувство вины за их разрыв. За то, что не надавила на Такемичи. Или потому что не дождалась? - Такемичи, - тихо позвала она. - Почему ты был так взволнован, когда ворвался сюда? Что происходит? - Неловкая тишина повисла после вопроса Хинаты. Такемичи заставил себя улыбнуться, легкомысленно махнув рукой. - Не о чем волноваться, Хина. Очередной посредственный вопрос по работе. Ничего важного. Наото, полагаю, отвечает так же. Так что тут нет ничего… Пугающего. - Она смотрела на него с тем старым, знакомым ему упрямством, и он знал - она не верит ни единому слову. Ичиро, пытаясь разрядить обстановку, вежливо улыбнулся. - Простите за любопытство, но я не совсем понял. Вы коллеги? И вы... давно знакомы? - Наото, опережая любого другого ответа, чётко и ясно произнёс: - Такемичи - мой помощник в отделе. И... наш старый друг. - Хината уже открыла рот, чтобы поправить - «он был моим парнем, моим женихом», - но Такемичи резко перебил, его голос прозвучал нарочито бодро: - Давным-давно я надоедал Хине, а теперь переключился на её брата. Видимо, это моя судьба - докучать семье Тачибана. - Это чистая правда, - Наото покачал головой, но в его глазах мелькнула тень улыбки. - В последнее время он совершенно неуправляем. Но рабочие вопросы мы обсуждать не будем. - Такемичи фривольно подмигнул Наото. - Если ты будешь продолжать так меня ревновать к «плохим парням», мне придётся просто переехать к тебе, чтобы следить было проще. - Это всё равно будет лучше той трущобы, где ты ютишься, - парировал Наото без колебаний. - Зато аренда ниже, - возразил Такемичи. - И метро рядом. - Именно поэтому ты вечно опаздываешь, - убийственно заметил Наото. - Ну, если бы я жил тут, мне бы пришлось встречать тебя на пороге в полотенце, - Мичи игриво поднял бровь. - И предлагать тебе ужин, горячую ванну и... себя, в качестве арендной платы. - Мы обычно возвращаемся домой в одно и то же время, так что твой план не сработает, - флегматично ответил Наото, отхлёбывая чай. Их дуэт, полный странного, почти интимного подтекста, был прерван Хинатой. Она не выдержала. - Мы с Такемичи были парой, - выдохнула Хината, глядя на своего мужа. - В прошлом. Ичиро выглядел удивлённым, но на его лице не было и тени ревности. Скорее, любопытство. Действительно… Ханагаки убогий парень, так что удивительно, как он заполучил внимание такой прекрасной девушки. Как хотелось Мичи сказать этому парню в лицо, что он просто противоположность, которую Хина выбрала, чтобы не видеть в муже бывшего парня, за которым не угналась. И Хине хотелось напомнить, кто стал причиной гибели Кисаки, на которого похож тот, кто самодовольно проявлял безразличие. Такемичи почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он не мог позволить этому продолжиться. - Я не был её достоин, - тихо, но чётко произнёс он. - Поэтому мы и разошлись. - Это неправда! - голос Хинаты дрогнул от боли. - Я была готова принять всё. Все твои раны... - Сломанную куклу нельзя починить идеально, Хина, - его улыбка стала горькой. - Мне... хорошо. Видеть, что ты счастлива. Со стороны. - Хина, хватит, - мягко, но твёрдо вмешался Наото. - Не возвращайся к этому. - Ичиро вежливо откашлялся и поднялся. - Было очень приятно познакомиться, Такемичи. Но, пожалуй, нам стоит... - он сделал многозначительный жест, - ...уже идти. Беседа приобретает несколько... напряжённый характер. - Такемичи с облегчением кивнул и поднялся. - Согласен. Я тоже пойду. - Но едва он сделал шаг, как железная хватка Наото снова сомкнулась на его запястье. Детектив рывком усадил его обратно на стул. Движение было настолько резким и властным, что в воздухе повисла тишина. - Наото! - вскрикнула Хината в панике. - Что ты делаешь?! - Я не хочу, чтобы он сегодня уходил, - проговорил Наото, его голос был низким и не допускающим возражений. Он смотрел не на сестру, а на Такемичи, который застыл, словно парализованный. Внезапная, грубая сила вызвала в нём давно забытый, животный страх. Память на мгновение вернула его в ту комнату, где он был беспомощен. - Мы... мы можем вернуться домой или поехать в отель, - попытался вмешаться Ичиро, выглядевший растерянным. - На улице ночь, - отрезал Наото, не отпуская взгляда с Такемичи. - Оставайтесь. Я выделю вам гостевую комнату. - А... а где будет спать Такемичи? - спросила Хината, сбитая с толку. - Здесь же только две спальни. - Он будет спать со мной, - просто сказал Наото. Такемичи не стал сопротивляться, уже не имея возможности и слова сказать, просто кивнул. Он повиновался, как автомат. Но когда они остались в комнате Наото и легли в постель, его тело начало дрожать мелкой, неконтролируемой дрожью. Он лежал на спине, глядя в потолок, и не мог остановиться. Ему стало страшно. Он не думал, что вернётся к этому. Зашарил рукой в поисках таблеток. Но тут не его квартира, тут нет того, что искал глубоко раненый человек. Не было беспамятства. - Почему ты дрожишь? -тихо спросил Наото, лёжа рядом в темноте. - Я не знаю, - честно прошептал Такемичи. Наото тяжело вздохнул. - Я могу пойти на диван. - Стыд, жгучий и острый, пронзил Такемичи. - Нет... не надо. - Он сглотнул. - Просто... можешь почитать мне что-нибудь? Глупое. Из детской книги. Если я усну раньше... то, может, мне не будет так страшно. - В темноте Наото помолчал, а потом тихо ответил: - Хорошо. Он включил прикроватный свет, достал с полки потрёпанный том и начал читать. Его голос, обычно такой резкий и строгий, теперь был ровным и успокаивающим. Такемичи закрыл глаза, слушая не слова, а сам звук, и постепенно дрожь отступила, уступая место истощению. В последний момент перед сном он почувствовал, как сознание наконец-то отпускает хватку реальности, и погрузился в забытьё под звуки голоса человека, который, возможно, был единственным, кто всё ещё пытался его спасти.

⌛ ⌛ ⌛

Утро началось с того, что они проснулись почти одновременно. Наото первым поднялся с кровати. Мельком он глянул на Такемичи, все еще сонного и неготового подняться с постели. В голове что-то щелкнуло, и не позволило коснуться его даже сейчас. Детектив буркнул что-то вроде доброго утра и вышел из спальни. В душе он думал о той мелкой дрожи, на которую пробивало тело Такемичи из-за того, что им пришлось делить постель. Тачибана не хотел рассуждать об этом слишком усиленно. Стоило и правда закрыть эту тему, раз не собирался избавляться от Мичи изначально. Закончив, он вышел на кухню, где Хината уже хлопотала у плиты. - Что ты делаешь с ним, Наото? - тихо спросила она, не поворачиваясь. - Почему ты так... грубо с ним обращаешься? - Наото остановился у дверного проема, его лицо было невозмутимым. - Он больше не твоя ответственность, Хина. – Напомнил сестре мужчина. - Слишком давно. Ты сделала свой выбор, выбрала то счастье, которое тебе было нужно. Не расстраивай своего мужа из-за этих тлеющих чувств. - Он сделал паузу, глядя куда-то мимо нее. - А Такемичи... стал сложным. Иногда только так я могу его вернуть. Оттянуть от чего-то более ужасного. Или ты думаешь, мне нравится так с ним обходиться? – Девушка промолчала. Она вернулась к своему занятию с какой-то горькой обидой. Наото не хотел просить прощения на этот раз. Это она заставила Мичи переживать, вернувшись к теме с ушедшими отношениями. Она вынудила его ощущать себя недостаточно уверенным, чтобы быть тут. И возможно, помимо страха неизвестного происхождения, в Такемичи говорили его прежние чувства. Ведь Такемичи ранее не был так опечален, как теперь. Они приготовили завтрак. Ичиро нежно поцеловал Хинату в щеку, и Наото, наблюдая эту сцену, крикнул в сторону спальни: - Ханагаки, подъем! Или пойдешь в участок пешком! Сегодня крайний день, напишу тебе допуск для архивной работы. - Скрипя зубами произнес детектив. Через несколько минут Такемичи появился на пороге, все еще сонный, в помятой вчерашней рубашке и мятых брюках, его черные волосы торчали во все стороны. - Ты выглядишь как бомж, - констатировал Наото, отодвигая в его сторону тарелку с едой. - Перед выходом зайди в шкаф, возьми что-нибудь из моих вещей. - Над нами и так в отделе смеются, - мрачно пробормотал Мичи, начиная есть. - А неряшливости я не потерплю, я и так даю тебе сотый по счету шанс, - отрезал Наото. - Никаких дискуссий. - Да, любовь моя, - Хината дернулась, но вернулась к делу. Серые глаза ее брата обожгли девушке плечо. Такемичи какое-то время переживал в машине, что на работе начальник Акари-сан все же выпроводит его прочь. Но друг уточнил, что прежде переговорил с ним и дал понять, что его помощник ошибся и просто слишком горит своим делом. В отделе их появление в одной и той же, но разного размера одежде заметили, но сегодня всем было не до того - отдел гудел как улей, заваленный новыми делами. Мори, хмурая и деловая, вручила Такемичи свежий отчет. - Поехали. – Такемичи удивленно воззрился на девушку. - У нас допрос у Лирики Минами. Нужно уточнить детали по месту содержания. Вы же уже неплохо ладите, верно? – Она ему улыбнулась, и это невольно посеяло в душе Такемичи мысль, что все идет в лучшую сторону даже после отката. Он получил разрешение у Тачибаны и, сопровождая Мори, проделал путь до ровной лужайки и светлых стен. Однако на пороге дома их ждало разочарование. Это было даже больше. Мать Лирики, выглядевшая на десять лет старше, чем в их последний визит, не пустила их дальше прихожей. Она повторяла одно и то же. Что не может больше говорить, что их сотрудничеству пришел конец. У Такемичи заболели зубы, нещадно, пока голова гудела ульем идей. Почему это сейчас происходит? - Простите, она не может, - тихо сказала женщина, не глядя им в глаза. Ее же глаза были чуть тусклее, чем у дочери, но все еще красивы и глубоки. И на дне Ханагаки рассмотрел первобытный ужас. Уловил его еще раньше, но пытался оправдать это чем-то еще. - Почему? - возмутилась Мори. - Это важно для расследования! Лирика-чан единственный свидетель. Без ее слов у нас нет ничего, что позволило бы притянуть тех уродов к ответственности. Вы же хотели этого! - Женщина лишь покачала головой, а потом ее взгляд упал на Такемичи. - С вами... можно поговорить? Наедине? - Мори, фыркнув от злости, развернулась и ушла к машине. Такемичи остался. Как только дверь их авто закрылась, мать Лирики схватила его за рукав, ее пальцы дрожали. - Они нашли нас. Вчера... пришли. Сказали, что оставят нас в живых. Но только если полиция... если вы... отстанете. Больше никакой информации. Пожалуйста... Я не могу рисковать ее жизнью. Знаю, она питает к вам теплые чувства и согласится помочь тайно или как-то иначе. Прошу, ради ее будущего… Дайте этой грязи улечься. Такемичи посмотрел на ее испуганное лицо и почувствовал, как что-то тяжелое, холодное опускается у него внутри. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Губа кровоточила от того, как сильно он впился в нее зубами. Вкус крови был не нов. Как и вкус поражения. И если первый его случай был мерзким, но терпимым, эта жертва стала ураганом чувств. Вернувшись к машине, он проигнорировал язвительный взгляд Мори, достал телефон и набрал Наото. - Тупик, - без предисловий сказал он, как только детектив взял трубку. - К ним приходили. Угрожали. Мать просит оставить их в покое. Единственное, что мы можем сделать сейчас - это попытаться предоставить им защиту свидетелей. Прошу… Сделай так, чтобы они никогда не вернулись за ней. – Последние слова были полны просьбы на грани. Он положил трубку, не желая слушать слова поддержки от Наото. Мори, слышавшая его сторону разговора, сидела на месте водителя, и все ее злорадство испарилось, сменившись такой же беспомощной яростью и потерянностью. Такемичи вышел из машины. Он подошел к одинокому дереву на обочине и внезапно, с тихим, сдавленным криком, со всей силы ударил кулаком по стволу. Боль пронзила костяшки, но он почти не почувствовал ее. - Санзу... - прошипел он, его голос дрожал от ненависти и отчаяния. - Гад... чудовище... сраный палач... - Он снова ударил по дереву, оставляя на коре кровавый след. - Я тебя найду... И нацеплю на твои запястья наручники, клянусь... Ты будешь гнить в одиночной камере до конца своей жалкой жизни, если тебя не приговорят к казни раньше! – Мори, сидя в машине, только сочувствующе посмотрела в спину парня.

⌛ ⌛ ⌛

Воздух в отделе после собрания был густым и тяжелым. Формальное решение было объявлено: дело приостановлено, обвинения сняты за отсутствием состава преступления и доказательств. Наото, стоя перед немногочисленной командой, говорил ровным, профессиональным голосом, но в его глазах стояла тихая, беспомощная ярость. Он знал, что без веских, неоспоримых улик ему некого было привлекать. И он не мог рисковать, выставляя напоказ связь Такемичи с делом, - это было бы смертным приговором для его напарника. Комната постепенно опустела. Мори, отвернувшись, уткнулась в наушники и с мрачным видом пила кофе, пытаясь заглушить чувство поражения. Ей этот вкус не нравился, но с ним она смирилась, как и с полным поражением. Она знала, что изначально у них было мало шансов против подземного царства, империи с именем Бонтен. Такемичи сидел неподвижно несколько минут, а потом поднялся и медленно подошел к столу Наото. Тот окинул Ханагаки ожидающим взглядом, планируя потом попросить Такемичи вернуться к отпуску, чтобы сохранить нервы. - Есть способ сдвинуть дело с мертвой точки, - тихо сказал он, чтобы не слышала Мори. Наото, не глядя на него, устало провел рукой по лицу. Конечно, у Такемичи море идей, как пойти на самоубийство. - Ну что ж, удиви меня. И Такемичи удивил. Он ткнул пальцем в свою грудь.