dragon age: megaverse

      Путь к Редклифу лежал неблизкий. Ноги устали уже на второй час ходьбы, остаток времени Чонин шел из принципа, держась позади группы. Чан, сверяясь с картой, вел спутников за собой. Их затянувшийся поход старались разбавить разговорами — Джисон и Хенджин переговаривались, легко найдя общий язык, и периодически их темы цепляли готовую ответить даже на самые каверзные вопросы Минхо.       — Минхо, скажи, а ты правда умеешь превращаться в животных? И если да, то в каких?       Выбившиеся из небрежного пучка волосы колыхались в такт ее бедрам. Минхо, замедляя шаг, обернулась через плечо и задумчиво протянула:       — Зависит от того, в каком я расположении духа.       — Дам две золотых и буду прав — превращаешься ты определенно в кошек. — Хенджин улыбнулся иначе обычного, знающе.       — С чего ты это взял?       — Я кое-что видел.       Спокойствие Минхо приобрело темный оттенок — она прищурилась, не сводя с него глаз:       — Нет. Ты не видел.       — Нет нужды притворяться невинной. Я собственными глазами видел, что ты делала сегодня на рассвете.       Даже Чан заинтересовался и, отвлекшись от пергамента, спросил:       — И что же она делала?       Недовольная Минхо боднула головой, размахивая копной каштановых волос. Говорить она не собиралась, так что Хенджин, улыбаясь все шире и шире, ответил за нее.       — Минхо играла с котенком.       — Котенок в лесу? — Джисон нахмурился и, кажется, расстроился. — И почему я его не видел?       — Минхо бы тебе котенка и не дала, уж больно он ей понравился.       На этот раз Чан обернулся через плечо, окидывая Минхо внимательным взглядом. Нельзя было сказать, о чем именно он думал, и ведьма восприняла это по-своему, закатывая глаза.       — Так обсуждаете меня, будто пред вами не женщина, а тварь из дрянных сказок. Кому и надо перемыть кости, так это пронырливым послушникам, что шныряют в тенях. Или как там тебя звать правильнее?       Хенджин отмахнулся от обвинения, красные мочки ушей удачно спрятали рыжеватые волосы.       — О, нет смысла злиться. Я уже несу свое наказание — кошки заставляют мой нос свербеть, будто в нем поселился рассерженный шмель.       — Ну раз так… тогда вечером я обязательно приду к тебе и помурлыкаю.       Чан продолжил следить за дорогой и предупредил о скором прибытии. Тогда и болтовня сошла на нет — все вспомнили, с какой целью и куда направляются.       На притихшего Чонина никто так и не обратил должного внимания, что, на самом-то деле, пришлось ему по душе — он не мог поддержать их непринужденные разговоры, потому как внутри все кипело и взрывалось.       Голос Минхо, озвучившей свою странную просьбу, крутился без остановки.       Он хотел спросить про Сынмина получше, еще раз свалить все на амнезию, но на этот раз информация нужна была ему для того, чтобы не столько убедиться в ее правдивости, сколько понадеяться на тотальную ложь. Чонин не мог поверить, что одним из злодеев являлся Сынмин. Это просто смешно.       Да, он мухлевал в играх, врал и по-особому любил провоцировать близких… но все это он делал исключительно ради шутки.       В таком случае, огромной шуткой над Сынмином стала его роль в сюжете. Чонин не нашел в себе сил улыбнуться — жалкая участь, о которой упоминала Минхо, и ярость верного королю Чана не делали ситуацию лучше. Но кое-что помимо этого не давало Чонину покоя.       Даже если так, если Сынмин в этой вселенной предал своего правителя ради собственных целей… О какой «определенной ценности» Чана говорила Минхо?       — Да что же вы творите?! Неужели совесть не загрызет вас за содеянное?!       Крупной дрожью прошибло тело. Вырванный из размышлений, Чонин обернулся.       На другом конце моста, который они только что спокойно прошли, показалась кучка недоброжелательно настроенных мужчин с дубинками и ножами. Часть из них гнусно посмеивалась, часть — тянула руки к загнанным в ловушку женщинам.       — Хен.       Чан среагировал сразу, уверенный, что зовут именно его. Некогда расслабленное лицо вмиг ожесточилось. Не тратя времени на пустые слова, он жестом приказал держаться за ним и поспешил к разбойникам. Вся компания незамедлительно последовала за ним.       Вблизи Чонин заметил, что кольчуга на главаре банды была хорошей, пусть и потасканной. Циничный мародер смеялся громче всех, а верные, но слабые псы подвывали ему в тон.       — Эй, парни! — Чан выдавил из себя фальшивое дружелюбие. С той же гримасой, что застыла на его лице, он бы мог переломать их наглые руки. — Может, обойдетесь? У всех своих проблем выше крыши, а тут еще вы свалились на наши головы.       — Иди своей дорогой, щенок, пока не отхватил по шее. Это наша добыча.       Мужчина, нисколько не придав значения гостям, злобно сплюнул сквозь редкие зубы. Его ладонь удерживала острый локоть перепуганной женщины. В слабом кулаке, прижатом к груди, Чонин разглядел небольшой узелок.       Какая мерзость. Играя желваками, он провел руками по бедрам, надеясь отыскать хоть что-то полезное, и наткнулся на пустоту.       — Смотри-ка… — второй мародер ткнул кривым пальцем в их направлении. — У них оружие. И посох. Это стражники, что ли? С ними я связываться не хочу…       — Заткни пасть.       Хенджин, от которого Чонин меньше всего ожидал каких-либо действий, выступил вперед.       — Вам действительно нужна эта сомнительная слава? Каково это — грабить тех, кого чума уже и так сделала беззащитными?       Его плечи ни разу не дрогнули, разве что небрежно задели Чана. Тот завел руку за спину, словно еще определяясь с выбором — доставать меч или закончить все мирно. Отзеркаливая его, главарь мародеров потянулся за дубинкой, пока что не спеша размахивать ею налево и направо.       — А они тебя взяли и прислушались, — Минхо, до этого момента держащая рот на замке, скрестила руки на груди. Она пронзила острым, как стрела, взглядом самого неприятного беззубого мужика. — Твой трусливый приятель правильно делает, что боится за свою шкурку. Тебе тоже стоит бояться.       Третий мародер вырос из-за спин безмолвных товарищей, предложив выхватить узелки и сбежать. Ему не дали ни характера, ни фирменных фишек, совсем ничего. Недостойный не только внимания, но и участия в… спектакле.       Именно так Чонин и видел всю словесную перепалку. Спектакль. Иначе — заставка перед динамичной сценой драки.       Персонажи обменивались репликами, отыгрывая заданные им эмоции. Оставленный на втором плане Джисон молчал, пока игра не подтолкнула его сама — он наклонился и шепнул Чонину:       — Ну? Каков твой выбор, Серый Страж?       А разве он не сделал его еще раньше, только услышав истеричные крики? Конечно, бороться. Найти бы еще, чем именно. На мосту, в отличие от лесной поляны, под ногами не валялись камни и палки, а с голыми руками Чонин вряд ли выстоит против разбойников дольше одной минуты.       Есть вариант поднять чужое оружие, ту же дубинку, но для этого придется подождать первого удара Чана. Либо же предложить Минхо наколдовать что-то…       — Стражники? Неважно! Раз сами не расщедрились — возьмем с мертвецов!       Противный звон металла не входил в его план.       Кричали повсюду: вопили женщины, унося ноги подальше от опасности, вопили и бандиты, первые пустившиеся в бой. Тело сработало быстрее, чем голова успела осознать, что вообще происходит — и Чонин рванул в сторону, прикрывая собой единственную женщину в команде.       — Испугался и вздумал спрятаться под мое крыло? — Минхо улыбнулась как-то гордо, одобрительно, и ясно дала понять, что в помощи не нуждается. — Мой тебе совет: отойди подальше.       Ее лицо окутала серебристая дымка. На том месте, где только что стояли ее мягкие ноги, появилось очертание когтистых лап. Минхо преобразилась в одночасье, принимая форму крупной свирепой медведицы.       — Опять медведь? — вырвалось у него само собой.       Зверь рыкнул, обдувая лоб теплым дыханием, и отпихнул Чонина лапой. Его повело вбок, к хрупкому ограждению моста. Рыжая челка упала на глаза. Послышался громкий треск — с таким звуком хрустнули кости мародеров, которых Минхо сшибла с ног.       Игра перестала казаться придуманной. Она вышла из-под контроля, не дождалась решения главного героя.       Чонин уставился на дрожащие, белые пальцы.       Пф. Главный. Еще и герой.       Скорее обуза. Гадкий прыщ на спине — он разросся и заныл, вызывая лишь боль и раздражение. Неспособный помочь, в то время как его спутники разгребают все своими силами.       Чан бился сразу с двумя, несдержанно ругаясь и умело отражая атаки противников.       Джисон скооперировался с Хенджином: пока Джисон лупил по ногам врагов огненными шарами, заставляя мародеров потерять уверенность в своей победе, Хенджин уже подбирался со спины. В его хватке блестел смертельно опасный ножик.       А Минхо… о ней и говорить нечего — ее мощные лапы отбросили главаря в сторону, подобно пустому мусорному мешку.       В суматохе затерялся тот трусливый вор. Чонин увидел его слишком поздно — мародер подкрался к Чану с левого края, так ловко выуживая из-за пазухи лезвие.       — Чан-хен!       Брызнула кровь. Чонин не знал, из чьей раны именно, но самого вида хватило, чтобы рука отпустила деревянное ограждение и взлетела вперед.       На мгновение он ослеп — все озарило красной вспышкой, такой, какая бывает перед мрачным закатом. Чан пал на колени, не то теряя равновесие, не то просто уворачиваясь, и раздался истошный вопль. Последний. А затем воцарилась долгожданная тишина.       То полезное, что Чонин так усердно искал, нашло его само — пальцы горели, рассыпая жаркие искры.       Это всегда был он.       И от этой простой истины почему-то стало стыдно.