dragon age: megaverse

      Бар «Жемчужина» гремел на всю округу: развеселый гул добрался до их ушей еще до того, как они подошли хотя бы к крыльцу. Страшно представить, что творится внутри.       — Нам точно нужно туда идти? — прочитав его мысли, заканючил Хенджин.        Пустым взглядом Чонин обвел его утомленное лицо. В баре покоя и отдыха явно не найти.       — Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Найди себе занятие по душе.       От всех фраз Минхо чувствовался подвох. И она не разочаровала:       — Видишь рынок? Встань к любой торговке, раз у тебя так чешется язык.       На ее плече — обычном, человеческом, — повисла рука Чана. Он держался как мог, почти не выдавая своего изнеможения. Чонин уверен — он бы и дальше отнекивался, убеждая товарищей, что нисколько не устал. Жаль, что подобные фокусы с Минхо не работают.       — Чего встали? Чем быстрее зайдем, тем быстрее освободимся.       Джисон, не смея ослушаться, придержал для всех дверь.       В нос ударил запах спирта. Алкоголь лился рекой — барную стойку окружили жадные до напитков посетители, бармен ловко угощал элем всех желающих и, что важнее, за него заплативших. Свободный столик ожидал их в самом углу комнаты. Недолго думая, Минхо повела туда Чана.       — Мне ведь не кажется?.. — осторожно начал Хенджин.       — О нет, тебе точно не кажется. Они довольно… очевидные.       Чонин прервал их обсуждение чужого грязного белья, сам того не планируя — он лишь шумно выдохнул, будто бы работа с дыханием помогла бы снять липкое напряжение, и славный дуэт обернулся на него.       Меньше всего после случившегося он нуждался во внимании. Особенно таком цепком и пристальном.       — Что мы здесь забыли?       Растерянные переглядки его не устроили. Чонину срочно нужно было переключиться, взяться за выполнение дела, да, черт возьми, продвинуться дальше. Ему нужно было пройти игру и вернуться.       Решительно настроенный уточнить вопрос у старших, Чонин шагнул в сторону — и ему преградили путь. Низкий и толстый, ростом доходящий максимум до пояса… гном.       Сначала он увидел темную копну волос, по густоте и форме напоминающих шапку. Затем, пригнувшись, Чонин отметил хмурый взгляд из-под плотной челки.       — Мы тут в вашу честь пьем, а вы до сих пор не угостились? — гном задрал голову и крикнул, обращаясь к бармену. — Налей нашим братьям, да не жалей!       Серые тучи, сгущающиеся над рыжей макушкой, на одно легкое мгновение расступились.       Судьба умела шутить, и делала она это изысканно — если мелкому обманщику Сынмину отдали роль врага народа, то Чанбину, сильному и уверенному в себе, достался образ гнома.       Теперь ясно, почему тогда, у реки, Джисон так удивился.       — От бесплатной выпивки откажется только глупец, — и он же радостно потер ладони друг о друга.       — Перепьешь меня — тогда и будет бесплатно.       Чанбин, дав отмашку бармену, развернулся на пятках — таких маленьких, еще меньше, чем его обычный размер — и двинулся к столу, где уже сидели Чан и Минхо.       Стульев на всю компанию не хватило. Безмолвно Чонин отступил, пропуская Хенджина. Непримечательный табурет, не занятый пьяницами с соседнего стола, пришлось одолжить. Чанбин сел последним, неожиданно ловко запрыгнув для такого коренастого мелюзги.       — А с этим что? — его острый подбородок указал на Чана. — Это вы его так?       — А что, так заметно? — Минхо задала встречный вопрос, подаваясь вперед всем телом.       Взгляд невольно упал на округлую, прикрытую лямками топа грудь. Чонин поспешно отвернулся, ощущая, как от резкого поворота заныло в висках, однако все его мучения оказались напрасными — за хамство прилетело не ему.       — Мои глаза выше, коротышка.       Чанбин хлопнул по дереву, возмущаясь во все горло:       — Сначала одеваются так, а потом злятся, что кто-то смотрит! Взяла бы ты пример с моей жены…       — Так у тебя есть избранница? — Минхо склонила голову вбок. — Что ж… сочувствую ей.       Подоспевший вовремя бармен сгрузил поднос на самый центр стола. Из кружек, до краев наполненных пахучим элем, полилось во все стороны. Хенджин, угодивший пальцем в потекшую жидкость, брезгливо поморщился.       — Ну что ты!.. Кто же так обращается с нектаром?!       Вот и ответ — источником половины того шума, сводящего с ума всех трезвенников, являлся сам Чанбин. Не изменяя своей щедрой натуре, он расставил перед гостями стаканы, а уже потом отпил сам. Чонин для вида подвинул к себе кружку. Его истерзанный раздумьями и событиями ум просто не справится еще и с алкогольным опьянением.       Вместе с ним отказался от выпивки и Чан. Он и пальцем не пошевелил, игнорируя предложенный стакан. Побледневший и непривычно тихий, он просто терпел, когда все это закончится.       — Еще раз, — заговорил за всех Чонин. — Что здесь стряслось?       Круглые глаза Джисона зыркнули из-под стекла. Минхо, согласно кивая, подхватила его вопрос:       — Представь себе, дубину ударило дубиной. Поскорее разберемся здесь — и подлатаем нашего храброго воина.       — Беспризорники? Вот подонки! Услышали, что в наших краях происходит, и рванули на запах свежей крови.       От воспоминаний Чонина замутило. Его кружка нашла свой дом на пустом подносе.       — Свезло хоть, что теперь все тихо и мирно, — продолжил Чанбин, вдруг поднимая стакан. — И все благодаря Серым Стражам! Так выпьем же за славных героев, спавших нашу деревню от порождений тьмы минувшей ночью! Так встанем же на их сторону в бою!       На его тост отозвался весь бар — зазвенело стекло, заулюлюкали счастливые посетители. По черным усам гнома текло на длинную бороду. Эля в кружках Джисона и Хенджина серьезно поубавилось.       В помещении стояла удушливая, горячая вонь. При таких условиях мороз, простреливший позвоночник, не мог остаться незамеченным.       Минхо, оценив обстановку, откинулась на спинку стула. Жест, обязанный хранить в себе толику расслабления, выдался скованным. Она должна была отреагировать на очередную странность.       — Замечательно. — руки привычно скрещены на груди. — Мы потратили время и силы на поиски призрака в пустой комнате.       — Разве пустой? — Чан нашел в себе силы усмехнуться. — По-моему, людей тут как раз многовато. И нелюдей тоже. Без обид.       Чанбин промокнул залитые элем губы и отмахнулся:       — Какие уж тут обиды? На тех, кто едва стоит на ногах, я зла не держу. Попробуй повторить то же самое, когда чуток окрепнешь.       — Насчет лечения. — подал голос Джисон. — Я ведь могу сделать это прямо сейчас.       Хенджин — самую малость захмелевший, румяный — заинтересованно повел бровью.       — Ты и такое умеешь?       — Конечно. Я все еще маг! Хоть и отступник…       — Ты… ты издеваешься? — Минхо же глазами метала молнии. Настолько сердитой она не выглядела даже будучи медведем. — Ты мог, но молчал всю дорогу?       — Я растерялся, ладно? Зато предложил же!       — Со всеми бывает, — пришел на помощь Чан, ощутимо посветлев. — Лучше так, чем не предложить ничего вообще. Да и вашим этим… колдовским штучкам я доверяю чуть больше, чем склянкам Минхо. Кто знает, вдруг внутри отрава?       Доброе «шучу» осталось проигнорировано — Минхо потеряла к Чану интерес и сделала свой первый, далеко не последний глоток.       От смеха и разговоров за столом натурально затошнило.       Чонин скрипнул ножками табуретки и поднялся на ноги. Любопытные глаза следили за каждым его движением, но он плевать на все это хотел. Руки беспричинно затрясло, и он, пряча пальцы в карманах камзола, бросил через плечо «мне нужно проветриться».       Вывеска «Покусанный дворянин» осталась позади. Улица встретила его свежестью.       Люди занимались своими делами: бродили по рынку, заботились о своем хозяйстве. Чонин наткнулся на первый попавшийся дом и увидел детей, беззаботно резвящихся за кривым забором. Деревня, несмотря на громыхающий бар, вела себя спокойно. Во всяком случае, в это можно было поверить.       Если бы не одно очень важное «но» — Чонин уже ничему не верил.       Ни счастью его спутников — еще часом ранее они бились за свои жизни, и Чан сильно пострадал, наверняка заработал себе сотрясение от удара, свидетелем которого Чонин, кстати, так и не стал.       Ни развитию сюжета — по его подсчетам, они застряли в самом начале, однако каким-то чудом уже как минимум одна деревня боготворила Серых Стражей. Нет, возможно, существовала еще одна группа, но почему эту тему никто не поднял за столом?       Чонин зацепился носком ботинка за торчащий из-под земли обломок и рухнул коленями на камни. Над ним закружила прилично одетая женщина, и Чонин узнал в ней торговку — сразу после секундной обеспокоенности она предложила присмотреть что-то на ее прилавке.       В идиллию этой деревни Чонин тоже не верил. Невозможно было построить счастье на разрушенной земле.       — И как же ты с дырявыми штанами пойдешь? — женщина все никак не унималась. — У меня как раз хорошие брюки имеются, глянь только!       Колени саднило. Чонин зашипел сквозь зубы, отряхивая испорченные брюки Джисона. Тот ему жизни спокойной не даст.       — Просто… просто дайте любые.       Торговка никак не отреагировала на поклон, зарыскала под столом. Чонин мазнул глазами вправо — его внимание привлекла громадная золотая клетка. Замок бесполезно удерживал дверцы, потому как внутри никто не сидел.       — Такое чудо, что вы посетили нас, — залепетала женщина, и Чонин насторожился. — Если бы не вы, то мой дом уже превратился бы в пепелище!       На стол вместе с брюками опустилась бутылка. Трогать ее Чонин не стал, лишь по цвету определил, что это что-то высокоградусное. Он потянулся к карману с монетами, готовый отдать последнее.       — Думаешь, я стану брать плату с Серого Стража? Это моя благодарность. Бери и не отказывайся.       Все нутро протестовало. Гордый и отвратительно нищий в этой вселенной, Чонин не принес никакой пользы и не заплатил за товары, но настойчивая торговка не приняла отрицательный ответ. Он поклонился вновь, еще глубже прежнего, и двинулся дальше.       Холодок от стекла прошелся по ладони и поднялся выше, забираясь под рубаху. Знакомое чувство. Он отошел всего шагов на семь-восемь, не больше.       И даже с такого расстояния не увидел ни торговки, ни золотой клетки.       Словно издеваясь, свернутые льняные брюки и бутылка все так же лежали в его руках.       Чонин зажмурился, так и застряв на середине дороги. Или ноги все же вели его куда-то, а он этого не чувствовал.       Мышцы забились настолько, что переставали отзываться мучительной болью. Будто снова проснувшись в палатке, он окаменел и спрятался под этой толстой непробиваемой коркой. Возможно, его тело сделало то, чего еще не сделал беспокойный ум — приспособилось к происходящему.       Пальцы задрожали, бунтуя против прохлады и нагреваясь без видимой на то причины. Влажные ресницы запорхали, и Чонин обнаружил себя в лесу. Том же самом или новом — без разницы, все деревья вокруг одинаковые.       На глаза попался пенек. Самый простой, грязный, вполне пригодный для отдыха. Чонин поставил бутылку на плоское дерево, затем взялся за брюки. Недолго думая, он дернул пояс вниз. В тех местах, где кровь уже запеклась, кожу ошпарило терпимым жаром.       Теперь, предоставленный самому себе, Чонин имел право хорошенько выругаться и шмыгнуть носом.       — Я мог бы убить тебя сейчас, но моя природа не позволит мне напасть на того, кто стоит ко мне задом со спущенными штанами.       Того, кто обращался к нему сейчас, Чонин никогда не встречал раньше — ни в игре, когда он еще находился в Пусане, а не в выдуманном Ферелдене, ни оказавшись внутри нее и пройдя приличное количество времени по деревням.       По левой щеке расползлись черные нити татуировки. Смуглая кожа. Карие, хищные глаза. Чонин скользнул взглядом по пестрым веснушкам, длинным и кое-где собранным в косы светлым волосам.       Так взглянешь на него, и ничем от ангела не отличишь. Если, конечно, сам не возьмется за оружие.       Для Чонина он приготовил лезвие. Изящный, наточенный кинжал.       Обнаженные бедра покрылись бугристыми мурашками. Чонин, не выпуская парня из виду, разулся и снял брюки до конца. Напряженной рукой он подхватил чистую пару с пня. Проверку незнакомец прошел — не предпринимая никаких попыток наброситься, тот вальяжно огладил острие кинжала пальцем.       Какой великодушный убийца. Или кто он там? Очередной мародер?       А почему бы, собственно, не спросить?       — Твое имя.       Не совсем вопрос, но тоже неплохо. Чонин зыркнул в сторону деревьев, предположительно из-за которых его силуэт и вышел.       — Кто ты и откуда?       Блондин приподнял брови.       — Имя? Для человека, которого я собираюсь отправить к праотцам, ты удивительно вежливый. Зови меня Феликс. Вообще-то, близкие друзья могут звать меня Ликс, но… к тебе, к сожалению, это не относится.       На переносице прорезалась морщинка.       — Ты не ответил на остальные вопросы.       — Не посчитал нужным. Поторапливайся, если желаешь умереть достойно, а не с голой задницей.       Чонин неспешно сунул правую ногу в штанину.       Феликс, значит. Голову заполонили жужжащие, беспокойные пчелы.       Этот Феликс выглядит вполне хорошо, как воин. Весь в коже, которая и служила ему броней.       Вместе с правой ногой в ткани утонула и левая. Чонин думал, что его медлительность подействует новому врагу на нервы, однако неизвестный, не скрывая заинтригованного блеска в глазах, бросил полушутя:       — Некоторым ногам просто противопоказана одежда…       Вопреки веселой интонации, пальцы крепко сжали рукоять кинжала. Счет шел на секунды — как только Чонин оденется до конца, на него наверняка бросятся. Следовательно, воина — хотелось бы верить, крайне хилого и немощного, раз он уступает ему в комплекции — нужно перехитрить.       Завозившись с поясом, Чонин опустил голову. Слабо нагретые пальцы взялись за шнурок, будто планируя завязать второй узел, и-       — Полу... Э? — резко вскинувший руку Чонин растерялся, не обнаружив Феликса на том месте.       Почти бесшумно шелохнулась трава. За ним.       Чонин уловил этот звук, но отреагировать вовремя не успел — его толкнули, если не пнули, в спину. Босые пятки укололо каменной крошкой, он рыкнул сквозь зубы и запретил себе падать и тупить. Следуя этому запрету, тело повело вбок, и свист кинжала пронесся мимо него.       Еле как удержав равновесие, Чонин развернулся. Феликс, сосредоточенный и растерявший все свое — да, стоит признать, — обаяние, сделал выпад в его сторону.       Еще один.       И еще.       Чонин догадался — его поджимают к дереву, загоняют в угол. Настырный убийца шел по его крови и, пускай и смотрел исключительно в глаза, будто бы видел больше нужного.       В таком случае, зрения его нужно лишить.       Его огненная магия уступала магии Джисона, но пары искр, бездумно запущенных под ноги Феликса, оказалось достаточно для того, чтобы он на мгновение пошатнулся. По ноздрям дало ароматом подпаленной обуви. Чонин, никогда прежде не вступавший в серьезную драку, рванул вперед.       Кинжал оказался так близко — Чонин следил точно за ним, пока его длинные пальцы удерживали запястье Феликса в надежном кольце. Второй рукой он зашарил по одежде и зацепился на ремешок на корсете. Не отпуская и не давая приблизиться, Чонин прошелся саднящими пятками по земле, разворачиваясь и вписывая в дерево чужую спину.       Феликс приложился затылком, низко застонал. Среди растрепанных волос показалось эльфийское ушко, украшенное серьгами.       — Теперь, — Чонин тяжело выдохнул ему прямо в лицо, из чистой злобы встряхивая его и повторно ударяя о дерево. — ты расскажешь мне все, что я у тебя спрошу.       — Могу помочь с первым вопросом.       Причину, по которой Феликс так нагло усмехался, Чонин не знал.       — Вопрос первый: где сейчас моя рука?       Зная и понимая, что совершает ошибку, он все равно взглянул на зажатое собственной ладонью запястье. Кадык крупно вздрогнул, едва ли не натыкаясь на лезвие.       Вот где была рука Феликса.       — Не печалься так сильно, мой друг. Если тебя это утешит — за твою жизнь мне щедро заплатят.       Уверенный в победе и, видимо, скорой заработке, Феликс сильнее надавил на голую кожу кончиком кинжала. По шее потекло, так вязко и щекотно.       В тот же миг Чонин отпустил ремешок и ощутимо сжал второе его запястье. Он мог бы обездвижить его, вновь встряхнуть и отбить ему голову, однако нашелся вариант получше — сконцентрироваться на эмоции, засевшей глубоко-глубоко внутри.       Лишь подумать о ней — о ярости, об обиде, о затхлой печали — и разлить по пальцам жидкое пламя.       Запахло жареным мясом. Так пахли горелые волосы.       Лицо Феликса, некогда самоуверенное и насмешливое, исказилось болью. Давление на шею пропало, кинжал упал в ноги. Не обращая внимания на стоны и скулеж, Чонин заговорил:       — Я отпущу тебя, и ты мне все расскажешь. Ты меня понял?       На потный лоб упало несколько светлых прядок. Их Чонин сдул сам, неожиданно терпимый к близости, устроенной им самим же. Феликс, не играя с судьбой, твердо кивнул.       От вида отпечатков-ожогов на чужом теле Чонина покоробило. Второй кинжал, что до сих пор лежал в небольшой ладони, он отобрал моментально. Не то чтобы Феликса, стекшего вниз, на мягкую траву, это волновало.       — Я надеялся, что между нами заискрится, но не был готов к настоящему пожару.       Подушечки пальцев невесомо коснулись пострадавших участков кожи. Феликс вымучено улыбнулся, лишенный прежней спеси.       — В этом есть свое очарование, должен признать… Так что ты хотел узнать, Серый Страж?       — Для начала, — ноги не держали и Чонина, так что он присел тоже, но уже на корточки. На каком-то особом уровне было важно смотреть на этого эльфа сверху-вниз. — Кто ты и откуда?       — Как я уже сказал, меня зовут Феликс. Феликс из Антиванских Воронов. Хотя ты, наверное, понятия не имеешь, о чем я говорю…       Феликс взял короткую паузу, чтобы стереть соль с верхней губы. Чонин, загипнотизированный этим движением, ожидал продолжения.       — Мне поручили задание, которое я, к несчастью, провалил.       — Убить меня?       — Не только. — он покачал головой. — Всех уцелевших Серых Стражей. Ты просто первый подвернулся на моем пути.       И хотя Феликс все так же сидел, не дергаясь лишний раз, Чонин потянулся за кинжалом, забытым среди мелких камней, и для душевного спокойствия отбросил его подальше. Решив, что принадлежность Феликса к каким-то Воронам не так важна, он сказал совсем другое.       — Ты сказал, что тебе заплатят. — язык с трудом повернулся дополнить. — Тебя нанял Сынмин?       Феликс откинул спину назад. Его грудь вздымалась плавно, показывая, как быстро эльф восстановился после поединка. Лицо разгладилось, вновь сделалось молодым и чем-то привлекательным. Чонин не обманывался — за маской умиротворения скрывалось более мрачное чувство.       Смирение.       Знакомое самому Чонину разочарование.       Феликс кивнул, пускай в этом уже и не было необходимости — Чонин и так догадался. Все дороги в этом сюжете вели к одному персонажу. И если в самом начале этого бесконечного дня мысль о злейшем враге Сынмине забавляла, то теперь все веселье иссякло.       В его мире Сынмин был его лучшим другом. В этом — искренне желал ему смерти.       — Знаешь, — внимательные карие глаза уставились на него с любопытством и неясной интригой. — я думал, что на этом моменте ты уже прибьешь меня… Позволишь мне одно предложение?       Чонин вскинул бровь.       — Если я вернусь обратно, провалив заказ, то меня все равно убьют. Меня мог убить и ты, но, раз ты этого так и не сделал… Может, возьмешь меня к себе служить? Сам видел, я хорош в бою. По крайней мере, пока меня не пытаются сжечь заживо.       Невольно взгляд упал на обожженные запястья. Чонин прищурился.       — Так легко предашь своих людей?       — Я верен до тех пор, пока на кону не стоит моя жизнь. Не притворяйся, что поступил бы на моем месте иначе.       Феликс смотрел в упор, не смея отворачиваться. Предложение повисло в воздухе, отбрасывая кривую тень на задумавшегося Чонина. Принять в отряд того, кто подловил его и даже умудрился порезать? Хуже шутки не придумаешь. И, по-хорошему, следовало бы узнать мнение остальных.       Уцелевшие брюки и рубаха с камзолом не спасли его от раздражающей гусиной кожи. Чонину не нужно было проверять, стоит ли кто-то за его спиной. Он знал — ответ положительный.       — Правда думаешь, что взять к себе Антиванского Ворона — хорошая идея?       На вопрос Хенджина он никак не отреагировал. Феликс, кажется, появления других людей и не заметил — все его внимание осталось приковано к магу.       Чонин размышлял.       Он знал, что не сможет убить. В его принципах было давать отпор, порой ненамеренно жестокий, но все же. Феликс же являлся наемным убийцей, довольно юрким и опасным в бою. Если верить его же словам — еще и верным.       С другой стороны, он не нуждался в компании, ему и своей хватало с лихвой. Однако… судьба свела их вместе. К знакам свыше Чонин всегда относился трепетно.       — Мы собираемся торчать здесь до рассвета? — поторопила Минхо. — Нам пора искать себе ночлег, раз уж завтрашний день приведет нас к Башне.       — Что скажешь, Серый Страж? — почти в такт ей спросил Феликс.       Почти.       Потому что он все еще обращался именно к нему. Смотрел на него одного. Чонин обернулся, проверяя — вся дружная компания, зачем-то прихватившая с собой Чанбина (не то чтобы Чонин огорчился), заслонила его спину подобно широкому щиту.       А Феликс этого, похоже, не видел.       Чонин наконец дал имя тому холодку, сковывающему его все это время, — предчувствие.       Игра начала ломаться.