Клетка из белого шёлка

Место: Личный тренировочный зал Неджи. Это уже не общий двор для побочной ветви, а отдельное, просторное помещение в восточном крыле главного дома. Здесь пахнет свежей древесиной и циновками из рисовой соломки. На стене висит единственный свиток с иероглифом «Управление» (統制). Вечер. Неджи Хьюга: Только что закончил цикл из тысячи ударов по подвесным мешкам с песком. Его тело покрыто лёгкой испариной, дыхание ровное, но глубокое. Он стоит у окна, смотря в сумеречный сад, его пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются. Мерный стук капель дождя, начинающего накрапывать по крыше. Далекий гул деревни. Внутренний монолог Неджи, его мысли звучат чётко, рублеными фразами, как удары: "Слухи. Сначала они были просто фоновым шумом. Мухой, жужжащей за окном." «Узумаки сразился с самим Кабуто… использовал какую-то новую технику…» Кабуто. Ассистент Орочимару. Серьёзный противник. Но это могли быть преувеличения. Солдаты любят рассказывать сказки. Потом слухи стали громче. Конкретнее. «…видели, как он тренируется с Джирайей-сама… тот называет его своим «внуком»…» Джирайя. Легендарный Саннин. Его внимание — уже не шутка. Это инвестиция. В кого? В неудачника? В клоуна? Логика отказывается это принимать. Значит, он видит что-то. Что? Какой потенциал может быть в этом хаосе? Неджи закрывает глаза, активируя Бьякуган мысленно, не для зрения, а для анализа. Он видит внутреннюю картину — схему, карту угроз. Угроза номер один: его растущая сила. Она становится измеримой. Это уже не потенциальная неприятность, а тактическая переменная. Её нужно включить в расчёт. Угроза номер два: его влияние. Он обрастает связями. Джирайя. Возможно, другие. Он становится не просто изгоем, а… фигурой. Пусть маргинальной, но заметной. Его крик теперь имеют чуть больше веса. Этого достаточно, чтобы быть опасным. Для порядка. Для… моих планов. Он открывает глаза. В отражении в тёмном окне его собственное лицо выглядит суровым, глаза горят холодным, белым огнём. Но самая главная угроза… не в его кулаках. И не в его новых друзьях. Она — в её памяти. Хината. Он — живое напоминание о мире за стенами. О крике, который прозвучал за неё. О ложной надежде. Я выбил из неё волю к сопротивлению. Я заключил её в тишину этого дома. Она выполняет все ритуалы. Её поклоны безупречны. Её чай приготовлен идеально. Но иногда… иногда, когда она думает, что её никто не видит, её взгляд уходит куда-то далеко. В ту точку на стене или в саду, где нет ничего. И я знаю, о чём она думает. Она думает о нём. Он вернулся. И этот факт, сам по себе, — как камень, брошенный в гладкую поверхность пруда. Волны ещё малы, почти невидимы. Но они есть. Они нарушают идеальную гладь. Мою гладь. Неджи резко разворачивается от окна и наносит один, сокрушительный удар ладонью в подвесной мешок. Удар глухой, мощный. Мешок отлетает к стене и замирает, раскачиваясь. Я не допустил, чтобы он отнял у меня победу тогда, на арене. Я не допущу, чтобы он отнял у меня то, что принадлежит мне по праву силы и решения клана. Его сила? Пусть растёт. Моя дисциплина, моё знание, моё право — сильнее. Если его новая мощь сделает его наглее… если он посмеет подойти к ней, заговорить… Мысль вызывает в нём такую яростную волну ревности и гнева, что по спине пробегает холодок. Это не эмоция ребёнка. Это холодная ярость собственника, чьи границы кто-то осмеливается оспаривать. Тогда я покажу ему истинную разницу между грубой силой и абсолютным контролем. Я не буду кричать, как он. Я просто закрою каждую его точку чакры и заставлю его лежать в пыли, глядя, как я увожу её руку в свою сторону. Чтобы он понял. Окончательно. Но это — крайняя мера. Сначала — укрепление периметра. Он подходит к низкому столику, берёт кисть и на чистом листе делает три коротких, резких пометки. Его почерк агрессивный, угловатый. Первое: ускорить формальности. Давление на совет, чтобы официальна помолвка была объявлена раньше запланированного. Пусть вся деревня знает: Хината Хьюга принадлежит будущему лидеру клана Хьюга. Это поставит социальную стену между ними. Второе: увеличить её «занятость». Новые уроки управления хозяйством. История клана. Медитативные практики. Её день должен быть расписан от рассвета до заката. У неё не должно оставаться времени на… воспоминания. Третье: моё собственное обучение. Не только финансы. Тактика. Стратегия. Сила не должна отставать. Я должен быть готов ко всему. Я буду сильнее. Всегда. Он откладывает кисть. Дождь за окном усилился. Его лицо в полумраке кажется высеченным из мрамора. Пусть его солнце светит всё ярче. Моя тень будет лишь гуще и холоднее. И она будет всегда под этой тенью. В безопасности. В тишине. В моём владении. Он может быть угрозой. Но для меня он — всего лишь последний тест. Последнее доказательство того, что моя система, моя воля, моё право — непоколебимы. И когда он падёт, а он падёт, его поражение станет цементом, который навсегда скрепит новую реальность. Неджи гасит свет в комнате и остаётся стоять в темноте, глядя в ночь, где где-то вдалеке, в другом конце деревни, возможно, горит свет в окне рыжеволосого шиноби. Его собственная тьма — тихая, спланированная и абсолютная — кажется ему гораздо надёжнее любого, даже самого яркого, пламени.