В сердце бури

9:38 века Дракона, Оствикский Круг магов

      Мерно мерцающий голубоватый огонёк сорвался с пальцев, скользнул вдоль затёртых корешков с вырубленными золочёными буквами и замер напротив неумело замазанных чёрной краской — уже осыпавшейся, впрочем, — надписей на древнем тевене. Ровена едва взмахнула рукой, и он рассыпался мелкими искрами. В пыльный воздух библиотеки вплелось тонкое благоухание грозы. Ровена с довольной усмешкой отряхнула ладонь о бедро и приподнялась на носочки, чтобы дотянуться до тевинтерского трактата о Тени.       Быть магом в Круге ей нравилось всё больше. Будучи ученицей, она воображала себе упорную работу, заунывные молитвы до зуда в дёснах и ещё больший контроль. Ошибалась (за исключением, разве что, молитв): за прошедшими Истязания магами храмовники Оствикского Круга следили сквозь пальцы, одаривая полусонным взглядом в узкие щели забрал. Так что бытовая магия — подогреть остывший чай прямо в ладонях, осветить себе путь до туалетов кончиками пальцев, подтянуть к себе книгу, когда лениво подниматься с кровати, — за которую Ровене раньше неоднократно прилетало или линейкой по рукам от очередной церковницы, а то и вовсе — хлёстким ожогом храмовничьих сил, теперь практически не порицалась.       Конечно, находились храмовники, и сейчас угрожающе надвигавшиеся при виде невинного шарика магии на пальцах Ровены, равно как и оставались чародеи, осуждающие столь свободное обращение с магией и молчаливо порицавшие чародея Йорвена за допуск Ровены к Истязаниям. Только теперь это было совершенно не важно: Ровена была магом, полноправным и куда более свободным, чем ученики. Её больше не смели наказывать.       Никто и никогда не посмел бы больше поднять на неё руку за её сущность.       Ровена бережно пролистала полупрозрачные желтоватые страницы трактата и положила его на вершину стопки на круглом столике рядом. Отступив на полшага, она бегло перечитала потёртые названия на разлохмаченных корешках и покачала головой: для своей чародейской работы больше ничего полезного она не подберёт, по крайней мере, если ориентироваться на названия. С тяжёлым вздохом Ровена подняла стопищу со столика и направилась к единственному письменному столу с активированным магическим кристаллом.       Трактаты и разворачивающиеся свитки загораживали обзор, руки предательски подрагивали, и приходилось полностью полагаться на память тела, лавируя среди хитроумно сдвинутых стеллажей секции, доступ к которой она получила исключительно благодаря покровительству наставника — уже Старшего чародея Йорвена.       Губы тронула нежная улыбка. В груди затрепетало сладостное предвкушение… Сейчас она устроится за низким столиком у узкого окошка библиотеки, из которого видно, как грозовые тучи клубятся над Недремлющем морем, подберёт под себя одну ногу и будет сидеть, царапая пером бумагу, до тех пор, пока дежурный усмиренный в десятый раз не попросит её покинуть библиотеку и отправиться на вечернюю молитву.       — Будущая чародейка Тревельян!       Когда в густой тишине библиотеки грянул низкий бархатный голос, Ровена чудом не выронила всё из рук. Она постаралась спустить стопку пониже, чтобы получилось придержать свитки острым подбородком. Щёки зазудели от смущения.       У дверей в секцию для Старших чародеев, запечатанную причудливым руническим кругом, стоял чародей Йорвен. С тех пор, как она прошла Истязания, чародей Йорвен не переставал прочить ей место среди чародеев в скором времени, приговаривая, что мало у какого мага столько стремления разбираться в магии — Круг, в основном, ломает всех, заставляя думать лишь о том, как бы укротить магию. Ровену не сломал.       Смущённо улыбнувшись, она поздоровалась:       — Старший чародей Йорвен.       — Гляжу, ты вся в работе…       — Никак не могу остановиться, — повела плечом Ровена и ойкнула: стопка покачнулась, пара свитков глухо шлёпнулись под ноги и покатились по полу.       Чародей Йорвен с широкой понимающей улыбкой подобрал свитки, сунул их подмышку и подошёл к Ровене:       — Похвально, — его горячие жёсткие ладони мягко накрыли дрожащие от перенапряжения Ровенины пальцы. — Давай сюда.       Ровена осторожно разжала пальцы, передавая трактаты чародею Йорвену. Он легко приподнял стопку повыше и, оценивающе прищурившись, оглядел корешки выбранных книг. Ровена затаила дыхание и заломила пальцы. Сустав среднего пальца болезненно щёлкнул, возвращаясь на место, и разбил зыбкую библиотечную тишину.       Чародей Йорвен едко, но без осуждения, усмехнулся:       — Ты всё-таки решила прогуляться по лезвию?       — Да, — застенчиво фыркнула Ровена и прокрутила зачарованное кольцо на цепочке — подарок наставника после Истязаний, слишком большой для её костлявых пальцев. — Вы же сами знаете…       — Знаю, ты просто умница. Не хочешь зайти? Обсудим твою работу.       Чародей Йорвен кивнул в сторону дверей, запечатанных руническим заклинанием.       — А… Можно?       — Тебе? Тебе — можно.       Глаза чародея Йорвена лучились медовым теплом, отчего в груди всколыхнулась колючая пульсация, как молния, Ровену бросило в жар. Сжав в кулаках перемазанную чернилами и пятнами книжной пыли юбку мантии, она переступила с ноги на ногу и до нелепого широко улыбнулась. Чародей Йорвен оттопырил мизинец и кивком головы указал на перстень с причудливым символом, перекрытым руническим сиянием.       Благоговея, дрожа от восторга, Ровена взяла этот перстень и приложила к выемке под дверной ручкой. Защитные руны вспыхнули — и растаяли. Дверь беззвучно и тяжело распахнулась, открывая доступ к закрытой библиотечной секции.       — Прошу… — кивнул чародей Йорвен. — Располагайся, будущая чародейка Тревельян.       Сцепив пальцы в замок, Ровена несмело шагнула в сокровищницу знаний. В святую святых — для неё.       Ровена думала о том, что скрывается за этой дверью, какие тайны постигают и обсуждают чародеи там, с тех пор, как впервые переступила порог библиотеки. Воображение рисовало ей огромадные, высотой до самых потолков, стеллажи с полками, прогибающимися под тяжестью трактатов, обязательно инкрустированных драгоценными камнями и защищённых древним руническим письмом, зловеще позвякивающую дождевыми каплями в сезон бурь о стёкла тишину и обязательно длинные ковры, поглощающие пыль и неосторожные лишние звуки.       В действительности всё оказалось скромнее. Стараясь поспевать за широкими решительными шагами чародея Йорвена и при этом не наступать ему на пятки, Ровена украдкой оглядывалась.       И хотя стеллажи и в самом деле полнились свитками и трактатами, а переплёты некоторых из них и вправду были украшены драгоценными камнями, и хотя любой неосторожный шаг, любой неосторожный звук тонул в неутоптанных коврах, и хотя в витражные окна бились отголоски бури Недремлющего моря, зала была куда больше похожа на большую гостиную в отцовском особняке, где он обычно принимал гостей — слишком достопочтенных, чтобы Ровена право имела на них хотя бы глаза поднять — нежели на библиотечную секцию. Между стеллажами, подле разноцветных окон, кроме пюпитров, мелькали то невысокие столики, окружённые стульями с резными спинками, то длинные прямоугольные столы, заваленные как свитками, так и почему-то чайными приборами и мешочками для трав.       — Ого! — не сумев сдержать восхищения, выдохнула Ровена. — Это… Это…       — Не совсем то, что ты себе представляла, да? — чародей Йорвен задал вопрос с той самой неподражаемой интонацией, из которой невозможно было понять, спрашивал он или всё же утверждал. — Это и вправду мало похоже на запретную и секретную секцию, хотя тут есть редкие и даже запрещённые экземпляры, не скрою. Мы здесь нередко собираемся после занятий с учениками и магами, когда надоедает суета и вечное бдение храмовников…       — Почитать… — тоненько протянула Ровена, предполагая, что ответ совершенно иной.       — Это тоже. Но на самом деле — выпить чаю.       Чародей Йорвен, глянув через плечо, подмигнул Ровене и круто завернул за стеллаж. Ровена позволила взгляду лишь на мгновение наискось скользнуть по аккуратным корешкам с мерцающими буквами, отдалённо напоминающими тевен, и поспешила следом. Через два стеллажа они оказались у прямоугольного стола в углу библиотеки. За окном, к которому вплотную был придвинут свет-камень на тонкой золочёной ножке, на мутные воды Недремлющего моря надвигалась грузная, тяжёлая, почти чёрная туча. Ровена невольно поёжилась, а чародей Йорвен грохнул трактатами о край стола и с улыбкой кивнул:       — Присаживайся. Я сейчас.       Чародей Йорвен скрылся среди стеллажей. Ровена положила его перстень на край стола и растерянно улыбнулась. Вместо привычных библиотечных стульев, жёстких, высоких, с толстыми ножками в виде звериных лап, оставляющих занозы на коже всякого неосторожного посетителя, у стола расположились два дивана из светлого дерева. Изящные ножки, уподобленные корням деревьев, когда-то были вовсе покрыты позолотой, о которой напоминали редкие пятна. Посередине спинки скрещивались причудливые рога, подобные оленьим. А спинка и сидение были обиты лиловым полубархатом.       Сердце трепетало, как пойманная за хвост птица, и от восторга, и от волнения, и от нетерпения. Чародей Йорвен ведь неспроста привёл её в этот укромный уголок запретной секции: как наставник, он не мог не понимать, что её работа о способах увеличения маны будет неполной без исследования магии крови, записи о которой, скорее всего, хранились именно здесь. Ровена присела на край диванчика и поддела ногтем чернильное пятно, за годы уже въевшееся в столешницу.       — Йорвен, ты ч…       Ровена вздрогнула от этого позвякивающего весенней капелью голоса прежде, чем из-за стеллажа с корешками книг на эльфийском высунулся кончик сапога из мягкой кожи, охваченный посеребрённым металлическим обручем. Прежде, чем мягко улыбающаяся Старшая чародейка Лидия в безукоризненно белой мантии с небесно-голубыми лентами, пропущенными через серебряный круг на поясе, оказалась перед столом, держа в руках две чайные пары с фарфоровыми чашечками, на которых распустились нежно-розовые цветы, оплетённые позолотой. При виде Ровены и без того тёмные глаза Лидии стали кромешно чёрными, так что захотелось приподняться и трусливо удрать прочь.       «Я не ученица больше, а маг. И я имею право здесь находиться», — напомнила Ровена про себя, а на деле приподнялась и отвесила реверанс вместо приветствия, нелепый и карикатурный, каким передразнивала сестру, пока не узнала, что та подалась в храмовницы.       — Очаровательно, — поджала губы Лидия и крикнула в высоту библиотеки. — Старший чародей Йорвен, с вашей стороны крайне… Неосмотрительно… Приводить в библиотеку ученицу и не предупреждать о том, что нужна третья чайная пара.       — Да ладно тебе!       Чародей Йорвен вывернул из-за гобелена, изображающего падение древних магистров; судя по тому, как тот тяжёло шлёпнулся о стену, за ним скрывалась ещё зала, до которой Ровену наставник решил не допускать. Правую руку чародей Йорвен держал за спиной и шёл навстречу Лидии, широко, искренне — совершенно по-мальчишечьи улыбаясь. Старшая чародейка Лидия сердито взмахнула ресницами сперва на чародея Йорвена, потом на Ровену, и вдруг уголки её губ едва заметно приподнялись:       — Добрый день, Ровена! Надеюсь, на этот раз обойдёмся без боя? Какой чай предпочитаешь? С травами, или с фруктами?       Ровена настороженно покосилась на чародея Йорвена, он взмахнул левой рукой навстречу Старшей чародейке Лидии:       — Думаю, Ровена не станет привередничать. Делай свой орлейский, как договаривались.       И когда он опускал руку, Ровене показалось, что по рукаву мантии Лидии пошли волны. Чародейка Лидия грохнула чайной парой о стол и скрылась за стеллажами, а чародей Йорвен шкодливо подмигнул Ровене и вытащил из-за спины стопку тёмно-коричневых листов с обуглившимися углами. Ярко-белая нить, криво скрепившая листы, казалась чужой. Чародей Йорвен ткнул указательным пальцем в стеллаж, за которым чем-то шуршала и звякала Лидия, а потом приложил палец к губам — на мизинце сверкнул чародейский перстень. Ровена понятливо кивнула и подтянула листы к себе.       У записей не было обложки, не было названия — обрывки слов, грубые чертежи, въевшиеся коричневые пятна. Ровена беззвучно перелистала страницы, пока чародей Йорвен перекладывал остальные трактаты в приличную пирамиду, и по телу пробежались мурашки. Это были записи о магии крови — настоящей магии крови, а не которой занимался Альдрейк. О такой, которая увеличивала силу мага во сто крат, не притягивая демонов, о такой, которая заведомо проигрышный бой превращала в победный — какой-то боевой маг с отвратительным почерком и тяготением к использованию тевенских терминов записывал это как будто украдкой и, судя по обуглившимся страницам, пытался спастись от преследования Церкви.       — Это мне? — одними губами спросила Ровена и прижала записи к груди.       Чародей Йорвен кивнул:       — Нашёл, когда перебирал библиотеку.       — Вы перебирали библиотеку?       Чего больше в её голосе, восторга, скептицизма, или недоверия, Ровена сама не знала. Но это было неважно: она здорово развеселила чародея Йорвена. Он громогласно расхохотался, так что даже грохот валов Недремлющего моря показался лёгким шелестом.       — Поверь, Ровена, за свою чародейскую карьеру чем я только не занимался в Круге магов. Чем угодно, только не магией.       — Не запудривайте ученице мозги, чародей Йорвен, — нараспев упрекнула его чародейка Лидия.       — Она маг, Лидия, — отозвался чародей Йорвен и, поглядев на Ровену, добавил: — Притом маг отличный.       — Я тоже была на её Истязаниях и видела. Что есть, то есть — вы умеете выбирать себе учеников.       — О, поверьте, ваша Зельда совсем не хуже, чародейка Лидия… — с нажимом закончил чародей Йорвен, и в его голосе щекотно звякнула ехидца.       — Но ей не хватает усердия, к сожалению.       Её голос зазвучал совсем близко, так что Ровена не придумала ничего лучше, чем сесть на записи, чтобы их не заметила Старшая чародейка Лидия, которая появилась буквально через мгновение с ещё одной чайной парой и изящным серебряным чайничком в руках, опоясанного мерцанием рунических символов. Ровена не сдержала востороженного возгласа, когда чародейка Лидия поставила его на кружевную салфетку в центр стола и присела рядом с чародеем Йорвеном.       — Нравится? — улыбнулась чародейка Лидия Ровене, но сама тоже глядела на чайник и её глаза сияли по-детски искренним восторгом, чуждым ей.       — Никогда не видела ничего подобного.       — И не увидишь, — усмехнулся чародей Йорвен и, положив ногу на ногу, по-свойски закинул руку на спинку дивана. — И вряд ли ещё кто-то увидит.       — Это подарок моей дорогой подруги, — с мягкой улыбкой объяснила чародейка Лидия и заправила выпавший из причёски локон, закрученный туго, как пружинка, за ухо. — Придворной чародейки Императрицы Селины. Она нашла забавным отправить мне такой же зачарованный чайничек, из которого пьёт сама Императрица, в знак нашей дружбы.       С губ Ровены сорвался потрясённый вздох, в груди заворочались зависть, обида и удивление: маг у престола! И с таким магом водит дружбу Старшая чародейка Лидия!       — Удивлена? — тонкие брови чародейки Лидии едва приподнялись. — Я скажу тебе больше, Ровена. Моя подруга когда-то училась рядом со мной и показала себя как талантливая магесса. Её допустили до Истязаний гораздо раньше меня. Ей судьбой было предначертано сиять.       — Ого… Я… Никогда бы не подумала… То есть…       Ровена опустила голову, чтобы скрыть порозовевшие щёки, и принялась старательно разглаживать складки на юбке мантии. Она казалась тут лишней.       Ей уже двадцать — и девушку её возраста, лишённую магических способностей, начинают отправлять на балы, торжества, ужины, обеды и даже поминки, лишь бы познакомить с благородным лордом, найти достойную партию; ей уже двадцать — девушки её возраста ведут светские беседы так же легко и непринуждённо, как и вальсируют; ей уже двадцать — а она теряет дар речи и самообладание, оттого что находится в секции для Старших чародеев и готовится пить чай с наставником и той женщиной, что когда-то забрала её из счастливого беззаботного детства, из чайничка, как у самой Императрицы Орлея.       Ногти вонзились в колени, Ровена встряхнула головой и с мягкой улыбкой выдохнула:       — Простите. Никогда бы не подумала, что маги за пределами Империи Тевинтер способны получить подобную свободу и оказывать такое влияние. Это… Вдохновляет.       Чародей Йорвен и чародейка Лидия переглянулись. Чародей Йорвен едва заметно кивнул, чародейка Лидия повела бровью — они ничего не сказали, как будто постигшие искусство чтения мыслей, поняли друг друга без слов. Чародейка Лидия изящным взмахом сложила руки под грудью и из-под ресниц скользнула по Ровене тем самым ненавистным оценивающим взглядом, после которого на занятиях по созидательной стороне магии, как правило, между ними разгорались споры.       — Это замечательно. Уверена, ты тоже сможешь добиться такого, Ровена. Ты… Талантлива.       — Это не талант, — дёрнула плечом Ровена и потёрла безымянный палец: на вчерашней практике с посохами она надломила ноготь, и сегодня кончик пальца опух и покраснел. — Я много практикуюсь.       — Да неужели? — насмешливо качнула головой чародейка Лидия. — Моя милая девочка, ты правда думаешь, что магический дар у всех одинаков? Что я так же, как ты, могу выпускать из рук в воздух шаровые молнии или, как моя дорогая подруга, обращать людей в лёд одним лишь кончиком ногтя?       Чародей Йорвен закатил глаза и убрал руку со спинки дивана, а чародейка Лидия закинула ногу на ногу и тоненько рассмеялась:       — Иногда я сожалею, что этому не позволяют учить на истории магии, но всегда вспоминаю, что магия должна служить, а не править, а потому не следует давать юным магам больше, чем положено знать им о магии. Но тебе, Ровена, пожалуй, скажу. Всё дело в крови.       — Кровь?       Ровена неловко заёрзала на месте: листы под ней показались горячее раскалённых углей. Чародей Йорвен украдкой задавил смешок в кулаке. Чародейка Лидия подалась вперёд:       — Да-да, кровь. Мы маги, потому что в нашей крови течёт то, чего нет ни в одной другой.       Старые учёные назвали это маной, но это магия. Магия, которой не хватает остальным, которую храмовники получают, когда делают первый глоток лириума, и только потому оказываются способны противостоять магам. Ты думаешь, что всем нам отмерено равное количество маны? Всё дело в кровь… Кровь, кровь… Она причудливо переливается, переплетается, таится, а потом выплёскивается после десятков лет молчания.       Выцветшие взлохмаченные брови чародея Йорвена сдвинулись к переносице:       — Ну хватит. Чародейка Лидия, перестаньте, а то вы совсем запутаете Ровену. Она, в конце концов, ещё не чародейка. Ей пока следует думать об этом.       Чародейка Лидия поджала губы. На щеках проступили едва различимые пятна румянца. Она подняла чайничек так быстро, словно бы даже наполненным он весил не больше пушинки, и в кружки из высокого носика полился чай. В тусклом свете свет-камней на стенах и отдалённых отблесках молний в окне он казался кроваво-красным, густым, однако запах его был, напротив, лёгким, как прогулка по матушкиному саду в волноцвет после мелкого дождя.       Подхватив блюдце и чашку, чародейка Лидия откинулась на спинку дивана и кивнула в сторону пирамиды трактатов и свитков, изящно выстроенной чародеем Йорвеном у окна:       — Так, что ты собираешься изучать, чтобы стать чародейкой, Ровена?       Расположившись на своём диванчике так же, как чародейка Лидия, Ровена покосилась на чародея Йорвена. Идеей доклада, который позволил бы ей продвинуться вверх по статусу в Круге гораздо быстрее, чем заурядная многолетняя практика, она делилась только с ним. Он всячески одобрял это исследование и полушутливо сожалел, что у него не было такого чародея, как он сам, под боком в своё время. Чародей Йорвен перехватил её взгляд, глотнул чая и едва различимо кивнул, со звяканьем вернув чашку на блюдце.       Плечи опустились, голова приподнялась, и Ровена с искренней гордостью призналась:       — Я планирую провести исследование способов и средств расширения магических сил, — сделав маленький глоток, добавила: — На самом деле, я ещё думаю о названии. Может быть, речь пойдёт не о способах и средствах расширения магических сил, а усиления магии в маге, но это бездарная тавтология. — Её несло не туда; Ровена вздохнула. — Словом, я собираюсь исследовать Тень. Её влияние на магию. И лириум. И… — она многозначительно приподняла брови и вновь пригубила чай, чародей Йорвен подавился коротким смешком, тонкие брови чародейки Лидии сдвинулись к переносице в напряжённом ожидании; Ровена беззвучно поставила блюдце на чашку и постаралась, чтобы в голосе звучало как можно меньше вызова, как можно больше трепета: — И магию крови.       Рука чародейки Лидии дрогнула. Она невнятно охнула. Часть чая пролилась не то ей на колени, не то на сидение. Чародей Йорвен закатил глаза и невозмутимо допил чашку залпом. Ровена — тоже. В горле пересохло, руки дрожали, так что она предпочла возвратить чайную пару на стол, чтобы ненароком не побить тонкий, почти прозрачный фарфор. Чародейка Лидия тоже вернула свою чайную пару на стол и вновь довела всем чаю. Губы её были плотно сжаты, а колкий взгляд метался от Ровены на чародея Йорвена, с абсолютным равнодушием глядевшего на то, как выше и выше встаёт на дыбы море.       — Значит, ты знал! — сквозь зубы процедила Лидия, снова откидываясь на спинку дивана. — А ты, Ровена? Это же безумие. Тебе было мало демона, которого ты подцепила?       — Я…       — Она не подцепила, — рыкнул чародей Йорвен, прежде чем Ровена успела хоть что-то придумать в своё оправдание. — Ей подсадили. Подсадил человек, которому она доверилась.       — Это не имеет значения, Йорвен. Если в Церкви узнают, что Оствиксикий Круг изучает магию крови… На фоне происходящего…       Чародейка Лидия покачала головой.       — Хуже мы уже не сделаем, — мрачно констатировал чародей Йорвен.       — Сделаем, — нахмурилась Лидия. — Если бы у Верховной Чародейки всё вышло и Круги магов стали бы независимыми, я бы и слова не сказала, но здесь. Ты опять рискуешь своим местом среди Старших чародеев, поддерживая это исследование! Тебя разжалуют!       — Толку с этого места, если и Кругов скоро не останется?       Чародейка Лидия яростно покачала головой.       — Останутся. Куда им деться, Йорвен? Где ещё учить маленьких магов и изучать магию?       — Изучать магию? — чародей Йорвен хохотнул и прихлебнул чай. — О каком изучении магии речь, Лидия? По третьему кругу рисовать руны и искать сходства магических рун и гномьего языка? Мы боимся заглянуть за пределы того, что видим!       Чародейка Лидия отставила чашку на блюдце и помассировала переносицу:       — Прошу тебя, Йорвен. Давай оставим этот разговор… Мы и так уже много сказали.       Ровена неловко улыбнулась. На мгновение воспоминания кинули её в двенадцатилетний возраст, когда она застала ссору родителей, которые только что в один голос успокаивали её, рыдающую, трясущуюся от страха из-за взрывавшихся в воздухе искорок, из-за обуглившейся одежды Ребекки и уродливого синего пятна под её грудью, из-за горького запаха трав, припарок и топота лекарей по лестницам особняка. Тогда Ровена не поняла ни слова, а сейчас знала: они спорили, чтобы через два дня в летнем домике Тревельянов появилась чародейка Лидия и, окутав Ровену морозным ужасом, за руку увела в Круг.       Воспоминание о родителях вызвало усмешку, но Ровена мотнула головой, стараясь придать лицу серьёзное выражение. И чародейка Лидия, и чародей Йорвен были правы в одном: положение Кругов магов после взрыва Церкви в Киркволле, волны которого долетели до каждого Круга, было опасным. Маги, как и ученики, ничего не знали толком: жалкие клочки сведений, случайные подслушанные разговоры, письма родных, бормотание храмовников.       Всё началось после 9:37 века Дракона, но что именно случилось в этот год — достоверно не знал никто.       Говорили, что рыцарь-командор Киркволла объявила «право уничтожения», потому что один из магов Круга взорвал Церковь вместе с Владычицей Эльтиной. Говорили, что это кунари повлияли на сознание храмовников в городе, так что те решили поступать с магами так же, как делают в кун: зашивать им рот, глаза, руки. Говорили, что это Первый чародей убил всех в Круге и пустил себе кровь, чтобы стать сильнейшим чародеем и войти в град Создателя, как древние магистры, но стал чудовищем. Говорили, что рыцарь-командор Киркволла сама была чародейкой, а когда это вскрылось, решила всех убить. Говорили, что рыцарь-капитан храмовников Киркволла был единственным, кто пошёл против рыцаря-командора и его за это убили. Говорили также, что рыцарь-капитан храмовников Киркволла, некогда одержимый демоном, сам ножом в спину ударил рыцаря-командора, занял его место и сам уже объявил «право уничтожения», чтобы скрыть следы вероломного предательства.       Говорили, что Великая Чародейка Фиона после этого решила распустить Круги, или не распустить, а вывести из-под контроля Церкви, а ещё говорили, что это храмовники пришли и встали вокруг магов, направили магию и подавили волю всех чародеев, или не храмовники, а какой-то загадочный лорд, который разогнал Коллегию Чародеев, как назойливых мух.       Говорили многое, однако ничего из этого не являлось ни правдой, ни ложью — так, пустыми слухами. Однако от них Круг раскачивало сильнее, чем качало бы на волнах Недремлющего моря, будь башня кораблём.       — Ты как-то погрустнела, Ровена. Прости, — неожиданно примирительно выдохнула чародейка Лидия. — Я стараюсь не думать о будущем, однако в эти смутные времена…       — Не дай Создатель проживать эпоху перемен, — мрачно ввернул чародей Йорвен.       — Вы правы, — повела плечом Ровена и, склонив голову набок, решила уточнить: — И вы, и чародей Йорвен… Просто я вижу это важным. На самом деле, прежде всего, мне было интересно изучить природу лириума, его влияние на нас, на храмовников. Как так получается, что храмовники, насколько я поняла из заметок о лириуме, уже не могут без него, а мы — можем? Почему только гномы способны его добывать, а мы принимаем зелья с лириумом, и никаких последствий? Это всё так… Увлекательно.             — И всё-таки кровь, — цыкнула чародейка Лидия. — Ты талантлива, Ровена. Мне даже немного жаль, что я не разглядела тебя раньше. Уверена, нам с тобой было бы интересно работать. «Сомневаюсь», — подумала Ровена, однако наяву приподняла уголки губ в вежливой улыбке. В груди разливалось тепло, не то от вкусного чая, не то от нагретой кружки, не то от этих слов, за которые она, будучи ученицей, отдала бы все свои силы до кровотечения, не то от приятной компании. Чародей Йорвен мягко усмехнулся:       — А я скажу, что ни разу не пожалел, когда отметил твои умения ещё на первом занятии, Ровена.       — Из-за них Сесиль натравила на меня других девочек. И пауков, — буркнула Ровена.       — И благодаря этому ты оказалась в руках чародея Йорвена. — Чародейка Лидия отставила чашку на стол и заглянула в глаза Ровене, от чего по телу прошёлся цепкий предобморочный холодок. — Поверь мне, Ровена, Старшей чародейке…       — Без пяти минут Первой, — полушёпотом ввернул чародей Йорвен, чародейка Лидия осадила его одним взглядом.       — Поверь мне, Ровена. Если бы не чародей Йорвен, ты бы не стала магом в принципе. Наш Круг лучше многих — это правда. Но есть у нас чародеи, которые стараются избежать проблем…       — Я… Да… — растерянно выдохнула Ровена и, опустив голову, прошептала, потому что вставший поперёк горла ком не позволял иначе: — Я не знаю, как бы я выжила тут без него.       — Так, — чайная пара чародея Йорвена раздражённо бряцнула, и чародейка Лидия и Ровена повернулись к нему. — Я всё-таки позвал сюда Ровену, чтобы обсудить её работу. Чародейка Лидия как более опытная Старшая чародейка Круга может помочь найти в плане работы слабые места и сильные стороны. Поговорим об этом.       Вдруг где-то бухнуло. Ровена крупно вздрогнула. Горячий чай выплеснулся из кружки на тонкую ткань мантии, на запястье, но она не почувствовала боли — она ощутила дрожь. Завеса вибрировала. Дрожала тонко-тонко, как будто бы из неё сразу тянули за сотни нитей толстые, тяжёлые клочки магии, а Завеса сопротивлялась. Чародей Йорвен и чародейка Лидия почувствовали то же самое — они опять не произнесли ни слова, только посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, поднялись. Ровена вскочила тоже. Слова прилипли к пересохшему горлу:       — Что? Что это?       Чародейка Лидия посмотрела на чародея Йорвена. В её взгляде было столько отчаянной борьбы, что чародей Йорвен закрыл глаза, чтобы кивнуть. И этот кивок был подобен свисту меча, призванного разделить голову и шею.       Бунт — поняла без слов Ровена, и у неё подкосились колени.       Поняла это и чародейка Лидия, и потому рванулась вперёд снежным вихрем — за ней в воздух взвился след из блестящих снежинок. Чародей Йорвен ругнулся сквозь зубы и кинулся за ней, на ходу крикнув что-то Ровене, или уже чародейке Лидии — Ровена не разобрала. Голову разрывало от силы, что давила на Завесу там, по другую сторону реальности. Кто-то шептался, скрежетал, протягивал когти, пел — за дверью снова что-то прогрохотало, и Ровена вернулась в реальность.       Ноги понесли её к чародею Йорвену и Старшей чародейке Ледии прежде, чем она успела что-то сообразить.       Они стояли у запертой двери библиотеки, и чародей Йорвен держал Старшую чародейку Лидию за острый локоть. До Ровены долетел лишь обрывок его пылкой речи:       — …Должны остаться! Есть храмовники — это их долг!       Слова чародея Йорвена срывались, глохли в шумном, взволнованном дыхании. За дверью снова взорвалось. Кто-то вскринул. Старшая чародейка Лидия рванулась, но чародей Йорвен встряхнул её, как пару раз встряхивал Ровену, когда она заходилась в истерике или работала до изнеможения, и крикнул:       — Это опасно!       Ровена споткнулась о высокий круглый столик для выбора книг. Тот покачнулся. Свет-камень в стеклянном футляре с вибрирующим звоном разлетелся о каменный пол. Чародей Йорвен обернулся. Лицо его стало ещё белее:       — Тебя ещё не хватало! Я что сказал? Забаррика…       Он не договорил. Воспользовавшись моментом, Старшая чародейка Лидия выскользнула за дверь, на ходу крикнув:       — Прости, Йорвен. Я Старшая чародейка, я отвечаю за этот Круг.       — Проклятье! — выкрикнул чародей Йорвен и в два шага оказался у Ровены. — Забаррикадируйся. Никуда не выходи, поняла меня?       — Нет! — выпалила Ровена и вцепилась ему в предплечья. — Я вас не брошу!       — Ты не бросаешь, Ровена. Мне нужно помочь Лидии — даже Первый чародей, даже грёбанный древний магистр в бунт в одиночку не справится!       — Вот именно! Я иду с вами!       Чародей Йорвен закатил глаза и крепко схватил Ровену за запястье:       — Создатель! А это ты зачем взяла?       Ровена только сейчас увидела, что забрала с собой эти заметки о магии крови. Времени возвращать их, скрывать, прятать уже не было, а оставлять здесь — давать преимущество бунтовщикам.       — Демоны с тобой. Придумывать, как так вышло, будем на ходу, если выживем… — пробормотал чародей Йорвен и направился к двери.       Ровена покорно последовала за ним, думая лишь о том, чтобы он не отпускал её запястье — ледяной страх необъяснимой природы сковал её, когда чародей Йорвен толкнул тяжёлую, обитую железом, дверь. Она открывалась неохотно. Что-то мешалось.       Чародей Йорвен выглянул за дверь и тут же рванул Ровену на себя, она едва не впечаталась лбом в его подбородок.       — Не смотри, — прошелестело над головой.       Ровена, конечно же, посмотрела. Она прошла ровно два шага с зажмуренными глазами, ведомая чародеем Йорвеном, а потом ноги споткнулись о что-то мягкое и глухо слетела растоптанная туфля. Ровена раскрыла глаза, и в воздух брызгами вырвались искорки молний, а из горла вырвался долгий, пронзительный визг, задушенный ладонью чародея Йорвена. Он прижал Ровену к себе и постарался ладонью закрыть ей и глаза, и рот.       — Тише. Мы не знаем, сколько их, где они.       Ровена послушно затрясла головой.       — Страшно, знаю. Терпи. Потом поплачешь. Обещаю.       Ровена тяжело сглотнула и, зажмурившись, заставила магию затаиться — наступила на страх, как на паука, зажмурившись и дрожа от ужаса. Её трясло. На полу, в коридоре перед библиотекой, лежали тела. Первым — тело смотрителя библиотеки. Ворчливый усмиренный лежал, раскинув руки в стороны. На груди у него расплывалось кровавое пятно, а глаза смотрели в потолок так же бессмысленно и нелепо, как это красное церковной клеймо. А дальше, одно за другим — Ровена насчитала пять — караульные храмовники, обуглившиеся в своих доспехах, и маг с перерезанным горлом. Высокий эльф — он проходил Истязания через несколько дней после Ровены, но уже успел взять группу учеников. Вокруг него перьями веера разлетелись учебники о сущности Тени.       Чародей Йорвен стремительно потащил Ровену за собой, стараясь не останавливаться подле тел. На ходу Ровена скинула вторую туфлю. Босые ноги укусил жгучий холод первопада. Зато так точно её не было слышно.       Они вывернули из-за угла, и хватка чародея Йорвена ослабла. Впереди была развилка: правый коридор вёл на лестницу, в спальни, левый — к кельям Первого чародея и нескольких доверенных Старших чародеев, в том числе Старшей чародейки Лидии, а продолжение коридора — к кабинету рыцаря-командора. Кто-то, кто обустраивал Круг, решил, что будет правильно поселить на предпоследнем этаже, у самой библиотеки, верхушки двух сил Круга.       А прямо в центре, на перекрёстке, стояла Старшая чародейка Лидия за частоколом прозрачного устрашающего льда.       Её пальцы, удерживавшие магию, дрожали, зато голос оставался неизменным — звонким, чётким, пронизывающим до костей морозом.       — Я Старшая чародейка Лидия. Я ваша чародейка. Я пока только прошу вас — отступитесь. Не творите бед. Не превращайте наш дом в Киркволл.       — Дом? — переспросил сутулый парень с длинными чёрными волосами, поблескивавшими от грязи в этом тусклом свете, и пристукнул посохом; Ровена беззвучно охнула, когда по ногам прокатился жар. — У меня был дом. Там. Далеко. В Ферелдене. У меня забрали сначала его, а теперь хотят забрать жизнь.       — Да-да! — жарко поддакнула коротко остриженная рыжая голова с острыми ушами; по голосу, совсем ещё ребёнок, не то мальчишка, не то девчонка. — Мы знаем, что вы задумали!       — Надо же? Вам известны пути Создателя. Просветите меня.       — Вы задумали нас усмирить, — пробасил парень в запачканной мантии, и лицо Старшей чародейки Лидии исказилось. — Храмовники не просто явились на собрание Великой Чародейки. Они пришли и усмирили всех. Поэтому мой чародей не вернулся.       — Что за ерунда, Маркус? От Орлея путь неблизкий. Недремлющее море… — Старшая чародейка Лидия покачала головой. — Дети мои, прошу, откажитесь от этой затеи. Я не хочу причинять вам боль. Я похлопочу о вас перед Первым чародеем. Вас не станут усмирять.       — Нас? А что насчёт других учеников? Элины, Лаэрта? — прикрикнула эльфийка.       — Когда я говорю о вас, я имею в виду вас всех, — мягко улыбнулась Старшая чародейка Лидия. — Знаю, я бываю строга, но меня обязывает статус. Отложите посохи, уймите магию, и мы с вами спокойно поговорим о том, что вас волнует.       Парень с длинными волосами скептически качнул головой, но тот, кого Старшая чародейка назвала Маркусом, едва заметно шевельнул рукой. С грохотом попадали ученические посохи. Маркус развёл руки в стороны.       — Мы открыты к переговорам, Старшая чародейка Лидия.       — Я тоже.       С хлопком разлетелся на осколки лёд. Старшая чародейка Лидия покачнулась, оглядела учеников и вдруг улыбнулась куда-то выше:       — Йорвен, всё в порядке. Я всё уладила.       Чародей Йорвен выступил из-за угла, Ровена потянулась было тоже, но он за плечо впечатал её обратно и покосился на заметки о магии крови. Ровена кивнула. Когда чародей Йорвен полностью вышел из-за угла, Ровена оттянула верх мантии и отправила заметки туда: всё безопасней, чем просто носить в руке. Из коридора послышался шёпот, а вдалеке — эхо торопливых шагов. Шёл не один человек — несколько.       — И Старший чародей Йорвен здесь, — выдохнул Маркус, и от этой интонации у Ровены зазудели ладони.       Она осторожно высунулась из-за угла. Старшая чародейка Лидия двинулась навстречу чародею Йорвену, ученики расступились. Эльфийка и длинноволосый парень по левую сторону, Маркус — по правую. Чародей Йорвен спрятал руки за спиной, и пальцы его шевелились, в спешке сплетая сложное заклинание.       — Я же говорила, Старший чародей Йорвен. Как Старшая чародейка, я…       Старшая чародейка Лидия покачнулась. Покрытый изморозью клинок, безжизненно сверкнув в кулаке Маркуса, в мгновение легко влетел под рёбра Лидии. Она охнула и сжала кулаки, пытаясь ухватиться за воздух. Посохи оказались в руках учеников. Чародей Йорвен выбросил руку вперёд. Каменный кулак — толща камней, плотно и тесно сложенных, появившихся из ниоткуда, — впечатал их в стену. Старшая чародейка Лидия что-то хотела сказать, но лишь растерянно выдохнула и осела в руки чародею Йорвену. Как последний лепесток увядшего цветка — плавно, степенно, печально. Чародей Йорвен едва успел её подхватить. Её пальцы сжались в кулаки на рукавах его мантии.       Ровена вышла из-за угла и зажала обеими ладонями рот, чтобы не закричать. Оставляя мутные полосы на сером камне, сползали по стене ученики, предавшие своего чародея. На белой мантии чародейки Лидии распустилась красная лилия. Чародей Йорвен оглянулся, глаза его блеснули, он зажмурился, мотнул головой и срывающимся голосом приказал:       — Беги! Беги в келью! Забариккадируйтесь там и не высовывайтесь. Поняла? Ровена! Ровена, беги!       Ровена растерянно попятилась, жадно и нелепо хватая ртом воздух. И побежала. Ноги обжигали ступени. Магия, демоны, сила давили на Завесу, давили в виски. Голова кружилась от запаха крови, от запаха смерти, от пустоты — Ровена была бы рада о чём-то подумать, но не могла. Перед глазами была только Старшая чародейка Лидия, всегда неприступная, гордая, как мраморная статуя Андрасте в часовне, она вдруг показалась такой хрупкой, такой тонкой, как цветок лилии, на руках чародея Йорвена, в глазах которого было так много горечи.       Обуглившиеся листы царапали живот, чесались под мантией. Ровена преодолела два лестничных пролёта, два этажа, перескочила через порог и побежала уже по коридору, пыхтя и путаясь в длинной новой мантии. Магия была близко — везде. Где-то в спальнях схлопывались руны. Ломались кровати. Стучали латы храмовников. Кто-то кричал. Пахло палью, пахло металлом, пахло лириумом — холодом и смертью.       «Только бы успеть. Только бы успеть», — подгоняла Ровена себя. Не успела. Она не заметила, когда из-за поворота вывернул храмовник. Не говоря ни слова, он ладонью наотмашь ударил её по лицу. Ровену впечатало в стену. Края латной перчатки вспороли кожу. Кровь хлынула из разбитой брови, в ушах зазвенело, мир поплыл. Ровена тяжело моргнула. Меч в руках храмовника сверкнул и заструился ровным лириумным мерцанием. «Нет! Нет-нет-нет», — замотала головой Ровена. Она хотела сказать, что заговорщики там, в библиотеке, что там Старшие чародеи — Лидия и Йорвен, а она просто пытается спастись, язык отнялся. Тогда Ровена зашевелила пальцами в воздухе, обратилась в себя, пытаясь нащупать хоть крошечку маны для удара молнией, но из неё как будто вообще выбили дух.       Храмовник занёс меч для удара — и с грохотом, как если бы это был пустой доспех, опрокинулся на пол. Ровена вцепилась в каменную кладку стены и оглянулась. За спиной стоял чародей Йорвен. Растрёпанный, в крови Старшей чародейки Лидии, он тяжело дышал. От него веяло силой — чистой силой, не облачённой ни в какую форму, концентрированной, взякой Тенью. Ровена неровно улыбнулась, хотела сказать, что он снова её спас, но всё ещё язык не слушался. Ноги — тоже.       Она медленно, перебирая камень за камнем, осела на пол. Сил не осталось. Чародей Йорвен присел перед ней на одно колено и легонько тряхнул за плечо:       — Ровена, вставай. Вставай, девочка моя! Чуть-чуть осталось.       У Ровены клацали зубы, тряслись руки. Она смотрела на храмовника.       — Я его не убил. Импульс… Я… Не хотел потерять и тебя.       Храмовник приподнялся на локтях, мотнул головой, собирался было встать — и снова рухнул как подкошенный. Руки, ноги, шлем его забились по полу, и грохот это разнёсся эхом под потолком. Ровена безмолвно вскрикнула. Со стороны ученических спален вышли ещё трое. Двух она знала: деревенская девочка Ханна, одна из тех, с кем Ровена попала в Круг и кто так заботливо собирал пауков для её кровати; пятый сын мелкого аристократа, Питер, он попал в Круг на два года позже Ровены и ошибочно посчитал их друзьями по несчастью; и тощий эльф с большими чуть раскосыми глазами, из-за которых казалось, что он смотрит чуть свысока. На конце его посоха плясали знакомые искорки молний.       Они убили храмовника.       А ещё они были учениками чародея Йорвена, которых он всё ещё не допустил до Истязаний…       Ровена поняла, что будет дальше, и вцепилась в плечи чародея Йорвена, хватая ртом воздух, но не в силах ничего сказать. Он дёрнул плечом, поднялся и своим излюбленным суровым тоном, каким приветствовал всех учеников, спросил:       — Что здесь происходит?       Ровена увидела только вспышку огня. Ощутила, как жар пощекотал лицо. Чародей Йорвен, схватившись за живот, рухнул на колени. Сквозь пальцы вязко, сгустками, выходила тёмная кровь. Визг, зазвеневший в ушах, разодрал горло, как обжигающий чай. В крови вскипела мана — Ровена, перекатившись на четвереньки, резким взмахом накинула на них с чародеем Йорвеном полупрозрачный завесный барьер.       Он держался недолго — в течение тренировки его приходилось обновлять раз десять — но об этом придётся думать потом. Ровена подползла к чародею Йорвену — он уже лёг на спину, сжимая рану на животе и тяжело дыша — и рванула кусок юбки. Руки дрожали. С первого раза нормальный лоскут оторвать не получилось. Ровена рвала, рвала, пока от юбки не остались лишь неровные лохмотья. С трудом приподняв тяжёлые холодные пальцы чародея Йорвена, она приложила тряпки к ране.       — Н-надо было мне ц-целителем быть.       — Всё в порядке, Ровена, — улыбнулся чародей Йорвен и скользнул пальцами в знакомом жесте целительного заклинания. Ничего не произошло. Чародей Йорвен повторил жест. На лбу выступила испарина. — Проклятье!       — Н-нет… — застучала зубами Ровена и крикнула на замерших в растерянности учеников до хрипотцы в голосе. — Что вы творите?!       — Справедливость, — вышел чуть вперёд эльф. — Мы заслуживаем свободы не меньше, чем остальные люди. Храмовники отказались нам это дать.       — А он тут причём?!       Слёзы застилали глаза. Ровена держала руки чародея Йорвена. Его хватка с каждым мгновением ослабевала. Он что-то шептал ей, но Ровена не слышала. Она смотрела на мутные фигуры сквозь капли крови и слёз, стекающие по лицу.       — Он не допустил меня к Истязаниям, — заявила Ханна и направила навершие посоха на Ровену. — Я пришла сюда раньше тебя, младше тебя, но ты уже маг, а я ещё на побегушках.       — Всем известно, кого не допускают к Истязаниям, усмиряют, — неприятно скрежетнул Питер. — Меня нельзя усмирять. Мои родители не позволят. Тебя же не усмирили!       — Чародей Йорвен меня спас, — оскалилась Ровена. — И вас спас бы, если бы вы этого не сделали! Теперь вас никто не спасёт!       — Нас уже спасли, глупая, — усмехнулся эльф. — Думаешь, это случайность, что мы с посохами, а вы — без? Думаешь, это случайность, что мы ходим по трое? Мы планировали это. Давно. Нам дали ключ. Ключ от тюрьмы. Какой дурак им не воспользуется?       — Т-трое таких уже размазаны по стене чародеем Йорвеном, — судорожно втянув носом воздух, сквозь зубы процедила Ровена. — Что помешает размазать вас? И тех, кто всё это придумал?       — Пока что, как видишь, размазаны вы, а не мы! — плечи Питера неровно дёрнулись, с губ сорвался нервный смешок.       Ровена скривилась, закусила губу, чтобы не зареветь и посмотрела на чародея Йорвена. Он то открывал, то закрывал глаза, как будто бы из последних сил боролся со слабостью. Время барьера истекало. Из комнат слышались звуки борьбы. Ханна половчее перехватила посох и что-то шепнула эльфу. До слуха Ровены долетели обрывки ответа: «Главное — больше… Мы защищены… Сбежим… Они не успеют».       Ровена сдвинула брови к переносице. Что могло напугать группу взбунтовавшихся учеников? Только храмовники. Слаженное действие храмовников могло растоптать их бунт, поэтому они так торопились выловить своих чародеев-наставников и убить поодиночке. Ровена ещё раз обернулась на чародея Йорвена. Он всё ещё дышал — редко, глубоко, с хрипом. Рана была серьёзной. Ровена снова прижала ладонь к его рукам, пытаясь остановить кровь, и шепнула:       — Держитесь, пожалуйста…       Просьба горчила отчаянием на потрескавшихся губах. Чародей Йорвен её не слышит — может быть, больше и не услышит. От этой мысли закололо под веками. Ровена зажмурилась и помотала головой: время плакать придёт — не сейчас, потом, как чародей Йорвен сказал. Облизнув губы, она ещё раз прошептала, горячо и сбивчиво:       — Держитесь. Я не позволю убить вас. Ни за что. Ни за что!       Ровена крикнула это ученикам чародея Йорвена. Тем, о ком он заботился, о ком он пёкся, может быть, не так, как о Ровене, однако не меньше.       — Он уже труп, — покачал головой эльф. — Я долго практиковал это заклинание.       — Замолчи, — зашипела Ровена. — Замолчи! Замолчи, иначе разлетишься на кусочки от моей молнии…       — Это вряд ли.       — Что он вам сделал? — Ровена глянула на пятна крови, чужой крови, крови чародейки Лидии, на мантии чародея Йорвена и повторила: — Что они вам сделали?!       — Они решили, что выше нас. Но они — маги. Ты — маг. Мы — маги. Мы должны быть сообща.       Ровена осклабилась. Речь эльфа звучала, как написанная кем-то пафосная революционная речь речь, в которую она и сама бы наверняка поверила, расскажи такую Альдрейк пару лет назад да припугни усмирением.       — Ровена, уходи, — вдруг сказала Ханна, и округлые, мягкие черты её лица показались острыми от серьёзности. — Сними барьер и идём с нами, пока храмовники не пришли. Иначе и тебе мало не покажется.       — А если я откажусь?       — Мы дождёмся, пока барьер рассыпется, и убьём вас обоих, — отозвался Питер.       Он говорил об этом так бойко, так радостно, как будто рассказывал об охоте.       — Он не рассыпется.       — Ты должна обладать исключительной силой, чтобы он не рассыпался, — вздохнул эльф и навалился на посох.       У Ровены задрожал подбородок, и она со злости сцепила зубы до скрипа. Они были совершенно правы. Сейчас её сил хватит разве что на этот барьер и шаровую молнию, которая, может, и убьёт одного, но не заденет остальных. «Проклятье!» — от рваного вздоха зашелестели страницы заметок о магии крови под мантией. Ровена прикусила губу и, вытащив их одним взмахом, принялась лихорадочно перелистывать. Она точно видела где-то пометки о том, как рассчитать силу, чтобы не высушить человека, дающего кровь, а взять крови достаточно, чтобы напитаться силой.       Ровена отдала бы всю свою кровь, чтобы спасти чародея Йорвена, но ни у него, ни у неё не было ничего, чем можно было бы порезаться. Оставался единственный шанс — воспользоваться тем, что есть.       Ученики чародея Йорвена вполголоса переговаривались о чём-то, периодически поглядывая на барьер, а Ровена, прижав ладонь к ране, принялась бормотать слова, написанные на ломаном тевене. Она не понимала ни слова — читала, как видела. А когда её губы произнесли последний слог, в неё, под грудь, в самое сердце, как будто вогнали стрелу. Она разорвалась и понеслась по венам невиданной прежде силой.       Пятна крови на теле, полу, начали стремительно испаряться. Ровена поспешно спрятала заметки обратно, часть листов хрустнула, ломаясь.       — Магия крови! — вскричал Питер и наставил навершие посоха на барьер.       — Магия крови, — эхом откликнулся эльф и прищурился. — Серьёзно?       Ровена сдвинула брови к переносице и, растопырив пальцы, провела рукой в воздухе параллельно полу. В сознании она нарисовала чёткую границу, за которую восставшим переступать нельзя, и наяву эта граница заискрилась молниями.       — Серьёзнее некуда, — Ровена подняла руку над головой, на кончиках пальцев смыкались, схлопывались, плясали молнии. — Если кто-то из вас. Или из тех, кто поддерживает вас. Или… Если кто-то сделает шаг, я сожму руку в кулак, и все взорвутся на месте.       — Ровена, ты даже пауков сжечь не смогла, — Ханна потёрла бровь. — Ты убьёшь нас? Магов?       — Хочешь проверить? — по лицу скользнула чужая, неровная усмешка; Ровена сомкнула большой палец и мизинец — прямо перед подолом Ханны громко схлопнулась молния.       — Красиво. Но бессмысленно. Ты долго не продержишься.       Эльф лениво размял шею.       Ровена упрямо сцепила зубы. Она не знала, сколько держала одну руку поднятой над головой, а вторую — на насквозь пропитавшихся кровью чародея Йорвена лоскутах, не знала, сколько выжидали ученики, но эльф вдруг встревоженно посмотрел в коридор и цыкнул сквозь зубы:       — К демонам экономию маны. Разрушаем барьер.       И выстрелил первым. Огонь, лёд, огонь, огонь — барьер рассыпался.       — Даже не думайте, — мотнула головой Ровена.       Голова уже кружилась. Рука затекла. Сил оставалось совсем немного, а брать кровь у чародея Йорвена снова она не хотела — это могло быть смертельно. Ей нужно было спасти его, спасти их — не убивать.       Если бы ученики решили ждать, может, у них бы всё получилось. Только у них не было времени. Все трое переглянулись. Их лица исказили уродливые, продолговатые, тонкие, как лезвие кухонного ножа, усмешки. Питер сделал шаг первым. Молнии под его ногами бешено заплясали. Ровена сглотнула. Ханна пожала плечами и встала рядом с Питером. Эльф перешагнул линию молний последним.       Они посмотрели на неё с вызовом. Уже познавшие убийство, они смотрели на неё свысока — они не верили, что она способна убить, глядя им в глаза, они думали, что Ровена не такая…       Ровену заколотила крупная дрожь. Молнии стали больше, ярче, они зазмеились по полу ломаными, кривыми, быстрыми линиями. Лезвия на концах посохов угрожающим стуком отсчитывали мгновения до конца. Уже и длинные тени упали на голые острые коленки, торчащие из-под лохмотьев юбки. Одно заклинание — и всё закончится. Ровену замутило.       С виноватой улыбкой она оглянулась на бледного чародея Йорвена, накрыла ладонью его залитые кровью пальцы, зажмурилась и сжала руку в кулак.       Вокруг запахло жженым волосом, а перед глазами заплясали цветные круги.