Дьявольское правосудие

Сайно вёл свою машину по вечерним дорогам Сумеру. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, когда он последний раз возвращался с работы так рано, а не как обычно за полночь. Последнее дело стало из ряда вон выходящим, и пришлось задействовать множество ресурсов и людей, чтобы справедливость восторжествовала. К счастью, всё закончилось благополучно, и рискованный план отлично сработал. И даже лучше, чем ожидалось. Но несмотря на этот триумф, лицо Сайно оставалось сосредоточенным, хотя где-то в глубине души он с облегчением улыбнулся. А вслед за спрятанной где-то глубоко улыбкой нахлынули тёплые воспоминания о студенческих годах, и Сайно импульсивно поворачивает руль, чтобы взять курс в сторону Академии. Стала этому виной ностальгическая тоска или что-то другое, но эта необъяснимая тяга разрушила планы Сайно на ближайшие пару часов. Мужчина паркует свой автомобиль на стоянке и наконец-то выбирается на свежий воздух. И, не позволив своим лёгким вдоволь надышаться, Сайно машинально тянется в карман своего пальто за пачкой сигарет. Пара щелчков зажигалки против промозглого февральского ветра — и вот он уже тяжело выдыхает вместе с густым табачным дымом всю усталость и нервозность прошедшего дня. Здесь совершенно ничего не изменилось. Разве что ворота перекрасили. Всё те же внушительные здания возвышались над головой, их каменные фасады, в которых поколения студентов корпели над багажом знаний, накопленных людьми на протяжении веков. Казались неизменными даже лица поздних студентов, задержавшихся на парах или спешащих на внеклассные мероприятия или какую-то другую академическую деятельность. Сайно выбрасывает недокуренную сигарету в ближайший мусорный бак и направляется в сторону кофейни, где ему однажды так понравился апельсиновый кофе. Хотя он всегда предпочитал классический двойной эспрессо. И вдруг на полпути сердце мужчины пропускает удар, заставив на мгновение застыть на месте. Около дверей кофейни стоял Он и перебирал монеты, придерживая свободной рукой капюшон из-за сильного ветра. Прямо как тогда. И прямо как тогда Сайно проходит мимо своего возлюбленного, даже не взглянув на него, заходит в кофейню, автоматически заказывает два апельсиновых кофе и уже на улице молча пихает горячий напиток прямо в грудь Тигнари. Лис поднимает затравленный взгляд на мужчину и в тот же миг отводит его обратно в сторону. Видимо, даже сейчас Тигнари не узнал в лице судьи своего старого друга. Поседевшие волосы настолько изменили его внешность? Однако, несмотря на укол разочарования, Сайно с неохотой признал, что, скорее всего, такое незнание к лучшему. — Этот кофе… очень вкусный, — в своей обычной слишком грубой манере произносит Сайно и подносит стаканчик ещё ближе. — Попробуйте. «Угомони уже свою гордость, болван». Некогда гордый, упрямый, блистательный Тигнари превратился в жалкую тень прошлого себя. Так казалось для всех, кроме Сайно. Под этим побеждённым и подавленным видом судья отчётливо видел ту же неугасимую искру в душе лиса, которая заставляла его бесстрашно идти вперёд и бросать вызов несправедливости этого мира. Этот внутренний огонь, который вдохновлял и самого Сайно. — Я настаиваю, — уже тише чуть ли не шепчет Сайно, но в его голосе по-прежнему сохранялась неконтролируемая строгость. — Пожалуйста. Сайно и не надеялся, что последняя просьба хоть немного смягчит его предыдущий тон, но лис всё же с неохотой повернул голову и взглянул на протянутый ему кофе. В этих усталых каре-зелёных глазах, спрятанных в тени капюшона, читалось откровенное недоверие и смятение. Однако Сайно продолжал искренне верить, что суровые реалии жизни не смогли полностью погасить это пламя. Что оно всё ещё тлело под поверхностью, ожидая подходящего момента, чтобы снова разгореться. В глазах гордого лиса отразился какой-то внутренний конфликт, и теперь Сайно гадал, чем же руководствовался Тигнари, всё же осторожно принимая стаканчик из рук судьи. Они так и стояли какое-то время молча, попивая кофе. Сайно наблюдал за проходящими мимо студентами, а Тигнари рассеянно уставился в пустоту. — Что вы здесь делаете? — судья решил нарушить слишком затянувшуюся паузу. — М… не знаю, — тихо шепчет Тигнари, безучастно болтая кофе в стаканчике. — Возможно, просто хотел прогуляться. Нет особого желания искать сейчас общежитие. — Понятно. Повторяя за Тигнари, судья пару раз легким движением взболтнул свой кофе. Оно и не удивительно. Хоть о секрете Тигнари знает каждый житель Сумеру уже давно — нахождение среди людей с открытыми ушами и хвостом все равно доставляло ему огромный дискомфорт. А от совершенно посторонних людей в общежитии так вообще никогда не знаешь, чего ожидать. — Может, тогда у меня поживете? — Сайно сказал это так холодно и небрежно, будто предлагал убежище бездомной кошке, а не приглашал в свой дом глубоко дорогого ему человека. — Пока на ноги не встанете. — Нет-нет… Я не могу, — Тигнари отпрянул к стене, явно опасаясь предложения. — Вы и так столько для меня сделали. Я уже перед вами в огромном долгу… — Тигнари. Вы мне ничего не должны, — твёрдо прервал его Сайно. — Это моя работа. А сейчас я чисто по-человечески хочу вам помочь. Сайно замолчал, беспокоясь, что сильно давит на Тигнари, который ещё сильнее прижался к стене. Его бледные губы резко сжались и дрогнули, и лис опустил голову еще больше пряча лицо в тени капюшона. Сайно боролся с желанием протянуть руку и подбодрить дружеским хлопком по плечу, ведь в эмпатической словесной поддержке он был откровенно слаб. Да и сам Тигнари воспринимал судью как чужака, как незнакомца… Конечно же, при таком раскладе низка вероятность, что лис согласится пожить у Сайно. Сайно и сам бы в подобной ситуации постарался найти другой путь. Однако при аналогичных обстоятельствах Сайно было бы проще, но для Тигнари самым безопасным и надежным вариантом было бы согласиться на предложение судьи. Так что любой шаг Сайно, любое его слово сейчас могло привести к катастрофе, потому судья продолжает молча стоять рядом с Тигнари, давая ему время на раздумье и принятие решения. — Не нравится мне эта идея, но, — Тигнари одним глотком осушает весь оставшийся кофе, — ладно. — Только спать придётся на диване, но я могу заверить, что он очень мягкий и удобный. — Я не в том сейчас положении, чтобы капризничать и ставить условия, хах, — лис оскалился в кривой усмешке. Сайно позволил себе слегка улыбнуться, довольный тем, что сквозь удручённое состояние проглядывает проблеск фирменного сарказма Тигнари. Он допивает остатки своего кофе, выбрасывает стаканчик и, мотнув головой, даёт сигнал Тигнари следовать за ним. Лис поплёлся за Сайно, стараясь не отставать от широких и целенаправленных шагов судьи. Тигнари засуетился, всё ещё придерживая капюшон от прохладного сильного ветра, и неловко замялся, поглядывая на взлохмаченные стихией седые волосы. — Кофе, кстати, действительно оказался… вкусным. Спасибо. Сайно оглянулся, приняв благодарность коротким кивком. Конечно, он знал, что Тигнари любит именно этот кофе — в конце концов, именно Тигнари познакомил его с этим интересным сочетанием вкусов во время учёбы в Академии. Именно благодаря Тигнари судья тоже полюбил этот странный апельсиновый кофе.

☽°｡✩───── ⸸⋅𖤐⋅⸸ ─────✩｡°☾

Когда они приблизились ко входу многоэтажного дома, Сайно придержал дверь для Тигнари, позволяя ему войти первым. Внутри вестибюль оказался просторным и хорошо освещённым, с мраморными полами и элегантной мебелью. Охранник, сидевший за столом, уважительно кивнул Сайно когда двое мужчин проходили мимо. — Добрый вечер, господин Махаматра, — охранник вежливо поздоровался, его взгляд с любопытством задержался на Тигнари, прежде чем он вернулся к своим обязанностям. Сайно с такой же вежливостью кивнул в ответ и, заведя лиса в лифт, нажал кнопку своего этажа. Когда двери закрылись, он повернулся лицом к Тигнари, замечая напряжение в его плечах и то, как он низко надвинул капюшон на лицо. — Теперь вы можете расслабиться. Здесь вас никто не потревожит, — он тихонько заверил, сопротивляясь желанию успокаивающе сжать ладонь Тигнари. Лис то ли хмыкнул, то ли фыркнул, но так ничего и не ответил. Лифт с приятным звоном оповестил о прибытии на нужный этаж. Первым вышел Сайно и провёл лиса по короткому коридору к одной из дверей в конце. Он отпер её карточкой-ключом и впустил Тигнари внутрь, закрыв за ними дверь. — Добро пожаловать в мой дом, — сказал Сайно, наблюдая, как его старый друг медленно опускает капюшон, обнажая свои лисьи уши и хвост. Зрелище наполнило Сайно теплом, которого он не чувствовал довольно давно, и ему пришлось напомнить себе, что нужно дышать нормально. — Располагайтесь поудобнее. Тигнари снимает поношенные кроссовки и осторожно осматривает минималистичный дизайн квартиры, с тревожной внимательностью изучая каждую деталь строгого функционального интерьера. Затем он идёт в гостиную и сбрасывает свой рюкзак — единственные оставшиеся у него вещи. Внутри находилось всё, что сохранилось после продажи всего остального, чтобы профинансировать его бесполезные судебные тяжбы. Ложные обвинения и предвзятые адвокаты, получившие оплату и отказавшиеся от ведения дела при первой же возможности, лишили Тигнари почти всего, что было ему дорого или имело хоть какую-нибудь материальную ценность. — В шкафу есть чистое постельное бельё. И не стесняйтесь совершать набеги на кухню, когда проголодаетесь. Обычно я запасаюсь продуктами каждую неделю, так что выбирать должно быть из чего. Сайно старался казаться расслабленным, но на самом деле его разум метался от мыслей о том, как лучше всего позаботиться о Тигнари, не подавляя его. Последнее, чего он хотел, — заставить лиса почувствовать себя задушенным или пойманным в ловушку. Понимая, что Тигнари нужно немного пространства, чтобы осмыслить всё произошедшее, Сайно смиренно отвернулся и направился прочь из гостиной. Он чувствовал усталость своего друга и не хотел обременять его ненужными разговорами. — Ну, не смею больше вас смущать. Спокойной ночи. Зовите, если что-то понадобится. С этими словами Сайно отступил внутрь ванной комнаты, закрыв за собой дверь. На мгновение он прислонился к ней, глубоко вздохнув, чтобы успокоить колотящееся сердце. Присутствие Тигнари здесь, под его крышей, наполнило судью головокружительной смесью восторга и трепета. Так близко, но все ещё мучительно далеко. Часть его жаждала заключить уязвимого лиса в свои объятия, прижать его к себе и пообещать, что всё будет хорошо. Но другая часть — рациональная, беспристрастная часть, которая так хорошо служила ему в качестве судьи — твердила о сдержанности. Тигнари сейчас был хрупким, пугливым, как раненое животное. Слишком сильное, слишком быстрое вторжение в личное пространство могло легко его напугать. Поэтому сейчас судье придётся довольствоваться тем, что он просто предоставляет убежище своему возлюбленному. Сняв одежду, Сайно залез в душ, давая возможность обжигающим струям бить его уставшие мышцы. Он наклонил голову вверх, позволяя воде струиться по его закрытым векам. Вся эта вечерняя рутина, без сомнений, расслабляла и опустошала голову от навязчивых мыслей. Этот простой ритуал — горячая вода, пар, уединение — всегда прояснял его разум и восстанавливал чувство равновесия. Выйдя из парового кокона душа, Сайно быстро вытерся полотенцем и, не теряя времени, принялся рыться в шкафчике ванной. Он достал набор неиспользованных туалетных принадлежностей — зубные щетки в упаковке, куски мыла, мочалку — и аккуратно разложил их на маленьком столике рядом с раковиной. С шампунями, гелями и прочими штуками Сайно надеялся, что Тигнари сам разберётся. Чуть не забыл. Сайно схватил большое банное полотенце из бельевого шкафа и накинул его на собранные предметы. Два меньших полотенца для рук и лица последовали его примеру, завершая приветственную демонстрацию. Удовлетворенный тем, что он в достаточной степени обеспечил базовые потребности Тигнари, Сайно одним рывком натянул на себя свободные спортивные штаны, бросил на ванную комнату последний оценивающий взгляд и босиком вернулся в коридор. Проходя мимо кухни-гостиной, Сайно косым взглядом проверяет Тигнари: лис уже обживался и что-то рассматривал в холодильнике с видом осторожного любопытства. Убедившись, что его гость устраивается, Сайно тихо проскользнул в свою спальню и плюхнулся на кровать, заворачиваясь в одеяло и отрешённо уставившись в потолок. Странное чувство. Прямо сейчас за стеной копошится человек, о котором Сайно мечтает уже долгие годы, и он наконец-то рядом и в безопасности, но в голове почему-то ни единой мысли. Как будто так всё и надо. Как будто так всё и должно быть. Как будто присутствие Тигнари было настолько естественным, настолько внутренне правильным, что не требовалось никаких сознательных мыслей или анализа. Как кусочек пазла, который плавно встал на место. Убаюкиваемый успокаивающими звуками возни Тигнари на кухне, Сайно так и продолжил смотреть в потолок, пока его веки не отяжелели, а глаза сами собой не закрылись.

☽°｡✩───── ⸸⋅𖤐⋅⸸ ─────✩｡°☾

На следующее утро Сайно, как обычно, проснулся рано. Он сладко потянулся, с наслаждением ощущая, как затекшие после сна мышцы разминаются, и смаковал удовлетворяющие хлопки и хруст суставов, пробуждающихся после ночного отдыха. С отработанной эффективностью он расправил простыни и, выйдя в гостиную, едва не лишился дара и без того немногословной речи, увидев на своем диване незваного гостя. Но спустя мгновение до его заспанных мозгов доходят воспоминания вчерашнего дня. Сайно на цыпочках подкрадывается к дивану. Тигнари безмятежно спал, натянув одеяло прямо до самого носа. Сайно слегка улыбнулся. Чёртова ведьма. Он был прекрасен, даже когда был выжат до последней капли несправедливостью этого мира. Пальцы Сайно зачесались от желания протянуть руку, убрать непослушную прядку волос с расслабленного лица Тигнари. Погладить по щеке, провести по впавшей от изнеможения скуле… Но нет. Он никогда не воспользуется беззащитным положением Тигнари ради своих эгоистичных желаний. Не желая вырывать лиса из объятий сна и необходимого отдыха, Сайно пробрался на кухню, чтобы приготовить завтрак. Тигнари так много пережил в последнее время, и Сайно хотел дать ему как можно больше покоя и комфорта. За несколько минут судье удалось состряпать простой завтрак — банановые оладьи. Легко, вкусно и питательно. Жаль только, в продуктовых запасах Сайно не оказалось грибов, иначе он бы придумал какое-нибудь блюдо с ними. А вообще это было странно — готовить на двоих после стольких одиноких приемов пищи, но так же и странно удовлетворяющее. Свою порцию завтрака судья съел сразу, а порцию для Тигнари завернул в пищевую плёнку и поставил в холодильник. После утренней умывальной рутины он собрал свои вещи для работы, двигаясь с преувеличенной осторожностью, чтобы не шуметь. Перед уходом Сайно быстро нацарапал записку об ожидающей Тигнари еде и положил её на видном месте на кухонном столе, рядом с запасным ключом. Бросив последний долгий взгляд на дремлющую фигуру Тигнари, он выскользнул за дверь, тихонько заперев её за собой. И весь день прошёл как обычно: вихрь бумажной работы, жарких дебатов и откровенных эмоций, обнажившихся в зале суда. Обвинения летели как стрелы, поражая свои цели с разной степенью точности. Чужие слёзы лились нескончаемым потоком, смешиваясь с гневными криками и отчаянными мольбами. Всё это время Сайно председательствовал с железной волей и непоколебимой преданностью истине. Это была тяжёлая роль, которая требовала от него полной самоотдачи и решимости. И Сайно с гордостью нёс это бремя, движимый непреклонной верой в силу правосудия. Каждый вынесенный вердикт, каждый вынесенный приговор приближали его на один шаг к созданию более справедливого, более равноправного мира. Но даже когда он погрузился в испытания дня, часть разума Сайно оставалась сосредоточенной на Тигнари. Мысли о человеке-лисе задержались, как фантомная конечность, постоянное присутствуя за пределами его сознания. Как Тигнари справляется один в квартире? Съел ли он завтрак, который оставил ему Сайно? Справляется ли он с последствиями пережитого? Эти вопросы терзали Сайно на протяжении долгих часов, подпитывая его желание и решимость вернуться домой как можно скорее. Ровно в шесть часов вечера Сайно решительно захлопнул свой портфель и покидает свой кабинет, убедившись, что сегодняшняя норма была полностью выполнена. Его помощник провожает своего начальника-трудоголика до мозга костей удивлённым взглядом, но спросить о неожиданном, но заслуженном уходе второй день подряд не решился, а просто вежливо попрощался с судьёй. Час спустя Сайно наконец-то вернулся в свою квартиру. В гостиной горел свет, но никаких признаков присутствия лиса в комнате не было. Судья разувается и аккуратно вешает свое пальто, слегка разглаживая ладонью складки на ткани, и тут до его слуха доносится странный шорох из спальни. Насторожившись, Сайно безмолвно проскальзывает по коридору и заглядывает в щель приоткрытой двери, осуждающе вскинув бровь от развернувшегося перед ним явного преступления. Тигнари, нервно подергивая хвостом, нагло шарился в его личных вещах. Сайно медленно открывает дверь и делает бесшумный шаг внутрь, прислоняясь спиной к дверному косяку и складывая руки от груди. Суровый взгляд судьи сверлил обеспокоенный профиль лиса, который, казалось, всё ещё не замечал его присутствия. — Интересно? Тигнари подпрыгивает от неожиданности и делает шаг назад, в страхе прижимая уши к голове. — Я… я… извините, это не то, что вы подумали… Судья продолжал смерять Тигнари строгим взглядом. Но, по правде говоря, он готов простить лису почти всё что угодно, и копание в его личных вещах входило в диапазон этого субъективного «почти». Тем не менее, Сайно продолжал терпеливо ждать оправдания, молча, но без тени сочувствия, наблюдая, как дрожали пальцы Тигнари, когда тот теребил края домашней футболки. — Я… могу вам всё объяснить, но это может показаться странным… — Тигнари стискивает зубы от неловкости и вины. — Хотя я вам лучше покажу. С этим загадочным заявлением Тигнари ловко прошмыгнул мимо судьи, случайно задев его плечом. Мимолетное прикосновение вызвало дрожь по спине Сайно, но он сдержал свою реакцию за своей бесстрастной чертой, следуя за Тигнари в гостиную. Сайно уселся на край дивана, а Тигнари опустился на колени рядом со своим рюкзаком. Судья с трудом подавил смешок, краем глаза заметив среди подушек на диване игрушечного лягушонка Пепе. Покопавшись немного, лис вытащил потрепанный фотоальбом со слегка выцветшей обложкой и загнутыми уголками от многолетнего использования. Да, знакомый альбом. Ведь именно Сайно подарил этот фотоальбом на день рождения Тигнари, когда они были студентами. А потом они обклеивали чистые страницы запечатленными на камеру моментами, а Тигнари украшал промежутки высушенными цветами и листьями из своей коллекции гербария. Сайно помнил, как Тигнари воодушевлённо рассказывал о каждом грёбаном стебельке растений, которые удостоились дополнять композиции снимков на этих страницах. Тигнари прижал альбом к груди, бросив настороженный взгляд на судью, прежде чем открыть его с благоговейной заботой. Тяжело выдохнув, лис быстро пролистал ненужные в текущей ситуации страницы и резко остановился на развороте с фотографиями Сайно времён студенчества. На снимках был запечатлён темноволосый молодой человек, который на лицо был прямой, но более молодой копией судьи. Сайно скрыл своё искреннее удивление за равнодушной маской. Тигнари посвятил ему аж целый разворот альбома? — Это мой старый друг, Сайно, — объяснил Тигнари, и его голос был полон ностальгии и… сожаления? — Вы очень на него похожи… Не правда ли? Тигнари горько усмехается, и его взгляд перемещается на их совместные фотографии, где Сайно стоит с привычным хмурым выражением лица, а ярко улыбающийся молодой Тигнари обнимает его. Задумчивая улыбка играла на уголках губ Тигнари, когда он предавался воспоминаниям, но она быстро исчезла, сменившись меланхоличным вздохом. — Он был первым человеком, который принял меня, всегда защищал меня, — продолжал Тигнари, а его голос становился хриплым от эмоций. — Но около пары лет назад он пропал. Говорят, он даже умер. Но я не могу в это поверить… Каждое слово, произнесённое возлюбленным, поражало Сайно, как физический удар. Судья сглотнул, стараясь сохранить самообладание, пока противоречивые чувства боролись внутри него. Ностальгия, вина, тоска — все они угрожали разрушить его тщательно выстроенный фасад. Однако каким-то образом ему удалось сохранить нейтральное выражение лица, даже когда его сердце бешено колотилось в груди от боли. Тигнари, по-видимому, не замечая внутренней бури, бушующей в Сайно, продолжал изливать свое сердце, его голос дрожал от смеси горя и нежности. Его взгляд скользит дальше, к фотографии, где он завязал забавные хвостики на густых локонах Сайно, а затем к почти тайно сделанной фотографии, где Сайно дуется и хмурится прямо в объектив камеры. Сайно с недовольством прикрыл глаза и заметно поморщился при виде этой компрометирующей фотографии. Вот же негодник. Непростительно! Вопрос: мало того, что он не удалил это фото, так ещё и распечатал и увековечил в своём альбоме. Но не успел Сайно окончательно возмутиться и надуть свои пухлые губы, как ладонь Тигнари соскальзывает, открывая последнюю фотографию, от которой у судьи перехватило дыхание. Откуда она вообще? Кто посмел её сделать? И какого чёрта ТАКОЕ красуется в этом альбоме? Эта фотография определённо выбила Сайно из случайного потока мыслей и воспоминаний, заставив вернуться к прослушиванию монолога. Он с трудом восстановил ритм дыхания и сосредоточился на продолжающемся изливании Тигнари, с досадой осознавая, что упустил несколько важных деталей, пока был погружен в свои мысли. — …напомнило мне о нём… И я каждый раз, когда пытаюсь смотреть на вас, думаю, что схожу с ума, потому что вижу его лицо… — признался Тигнари, его голос был едва громче шёпота. — Поэтому я полез в ваши вещи, чтобы убедиться… Я не знаю, зачем всё это вам рассказываю, просто… — Тигнари крепче сжимает страницы альбома, словно привязывая себя к осязаемому доказательству их общего прошлого. — …я так скучаю по нему… Рваный выдох вырвался из горла Тигнари. Он согнулся, почти скуля и стискивая зубы, чтобы сдержать подступающие слёзы. Даже для такого неэмпатичного человека, как Сайно, было очевидно, что Тигнари на грани. Хватит. — Эм… Тигнари. Посмотри сюда. Сайно поднимает руку, привлекая внимание лиса этим лёгким движением. А затем другой рукой стягивает рукав рабочего пиджака, обнажая свое запястье.

☽°｡✩───── ⸸⋅𖤐⋅⸸ ─────✩｡°☾

Скрип шариковой ручки, отчаянно царапающей шероховатую поверхность тетрадного листа. Упрямо сжавшиеся губы и буквально на пару вздохов расслабляющиеся плечи, чтобы через мгновение вновь окунуться в замысловатый мир вычислений. Достаточно громкий скрип ручки, чтобы нарушить тишину библиотеки. Но эти уверенные монотонные звуки скорее вводили в медитативное состояние, умудряясь не лишать окружающих студентов Академии покоя. Слово фоновый ритм, они давали такт и вели за собой почти бесшумной шелест страниц и низкий гул приглушенных голосов, создавая удивительную симфонию для поиска драгоценных знаний. Очередной взмах запястья — и какая-то надпись остаётся безжалостно перечеркнутой. Немигающие глаза, пристально глядящие из-под теней капюшона тёмно-синего худи, метались взад и вперед между страницами открытых книг и огромной тетрадью с записями. Ручка снова затанцевала по бумаге быстрыми, точными движениями, а разбросанные по всему столу книги, каждая из которых была открыта на определённой странице, были явным признаком того, что парень трудится в течение уже нескольких часов. Он был настолько сосредоточен и непоколебим, что даже с расстояния чувствовалось напряжение в его теле, а любой, кто просто проходил мимо него, мог физически ощутить энергию его решимости, заполняющую и заряжающую все пространство вокруг. Студент был так поглощен своей работой, что практически не обращал никакого внимания на происходящее вокруг него. Молодой смуглый паренёк с копной тёмных волос осторожно приблизился к напряжённой фигуре, склонившейся над тетрадью. Хотя их разговор был приглушённым, пару обрывочных фраз разобрать вполне удалось. — Подожди… — пробубнил студент в худи с ноткой лёгкого раздражения в голосе. — Закончу и помогу тебе, — он был полностью сосредоточен на своих книгах и ровном царапании ручки по тетради, что ясно давало понять, что он не намерен отвлекаться от своей работы в ближайшее время. Малой послушно заткнулся и сел на диванчик с противоположной стороны стола, смирившись с необходимостью ожидания. Однако паренёк решил не тратить время зазря и, в попытке самостоятельно в очередной раз решить неподдающуюся задачу, аккуратно разложил свои книги и тетради на столе, стараясь не задеть учебные материалы своего приятеля. Тем временем студент в тёмном худи оставался поглощённым своим письмом, не позволяя каким-либо отвлекающим факторам нарушить его концентрацию. Тигнари. Так его зовут. Гордость медицинского факультета и восходящая звезда в современной научной сфере. Благодаря симбиозу его блестящего ума и непоколебимой решимости, Тигнари непреднамеренно сделал себя и свои выдающиеся достижения предметом обсуждений не только в рамках своего факультета, но и на факультетах, даже отдалённо не связанных с медициной. И, что более удивительно, будущий учёный являлся всего лишь второкурсником, оставляя преподавателей и других студентов в благоговении перед его потенциалом. — Сайно? Он давно заметил этого спрятавшегося в тёмной мешковатой одежде паренька. Вымотанного, но все так же идущего к известной только ему самому цели. Были ли это новости на сайте Академии, слухи среди студентов, случайное пересечение взглядами или что-то ещё. Сайно уже не помнил. Это было ему не нужно и не важно, но как только Тигнари попадал в его поле зрения, он сразу же завладевал всем вниманием Сайно. В Тигнари таилось нечто выделяющее его среди остальных, и Сайно искренне не мог точно определить, что именно. — Эй! Ты меня вообще слышишь? Никакой реакции. Одногруппница, что сидела рядом с Сайно и пыталась до него достучаться, уже хотела слегка толкнуть парня в плечо, но заметила очарованный блеск в его глазах. Девушка следит за пристальным взглядом Сайно и натыкается на объект его наблюдения. Кусочки наипростейшего пазла в её голове незамедлительно складываются. — Да ты шутишь. Девушка снова взглянула на Сайно и с удивлением заметила, что впервые видит своего одногруппника таким расслабленным. Строгая осанка Сайно, обычно прямая, как стержень, из-за его постоянных тренировок и самодисциплины, слегка наклонилась в сторону Тигнари. Его щека покоилась на одной руке, в то время как пальцы другой руки бесшумно барабанили по столешнице в бессознательном ритме. Наслаждаясь этим редким моментом, девушка не спешила разрушать завораживающие чары, которые окутали Сайно. Вместо этого она всматривалась в его лицо, впитывая каждую деталь этой удивительной трансформации из невозмутимого и холодного человека в мечтательного романтика. Её взгляд заинтересованно блуждает от разгладившейся складки между хмурыми бровями к его обычно сжатым, но сейчас слегка приоткрытым пухлым губам, которые создавали на его лице какое-то странное подобие улыбки. Она хотела запечатлеть этот момент в своей памяти, потому что кто знает, когда ей снова посчастливится увидеть своего серьёзного одногруппника без этой вечной хмурости? Конечно, смотреть на столь уязвимую и мягкую сторону сурового и бесстрастного человека, на неожиданно теплый блеск в его карих глазах весьма занятно, однако девушка всё же толкнула Сайно в плечо, выводя его из безмятежного транса влюбленности. Мутное очарование вмиг рассеялось, Сайно моргнул пару раз, и его лицо снова принимает его обычное хмурое и серьёзное выражение. — Что? — хрипло пробормотал парень, отводя взгляд от Тигнари и возвращаясь к своей одногруппнице. Сайно потёр переносицу, откинув чёлку в сторону, и попытался снова сосредоточиться на их совместной работе. — Мне за тебя наш проект писать? Или, может, любезно попросить о помощи того милого парня? — девушка лукаво ухмыляется и метает взгляд в сторону Тигнари. — Что ты имеешь в виду? Како… — Сайно цокает языком и мотает своей лохматой головой, прерывая это глупое обсуждение. — У него совершенно другая специальность, он нам ничем не поможет. — Ох, ты снова воспринял всё буквально, — тонкие губы девушки сжимаются от невинного умиления, когда Сайно тяжело хмурится в попытке разгадать подтекст сказанной ранее фразы. Наконец, в глазах парня мелькает тень сомнения и неуверенности в том, что он правильно интерпретировал смысл тех слов. — Кандакия… — Сайно возмущённо шипит на одногруппницу и быстро берёт себя в руки, стараясь не показывать своего дискомфорта или замешательства. — Вернёмся к работе. По правде говоря, Сайно действительно не горел желанием знакомиться с Тигнари и предпочитал находиться вдалеке, но в то же время в его сердце поселилась необъяснимая тяга узнать об этом выдающемся студенте немного больше. Но сейчас его основное внимание должно быть сосредоточено на учебном проекте, а не на каком-то таинственном гении с медицинского факультета. Сайно заставил себя вернуться к текущей задаче и сфокусировал все свои мозги, душу, да всё что угодно на разложенных перед ним листах, усеянных различными заметками. Однако спустя пару проклятых мгновений надписи расплываются в одно сплошное пятно, теряясь в пространстве белой бумаги. Таком же белом, как и опустошенный разум Сайно в этот момент, словно чистое полотно, заполняющее всё поле зрения темноволосого юноши и полностью заглушающее внешние раздражители. И словно чёртово видение, на этом белом холсте хаотичные кляксы чернил сливаются и деформируются в слегка размытую, но с каждой секундой всё более чёткую фигуру в тёмном худи, оставляя где-то наверху бледную полоску, чтобы убить Сайно иллюзией редкой, но такой манящей улыбки. — Предлагаю нам перебраться немного… в другое место, — Кандакия слегка толкает Сайно в плечо, тем самым возвращая его в реальность. — А…? — Сайно слегка растерянно моргает, вновь застигнутый врасплох. — Да… да. Хорошая идея. Сайно поспешно собирает вещи со стола и поворачивается в сторону выхода из библиотеки, но Кандакия крепко схватила его за запястье и потащила ровно в противоположном направлении — прямо к столу, где сидел Тигнари со своим приятелем. — Кандакия, что ты делаешь? — протестующе зашипел Сайно, стараясь не нарушать тишину библиотеки и бросая напряжённый взгляд в сторону стола Тигнари, к которому целенаправленно его тащила одногруппница. — Избавляю тебя от сердечных страданий, — девушка бормочет в ответ, беспощадно укрепляя свою хватку. — Если ты сейчас с ним не познакомишься, то кто знает, когда ещё выпадет такая возможность поймать его. Сайно имел все шансы прекратить этот цирк и запросто выдернуть руку из хватки Кандакии с минимальными усилиями. Достаточно было провернуть запястье, и он был бы свободен. Но он этого почему-то не делал. Не просто не делал, а даже позволял так нагло себя вести, как ягнёнка на убой. Несмотря на внешние протесты. — Да он днями и ночами не вылезает из этой библиотеки! Если бы мне это было нужно, я бы сам с ним познакомился. Но мне это не… — Ха? И откуда же тебе знать, что он отсюда не вылезает? Кандакия готова была поклясться, что своей спиной чувствует, как её одногруппник ощетинился от негодования и готов был разорваться от возмущения. Сайно набирает в грудь воздух, чтобы ответить, но было уже слишком поздно. Последний шаг, и вот они уже стоят около стола. Студент, просивший помощи у Тигнари, сразу заметил подошедших и оторвал свой пропитанный болью взгляд от книг. Незнакомцы стали для него словно глотком чистого воздуха после удушающих химических формул. С добродушным вопросительным выражением на лице парень оглядывает двух студентов. А сам Тигнари был слишком увлечён своей писаниной, чтобы вообще заметить новых участников в их компании. Только сейчас Кандакия поняла, что у них совершенно не было никакого плана. Но её это совершенно не смутило. — Привет. Я Кандакия, а это Сайно. Мы третьекурсники с юридического. И нам нужна небольшая помощь для проекта. — А я Сетос, первокурсник с меда, — представился в ответ молодой студент, а затем указал на своего соседа. — Мой старший, Тигнари. Не обращайте внимания на его невежливость. Он слишком увлекается и ничего не видит и не слышит вокруг себя, пока не закончит. А какая вам помощь нужна? Кандакия моментально усаживается рядом с Сетосом, не оставляя Сайно другого выбора, кроме как сесть рядом с Тигнари. Но всегда есть третий вариант — не выбирать ничего, и Сайно мог бы просто стоять на том же месте, однако… После недолгого колебания Сайно сел рядом с Тигнари, разложив на столе ноутбук. На экране были заготовки проекта и куча открытых вкладок, а Сайно тупо уставился в белый экран пустого листа, пытаясь собраться с мыслями и избавиться от желания повернуть голову. Когда он так рядом. — Нам нужно уточнить ваше мнение по поводу некоторых пунктов медицинского права. — Вот как. Только у нас медицинское право изучается на… курсе третьем? Ни Тигнари, ни тем более я ещё не изучали эту дисциплину. Кандакия, попытавшись сделать многозначительное и намекающее выражение лица, стрельнула глазами на Сайно и Тигнари. Сетос проследил за её взглядом, и его глаза тут же сцепились с угрожающим взглядом лохматого студента, отчего по его коже пробежался холодок. Но Сетос не из робких парней, и его мышцы заранее напряглись в случае непредвиденных обстоятельств. Однако он не исключал возможности, что студентам-юристам действительно просто нужна помощь. — Хотя знаете… Тигнари у нас нынешний гений факультета и постоянно изучает сверх нормы, установленной регламентом. Так что я не удивлюсь, если он и за мед право шарит, — Сетос сохраняет вежливый тон, но не теряет бдительности. — Только нужно дождаться, пока он завершит свою работу… Мне до сих пор страшно вспоминать, как я однажды отвлёк его, и он в порыве так меня отчитал, что у предков моих челюсть бы отвисла. Кандакия начинает о чём-то расспрашивать Сетоса, и Сайно хотя бы ушами пытается влиться в разговор, однако забалтывания его одногруппницы стягиваются в один неумолимо угасающий звон. Постоянно учится сверх нормы? У него вообще есть интересы помимо учёбы? Невольно Сайно косится на бледную худощавую руку, что напряжённо выводит цифры и буквенные обозначения на бумаге. Настолько напряжённо, что под сильным давлением ручка немного протекала, оставляя небольшие размазанные кляксы на коже Тигнари и между строчками его работы. До этого они особо нигде не пересекались. Тигнари обычно нёсся куда-то, а Сайно лишь провожал его взглядом. Время от времени на сайте и в социальных сетях Академии появлялись фотографии с различных мероприятий, где засветился Тигнари. И каждый раз Сайно почему-то задерживался на этом изрядно вымученном лице, на этих ужасно выделяющихся на вспышках камер синяках под глазами. Которые вблизи, как оказалось, выглядят не так уж страшно и заметно, хоть и явно контрастировали с его бледной кожей. Вблизи. Сайно жмурится и резко отворачивает голову, снова утыкаясь в ноутбук и сжимая ткань своих джинсов необъяснимо окоченевшими пальцами. Когда он упустил момент, как стал внаглую рассматривать синяки под глазами Тигнари? — Кстати, вы с Сайно так друг на друга похожи, будто бы родные братья, — заметила Кандакия, по всей видимости, совсем забыв об их первоначальном вопросе о медицинском праве. — Разве? — Сетос метает взгляд на угрюмого студента. — Честно, у него очень жуткий взгляд. — Определённо есть такое, я даже смотреть на него сначала боялась, а тут заставили делать совместный проект, и пришлось узнать его получше, — Кандакия склоняется к своему собеседнику и заговорщически шепчет. — Ты даже не представляешь, какой он на самом деле булочка. Ты только посмотри, как он нервничает рядом с Тигнари, — Кандакия ловит убийственный взгляд своего готового лопнуть от возмущения одногруппника. — Да ты гонишь… — Сетос шокировано хлопает глазами в сторону уже уткнувшегося в ноутбук и насупившегося Сайно. — Сама только минут десять назад это заметила, — призналась Кандакия с озорной ухмылкой. — Так вот для чего была эта байка с помощью. Всё же Сайно решил, что лучшей тактикой было игнорирование шепотков и смешков Кандакии и Сетоса. Однако случайные слова и фразы всё равно долетали до его слуха, заставляя его щеки пылать сильнее, когда он понимал, что они говорят о нём. В попытке дистанцироваться Сайно закинул ногу на ногу, чтобы хотя бы так не чувствовать обжигающую дрожь от тепла бедра Тигнари. Но, несмотря на все усилия, его продолжало неумолимо тянуть к этой таинственной фигуре. У Сайно была привычка краем глаза наблюдать за людьми. Вернее, за их подозрительным поведением, которое могло навредить ему или окружающим. Но чтобы вот так внаглую пялиться на человека просто потому что? Без какой-либо на это причины? Оставляя на задворках сознания последние способности к анализу и лишаясь каких-либо мыслей? Но вот он здесь, не в силах оторвать взгляд от Тигнари. Настойчивый устремленный взгляд, прищуренные глаза и играющий на густых ресницах свет, нахмуренные от напряжения брови, куда спадали прокрашенные в ярко-зеленый цвет прядки чёлки. Набухшая венка на виске. Морщинки и синяки под глазами. Кругами терзаемый и обгрызенный кончик ручки, который оказывался зажат между зубами в перерывах между письмом. И прямо сейчас ручка прокручивается на кончике губы и в неё вонзается чем-то замазанный или заклеенный клык. Клык? Нет, ему точно не показалось. Сайно концентрирует своё внимание на зубах Тигнари, но парень тут же сжимает в напряжении губы, фокусируясь на каких-то вычислениях в своих мыслях. И уже боковым зрением Сайно замечает какое-то странное шевеление под толстовкой на спине. Еле заметное, как и замазанные клыки, которые можно увидеть лишь нарочно наблюдая за этим. Неужели Тигнари ведьма? Вопреки всем человеческим инстинктам Сайно наклоняется ближе, его сердце бешено заколотилось в груди. Это был… страх? Первобытный, жуткий, играющий леденящий реквием на каждом нервном окончании. Сайно мог поклясться, что его душа в жизни настолько не дрожала, как сейчас. Но это не было страхом перед потусторонней силой, перед опасностью ведьм, нет. Это было нечто глубокое, чистый неподдельный ужас за… — Тудааа тебя!!! — шёпотом победоносно воскликнул Тигнари, откидывая ручку в сторону и занося свои же руки за голову. Глухой звук удара. Тигнари резко разворачивается и видит перед собой шипящего от боли незнакомца. Тигнари наконец решил трудно поддающуюся задачу и был настолько увлечён процессом, что совершенно не заметил, что к ним за столик присоединились два новых человека, потому он совершенно не ожидал, что со всей силы въедет своей рукой по носу Сайно. — Чёрт, извини, я случайно! — секундное замешательство и Тигнари отскакивает назад, когда рассмотрел жертву своей оплошности, и упирается спиной в стену, придавливаемый тяжёлой аурой этого парня и оказываясь в безвыходном положении. Его тяжёлый взгляд, нахмуренные брови и сжатые челюсти поистине пугали. Тигнари уже прокручивает в своей голове самые худшие сценарии и варианты, как их избежать. Несмотря на боль, Сайно не мог не заметить озабоченности, отразившейся на лице Тигнари. Хотя он к этому уже давно привык. Напряжённые и тревожные взгляды, напрягшиеся мышцы людей, когда Сайно нужно было просто что-то спросить. Но почему-то тревожность и беспокойство в глазах студента-медика что-то всколыхнули в нем, вызвав волну нежности, и Сайно отводит взгляд к полу, ни то чтобы не нервировать Тигнари своим видом, ни то от собственного непонятного смущения. — Ничего. Всё в порядке, — хрипло ответил Сайно, его голос был приглушен ладонью, всё ещё прижатой к носу. Спокойный, но слегка грубый тон юноши, мгновенно выхватывает Тигнари из круговорота опасений и самообороны. Тигнари сглатывает подступивший к горлу ком, оказываясь в небольшом замешательстве. Почему-то устрашающий вид этого парня не соответствовал его безобидным словам и поведению. Тигнари про себя усмехается и, осмелившись и расслабившись, осторожно выглядывает из-под тени своего капюшона. — Дай осмотрю тебя. — Не нужно. Говорю же, всё в порядке, — глухо бубнит Сайно, крепче прижимая ладонь к ноющему носу, и смеет неловко покоситься на Тигнари. Он замечает, как Тигнари недоверчиво щурится и едва заметно приподнимает голову, будто втягивая окружающие запахи. Выражение его лица резко изменилось, глаза сузились, когда вспышка строгого гнева и серьёзности пронеслась по его чертам: — А ну не выделывайся! Убери руку. Не дожидаясь разрешения или вообще какого-либо ответа, Тигнари нагло хватает руку Сайно и отводит её в сторону от носа. Брови студента-медика грозно нахмурились, когда тот распознал тонкую струйку крови. — Вот это ты называешь «в порядке»? — Да, мне к такому не привыкать, — с какой-то незнакомой смиренной покорностью Сайно наблюдает, как Тигнари закатывает глаза. Не успел Сайно сделать вдох, не говоря уже о том, чтобы вообще что-либо осознать, как рука Тигнари крепко хватает его за подбородок и наклоняет вперёд. Цепкие глаза дают первоначальную оценку повреждения, а затем бледные пальцы осторожно ощупывают переносицу. — А разве голова не запрокидывается наза… — Не спорь. Сайно заставляет себя оставаться неподвижным, подчиняясь тщательному осмотру. Хотя ему чертовски хотелось вырваться и сбежать от этих лёгких изучающих прикосновений, посылающих странные обжигающие искры. Не искры боли, а чего-то другого. Какой-то мощной и всепоглощающей силы, заставляющей покорно склонять головы даже самых стойких. Тигнари слегка сжимает нос пальцами, отчего Сайно ощутил прохладное покалывание внутри своей кожи. А ещё, на удивление, он перестал чувствовать поток крови. — Перелома и смещения нет, —отрешенно констатирует Тигнари, всё ещё крепко держа Сайно за подбородок, и свободной рукой достает из сумки упаковку салфеток. Прохладная влажная ткань коснулась кожи Сайно, и он невольно поднял взгляд на студента-медика. Святые архонты, Тигнари так пристально смотрит на его приоткрытые губы, аккуратно обводя салфеткой по их контуру, чтобы стереть кровь. Сердцебиение ускорилось, беспорядочно ударяясь о грудную клетку, угрожая полностью заглушить все оставшиеся мыслительные процессы. Сглотнув, Сайно изо всех сил пытался сохранить самообладание под гнетущей тишиной, прерываемой лишь редкими, мягкими вдохами сосредоточенного на своей работе Тигнари. Когда эти завораживающие глаза снова поднялись, встретившись с его собственными, магнетическая интенсивность, излучаемая изнутри, почти полностью украла дыхание Сайно. — Ну вот и всё, — Тигнари кидает испорченную салфетку в ближайшую мусорку. — В следующий раз, когда так будешь увлечён чем-то, внимательнее следи за своим телом, — Сайно притрагивается к своему носу, до сих пор удивляясь тому, как быстро остановилось кровотечение. Хотя это было меньшим из того, чему он должен был удивляться. — Я уже извинился. Конечно же, Тигнари не понял. — Я не об этом. Тигнари с озадаченным любопытством склонил голову вбок. Заинтересованные взгляды вдруг притихших Кандакии и Сетоса нагло рассматривали парней. Нужно было как-то сказать или хотя бы показать Тигнари, что Сайно случайно узнал о его секрете. Обезопасить его от будущих оплошностей. Но как это сделать, когда вокруг столько людей, и даже кем-то услышанный, случайно или намеренно, шёпот сведёт Тигнари в могилу. Ведьм даже не хоронят по-человечески, как бы абсурдно это ни звучало. Тигнари выжидающе молчал, будто вглядываясь в саму суть Сайно и изучая каждую струну его чёртовой души. Не в силах выдержать этот пронизывающий взгляд, Сайно крепко зажмуривает глаза, поджимает губы, прежде чем набрать в грудь воздуха. Отчаянно нуждаясь в решении, ему не пришло в голову лучшей идеи, кроме как… Рывок корпусом. Движение рукой, и вот ладонь Сайно, старающегося максимально не касаться нежной кожи на заднице, оказывается под чужой толстовкой, а его губы, совершенно случайно и незапланированно, оказались слишком близко к шее Тигнари. Но все старания оказались тщетными. Его пальцы скользят вверх по теплу мягкой кожи. Слишком близко, губы держались на капле сдержанности от изгиба чужой шеи. Так близко, что волосы Тигнари защекотали щёки, чтобы атаковать Сайно своим головокружительным ароматом свежих трав, подпорченным прилипшей вонью медикаментов. Но всё равно оставаясь настолько фантастическим, что Сайно почти теряет равновесие, а близкое тепло кожи студента-медика окончательно и беспощадно его добивает. — ИЗВРАЩЕНЕЦ! Громкий удар учебником по голове перебил не менее громкий визг, разорвавший спокойную атмосферу библиотеки, заставив некоторых студентов аж подскочить от неожиданного шума. — Я… я не это имел в виду! — потирая ушибленную макушку, Сайно начал оправдываться, его лицо густо покраснело, и он отодвинулся назад, увеличивая расстояние между собой и оскорблённым Тигнари. — Йа ни ета имел ф фиду, — ядовито передразнил жертва домогательства. — Тьфу! Катись-ка ты в Ад, полупокер! Сети, пошли отсюда. Тигнари вскочил и развернулся к столу. Учебные материалы и тетради в один миг полетели в рюкзак. — И только попробуй мне ещё раз на глаза попасться. Клянусь, — Тигнари сверкнул глазами и разъярённо тыкнул пальцем в сторону Сайно, — я твои шаловливые ручонки в твою же прямую кишку затолкаю! С этим уничтожающим заявлением Тигнари закинул тяжёлый рюкзак на плечо и скрылся за стеллажами. Бросив хмурый осуждающий взгляд, Сетос последовал за старшим. Сайно провожает их ошеломлённым взглядом, не смея пошевелиться. Он не привык, чтобы с ним так смело и грубо обращались, и почему-то из уст студента-медика такая дерзость оказалась раздражающе приятной. Он хочет погнаться за удаляющимся Тигнари, схватить за плечи и встряхнуть этот блестящий ум, пока до него не дойдёт правда, стоящая за действиями Сайно. Но всё, на что хватило спёртого дыхания, — это поражённое: — Ух ты… Серьёзность ситуации начала доходить до Сайно, и он почувствовал, как холодная пустота оседает в его животе. Браво, Сайно. Ты не только поставил под угрозу безопасность Тигнари, но и разрушил хрупкое доверие, которое только начало формироваться между вами. — И какого чёрта это сейчас было? — потребовала ответа Кандакия, понизив голос, чтобы не привлекать ещё большего внимания других посетителей библиотеки. Сайно покачал головой, потирая виски от смеси стыда и разочарования в себе: — Лучше не спрашивай меня об этом и никогда не напоминай. Лицо девушки смягчилось от сочувствия, хотя она явно не была удовлетворена ответом: — Слушай, если хочешь закадрить человека, нужно это делать по-другому, а не лапать просто так. — Я… я не собирался его кадрить и тем более лапать! Зачем мне это делать? — лицо Сайно вспыхнуло от протеста и смущения. Кандакия скептически вскинула бровь: — Ой, ну даже не знаю. — Бога ради, Кандакия! Давай без твоих вот этих намекающих подтекстов. Я осознаю свой эмоциональный тупизм и без твоего участия, — прорычал Сайно, его терпение истощалось, — и это не значит, что я не вижу грани между плохим и хорошим. — Речь не о твоих нравственных убеждениях, а о том, что ты испытываешь. И как правильно направить эти чувства на других. Рот Сайно открылся, но внятного ответа не последовало. Он был так очевиден, так прозрачен в своей увлечённости Тигнари. Но Кандакия несла откровенную чушь, которую сама себе вбила в голову. Сайно полагал, что со стороны его странное поведение, все эти запинания, дрожь, румянец, действительно можно было бы оправдать романтической тягой, желанием и прочей ересью. Но сам он склонялся к тому, что этот необъяснимый магнетизм, скорее всего, являлся признаком близкого присутствия ведьмовской силы. Определённо. Иронично, но в то же время его беспристрастный аналитический склад ума упорно продолжал игнорировать совершенно незначительную деталь. Внезапно вспыхнувшую одержимость защитить Тигнари. — Заткнись. И не суди о том, чего не знаешь. — Пф, грубиян, — Кандакия фыркнула и раздражённо закатила глаза. — Ну так давай, просвети меня. — Нет. Голос Сайно оставался твёрдым и грубым, несмотря на все его сознательные попытки хотя бы немного смягчить свой тон: — И извини за грубость. Пускай думает, что хочет. Никому нельзя говорить об истинных мотивах. Сайно намерен похоронить эту тайну глубоко в себе. Но назойливая необходимость как-то предупредить Тигнари, заставить его осознать, в каком шатком положении он находится, намертво вцепилась в Сайно. Ему нужно было найти способ донести всю серьёзность ситуации, не вызывая новых недоразумений и не отталкивая Тигнари. Мысли Сайно вернулись к тому роковому моменту, когда он «облапал» Тигнари, и внутри снова вспыхнуло то странное покалывающее притяжение. Но Сайно быстро отбросил это ощущение. Да, была единственная причина для такого непростительного поступка. На кончиках своих пальцев Сайно почувствовал фантомное ощущение мягкой шерсти хвоста. Ему удалось слегка коснуться его, и для убеждения, что в жилах Тигнари действительно течёт ведьмовская кровь, этого было достаточно. Изначально этот план показался ему идеальным: дотронуться до хвоста, прошептать на ушко загадочное «я об этом», и для гениального мозга студента-медика не составило бы труда сложить два плюс два — предостережение и последующее прикосновение. Оставался один вопрос: почувствовал ли он вообще это прикосновение? Достаточно ли было этого непозволительного вторжения в личное пространство, чтобы Тигнари понял, что Сайно всё знает? Секундное замешательство. Сайно сокрушенно вздохнул и хлопнул себя по лицу. «Идиот… ты же мог написать на какой-нибудь бумажке!»