Intoxication|Опьянение

Кап. Кап. Кап. Стон эхом разнёсся по комнате. Кап. Кап. Кап. Боль. Только боль пульсировала в её голове. Кап. Кап. Кап. Гермиона прищурилась, когда три капли воды упали ей на лоб, разбрызгиваясь по лицу. Подняв взгляд, она увидела треснувший камень над головой, из которого медленно сочилась вода. Кап. Кап. Кап. Она наблюдала, как ещё три капли упали, одна попала ей в глаз. Потрясти головой, чтобы избавиться от воды, оказалось ошибкой — боль рикошетом отозвалась в мозгу. — Ооох, — простонала она, зажмурив глаза. Медленно открыв их снова, она приподняла подбородок и осторожно осмотрелась. Было темно. Темно и сыро. Зелёный мох облепил стены, в воздухе витал запах смерти. Она попыталась поднять руку к голове, но поняла, что запястья крепко привязаны к подлокотникам стула. Дёрнув ногами, она обнаружила, что лодыжки в том же положении, привязаны к ножкам стула. Оглядевшись, она не увидела никого в соседних камерах, и не слышала ни голосов, ни звуков, кроме капающей на её голову воды. Кап. Кап. Кап. Глубоко вздохнув, Гермиона ощутила тяжёлую боль в груди, вспоминая события, которые привели к этому моменту. Без сомнения, она была заключена в его логове. — Чёрт, — прошипела она себе под нос. Её взгляд упал на покрытые грязью руки, которые начинали неметь от тугих верёвок. Пошевелив пальцами, она почувствовала, как всё её тело и душа опустились. Дыхание стало поверхностным, во рту пересохло. Опустив взгляд на грудь, где до её пленения лежали медальон и кольцо, она поняла, что их больше нет. «Чёрт, чёрт, чёрт», — всхлипнула Гермиона, её глаза тут же наполнились слезами. Она начала раскачиваться на стуле, двигая его из стороны в сторону, так что он стучал по цементному полу. Дыхание участилось, тёмные края снова начали закрадываться в её поле зрения. Ещё одна паническая атака. Пот выступил на лбу, горло пересохло. Где он? Где мой голос? Никто не помогал ей. Он всегда успокаивал её, когда начиналась паническая атака. Не было никакого гладкого мужского голоса, пробивающегося через её подсознание, никакого голоса, чтобы успокоить её. Она была совершенно одна. — Не оставляй меня, — прошептала Гермиона, плача, и наклонилась вперёд, чувствуя, как верёвка, обвязанная вокруг её талии, впивается в кожу. Вспомни, что он говорил. Вдохни. Выдохни. Вдохни. Выдохни. Медленно следуя тому, что он говорил ей раньше, тёмные края начали отступать. Всё ещё опустив голову, она громко выдохнула через рот и вдохнула через нос. Что, чёрт возьми, мне делать? Это было буквальное воплощение ситуации «между молотом и наковальней». У неё не было палочки, крестражи исчезли, и Мерлин знает, добрались ли её друзья до нового убежища. Если добрались, то к этому моменту они наверняка знали, что её захватили. Попытаются ли они её вернуть? Она чуть не фыркнула, подумав, что вряд ли. Гарри, возможно, решит, что ей здесь самое место, учитывая, с какой скоростью она убивала людей. Рон, скорее всего, будет настаивать на её спасении, и она представляла, что Гарри согласится из чувства семейного долга. Успеют ли они до неё? Смогут ли вообще выяснить, где она? Она сама не знала, где находится. Но в одном она была уверена: долго она не будет одна. Пора оценить ситуацию. Поёрзав на стуле, она не почувствовала на себе палочку. Неважно. Придётся быть осторожной, чтобы не истощить магию, пока не верну палочку. Сосредоточившись на запястьях, она начала ощущать жжение на коже, которое вскоре стало невыносимым. Стиснув зубы, она заставила себя не двигаться, пока верёвки на запястьях сгорали, попутно покрывая её кожу волдырями. Небольшая цена за свободу. Освободив запястья, она потянулась к верёвке вокруг талии, а затем к той, что была на лодыжках. Быстро свернув все верёвки в петлю, она крепко сжала их в руке и медленно встала со стула, проверяя, достаточно ли устойчивы её ноги. Гермиона понятия не имела, сколько она была без сознания или как долго здесь находилась. Возможно, её только что привезли; возможно, прошло два-три дня. Убедившись, что ноги её держат, она подошла к двери камеры, стараясь не шаркать ботинками слишком громко, чтобы не привлечь внимания. Она была искренне удивлена отсутствием стражи или Пожирателей Смерти, полагая, что они должны были позаботиться о том, чтобы у неё не было шансов сбежать. Наверное, они слишком обрадовались, вернув два крестража своему господину. Она не знала, как работают крестражы или что они дадут ему, но оставаться, чтобы выяснить это, она не собиралась. Взмахнув рукой перед дверью камеры, она прошептала «Алохомора», и дверь бесшумно распахнулась. Глубоко вдохнув, она переступила порог камеры и бесшумно двинулась по коридору, минуя камеры, некоторые из которых были пусты, а в других лежали наполовину разложившиеся трупы, объясняющие запах смерти. Стараясь не задерживать взгляд на лужах гниющей плоти, она осторожно приблизилась к каменной лестнице. Стражи всё ещё не было. Может, они и правда такие глупые? Ухватившись за стену для поддержки, она начала подниматься, пока не достигла двери наверху. Откинув спутанные волосы в сторону, она прижала ухо к дереву, пытаясь уловить какие-либо звуки. Снова ничего. Гермиона прижалась к деревянной двери и приоткрыла её, совершенно не готовая к тому, что предстало перед её глазами. Полированный мрамор. Коридор был великолепен. Высокие потолки с люстрами, висящими через каждые несколько футов, широкие окна, устремлённые ввысь, открывали ночное небо, усыпанное звёздами, а шторы колыхались на ветру. Чёрно-белый шахматный пол блестел, словно сделанный из хрусталя, и, ступив на него своими покрытыми грязью ботинками, она почти видела своё отражение. Оглянувшись назад и вперёд, она не заметила ни души. Ни шёпота, ни звука присутствия человека поблизости. — Что, чёрт возьми, происходит? — прошептала Гермиона себе под нос. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не могло быть, чтобы они приложили столько усилий, чтобы захватить её, а затем оставили без присмотра. Она упёрла руки в бёдра, оценивая ситуацию, в которой оказалась. Из того, что она знала, она знала следующее: Её захватили Нотт и Пожиратели Смерти. Она находилась в тюрьме. Паршивой тюрьме, но всё же тюрьме. Она знала, что где-то поблизости должны быть Пожиратели Смерти, но их, похоже, не волновало её присутствие, и это не имело смысла. Вспоминая верёвки, пустую камеру, стул… Она должна была признать, что всё было слишком просто. Ей не составило труда сбежать, и они наверняка должны были это знать. Или они так низко ценили её, как маглорождённую, что думали, будто она не способна на беспалочковую магию? Нет. Нотт бы предупредил их следить за ней. Он видел своими глазами, насколько она безжалостна и могущественна. Он даже видел, как она использует невербальную магию. Он бы их предостерёг, верно? Молчание затянулось, и она надеялась, что её внутренний мужской голос заговорит, даст ей уверенности и совета, но ничего не было. Только звук её дыхания и шорох штор в коридоре. Оглянувшись в обе стороны, словно собираясь перейти улицу, она не знала, куда идти. Один конец коридора был короче и заканчивался дверью, другой тянулся дальше и поворачивал налево. Закрыв глаза, она попыталась прислушаться к своему внутреннему голосу. Если он не будет говорить, возможно, её собственное сознание что-то подскажет. Нахмурив брови, она раздражённо выдохнула, так как даже её собственный голос молчал. — Чёрт возьми… — пробормотала она сердито и повернула налево, к двери в конце коридора. Когда не знаешь, что делать, выбирай кратчайший путь. В итоге это не имело значения, потому что, осторожно открыв дверь, она обнаружила ещё один великолепно украшенный коридор, идентичный тому, из которого она вышла. Закрыв за собой дверь, она прошла по новому коридору, только чтобы дойти до ещё одной двери, за которой оказался точно такой же коридор, как и предыдущие. — Что за чёрт? — Она обернулась, в замешательстве глядя на коридор, который только что покинула. Всё выглядело одинаково! Те же окна, тот же зеркальный пол, то же количество дверей вдоль коридора. Простонав, она начала лихорадочно распахивать все двери, пытаясь найти ту, что вела в камеры, где она была. Но за каждой дверью было одно и то же. Кирпичная стена. — Ах! — закричала Гермиона и с силой захлопнула шестую дверь, которую попробовала. Подбежав к окнам, она отшвырнула шторы в сторону и высунула голову наружу. Там не было ничего. Подняв взгляд, она не увидела неба. — Что за чёрт? — прошипела Гермиона. Где я? Как может не быть неба? Посмотрев вниз, она увидела только освещённые окна, повторяющиеся снова и снова. С её точки обзора было видно, что каждый этаж выглядел так же, как тот, на котором она находилась. Она начала задыхаться, втянув голову обратно и сползая на пол. Тёмные края… медленно подкрадывались… Вдохни. Выдохни. Вдохни. Выдохни. Гермиона знала, что она умнее этого. Когда-то её провозглашали самой выдающейся ведьмой своего возраста, а теперь она позволяла каким-то банальным клише из фильмов ужасов взять над ней верх. Уперевшись локтями в согнутые колени, она опустила голову на руки, пока мысли стремительно и болезненно проносились в её голове. Бегать по кругу было бессмысленно. Ни одна дверь никуда не вела, и ни один коридор не заканчивался. Они издевались над ней. Теперь она поняла, почему сбежать из того, что она считала своим заточением, было так легко. Потому что это было не оно. Вот оно. Она бы восхитилась чистым безумием этой задумки, если бы не была той, кто в ней застрял. Но сейчас ей нужно было выбраться. Вздохнув почти с чувством поражения, Гермиона посмотрела на тьму за окном. Это не могло быть реальностью. Ради Мерлина, здесь не было ни неба, ни земли. Застряла ли она в своём собственном разуме? Или её затащили в чужой? Нужно было сломать этот психический барьер. По крайней мере, попытаться, потому что иного способа выбраться не было. Это место было создано намеренно, и она почти чувствовала себя польщённой, если оно было разработано специально для неё. Чем дольше она оставалась в ловушке, тем сильнее в ней нарастала ярость. Мерлин, как же ей хотелось кого-нибудь убить. Штора коснулась её плеча, колыхаясь на ветру, и привлекла её внимание. Подняв взгляд, она увидела красивый, украшенный бронзовый карниз высоко над головой. Её глаза загорелись, как у львицы, она схватила штору и начала сильно тянуть. Сначала ничего не происходило, но, упёршись ногами в стену для рычага, она почувствовала, как карниз поддаётся её воле. С последним рывком она упала назад на пол, прикрываясь от падающего тяжёлого карниза. Он с грохотом рухнул рядом, эхом разнёсся по коридору. Повернувшись, она увидела трещину в полу, словно расколовшееся стекло. Вскочив на ноги, она подняла карниз и, собрав все силы, с силой ударила им по полу. Трещина расширилась, и, продолжая бить снова и снова, она думала только о ярости, которую испытывала из-за того, что её захватили чёртовы Пожиратели Смерти, что у неё отняли крестражи. Что она так легко позволила себя схватить, что у неё не было шанса убить ублюдков, которые её забрали. Пот выступил на ней тонким слоем, дыхание стало резким и горячим, когда она в последний раз с силой опустила карниз, полностью расколов пол под собой. Звук бьющегося стекла эхом разнёсся вокруг. Под ней не оказалось пола, чтобы смягчить падение. Она просто продолжала падать. Её взгляд был устремлён вверх, пока она невесомо падала в темноту, видя, как дыра, через которую она провалилась, становилась всё меньше и меньше. Может, это и была смерть. Может, это было её падение в то, что ждало её в загробной жизни. Она думала, что в день своей смерти будет паниковать, но, погружаясь глубже в пустоту, она почувствовала, как её глаза закрываются, и на неё опустилось мирное покрывало. — Сегодня мы станем свидетелями чуда!

***

Гермиона приоткрыла глаза, и её охватило ужасное чувство. Словно она стояла на пороге смерти. Она лежала на холодном, твёрдом полу, который слегка покачивался, будто подвешенный. Открыв глаза шире, она увидела цепи. И тела. Подвешенные цепи и тела висели вокруг, прикреплённые к каменному потолку, словно украшения. Некоторым жертвам повезло оказаться в клетках, в то время как другие были подвешены за запястья, теперь истёртые и кровоточащие, кровь стекала по их телам, пока они висели там неизвестно сколько времени. Большинство выглядело едва живыми, а другие, как она знала, были явно мертвы. Некоторые лица она узнавала, некоторые — нет. Гермиона оказалась одной из «счастливиц», у которых была собственная клетка. Повезло мне. Её взгляд скользнул по мёртвым и едва живым телам, висящим вокруг, и ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать крик, который рвался наружу, когда её глаза остановились на изуродованном, подвешенном теле Билла Уизли. Его труп висел на сломанных запястьях, внутренности были снаружи, а длинные рыжие волосы тускло свисали на его опущенное лицо. Рядом с ним прекрасная Флёр была в таком же положении, но Гермиона едва различала слабое движение её груди, каждый вдох приближал её к смерти. — Боже мой, — прошептала Гермиона себе под нос, слёзы хлынули из глаз, свободно стекая на холодный стальной пол под ней. Ей было всё равно, если её рыдания заставят клетку задрожать и привлекут внимание. Ей было всё равно, будет ли её смерть такой же, как у них. Теперь её волновало только одно: чтобы смерть нашла её быстро и безболезненно. — Сегодня мы станем свидетелями чуда! Гермиона услышала крик мужчины внизу. Глубоко вдохнув и заставляя глаза высохнуть, она подползла к краю клетки, стараясь не смотреть на Билла и Флёр, и посмотрела вниз. Там, внизу, было не менее пятидесяти Пожирателей Смерти, все в длинных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Без сомнения, этот ублюдок Нотт был среди них… Помещение напоминало собор, медленно разрушающийся, с убранными скамьями. Витражные окна заливали комнату светом, который мог бы сделать её прекрасной и подходящей для торжества, если бы ситуация не была такой мрачной. — Сегодня мы ликуем! Иронично… Мужчина, обращавшийся к толпе, стоял на сцене перед ними, за его спиной пустовал тёмный троноподобный стул. Она заметила, как Нагайна обвилась вокруг его ножек, пока мужчина продолжал говорить. Его голос казался смутно знакомым, напоминая звуки с поля боя, но она не могла определить, кто это, из-за капюшона. Пока он рассказывал заворожённой толпе, насколько важной будет эта ночь, он вытянул руку и позволил предметам в его руке упасть. У Гермионы зазвенело в ушах, во рту пересохло, её взгляд приковался к её крестражам, висящим на цепочке, зажатой в кулаке этого незнакомца, мысли о Билле и Флёр теперь отошли на второй план. Они действительно у них. Она не могла поверить, как катастрофически она облажалась. Из-за своей одержимости этими проклятыми объектами она практически сама вручила их ему в руки. Но… Даже сейчас… Она не могла отвести взгляд от кольца и медальона. Даже сейчас, будучи в ловушке, с друзьями, разорванными на куски рядом, без света в конце этого тёмного, мучительного туннеля, она всё ещё жаждала их. Держать их. Чувствовать их на своей коже. Снова ощущать, что они принадлежат ей. Снова опьянеть их силой. Пожиратель Смерти на сцене продолжал говорить. — Сегодня мы станем свидетелями того, как наш Лорд, наш Господин, достигнет того, ради чего так упорно трудился в юности. Сегодня мы увидим его силу в действии. Сегодня мы увидим, на что он действительно способен! В комнате раздались овации и аплодисменты. С каждым хлопком Гермиона чувствовала, как её сердце бьётся в груди. Она смотрела, как мужчина левитировал огромный котёл на сцену и осторожно опустил его перед собой. — Мой лорд… Позвольте? — Пожиратель Смерти в маске поклонился и протянул руку. Ужас. Страх. Сама смерть, казалось, материализовалась из воздуха. Хотя Гермиона не могла его видеть, она чувствовала его. В комнате стало холоднее, в воздухе повисло чувство ужаса. Она видела, как тёмная магия практически клубилась вокруг него, словно дым от сухого льда. Сжимая прутья клетки у своего лица, она смотрела, как он протянул костлявую, бледную, хрупкую на вид руку к протянутой руке Пожирателя Смерти, словно принимая подношение, чтобы подойти к котлу. Гермиона наблюдала, как он принял кольцо и медальон, сомкнув бледные пальцы вокруг предметов. Он протянул руку над котлом и повернул сжатую ладонь над чёрной жидкостью, цепочка Гермионы всё время свисала из его руки. Внезапно он разжал руку, и она с ужасом увидела, как предметы упали в жидкость в облаке пепла, заставив её закипеть. — Нам нужен ещё только один предмет, — объявил Пожиратель Смерти, и его глаза поднялись, встречаясь с взглядом Гермионы. Она смотрела с шоком и ужасом, как все обернулись и устремили взгляды вверх на неё, тишина наполнила воздух, а страх был таким густым, что она могла его ощутить. Единственный, кто не смотрел на неё, был он. Он продолжал смотреть на кипящую чёрную жидкость. — Приведите её ко мне! — приказал Пожиратель Смерти, и она почувствовала, как её маленькая клетка опускается к земле. — Нет… Нет! — закричала Гермиона и отчаянно дёрнула прутья вокруг себя, молясь, чтобы хоть один был достаточно слабым, чтобы его можно было отогнуть. Но госпожа Удача сегодня была не на её стороне. Все прутья остались на месте, и, когда она приблизилась к земле, она услышала хихиканье и отвращённые возгласы монстров вокруг неё. — Грязнокровка! — Слово звучало так, будто эхом разносилось по комнате, но на самом деле его просто повторяли множество раз разные голоса. — Поджарить её! — крикнула какая-то женщина, когда клетка Гермионы наконец с лязгом коснулась булыжного пола. — Разорвать её на куски! — Отрубить ей голову! — Убить её! — Всё в своё время! — объявил Пожиратель Смерти на сцене. — Всё это с ней будет сделано! Но пока нам нужно, чтобы она была жива и относительно здорова. Приведите её ко мне. Дверь клетки отъехала в сторону, и Гермиона прижалась к дальней стенке, насколько это было возможно. Ирония того, что ещё недавно она отчаянно искала способ выбраться, а теперь не хотела покидать клетку, не ускользнула от неё. Она увидела, как мужчина взмахнул палочкой, и почувствовала невидимый рывок за ноги, когда её начали вытаскивать из клетки. — Неееет! — закричала она и перевернулась, вцепившись в прутья так сильно, что казалось, её плечи вот-вот выскочат из суставов. Слёзы жгли глаза, и она чувствовала, как вся кровь в теле хлынула к лицу, пока она заставляла свои кулаки оставаться сжатыми вокруг прутьев. Пожиратели Смерти по обе стороны от неё достали палочки и направили их на неё. Она почувствовала жжение в руках, когда прутья начали краснеть от наложенного на них заклинания жара. Гермиона ощущала, как её кожа плавится, пока прутья становились всё краснее, но она запретила себе отпускать. Все взгляды были прикованы к ней, но когда его глаза остановились на ней, она это почувствовала. Холод, словно крахмал, обрушился на её спину, будто волна льда прокатилась по ней. Тёмная, щупальцеобразная магия начала оплетать её, обвиваясь вокруг ног, туловища, рук, а затем и кистей, медленно разжимая её пальцы от прутьев. — Нет, пожалуйста, — проскрежетала Гермиона сквозь стиснутые зубы. Она так сильно сжала челюсти, что думала, её зубы треснут. С последним рывком тёмной магии её руки разжались, и тело полетело по полу к платформе, где ждала Смерть. В последней отчаянной попытке она царапала пол, но это оказалось бесполезно, лишь кончики её пальцев ободрались, оставляя за собой кровавый след. Её тело затащили на сцену, и, оказавшись у их ног, Гермиона почувствовала, как её поднимает в воздух. Всё, что она могла видеть в нём, — это пылающие красные глаза под тёмным капюшоном, впившиеся в неё. Карие против красных. Мёд против лавы. Он больше не был человеком. Он выглядел скорее как худой, призрачный монстр, и под его мантией она могла разглядеть, что он — лишь кожа да кости. Если бы не его силы, она бы никогда не испугалась этого хрупкого старика перед ней. Но, к её несчастью, он был теперь самым могущественным существом в мире. И она была в его власти. — Мне дадут последнее слово» — прохрипела Гермиона, чувствуя удушающий захват на горле, пока висела над землёй. — Молчать! — рявкнул Пожиратель Смерти и ударил её по лицу. Боль, словно фейерверк, пронзила её череп, и в глазах замелькали звёзды. Толпа разразилась смехом и аплодисментами. Она почувствовала, как львиная гордость, давно похороненная, начала разгораться в её груди. Выпрямив голову, она откинулась назад и плюнула вперёд сгустком крови, скопившимся во рту, вызвав удивлённые возгласы из толпы. Кровавый плевок приземлился прямо у его ног, и Гермиона нахмурилась, что не попала в него. Взмах его костлявой руки — и она почувствовала, как удушающий захват стал сильнее, и она начала задыхаться. — Последний ингредиент! — выкрикнул Пожиратель Смерти, левитируя руку Гермионы прямо над котлом. — Кровь жертвы-маглорождённой! Она издала хриплый всхлип, когда почувствовала, как кожа на её предплечье разошлась, и кровь хлынула в жидкость, вызывая появление тумана. Удушающий захват не ослабевал, пока Гермиону отталкивали от котла, её рука всё ещё сочилась красной жидкостью, свободно стекая. Она не была уверена, было ли это из-за нехватки кислорода или из-за его абсолютной силы, но она видела, как он парит над землёй над котлом, его мантия лишь касалась кипящей жидкости. — А теперь чудо, которое даже сам Мерлин не мог бы вообразить! — объявил Пожиратель Смерти и отступил назад. В одну секунду, одно мгновение, один вдох — Волдеморт рухнул в котёл, словно в глубокий бассейн, и исчез под поверхностью жидкости. Тишина. Ничего, кроме густой, осязаемой тишины. Даже кипящая жидкость не издавала ни звука. Гермиона знала, что он всё ещё жив, потому что удушающий захват на её шее не исчез, и это не мог быть Пожиратель Смерти рядом с ней. Его магия не могла бы быть такой стойкой или длиться так долго. Ужасающий мужской крик наполнил воздух, заставив Гермиону поморщиться, а людей вокруг — в панике озираться. Казалось, он доносился отовсюду и ниоткуда, и звучал мучительно. Гермиона прижала руки к ушам, её окровавленная рука казалась тёплой и липкой у головы. Она не могла этого вынести. Крик, казалось, исходил из неё самой. Из глубин её души. Она чувствовала, как боль разрывает её, словно её внутренности кипели. И в тот момент, когда она была на грани распада… Всё прекратилось. Крик. Боль, что пульсировала в ней. Всё остановилось. Гермиона чувствовала головокружение от боли, что только что терзала её, и от нехватки воздуха, когда из жидкости поднялась тёмная фигура, словно феникс, возрождающийся из пепла. Это должен быть Волдеморт, но он не выглядел как прежде. Капюшон всё ещё скрывал лицо, красные глаза были видны, но фигура… Она была более полной. Сквозь ткань проступали мышцы, а спина теперь была прямой, добавляя роста. Его руки обрели цвет и выглядели почти здоровыми. Что за чёрт… Это Волдеморт? Кто, чёрт возьми, это? Её зрение затуманивалось, она чувствовала, что больше не может вдохнуть. Может, это и была её смерть. Медленное удушье, пока она наблюдала за чем-то неестественным и ужасающим. С тяжёлыми, затуманенными глазами она видела, как тёмная фигура в плаще повернулась к ней. Взмах теперь мускулистой, окрашенной в живой цвет руки — и она почувствовала, как глубоко вдохнула, а её тело рухнуло на пол. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, было красное. Глубоко красные глаза.

***

— Просыпайся, Грейнджер! Гермиона резко села, кашляя от потока ледяной воды, хлынувшего ей в лицо. Она собиралась открыть глаза, как ещё одна волна ледяной воды обрушилась на неё. — Прекратите! — закашлялась она, пытаясь стереть воду с лица. — Ещё разок? — Да, думаю, ещё один! — услышала она чей-то смех. Ещё одна волна. Отплевываясь и кашляя, она открыла глаза и сквозь мокрые, слипшиеся волосы увидела Нотта и Забини, самодовольно улыбающихся ей. — Доброе утро! — ухмыльнулся Нотт. — Хорошо спала? — О, да, — Гермиона закатила глаза и откинула мокрые волосы со лба, — Но мне не положили шоколадку на подушку. — Ц-ц-ц, — Забини хмыкнул и покачал головой, — Придётся поговорить с прислугой. — Нынче прислуге нельзя доверять, — Нотт покачал головой, уперев руки в бёдра. Гермиона огляделась. Она была в той же камере, в которой проснулась изначально, когда попала в ту странную, изматывающую игру разума. Это настоящая камера или она снова в ловушке какого-то ментального лабиринта? — Это реально? — Гермиона приподняла бровь и подозрительно посмотрела на них. Они переглянулись в недоумении, затем повернулись к ней. — А не…? — Нотт многозначительно закрутил рукой, побуждая её продолжить. Прищурившись, она слегка наклонила голову. Нужно было их проверить. — Как выглядит коридор за дверью? — спросила Гермиона. — Когда вы уходите? — Старый камень и булыжник? — Забини рассмеялся над ней. — Так же, как в часовне. Не белый, глянцевый и мраморный. Это определённо была реальность. — Значит, мы в церкви, — кивнула Гермиона. — Полагаю, он считает себя Богом? — А разве нет? — Нотт ухмыльнулся и присел перед ней на корточки. — Не припомню, чтобы смертный мог делать то, что умеет он. — Ты сама видела, грязнокровка, — оскорбил её Забини. — Ты не можешь отрицать, что он больше, чем просто человек. — Я не поклоняюсь лжепророкам, — выплюнула Гермиона. Они могут оставить себе своего фальшивого Бога и своё ложное поклонение. Её тошнило от их развращённости и пресмыкательства. Поклоняться кому-то так сильно… Это было неестественно и жалко. — Как долго вы собираетесь меня держать? — спросила Гермиона их обоих. — Мне надоело ждать смерти. Просто сделайте это уже. — О нет, мисси, — Нотт улыбнулся ей и постучал по прутьям, что её удерживали. — У тебя сейчас гораздо более важная цель. Мы просто перевели тебя сюда, в твой новый дом. — Более важная цель? — переспросила Гермиона, чувствуя, как её наполняет ужас. Какая цель может быть у неё? Что им нужно от маглорождённой? Забини пожал плечами: — Нам не разрешено обсуждать это с тобой. Он скоро спустится, чтобы повидаться . — Постараюсь выглядеть наилучшим образом, — закатила глаза Гермиона и направилась к куче сена в углу. Это что, её кровать? — Мы будем возвращаться часто, — сообщил Нотт, вставая. — Мы отвечаем за то, чтобы следить за тобой и чтобы с тобой ничего не случилось. Гермиона снова закатила глаза. — При этом, — продолжал Нотт, — будь хорошей маленькой львицей, и мы, возможно, угостим тебя едой и не будем бить слишком сильно. А если будешь плохой львицей, то… Она искоса взглянула на них и заметила, как Забини зловеще улыбнулся Нотту, который смеялся. — И, ну, ты узнаешь… — Жду с нетерпением, — пробормотала она, — Рада видеть, что твой нос починили, Нотт. Она заметила, как Нотт замер, и самодовольство сползло с его лица. Она была уверена, что он вспомнил боль от сломанного ею носа. Не сказав больше ни слова, он продолжил уходить от неё, Забини шёл рядом. Гермиона насторожила слух, ожидая звука закрывающейся двери, чтобы убедиться, что она осталась одна в камере. Как только дверь щёлкнула, она тут же вскочила на ноги и начала дёргать каждый прут вокруг себя. Проведя рукой перед дверью, она поняла, что её магию заблокировали, вероятно, с помощью зелья. Опустившись на колени, она начала обшаривать пол в поисках чего угодно, что могло бы помочь. Оружие, инструмент, способ выбраться. Что угодно… Но она ничего не нашла. Ничего, кроме сена в углу, и без магии его нельзя было трансфигурировать. В следующий раз, когда Нотт или Забини придут, она решила попробовать «Авада Кедавра» без палочки и надеяться, что это сработает. Если они всё равно собирались её убить, она надеялась забрать хотя бы одного из них с собой. Глубоко вздохнув, она быстро зашагала по короткой длине своей камеры. Более важная цель… Слова Нотта эхом отдавались в её голове. Что он имел в виду? Так он описывал себя и других слизеринцев, вроде Забини и Малфоя. Неужели теперь она тоже часть их большой картины? Чего могли хотеть Пожиратели Смерти, а главное, Волдеморт, от неё? Она никогда не присоединится к ним. Никогда не будет сражаться за них. Это просто игра? Тактика, чтобы выманить Гарри, чтобы он попытался спасти её и попал в ловушку? Была ли она просто приманкой? Гермиона поклялась, что сделает всё возможное, чтобы убить себя, прежде чем позволит использовать себя как приманку. Продолжая ходить по камере туда-сюда, она не заметила красные глаза, тихо наблюдавшие за ней из входа в тюремные камеры. Только когда Гермиона, раздражённо фыркнув, пнула дверь своей камеры, она заметила его, вздрогнув от неожиданности. Это был он. Чудовище, Тёмный Лорд, сама Смерть стояла перед ней, и их разделяли лишь ржавые чугунные прутья. Гермиона никогда раньше не была так близко к Волдеморту, и когда она оказывалась рядом с ним, никогда не была одна. Его сила была осязаемой и всепоглощающей. Тёмная магия, исходящая от него, окутывала её, словно вторая кожа, вызывая мурашки и заставляя волосы вставать дыбом. Он мог убить её тысячей способов за секунду, если бы захотел, и она ничего не могла с этим поделать. Хотя она должна была дрожать от страха при виде Волдеморта, стоящего перед ней, она не могла заставить себя бояться. Всё равно умрёшь… Так почему бы не уйти с треском? — Ты собираешься что-то сказать или просто будешь стоять тут и угрожающе молчать? — спросила Гермиона, сверля взглядом фигуру в капюшоне. Он был выше теперь, и плечи шире. Неужели то зелье сделало его сильнее? Неужели оно сделало его менее больным на вид? На её вопрос он ничего не ответил, просто продолжал стоять. Переминаясь с ноги на ногу, она пожелала, чтобы он просто сделал то, зачем пришёл, вместо того чтобы просто стоять. Неужели это то, чего она боялась всё это время? Неужели это тот бугимен, которого ей обещали? Гермиона фыркнула и собралась повернуться к нему спиной, не в силах больше выносить его взгляд, когда её тело внезапно притянуло обратно и с силой прижало к прутьям. Она чувствовала волну за волной тёмной магии, придавливающей её к прутьям, заставляя повернуть голову вбок. Он медленно подошёл к ней, пока не оказался прямо перед ней, наблюдая, как она пытается оттолкнуться от прутьев, чтобы освободиться. Он медленно поднял одну руку, и на мгновение Гермиона подумала, что он сейчас произнесёт заклинание, но его рука потянулась к капюшону, медленно стягивая его. Мир Гермионы перевернулся. Где был Волдеморт? Кто это? Кто этот человек, стоящий перед ней? Мужчина перед ней имел волнистые чёрные волосы, идеально уложенные. Его глаза, переходящие от красных к почти чёрным, соответствовали цвету его волос. Кожа была гладкой и алебастровой, без единого изъяна. Его челюсть, сильная и твёрдая, была напряжённо сжата, пока он внимательно следил за её реакцией. Розовые, красные губы искривились в усмешке, а чёрные глаза блестели от удовольствия, вызванного её замешательством и шоком. Внезапно магия, прижимавшая её к прутьям, отпустила, и она с глухим стуком рухнула назад на пол. Опираясь на руки, она отползла от прутьев и быстро вскочила на ноги. — Кто ты? — прошептала Гермиона. — Что ты? Ничего. Только чёрные глаза, уставившиеся на неё, и та проклятая усмешка на его лице. Гермиона чувствовала, как в ней нарастает ярость. Он издевался над ней, заставляя её чувствовать себя неуверенно, играя с ней, и ей это надоело. Всё это было игрой. С того момента, как она сюда попала, и до сих пор. Она была для них игрушкой, чем-то, чтобы развлечься. — Скажи что-нибудь! — закричала Гермиона, сжимая кулаки по бокам. Он улыбнулся, показав ряд идеально ровных белых зубов. — Гермиона, — его гладкий, бархатистый голос произнёс её имя, — ты меня не узнаёшь? Этот голос… Её сердце остановилось. Дыхание застряло в горле. Лёд пробежал по её венам, и тёмные края начали закрадываться в её поле зрения. — О Боже, — прошептала Гермиона, держа голову руками и отводя взгляд от него, её дыхание стало быстрым и тяжёлым. Правая рука легла на лоб, а левая — на сердце. — Ещё одна паническая атака? — спросил он с насмешкой. Словно знал… Словно он, чёрт возьми, знал о её других панических атаках. — Замолчи, — прошептала Гермиона и присела на корточки. — Дыши. Вдох. Выдох. Помнишь? — выплюнул он, словно слова были ядом. Мир становился слишком тёмным. Края сгущались. — Это не может быть реальным, — прохрипела Гермиона. Сквозь волосы она увидела его чёрные лакированные туфли, вошедшие в её поле зрения, — он стоял прямо перед ней. В её камере. Магия схватила её за подбородок и грубо подняла, заставляя посмотреть в пылающие красные глаза, которые смотрели на неё сверху вниз. — Просто поддайся. Помнишь? — прошипел он, яд сочился из его глаз. Тьма становилась слишком плотной… Края смыкались… Она поддалась.