Ночь, которая не кончается

      После событий все разъехались. После себя, та роковая ночь не оставила ровным счётом ничего. Моя семья была мертва: мама, папа, Бобби, Крис, Кейли, Калеб. Я остался совершенно один, без права на возвращение. Вожатые уехали по домам и Лора с Максом не стали подавать заявление; за их незаконное удержание в участке. Разумеется, что когда я узнал об этом — расслабился, но ещё не знал, что меня ждёт.       Пришлось первым же делом разгребать всё то, что нависло над Хэккетс-Куори. Лагерь пришлось закрыть на неопределенный срок и я не знал, что с этим всем делать. Каждый мой день был завален работой и оставаясь сверхурочно —вовсе позабыл о сне. Куча писем и бумаг с обвинениями, поддержкой, вопросами и требованиями приходили ежедневно сотнями. Интерес властей, народа и телевидения вырос, и когда-то умело скрывающий всё шериф Норт-Килла не знал, как избежать скандала. А избегать уже было нечего. Как объяснить: куда делось целое семейство Хэккетов? Невозможно.       Это была первая и самая основная дилемма в расследовании. Я ведь знаю всё как есть, что было и как было, но никаким образом не мог этим воспользоваться. Долгое время раздумывал над тем, как именно поступить и в какую сторону повернуть дело. В добавок ко всему, на канал подкаста о «Карге Хэккетс-Куори», пришла коробка с уликами, которая открыто намекает и пытается доказать, якобы, «мистическую» загадку этого места. Меня это раздражало, я и до этого не раз посылал им письма с просьбами прекратить распускать слухи об наших землях, но всё было четно.       Готовившись к обращению, понимал, что мне нужно обратиться к горожанам и объяснить случившееся.       Куда делась старейшая семья Норт-Килла.       Больше всего я ненавидел составления таких писем, ведь зачастую это было наглым враньём, продиктованным начальством и властями. Писал весьма долго и вышло вроде бы приемлимо.       «Расследование в тупике. В доме моей семьи нашли следы от когтей, огромное количество крови и растерзанные тела. Они погибли ужасным способом. Полиция придерживается варианта нападения дикими животными, тому свидетельствуют улики сказанные ранее. Я прошу вас, сохранять спокойствие и уверенность в том, что полиция Норт-Килла защитит вас. Моя семья не виновата в том, что случилось, это был несчастный случай и мне очень жаль, что я не сумел помочь им. Спасибо за внимание»       Мне казалось, что это слишком сухо и бесчувственно, но положился лишь на волю случая. Что эмоции выйдут наружу и слова прозвучат болезненно, вникающе. Что мне в очередной раз повезёт.       Я тяжело вздохнул, когда откинулся назад в кресле. Его ножки издали характерный скрип, разрезая звенящую тишину. Мои мысли было где-то далеко, в том доме, в ту ночь. Я не мог перестать проматывать эти воспоминания и винить себя в произошедшем. Не прогадав бы, не позволил этой паре влюблённых подростков сбежать и запереть себя в камере. Тяжело смириться с мыслью о том, что будучи полицейским не сумел остановить даже детей. Каждый раз это осознание рвало душу.       Всепоглощающая, густая темнота участка всё сильнее сгущалась, а сквозняк из окна, обдававший меня холодным потоком воздуха заставил поежится. Я позабыл о том, что уже середина осени и ночи становились всё холоднее. Поднявшись на затёкших, ватных ногах, пошёл закрывать злосчастное окно. Руки подрагивали и сил в них совершенно не было.       Раздался звонок мобильного телефона и я засунул руку в карман, спеша узнать имя звонившего. Грегори Белтон.       — Да?       — Здравствуй, Трэвис. Как ты? – спросил тепло мужчина, заставляя меня еле заметно улыбнуться и прикрыть глаза.       — Может быть, – я учтиво кивнул, будто бы он мог это увидеть, но судя по цоканью Белтона на том конце — он не верит.       — Ты всё ещё на работе? – спросил как бы невзначай он и я решил его не тревожить.       — Нет... Я дома, – ответил я весьма быстро и просто, но Грег тихо засмеялся, заставляя меня напрячься.       — У тебя свет в участке горит, – я матюкнулся под нос, ощущая себя жалким. Ненавидел это чувство. – Выходи, пора развеяться.       — Нет, спасибо Грег, но я пас. Хорошего вечера, – сказал я с неким сожалением и быстро кинул трубку, избавляя себя от нужности продолжать этот разговор.       Оказавшись вновь возле своего рабочего места, я продолжил работу и поиски каких-либо утечек из Хэккетс-Куори. Пролистывая очередные, однотипные сайты меня не покидала мысль о том, что уже видел это однажды. Глаза слипались, а сам я устал до такой степени, что перечитывал каждую строчку по нескольку раз. Это стало просто адской рутинной и приняв решение поспать, я побрёл к стоящему в углу дивану, сон на котором стал для меня обыденностью.       Упав на жёсткую, обрамлённую кожей «кровать», я накинул на себя плед, который привёз сюда неделю назад. Даже под ним ощущался дикий холод и дрожь, пробирающая тело. Но сейчас было главным уснуть поскорее, потому я блаженно прикрыл глаза.

* * *

      Мне нужно было съездить в город, наведаться в главное отделение и передать бумаги. Весьма быстро я собрал всё нужное, придирчиво пригладил форму; не сказать, что она сильно была мята, но выглядела весьма небрежно. Раньше я бы не позволил себе поганить фирменную форму полицейского, но теперь настали другие времена и это казалось неважным.       Я тронулся прямо по дороге, под характерный рык, паралельно осматривая окрестности. Мало ли, машины ездят тут редко. Взглядом я наткнулся на знак со стрелочкой, где было начерчено — «Хэккетс-Куори». Грудь сдавило невидимыми тисками и сжав челюсть, я поспешил отвернуться. Было так обидно вспоминать Криса, что так горел этим лагерем. Кейли и Калеб, которые так и не зажили полной жизнью, не исполнили свои мечты.       Главный городской участок Норт-Килла встретил меня весьма уныло, как всегда. Огромное количество раздражительных звуков: пиканье, шелест бумаг, глухие разговоры. Всё это давило на меня и захотелось быстрее покинуть помещение.       — Трэвис! – обращался ко мне позади старый знакомый, который в надежде остановить меня, пытался ухватится за плечо. Я нехотя обернулся.       — Привет, – сказал я абсолютно холодно, стараясь скрыть усталость. Мужчина оглядел меня обеспокоенно.       — Как ты? – спросил он, наконец забирая руку.       — Нормально, я иду к Алексею, – сказал спокойно и пошёл прямиком в кабинет главы отдела.       Постучав, открыл дверь и встретился глазами с сорокалетним мужчиной. Рано проявившаяся седина на его висках прибавляла возраста, а складка меж бровей сосредоточенность. Он одарил меня белоснежной улыбкой и вопросительно взглянул. Я поспешил поставить документы ему на стол. Алексей видимо заметил мой настрой и решил не спрашивать. Вместо этого он кивнул на лежащее дело и предложил глянуть, мол, вдруг заинтересует. Я сам просил дать мне больше работы и вот, мои просьбы исполняют. Забрав новые бумаги, быстро покинул кабинет.       Вплоть до выхода на улицу я чувствовал на себе взгляды сотрудников и не мог избавиться от желания послать всех нахер, когда видел их глаза, полные наигранного сожаления. Кто-то задавал вопросы, но я был погружен глубоко в себя и не обращал внимания на них, молча проходя мимо.       Я решил поехать к себе на квартиру в Норт-Килле, поработать там. Мне совсем не хотелось возвращаться в фамильный дом и даже мысль об этом просто выворачивала. Свернув на главную, я провёл пару минут в дороге, перед тем как оказатьсяна месте. Возле входа в переулок был небольшой магазин и я подумал, что нужно бы поесть. Купил немного овощей, каких-то снеков и сладкого, макароны, яйца и бутылку виски. С этим всем набором поднялся по ступенькам на третий этаж, вошёл в квартиру. В ней было темно, окна зашторены, воздух спёртый. Было до ужаса душно и первым же делом я открыл окно, запуская внутрь свежий воздух. Мне нужно было отвлечься: я поставил пасту вариться, смочил тряпку водой и принялся за влажную уборку. Пыли скопилось немало за время моего отсутствия. Я либо на работе сплю, либо в машине, либо провожу очередную бессонную ночь.       Пока я подметал в квартире, вода уже успела закипеть. За время приготовления ужина даже успел худо-бедно прибраться. Я присел на стул, намереваясь немного отдохнуть, но сидеть оказалось просто невыносимым занятием. Поднявшись, я подошёл к окну, наблюдая за идущими по тротуару людьми. Мой взгляд зацепился за милую пару молодых людей, что улыбались, обнимались без всяких стеснений и просто радовались сегодняшнему дню. В этот момент я ощутил дикий укор вины и злости, что Кейли тоже могла найти себе молодого человека и жить полной жизнью, она не заслуживала такой смерти.       Смерти от дробовика, словно животное.       Наложив себе порцию пасты, посыпал всё сыром, делая блюдо менее постным. Я начал есть и открыл дело, решая изучать бумаги.       Дело семьи Марлоу       Кратко: на окраине Норт-Килла обнаружены мёртвыми три поколения семьи Марлоу: пожилой отец Мэттью Марлоу, двое братьев (Себастьян и Эрик) с женой Себастьяна (Лили) и двое сыновей старшего брата Себастьяна. Все, кроме троих — младший племянник, 16-летний Оливер, жена Эрика — Кристина и супруга Мэттью, Андреа.       Я понимал, что меня вызовут на допрос и на место трагедии, а потому пожалел, что поел. Далее в тишине, раздумывал над работой, нужно было подготовить вопросы и внимательно осмотреть места смерти и трупы.       Мне позвонили и не медля, я принял звонок.       — Доброго дня. Трэвис Хэккет, Алексей Льюис сообщил, что поручил вам дело о семействе Марлоу. Всё верно? – спросил собранный по голосу молодой парень и я ему так же уверенно ответил. Он назвал мне адрес, прося при этом выдвигаться как можно быстрее.

* * *

      Всю дорогу меня не покидало чувство тревоги. Это было первое дело, что я взял за последнее время. Было будто в новинку не разгребать собственные, семейные проблемы. Пока я читал дело, больше склонялся к версии несчастного случая с братьями в лесу и в машине, но меня смущал один момент: если пожилого отца всё таки убили не его собственные дети, то это указывало на убийства семей Себастьяна и Эрика. В таком случае — это было запланированное хладнокровное убийство.       Я прибыл на ферму Марлоу и вышел из машины. Ко мне сразу же направился приятной наружности молодой парень, показалось, что это он звонил.       — Здравствуйте, шериф Хэккет, – сказал он дружелюбно и улыбнулся, я тоже поздоровался и парень представился – Офицер Уолтон, – я учтиво кивнул на это и стал ожидать его подальших разъеснений о произошедшем – Отец убитый, Андреа в тяжёлом состоянии в больнице. Она пока не очнулась. Один из братьев: Себастьян найден за рулём горящего пикапа, в котором также был заперт его младший сын и жена. Второй брат погиб в лесу недалеко от дома, вероятно, пытаясь сбежать. Жена Кристина исчезла. Старшего сына Себастьяна — Оливера нашли легко, это он позвонил полиции с фермы. Он сказал, что Мэттью стал ссориться со своими сыновьями, Себастьяном и Эриком. Не признался почему, сказал, что причины не знает. Парень испугался и сбежал, спрятался в сарае с животными. После услышал выстрелы и очень боялся выходить ещё долго время. Как только увидел родителей в крови и без сознания — позвонил и попросил помощи. Для начала мы осмотрим все места происшествий, а затем поедем на допрос.       Я вошёл в гостиную на втором этаже, где до этого лежала пара пожилых людей и парень поспешил достать фотографии с места поступления. Мэттью и Андреа Марлоу лежали на полу почти в обнимку, рука мужчины покоилась на животе жены, будто закрывая отчего то. Её голова была разбита и вся в алой жидкости. Мужчина истекал кровью, а потому вокруг них образовалась кровавая лужа. Его голубая рубашка покрылась тёмными пятнами, и в отличии от бессознательной жены, глаза были открыты.       Меня накрыло необъяснимое чувство тоски и сожаления. Стало тошно смотреть на этих людей, на человека, что погиб от... Дробовика.       Я наконец вернулся в реальность и опустился на корточки, паралельно надевая перчатки из латекса. Осмотрел ковёр, а затем мебель. Как раз возле головы Андреа находился стеклянный стол и я сразу же предположил свою догадку.       — Очевидно, что он её пытался защитить... Я думаю, что когда нападавший взялся за ружье, Мэттью встал перед своей супругой. Могу предположить, что судя по фотографии он весьма высокий и крепкий мужчина, а так как в него выстрелили... Мэттью просто упал назад, она могла потерять равновесие под его весом и удариться головой об угол того же стола. Здесь даже проблески крови есть, – я указал пальцем на слегка окровавленный угол. По-скольку дерево стола было максимально тёмным, кровь не бросалась в глаза – Что ж... Здесь были найдены ещё какие-нибудь улики?       — А... Нет, кроме ружья. Дробовик остался тут, скорее всего нападавший был напуган. Криминалисты уже снимают отпечатки пальцев, – продолжил Уолтон, наблюдая за тем как я медленно обходил всю комнату.       — Ладно, поехали на следующее место.       В дороге он читал мне заключение о смерти в аварии Себастьяна, его жены и сына. Предположительно: потеря управления автомобилем, в следствии чего, в туманную погоду и на высокой скорости он улетел в кювет, а затем несколько раз машина перевернулась и окончательно остановилась, врезаясь в дерево. Я поморщился.       — Вверх тормашками? – спросил я и парень утвердительно промычал.       — Скорее всего был поврежден бензобак и стал вытекать бензин, машина загорелась. Все сгорели, – высказал мнение одного из криминалистов Уолтон, наблюдая за мной, видимо ожидая догадок.       — Значит, если вдруг Себастьян стрелял в отца, то мы этого не узнаем, – заключил с тяжёлым вздохом я, ощущая сильное угнетение. По-скольку парень подозрительно долго смотрел на меня, я решил, что он не понял. Развернувшись на долю мгновения в этом убедился – Его руки ссожены.       Офицер открыл было рот, но затем будто опомнился, молча продолжил смотреть фотографии в деле. Это было к лучшему, я не имел желания говорить и предпочел тихо вести машину.       По приезду, мы вышли из машины и направились в глубь леса. Осматривать место ДТП было бессмысленно, ведь машину уже забрали на эвакуаторе, а обугленные трупы и подавно. Потому, мы поехали на место смерти Эрика. Это была весьма живописная поляна, усеяная маленькими и редкими цветами. Уолтон сообщил, что Эрика растерзали дикие животные, а затем передал фото с обнаружения. Бок его был в клочья разорван, органы буквально вываливались из него. Свитер разорван в лохмотья, а с руки свисали куски вырванной плоти. Я заметил, что у него не было части щеки и тяжело выдохнул, отдавая обратно бумаги.       Подойдя ближе, увидел, что даже трава вокруг была окрашена алый цвет его крови. Это поистине было ужасным зрелищем, но я ощутил некий интерес.       — Что думаете? – спросил офицер Уолтон, озадаченный моим застывшим и задумчивым взглядом. Поджав губы ответил.       — От чего он бежал?                                                                   * * *       Мы двинули в другой участок на допрос единственного пока свидетеля, старшего сына Себастьяна — Оливера. Его уже вовсю обрабатывали детективы и следователи, а я лишь собирался послушать и сделать пару заметок. Понимал, что возможно придется подключиться, но это было не страшно.       Оливером оказался далеко не хрупкий парень, судя по плечам, весьма миловиден, а голубые глаза и светлые, русые волосы лишь подчёркивали подростковую смазливость. Его одежда была местами испачкана, как и руки. В болоте по-видимому. Его взгляд был устремлён в одну точку где-то в углу, а выражение лица казалось бесстрастным. Я нахмурился, наблюдая за тем как следователь Мур зашёл в допросную и предложил тому чего-нибудь выпить. Он попросил воды.       Оливер нервно постукивает пальцами по поверхности серого стола. Детектив Мур, сидящий напротив, изучает его, затем кладёт несколько фотографий на стол, делая паузу.       — Оливер, мы уже говорили, что ты был в сарае, когда случилось убийство твоего дедушки. Тебе не приходило в голову, что тебе следовало выйти раньше, попробовать помочь? – Артур старался не давить на него, видимо чего-то опасаясь. Парень рванно отвечает, избегая его взгляда.       — Я не знал, что делать. Я не знал, что происходит. Это... Это всё случилось так быстро, – он еле заметно жестикулировал, стараясь не смотреть на фотографии своего мёртвого семейства. Детектив не медля ставит перед ним снимок рубашки с каплями крови.       — Я понимаю, что паника могла затуманить рассудок. Но следы крови на рубашке — интересная деталь. Ты не знаешь, чья она? – он смотрел на него с интересом, высматривая последущую реакцию. Парень застопорился, прекращая свои нервные движения. Наклонился к фотографии и тихо, но внятно ответил.       — Я не знаю. Может даже моя. Мама часто собирала наши старые вещи на тряпки, ну или просто для работы с разделкой животных... Семейный бизнес, – спокойно проговорил Оливер и мне показался этот ответ заготовленным. Все его реплики до этого были спутанными и неуверенными, а сейчас он говорил более чем собранно. Возможно, у него это спрашивали ранее. Артур медленно продолжил, как бы невзначай.       — Все обстоятельства происшествия кажутся не совсем ясными. Это не обвинение, Оливер, но ты был там. Ты первый вызвал полицию. Это уже что-то. Мы все пытаемся разобраться в том, что произошло. Кто ещё мог быть с твоим отцом, кроме тебя? – Оливер в мгновение перебил его, уточняя важную для него почему-то деталь.       — Меня там не было. Когда всё началось — я ушёл в сарай к животным... – сказал угнетенно парень, опуская взгляд и делая короткую паузу – И уберите ради Бога эти фотографии, невыносимо! – из его глаз брызнули еле видимые слезы, а лицо покраснело. Голос Марлоу тянет и в нём присутствуют нотки паники. Мур молчит, смотрит на него как бы в поисках подсознательных признаков вины.       — Я понимаю. Просто немного странно, что ты оказался первым, кто позвонил в полицию, но до этого не попытался помочь. Почему? Почему не пытался что-то сделать с дедушкой или бабушкой, помочь? – участвующе говорил детектив, стараясь быть для парня понимающим собеседником. На лбу Оливера вздулась вена, по его щекам всё сильнее стали течь слёзы и он вытер глаза рукавом толстовки.       — Я... Я просто хотел, чтобы всё было хорошо... – эта реплика заставила меня внимательней следить за ним, пытаясь догадаться значения этих слов. Артур молчит, вопросительно глядя и ожидая продолжения – Я рассказал дедушке о желании моего отца и дяди продать ферму за их спиной, – вдруг неожиданно вывалил Марлоу, заставляя меня напрячься всем телом. Это же произошло и с детективном Муром. Ведь парень до этого не признавался ни в чём и утверждал, что ничего не знает.       — Вот как. И Мэттью стал ссориться с Эриком и Себастьяном? – как бы переспрашивая уточнил Артур. Оливер продолжил.       — Я не хотел такого, я не думал, – его губы подрагивали, а взгляд был устремлён прямиком в глаза следователя. Такая внезапная откровенность показалась мне странной. Артур продолжал сохранять невозмутимость и спокойно сообщил.              — Я понял. Это было сложно. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мы на твоей стороне. Ты можешь нам помочь. Если ты что-то вспомнишь... это всё может быть важно.       Детектив Мур снова кладёт перед Оливером фотографии и молча ждёт, наблюдая за его реакцией. Я наблюдал за происходящим и увидел, как Оливер начинает нервничать ещё больше, его лицо вновь краснеет.       — Ну, а как насчёт аварии? Твоя семья. Ты был с ними, когда они уехали? Или может, ты видел их перед этим? – Оливер поджав губы продолжал смотреть снимки, а затем отрицательно покачал головой, опуская взор.       — Я не знаю, когда они уехали. Я был в сарае... Но папа, папа был очень хорошим водителем, я даже просил его научить меня, – сказал признательно парень, о чём-то вспоминая. Мур нахмурился.       — И он научил?       — Нет. Он попросил дядю Эрика, – Оливер в мгновение совсем поник, возвращая своё холодное выражение лица. Детектив поглаживает свою бороду, размышляя.       — В машине были повреждены тормоза, – заключил он, заставляя парня поднять на него испуганный взор.       — Как? – спросил испуганно Марлоу и Артур сочувствующе ответил.       — Мы разбираемся, – весьма просто сказал Мур, а затем продолжил – А что насчёт Эрика и Кристины?       — Я их за вечер видел лишь однажды, когда ужинали, – пожал плечами парень и детектив решил, что на него сегодня хватит.       — Всё будет хорошо, Оливер. Просто... если ты что-то помнишь, скажи нам. Это важно для расследования, – он встаёт и пожелав ему удачи скрывается за дверью, оставляя Оливера в тишине.       Я смотрел на него через это чёртово, мутное стекло и не понимал, что не так. То ли в допросе было что-то не так, то ли в самом парне. Артур не просто так задавал наводящие вопросы, возможно ему тоже показалось, что Оливер недоговаривает. Или парень попросту был напуган. Он мог хотеть сделать как лучше, но не подумав привёл ситуацию к точке невозврата.       Оливер в растерянности: он по-настоящему не знает, как реагировать на вопросы, потому что, возможно, он сам не до конца понимает, что произошло. Я ощутил, что сожалею. Парень по-видимому ощущал вину, что признался об услышанном, а теперь не знает, как всё вернуть. Мне это было знакомо.       В комнату вошёл Артур, заставляя меня широко улыбнуться. Мы крепко обнялись, обмениваясь любезностями. С ним мы были давними друзьями, но виделись крайне редко по причине работы. Мур был ярым трудоголиком.       — Не хочешь в бар сходить? – спросил аккуратно следователь, будто проверяя почву. Я не думал ни о чем плохом, разумеется, просто все со мной стараются осторожничать в последнее время. Я ответил, что не против и мужчина хлопнув меня по плечу повёл на выход.       В баре было людно, но мы не сильно заострили на этом внимание, предпочитая побыстрее сесть у стойки и заказать чего-нибудь. Люди как всегда сопровождали меня пристальным взглядом, заставляя сердце каждый раз остановиться. Я знал о чём они думают и это не могло не сказаться на моём виде. В последние месяца я был будто на иголках. Раньше это состояние тоже преследовало меня, но перекликалось с тяжестью и важностью делать всё для поимки Сайласа и спасения своей семьи от проклятия. Теперь же, когда всё закончилось я испытал настоящее облегчение, но на смену этого груза пришло чувство вины и сожаления о произошедшем. Я должен был делать всё для своей семьи, а по итогу не сумел их защитить.       Мур заметил мою задумчивость, когда я не ответил на прямой вопрос и продолжил пялиться на пол. Он наклонился ближе и прошептал что-то о том, что я похож на девственницу перед первым сексом.       — Чего? – нахмурился я, не понимая причём здесь данное, пошлое утверждение о моем состоянии. Артур хрипло засмеялся и попросил бармена налить по коньяку.       — Та расслабься ты хоть на секунду, – он сказал это отстранено, как будто хотел скрыть свой нервный тон.       — Что ты думаешь насчёт этого дела? – спросил я не медля, чем заставил его закатить глаза и тяжело вздохнуть. Он посмотрел на меня весьма красноречивым взглядом, но увидев мой, не менее уверенный и упрямый ответил.       — Ничего я не думаю. Малой подозрительный да и всё. Пока не могу ничего сказать, нужно дождаться пока очнётся Андреа, а в добавок полиция ещё не нашла Кристину. Этим кстати, ты почему-то, на моё удивление не занялся, – его слова к концу звучали укоризненно и даже раздражительно. Я искренне не понимал такой реакции. Впрочем, он сам ответил на мой вопрос – Я расстался с Джулией, – заключил он и отпил из бокала.       Я замолчал, стараясь переварить поступившую информацию. Теперь пазл сложился и я ощутил полнейшее бессилие. Мне было непривычно кого-то успокаивать и особо то поддерживать.       Я сам всегда жаждал поддержки.       Но завидев разбитость своего давнего друга, не придумал ничего лучше как погладить того по голове и сказать пару добрых слов. Понимал, что мало чем этим помогу, но я пытался быть рядом и выслушать если это потребуется.       — Что произошло? – спросил мягко я, ощущая жалость. Артур взглянул на меня сквозь пелену солёных слёз и еле слышно забормотал что-то себе под нос.       — Нет, всё нормально. Я сам виноват, – сказал он с обречённой улыбкой. Я видел и до этого грусть в его глазах, а теперь и знал причину этому. Кивнув, я в который раз убедился, что не хочу выслушивать о чьих-то проблемах. Сам никогда не плакался и не любил этого, в прошлой жизни этого было более чем предостаточно.              Я поехал к себе домой, предварительно определив, что напиваться в хлам перед ездой за рулём не лучшая идея. Решил, что не собираюсь более нынче наведываться на своё рабочее место и стану составлять план действий для расследования дома. Мне хотелось отвлечься от всего и кажется, это лучший вариант.       Квартира вновь встретила меня душнотой и тяжестью. Теперь я подумал о том, что проблема именно в этом месте, а не спертом воздухе. Переодевшись в домашние вещи, я сел на диван, напротив стола. Перед мной лежала купа бумаг, фотографий и документов. Мне нужно было всё обдумать и решить как действовать далее. Я помнил о том, что у Мэттью Марлоу был младший брат, о котором почему-то никто даже не подумал. Как сейчас помню, Джордан Марлоу вычеркнул из заведения своего сына Ричарда и отдал всё Мэттью. Мне казалось, что нужно обязательно съездить к дому Ричарда и опросить не только его, но и свидетелей. Завтра я примкну к поискам пропавшей Кристины, если конечно, она не объявиться ранее.       Ну или её труп.       Мне признаться честно, стало смешно со своих мыслей, что так и крутились в голове. Я откинулся на подушки, глядя в окно. За ним темнота, которую нарушал лишь свет из других окон многоэтажек. Мне было это непривычно, за окнами дома всегда был лишь тёмный лес.       Первые полнолуния я сильно боялся выходить на охоту, ранее с таким я не сталкивался и бороться с оборотнями не умел. Но моя семья обязывала меня к этому. Я брал дробовик с серебряными пулями и выходил на охоту. Ппобирался по темному лесу дальше, не зная даже где искать Сайласа. Тогда я был моложе и выносливей, но моё тело было никакущим. За время охоты я весьма быстро набрал хорошую форму, ведь нужно было тренироваться. Первые ночи я бегал как сумасшедший от каждого шороха, опасаясь любых неприятностей, но со временем это стало привычным делом.       Я был вынужден привыкнуть.       Однажды я услышал разговор Кейли и Криса об её дальнейшем будущем. Ей было на тот момент почти семнадцать и она хотела свободы, учёбы в университете, отношениях и друзьях, но была лишена всего. С того момента я жаждал каждого полнолуния.       — Ма, хватит, – сказал раздражённо я, пытаясь унять накатившую тревогу и успокоить собственную мать.       — Что хватит? – она чуть-ли не плюнула на меня, начиная по-новой свою тираду. Я ненавидел это и ощущал себя маленьким мальчиком. – Ты старший, ты ответственен! Мог бы хоть раз включить голову. Какой там колледж, университет! Думай о чём говоришь! – с явным и жёстким укором говорила Константс, заставляя меня нервно сжать скулы.       — Я думаю! Я думаю мама! И в первую очередь я забочусь о своих племянниках, это в их интересах! – мой тон сорвался и я ощущал, что не имею более чувства контроля. Я устал.       — Ах, заботишься, конечно, не могло бы быть иначе! Ты обязан это делать и не забывай о том, что их интересы сейчас не важны, пока проклятье не снимется, – она дала окончательный отворот мне и я предпринял последнюю попытку.       — Только потом не говори, что тебе важна семья. Их интересы превыше всего! Ты просто всегда хотела и хочешь удержать их рядом с собой, как и меня, как и Криса, – заключил наконец я, ощущая небывалое облегчение от того, что в кои-то веки сумел высказать то что думал. Я опешил когда увидел как глаза матери налились яростью.       — Да как ты смеешь? Сраный полицейский, возомнил себя творителем справедливости? – закричала на меня она, продолжая подходить всё ближе – У тебя нет детей, ты не знаешь какого это!       — Конечно нет! Ты же мне не позволила жениться, никто ведь тебе никогда не нравился! Не нужно меня винить в том, что ты сама наделала! – буквально выплюнул я эти слова в её манере, стараясь задеть за живое. Раньше не посмел бы, но не сегодня, не сейчас. Константс накинулась на меня и стала бить по груди и лицу. Я машинально стал отходить, отмахиваясь от её ударов.       — Ты смеешь ещё потыкать мне? Неблагодарный! – я устал это терпеть и резко схватил её за руки, пытаясь отодвинуть.       — Хватит, мама, хватит! – постоянно прикрывая глаза я не мог укрыться от её ударов и успокоить. В конце концов, я не выдержал и оттолкнул женщину. Затем просто молча вышел из комнаты.       Я кипел и не мог умерить свой пыл. Впервые я противостоял матери и для меня это было чем-то необычным. Я остановился у стены, глядя на семейный портрет. Моё дыхание было тяжёлым и глубоким, взгляд злым и жестоким. Когда-то приятная и греющая мне душу фотография, где все улыбаються, не была больше зрелищем милым.       Руки обхватили меня со спины, крепко прижимаясь сзади. Это была Кейли, я узнал её тихий вздох и ощутил как она дрожит, плачет. Девочка всё слышала. Я выдохнул и обернулся, ответно обнимая её.       — Я люблю тебя, Трэвис, – прошептала совсем тихо она, заставляя моё сердце остановиться. Мне было так больно смотреть на неё, а ещё больнее осознавать свою беспомощность. Все мои старания каждый раз оказывались напрасными. Крепче обняв её и сдерживая накатывающие слёзы я ответил.       — И я тебя.       Странно было вспоминать это сейчас. Тогда мне казалось, что хуже быть не может, но... Ахах, как же я ошибался. Хуже не только могло быть, а и стало.       Я поработал ещё буквально десять минут, а затем завалился спать. Меня так тянуло в сон, что работу пришлось отложить.       Я стоял посреди фамильного дома, в окружении своей семьи. Все они были мертвы, но смотрели на меня дикими, живыми глазами. В них плескалась злость и обида. Молча оглядывая их, я не смел проронить и слова, ни единого движения; но мне не суждено было спокойно отбыть свой номер. Констанс подошла ближе и сквозь зубы прошипела.       — Ты плохой сын! Ты убил мою Кейли, ты убил нашу семью! – к концу её сорвало на крик и я испугался, попытался отойти назад, но не мог совершить и единого движения. Я был беспомощен, как всегда – Чего ты молчишь? Чего ты молчишь! – закричала она мне на ухо, заставляя поморщится. В горле образовался ком, но страшнее всего – на глазах слёзы. Я не мог сдержаться и начал рыдать.       — Гляди на него, разве я учил тебя этому? – спросил отец, заставляя меня всего сжаться. Его лицо выражало лишь сплошное разочарование и презрение.       Я пытался найти поддержку хоть в ком-то и обернулся к Крису, что еле заметно улыбался, наблюдая за происходящим. Он понял мой заискывающий взгляд и ухмыльнулся, отрицательно качая головой.       Бобби стоял совершенно невозмутимо, из его тела торчал нож и я поспешил отвернуться, ощущая на себе острую боль в рёбрах.       Взгляд наткнулся на Кейли с Калебом, что с неподдельной грустью и обидой смотрели на меня. Я хотел было извиниться, но открыв рот был сразу же замкнут.       — Хватит заискивать помощи у детей, ты взрослый, побудь же им, – закричала мать и я увидел как Джедидайа стал подходить ко мне, неосознанно заставляя меня вжаться в плечи. Он протянул мне пистолет с поддерживающим выражением лица.       — Побудь мужчиной, – сказал отец, предлагая взять оружие. Я недолго думая, аккуратно взялся за абсолютно холодное оружие убийства, в котором узнал собственный ствол. Вопросительно взглянул на него и увидел в глаза отца приказ.       Убить себя.