Ночь, которая не кончается

      Наконец-то я решился сказать обо всём Атии. Утром, когда она пришла, её вид был весьма спокойным. На лице лёгкая улыбка. Возможно, она предвкушала моё признание, или просто была терпелива.       — Девять лет назад, у нас тут был бродячий цирк, – я видел странный взгляд её зелёных глаз, но постарался пропускать это, предпочитая продолжить рассказ. – Там был мальчик, цыган, его звали Сайлас Белый волк.       — О чём вы говорите, Трэвис? – нахмурившись уточнила девушка, заставляя меня замолчать. – Волк?       — Он... Он в полнолуние превращался в оборотня, в большого белого волка и он укусил...       — Трэвис бросьте, вы хотите рассказывать мне про мифологию? – её голос звучал слегка насмешливо, либо мне так просто показалось. – Расскажите правду.       — Это и есть правда!       — Вы их убили?       — Я не убивал их!       — Но кого-то ведь вы всё-таки убили.       — У меня не было выбора!       — Выбор есть всегда, Трэвис. Мне стоит пересмотреть своё заключение, простите.       — Нет, вы ведь...       Я видел как она просто уходит и дверь хлопнула.       Я поднялся на кровати, испуганно осматриваясь по сторонам. Дыхание было частым. Моё тело дрожало, сердце билось с невыносимой скоростью. Я понял, что это был лишь сон, мой очередной кошмар.              — Трэвис, – послышался где-то рядом нежный голос Мортон, на лице которой появилось беспокойство. – Кошмар?       — Как долго вы здесь сидите? – я задал встречный вопрос, невольно игнорируя её.       — Минут десять. Со мной говорил мистер Белтон, настоятельно просил продолжить сеансы.       Я откинулся назад и прикрыл лицо руками.       — Вижу, что вас это не сильно радует, – её тон был по-доброму смешливый.       — Разумеется.       — Поймите, Трэвис, я не люблю никого удерживать насильно. Однако, я очень хочу помочь вам. Вы в курсе, что даже после выписки вы будете обязаны посещать сеансы психотерапии? – по моему красноречивому взгляду она поняла, что нет. – Так вот, пока я не напишу в заключении, что вы здоровы — это не закончится.       — Прекрасно, – кратко.       — Хотите, мы поговорим о чём-то другом?       — О чём?       — У вас ведь должны быть хобби. Фильмы, книги… Хоть что-то, что вам нравится.       Я усмехнулся, покачав головой.       — Если вы пытаетесь так втереться ко мне в доверие, то у вас ничего не выйдет.       — Я знаю, Трэвис. — Атия спокойно встретила мой насмешливый взгляд. — Но хотя бы попробую.       — Я не позволю.       — А вам придётся, — в её голосе не было давления, только твёрдая уверенность. — Рано или поздно вам всё равно нужно будет научиться доверять людям. Хотите вы этого или нет.       — Ладно, давайте. Мне нравилась когда-то книга «Фирма».       — Моему отцу очень нравилась эта книга, – она прозвучала очень мягко, с нотками ностальгии в голосе. – Мне нравится «Преступление и наказание», но второй раз я это не осилю.       Я засмеялся.       — Та ещё штука.       — Вообще я больше люблю кино, сериалы. «Доктор Хаус», к примеру.       — Неудивительно. Грегори фанат этого произведения. Думаю, что неплохой фильм «Адвокат дьявола».       — И вправду, хорошее кино. А почему вы решили пойти именно в полицию?       Этот вопрос показался мне неожиданным, но не вызвал никаких отрицательных эмоций. Никогда никто не интересовался этим, а сейчас нужно было понять, подумать почему.       — Вариантов было не так уж и много. Творчество меня не интересовало, медицина не нравилась, бизнес... Слишком рисковано. В моё время идти в полицию было по-своему круто, да и там всё понятно: как будешь учиться, как будет проходить служба. Так же привлекала мысль того, что я могу делать добрые дела, да и к примеру шерифом быть статусно.       — То есть, вы выбрали стабильность и предсказуемость? – она постаралась объяснится. – Это говорит о том, что вам важна надёжность, план. Вы не любите импровизировать.       — Иногда приходится.       Девушка не знала, что именно я подразумеваю под этим. В мыслях пронеслась куча сцен: убийства, охота, та злополучная ночь. Это заставило меня снова поникнуть.       — Это очень тяжело, – вновь внезапно выдала женщина, заставляя меня нахмуриться. – Когда ты не понимаешь человека, – я молча наблюдал за её обречённым выражением лица. – Вы скрываете слишком много всего.       — Я бы мог сказать, что мне жаль, но это не поможет.       — Каким образом я могу помочь вам, если вы совершенно не хотите идти на контакт? – сожалеющим взглядом прошлась по мне женщина, совершенно потерянным.       — Никак. Я изначально о помощи не просил.       — Но вы ведь и не отвергли её, – мягко заметила она. – Раз вы меня слушаете, значит, какая-то часть вас всё же хочет, чтобы вас услышали.       — Но это не значит, что я хочу говорить. Просто не выгоняю вас из вежливости и соблюдений правил заключения комиссии.       — Люди, которые не хотят говорить —просто молчат, – Мортон подметила эту деталь, глядя на меня с надеждой.       Но я лишь усмехнулся и молча покачал головой, чувствуя её правоту.       — Вы часто употребляете такие слова как: должен, виноват, не смог, не спас, – перечисляла задумчиво девушка. – Что значат эти слова? Вы не думали, что это навязано вам семьёй?       — Семья — это самое главное в жизни. Я обязан своей семье, но если все они... Да вот... Все до единого решают прыгнуть в колодец, и все они цепляются за верёвку... Как один человек вытащит их обратно? – я задал этот вопрос будто больше самому себе. Мне не было ясно, как именно нужно было их спасти, но постоянно находил собственные ошибки, что привели к их смерти. Моя неаккуратность стала ключом.       — Никак. Начнёшь тащить — сам окажешься на дне, – закончила вместо меня врач, опережая.       Я удивился, посмотрел на неё глазами наполненными неподдельного страха. Моё тело начинало дрожать и я понял, что пора это заканчивать.       — Что это значит, Трэвис?       — Ничего, забудьте, – сказал я отворачиваясь, лишь бы не видеть и не чувствовать её испытывающего, ожидающего взгляда.       Она тяжело вздохнув поднялась с места, приближаясь к принесенными Белтоном вазе с цветами. Атия мягко коснулась их стеблей, о чём-то раздумывая. Невольно, мой взгляд зацепился за то как стали дрожать женские веки, когда она вдыхала аромат цветов: вид её казался блаженным, таким спокойным, совершенно нежным.       — Красивые цветы, – промолвила еле слышимо девушка. Я наконец сумел отвернуться. – До завтра, Трэвис.       — Сегодня вы рановато уходите, – эти слова вырвались из моего рта практически непроизвольно, заставляя меня выглядеть ещё более несуразно.       — Веду дочку на день рождения к подруге, – улыбнувшись ответила терапевт, выглядя при этом максимально спокойно. Я кивнул, так же глядя куда-то в сторону, продолжая ждать, когда же дверь за ней закроется.       Моя рука потянулась за телефоном, в надежде вновь увидеть очередное сообщение от Кейли или Калеба. Они постоянно отправляли мне ролики, с которых смеялись. Больше нет сообщений от Криса, который постоянно писал мне и спрашивал: как я, где я. Это было так невыносимо.       Помимо этого, у меня было огромное количество непрочитанных сообщений. Не было желания никому отвечать. Всё началось ещё с трагедии, когда кучи людей решили пособолезновать мне онлайн, мне так это надоедало, потому и сейчас, когда я попал в больницу, решил игнорировать.       Включив Сати, я взялся за книгу, заботливо оставленную Грегом на тумбочке. Он обратил внимание на название и тихо ругнулся себе под нос, отставляя произведения обратно.       Подумав, что это знак, я решил заняться делом. Нужно было полностью сложить план, все доказательства. Если Ричард и вправду подкупил Арно, то это многое объясняет, но для меня была загадкой смерть Кристины и семьи Себастьяна.       Был вариант, что он сам повредил тормоза, но точно ли это так. Такое чувство, будто он работал не один. Невозможно провернуть всё это в одиночку.       Так же меня напрягал момент. Что если Ричард всё же был тогда в комнате, то Оливер соврал. Можно ли его привлечь к следствию? У него по словам Синисии появился парень, но он ни разу не упоминал о нём. Если он гей, то это можно было как-то объяснить, но раз этот человек появился недавно, то можно было бы допросить его.       Первым же делом, как я наконец выйду отсюда, нужно будет допросить Оливера. Парень явно что-то скрыл от нас и это настораживало.       Прямо-таки как я.       — Что с тобой? – спросила Констанс, наливая мне в кружку чай.       Я отмахнулся, не встречаясь с их взглядами. Даже мысленно мне не хотелось дать себе снова думать об этом. Мама знала, я был уверен, знала, о чём я думал всё это время и что меня тревожило.       Она не могла не замечать.       Мать хлопнула меня по плечу и жестом указала идти за ней. Пришлось подняться, на ватных ногах, с невыносимой тяжестью последовать за женщиной. Чувствовал, как в груди снова давит.       — Ну и чего? – мама скрестила руки на груди. Вид у неё был напряжённый, как струна.       — Ничего, всё нормально, – быстро сказал я, надеясь как-то успокоить её, не продолжать этот разговор. Но её это не устроило.       — Сын, что не так? Ты проблему решил, сделал, что нужно было?       — Я убил человека.       — Какого чёрта ты ноешь? – неожиданно срывается на меня женщина. Я шагнул назад, готовясь к новому крику.       — Потому что это я сделал. Это на моих руках! – мой голос звучал металлически, резко, даже пугающе, но Констанс не дрогнула.       — Что у вас тут происходит? – подошёл отец, видимо, не в курсе того, что я сделал.       — Ничего. Просто ты вырастил труса, – презрительно бросила мама и направилась в сторону гостиной. В тот момент мне показалось, что она могла бы плюнуть на меня, если бы позволяли правила воспитания.       Меня трясло от ярости. Я сдерживался, пытался не сорваться, но слова так и рвались наружу, готовые прорваться, доказать, что я не такой каким меня хотят видеть.       — Я трус? – стиснув челюсти, я почувствовал, что мой голос звучит злостно, будто готов прорваться через стены.       — А что, хочешь спорить? – с насмешкой произнесла она. Я сделал несколько быстрых шагов за ней.       — Я всё сделал! Чёрт, всё!       — Как ты говоришь со мной? – Констанс наконец-то повернулась, её взгляд был хмурым и раздражённым.       — Вот так и говорю. В следующий раз, если нужно будет от кого-то избавиться —займись этим сама! – голос сорвался, но в нём была такая злость, что казалось, это просто взрыв.       — От кого ты избавился? – спросил Крис, что стоял в проходе.       — О... А разве мама никому не рассказала? – заметив, как брат заинтересовался, я продолжил. – Помнишь тех туристов, что в горах пропали той ночью, на полнолуние? Так вот... Я их нашёл, пришлось застрелить. А теперь, теперь единственное, что слышу: трус, нытик, слабак. Чёрт с вами.       Я решительно двинулся к двери, нацепил куртку и вышел. Сел в служебную машину и уехал.       Дверь палаты распахнулась и в проходе явились знакомые лица. Они были не уверены, обеспокоены. Прям как когда я встретил их впервые.       — Привет, – сказал Макс, пожимая губы.       — Привет, – кратко ответил я, не совсем понимая причину их визита. Лора заметила мой вопросительный взгляд и на удивление, поспешила объясниться.       — Мы видели твоё выступление, знаешь, после той ночи мы особенно следим за событиями в Норт-Килле, – девушка звучала неловко, напряжённо. Оно и ясно, может она чувствовала вину.       — Да. Приходится придумывать истории для общественности.       — Я схожу, возьму кофе, – Макс переглянулся с Лаурой и побрёл на выход.       — Он не очень хочет меня видеть.       — Как ты? – проигнорировав мой комментарий, девушка сразу же перешла к делу.       Усмехнувшись, я ответил с лёгкой язвительностью.       — Живу, – для меня этот ответ —констатация факта.       — Знаешь, мне постоянно снятся кошмары. О той ночи, – я заметил, что ей давалось тяжело даже вымолвить слово. Такое чувство, будто она может заплакать в любой момент.       — Мне тоже, – признался честно я, она одарила меня удивлённым взором.       — И как ты с этим справляешься?       — Никак, – моё лицо озарила совершенно безразличная улыбка.       — Я хожу к психологу, – откровенно призналась Кирни, вызывая во мне смешанные чувства.       — Со мной здесь тоже работают... Психотерапевт.       — И как, помогает? – с интересом спросила Лора, подвигая стул ближе.       — Нет. А тебе?       — Ну, я не могу рассказать правду... Мне вряд-ли поверят, да и я переживаю... Чтобы это не свалилось на тебя или на остальных ребят. Пришлось рассказать ту версию, с которой ты выступал.       — Ясно. Ну, мой врач тоже пытается вытянуть это из меня, но ты сама понимаешь, не могу рассказать. Сейчас не подходящее время.       Она понимающе кивнула, а затем будто вспомнив спросила:       — Расследование? Ты говорил что-то об убийствах.       — Да.       — А что с лагерем? – вдруг поинтересовалась девушка, заставляя меня вспомнить об очередном болезненном звене.       — Ничего. Стоит, – я просто пожал плечами.       — То есть, больше он работать не будет? – Кирни странно взглянула меня, прежде чем переспросить.       — Этим всегда занимался Крис, мне никогда не было интересно это дело.       Кирни замолчала, создавая тем самым совершенно недолгую паузую.       — Трэвис, прости меня, – неожиданно выпалила девушка, заставляя меня замолчать.       Лаура смотрела на меня так расстроенно, будто это произошло вчера. Мои глаза наполнились слезами, застилая мир пеленой. Я понимал, за что она извиняется и ощутил как снова стало тяжело дышать. Страх заполняет меня изнутри. Я весь дрожу, смотрю на неё совершенно обнаженно, открыто, уязвимо. Это было из рода откровений и того, что я оказался зажатым в такой неподходящий момент.       — Всё нормально? – испуганно спросила Кирни, стараясь оценить моё состояние.       — Да, – севший голос не давал никаких надежд. Всё было не нормально, очень плохо.       Я бежал по следам отца, уже зная, что найду. Мысль эта не оформлялась до конца — разум упрямо отказывался принимать её, но тело бежало быстрее, чем я успевал думать. Было ясно: Лора заражена. А значит, он — в опасности.       Грохот из соседней комнаты прозвучал как точка. Не знак, не предупреждение — конец. Я распахнул дверь и ввалился внутрь, выкрикивая его имя, хотя понимал, что ответа не будет.       Комната была тёмной, слишком тихой. Лунный свет из окна падал на пол и на него.       На тело моего отца.       Я остановился. Не потому что испугался — потому что дальше идти было некуда. Внутри всё будто схлопнулось, стало пусто и тяжело одновременно. Мир сузился до этого пятна света и неподвижности, которая кричала громче любого звука. Я смотрел и не мог поверить, хотя знал. Знал ещё до того, как открыл дверь.       Я чувствовал Лору. Не видел — чувствовал. Она была рядом, живая, чужая, и знала, что я вижу. Знала, что именно сейчас во мне что-то окончательно ломается.       Пистолет был в моей руке. Серебряные пули. Всё было готово, продумано, правильно. Я мог сделать это. Должен был. Мысль была простой и пугающе ясной: закончить. Остановить. Убить.       — Стой, — вырвалось у меня хрипло, почти неузнаваемо, когда она дёрнулась, собираясь либо напасть, либо бежать.       Во мне поднялась такая злость, что она почти заглушала боль. Почти. Хотелось стереть её, вычеркнуть, сделать так, будто этого никогда не было. За мать. За отца. За всё сразу.       Я сжал оружие до боли в ладони — и понял, что не могу. Не сейчас. Не так. Не её.       Она ударила меня и исчезла за дверью, оставляя меня одного. С телом отца. С тем, что уже нельзя было исправить.       — Просто я очень хотел убить тебя.