Его идеальный подарок

— Как ты? — голос Скара доносится из динамика чуть искажено, но Сяо всё равно ощущает странное копошение в районе сердца, вызывающее в теле волну мурашек. Они не виделись всего-то несколько дней, но из-за дерьмового состояния Сяо кажется, будто прошла вечность. Они, пожалуй, ни разу не расставались так надолго друг с другом. Пожалуй, за эту неделю Сяо так и не смог смириться с мыслью, что теперь в их маленькой квартирке обитает Чайльд, а сам Сяо живет в дорогущей квартире Итэра и ощущает себя здесь абсолютно чужим. — Пока что живой, к тому же трезвый… Полный мрак… — пытается шутить Сяо, но тут же морщится от своего дрожащего и такого отвратительно-притворного голоса. Он не любит врать Скару, но сейчас признаваться в своей апатии он просто не хочет. Любой бы на его месте был счастлив, но он — неблагодарный кусок дерьма — расклеивается с каждым днём все сильнее и сильнее, и этому нет никакого объяснения. Любой на его месте каждый день рассыпался бы перед Итэром в благодарностях за то, как много он делает, чтобы поднять Сяо настроение. Да любой на его месте точно так же соврал бы, прекрасно осознавая, что его единственному другу будет куда лучше, не знай он о том, в какое плаксивое и уставшее дерьмо превратился Сяо за гребанную неделю отдыха. — Расскажи лучше, как ты сам? Как на работе? Сильно зашиваешься без меня?.. Сяо задает эти вопросы практически скопом, не давая Скару и мгновения на то, чтобы опомниться, ведь так будет лучше. Будет лучше, если Скар не будет волноваться за него. Будет лучше, если он не станет лезть Сяо в душу. Будет, черт возьми, лучше, если Сяо, наконец, перестанет доставлять окружающим его людям столько проблем. — На удивление, всё не так хуево, — отвечает Скар довольно непринужденно, и Сяо улавливает в трубке тихое кряхтение. — Блять, Чайльд, отцепись от меня… Поверь, твой член не отсохнет за пару минут… — шипит Скар, и Сяо по звукам понимает, что тот явно отпинывается от Чайльда, который, как он это любит, лезет поближе, желая получить свою долю ласки и внимания после долгого дня. Губы на мгновение трогает легкая, почти тут же улетучившаяся улыбка. Они всегда были такими. Сяо помнит, как любил ворчать, когда они, сидя на диване, переходили к чересчур откровенным ласкам, уже абсолютно забивая на просмотр фильма. Сяо помнит, как в шутку слал их нахер и отправлял трахаться куда-нибудь в ванную или в комнату, призывая тем самым уважать его личное пространство. Сяо помнит, как в те моменты его это действительно раздражало, но сейчас… Сейчас он бы отдал всё, чтобы сидеть там с ними рядом, пить в одиночестве пиво и просто ни о чем не думать, потому что собственные мысли уже откровенно доводят его до ручки, и что с этим делать — совершенно не понятно. — Вместо тебя на смену вышла та студентка, которая работает по выходным… Она, конечно, вся такая осторожная, внимательная и всё такое, но смены с ней — тоска смертная, — бегло рассказывает Скар, в конце снова срываясь на тихое шипение и мат в сторону Чайльда. — Шуток не понимает, на любую просьбу сразу бледнеет и извиняется. Наверное, боится меня… — Конечно, боится. Ты кого хочешь испугаешь, — слышит Сяо голос Чайльда на фоне, и сам не понимает, почему вдруг на глазах ощущает слёзы. — Еще слово и точно останешься без секса, — огрызается Скар, и Сяо дрожащей ладонью зажимает себе рот, боясь издать даже всхлип. Если Итэр вернется сейчас в комнату и застанет его плачущим, он точно расстроится. Если Скар услышит в голосе Сяо слёзы, то будет волноваться. Черт возьми, почему он снова плачет? Сяо не знает. За несколько дней больничного всё, что он делал, это только лежал, иногда готовил кушать, наблюдал за тем, как увядали гортензии и бездумно слонялся по чужой квартире. Лишь один раз Итэр вечером вытащил его в салон, где Сяо покрасили и постригли волосы. Сяо до сих пор не может поверить, что так легко поддался на уговоры и согласился на это, ведь ходить в салоны такого уровня он не привык. Ведь он всю жизнь красится самостоятельно и стрижется тоже. Ведь ему, по большей части, абсолютно всё равно на собственную прическу, но Итэру, судя по всему, хочется видеть рядом с собой ухоженного парня, который бы соответствовал его уровню. Итэру, должно быть, хочется, чтобы Сяо стал лучше. Сяо до сих пор ощущает стыд, глядя на себя в зеркало, ведь оттуда на него будто смотрит теперь другой человек — с ярким, насыщенным цветом волос и с аккуратной, но всё еще немного небрежной прической. Сяо стыдится того, что довел себя до такого состояния. Он стыдится, что Итэру пришлось тащить его практически силой, чтобы привести его в визуальный порядок. Сяо стыдится самого себя за то, что за эти несколько дней после того неудачного минета, Итэр так ни разу больше не проявлял инициативу, из-за чего Сяо теперь еще сильнее ощущал вину за собственную неполноценность… Итэр возится с ним как с ребенком. Он следит за тем, чтобы Сяо вовремя пил лекарства и хорошо питался. Следит, чтобы он вовремя ложился спать. Да черт, он даже следит теперь за его внешним видом, ведь буквально вчера Итэр притащил домой едва ли не полсотни различных вещей, аргументируя это тем, что просто хочет сделать Сяо приятно. Но Сяо за всё это ощущает лишь бесконечное чувство долга и тянущее, изматывающее желание исчезнуть — умереть, провалиться сквозь землю, перестать существовать… Итэр не отворачивается от Сяо, когда тот, почему-то, плачет по вечерам, не в силах объяснить, что его так расстроило. Не отворачивается, когда Сяо чувствует себя недостойным, не отворачивается даже тогда, когда Сяо знает, что выглядит отвратительно. Итэр пытается сделать Сяо лучше. Он правда старается сделать всё, чтобы Сяо выглядел и ощущал себя не так дерьмово. Чтобы он, наконец, вылечился, но Сяо не понимает, что с ним. Он не понимает, почему силы не возвращаются, несмотря на то, что он отдыхает целыми днями. Не понимает, когда тремор в руках стал для него нормой. Он не понимает, почему чувствует такую бесконечную усталость только от мысли, чтобы снова пойти на ненавистную работу. Сяо просто не понимает, что происходит, и от этого только сильнее хочется взвыть, заплакать, а еще, пожалуй, просто напиться, как он делал это всегда, но теперь алкоголь для него под запретом. И Сяо знает, что это правильно, но смириться со своей трезвостью просто не может. Он даже самому себе боится признаваться в этом, но, кажется, у него действительно что-то внутри ломается каждый раз, стоит ему только вспомнить то, как же было хорошо, когда он не оставался со своими мыслями и чувствами наедине. Лежа лицом на барной стойке, Сяо всегда ощущал лишь блаженную пустоту. И пускай его потом тошнило, пускай ему было дерьмово, пускай он сливал свою жизнь в унитаз, но тогда он хотя бы не изъедал себя мыслями. А сейчас… Сейчас он просто надеется, что хотя бы выход на работу приведёт его в чувства, хотя он уже ни в чем не уверен. — … представляешь? — в помутненное сознание вновь врывается знакомый голос, и Сяо смаргивает слезы, пытаясь удержать внимание на разговоре с другом. — Прости, я отвлекся… — честно признаётся Сяо, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Можешь повторить? — Говорю, тот мужик опять стал тусоваться напротив салона. Я уж думал, что он там где-то сдох, а тут опять вернулся. Я аж заскучал по нему… Сяо сам не понимает, почему, но он вдруг довольно остро ощущает тянущее чувство тоски, разъедающее изнутри все органы. Неужели он правда так скучает по работе, которую ненавидит? Неужели он скучает по наблюдению за каким-то мужиком, у которого нет личной жизни? Неужели скучает по тупым шуткам Скара и по его ворчанию над ухом? Неужели он правда так сильно скучает по этой рутине, которая, кажется, уже стала частью его личности, ведь больше у Сяо ничего никогда и не было. Кто он без работы? Простой неудачник-алкоголик? А без алкоголя? Просто неудачник?.. — Скучал по какому-то мужику, а не по мне? — снова голос Чайльда на фоне вызывает в сердце мелкую дрожь. — Еще слово, и я запрусь от тебя в ванной и буду дрочить в одиночестве, — бросает Скар, и Сяо вздрагивает от того, как дверь в комнату распахивается, впуская внутрь почти полностью обнаженного Итэра в одних лишь домашних штанах. По телу моментально пробегают мурашки, но Сяо толком не успевает осознать из-за чего. То ли потому, что взгляд против воли цепляется за голую, всё ещё влажную после душа грудь и небрежно разбросанные по ней мокрые волосы. То ли потому, что Итэр вдруг хмурится, замечая на щеках Сяо незастывшие слёзы. — Ладно… Я, пожалуй, пойду… — тут же произносит Сяо, остро ощущая потребность закончить разговор сейчас. Он не знает, почему не хочет продолжать при Итэре. Не знает, что скажет в своё оправдание за слёзы. Не знает, как будет объясняться за то, что завтра он уже выходит на работу… — До встречи, — коротко прощается Сяо и, толком не дослушав прощание Скара, сбрасывает звонок. — Что случилось? — тут же спрашивает Итэр, и Сяо стыдливо прячет взгляд где-то на собственных дрожащих пальцах, не в силах смотреть в эти обеспокоенные и в то же время, кажется, разочарованные глаза. Итэр подходит ближе, садится на кровать совсем рядом, и от этой близости так хорошо и плохо одновременно, что Сяо с каждым днём только сильнее себя изводит, пытаясь разобраться в себе и своих чувствах. Итэр ведь так о нём заботится. Он ведь постоянно говорит, что любит. Он смотрит так проникновенно, как не смотрел никто и никогда, но Сяо внутренне этому сопротивляется. Каждый раз он ощущает подскакивающую к горлу панику, когда Итэр перед сном прижимается со спины, крепко обнимая и утыкаясь носом в шею. Каждый раз Сяо чувствует странный страх на кончиках пальцев, когда Итэр одаривает его комплиментами и снова тратит на него деньги. Итэр говорит, что делает это от всего сердца, не ожидая ничего взамен, но Сяо знает, что это не так. В тот день, когда он сам упал на колени, Итэр ведь не сопротивлялся, а даже наоборот — он хотел этого. Как бы тот не пытался отрицать, что секс для него не важен, Сяо понимает, что это не так. Он понимает, что должен вести себя иначе, но теперь его страх касательно их интимной близости, кажется, усиливается с каждым днем, ведь, черт… Итэр никогда не скрывал, что хочет его. Он не скрывает этого и сейчас, ведь часто простые поцелуи перерастают в чувственные и напористые. Ведь Сяо часто ощущает стояк, который упирается ему в бедра, когда Итэр ложится спать или когда просто обнимает его. Просто Сяо знает, что Итэр его хочет, и это давит, давит, давит… Это ведь нормально — хотеть секса со своим партнером. Это, наверное, нормально, хотеть облегчить жизнь своему парню, взвалив на себя часть обязанностей. Нет ничего плохого в том, что Итэр хочет, чтобы Сяо ушел с дерьмовой работы, но этому ведь тоже есть цена. Цена, которую Сяо заплатить не может, ведь его тело — явно идет против него самого. Постоянный тремор, бесконечная усталость, внутренняя зажатость от любых касаний, страх, что они перерастут в нечто большее, чувство неполноценности и несоответствия, неспособность быть нормальным партнером — всё это гложет Сяо изнутри, и от этого никак не отмахнуться. Ни классная прическа, ни брендовая одежда, ни новое жилье не смогут замаскировать тот факт, что Сяо — просто ничтожество, и сколько бы Итэр не говорил, что Сяо всего этого достоин, он просто знает, что это не так. — Всё в порядке, — как мантру произносит Сяо, слепо надеясь, что однажды эти слова станут реальностью. — Снова врешь, — отзывается Итэр чуть раздраженно и его холодная, слегка влажная после душа ладонь мягко касается щеки, без слов призывая поднять взгляд. — О чем вы говорили? Что тебя расстроило? У Сяо нет ответа на этот вопрос, потому что он и сам не знает. Он не знает, почему где-то в глубине души он скучает по прошлой жизни. Он не знает, почему хочет напиться как последняя скотина и привычно уснуть за барной стойкой. Он не знает, почему его так тянет обратно — в ту гнилую жизнь, к которой он так привык и в которой не было этих идеальных отношений. Скучать по прошлому в его ситуации так глупо. Он ведь любит Итэра, засматривается на него раз за разом, часто думает о том, что именно с Итэром он в принципе начал получать удовольствие от близости и секса. Сяо ведь нравится его внимание, так почему же он хочет обратно? Почему он так остро ощущает эту чертову тревогу и сопротивление? Неужели лишь одно недоразумение в виде того странного минета способно перечеркнуть всю их долго-выстраиваемую тесную связь?.. — Просто понял, что очень соскучился по Скару, — всё же признаётся Сяо и непроизвольно склоняет голову, притираясь щекой к протянутой ладони и заталкивая поглубже разрастающееся желание отшатнуться. — При этом я не особо соскучился по работе… Но… Завтра уже нужно выходить, так что… — неуверенно заканчивает Сяо и прикрывает глаза, словно опасаясь реакции Итэра на услышанное. — Завтра? — переспрашивает Итэр холодно, и его большой палец проскальзывает по щеке, мягко оглаживая и вызывая в теле волну мурашек. Сяо слабо кивает вместо ответа и едва сдерживает желание съежиться, когда слышит раздраженную усмешку, слетевшую с чужих губ. — Я несколько дней делал всё, чтобы поставить тебя на ноги и вернуть в нормальное состояние, а ты теперь хочешь перечеркнуть всё это выходом на работу? Тебе правда настолько плевать на мои чувства? Слова оглушают будто звонкая пощечина. Горло тут же сдавливает невидимая удавка, и растущую в груди тревогу уже не получается уверенно затоптать куда-то поглубже, потому что она словно волна подкатывает к горлу, заставляя глаза в истерике распахнуться. — Мне не плевать, ты ведь знаешь это, — произносит Сяо жалким, дрожащим от подступающих слёз голосом, и Итэр на это лишь сильнее хмурится, продолжая водить пальцем по щеке, словно гипнотизируя и не позволяя отпрянуть, хотя всё нутро практически кричит об этом. — Если я продолжу отсиживаться дома, то меня уволят. — И что? Ты думаешь, меня это волнует сильнее, чем твоё здоровье? Посмотри на себя — ты так и не пришёл в норму за все эти дни, как ты собрался работать? Или, может, тебе нравится, когда все эти мудаки вытирают о тебя ноги? Может, тебе нравится прислуживать им?.. Перед глазами окончательно всё расплывается. Сяо сам не осознаёт, как отшатывается назад, дрожащими руками закрывая лицо и роняя тихий всхлип. Его снова тошнит. Каждая мышца в теле сотрясается в отвратительном треморе, а озвученные секунду назад слова будто ножом вырезаются на опустошенном и слабом теле. Сяо не нравится эта работа. Ему не нравится выслуживаться перед богатенькими сынками, их папочками и их любовницами. Ему не нравится то, что он должен идти туда в подобном состоянии. Но, блять, что он может сделать? Уволиться и окончательно сесть Итэру на шею? Сменить работу с одной дерьмовой на другую? Он ведь больше ни на что не способен. Если он уйдет отсюда, то следующее место будет еще более пропащим, ведь Сяо ни на что не годен… — Блять… — сипит он, когда ощущает на плечах требовательные прикосновения. — Раз я такой жалкий, то какого хера ты вообще начал встречаться со мной? Ты ведь знал, что я грёбаная обслуга… А теперь ты попрекаешь меня этим? — на одном дыхании выплевывает Сяо и пытается вывернуться из крепких рук, но Итэр не отпускает, а наоборот, притягивает к себе в объятия, утыкается губами в прижатые к лицу ладони Сяо, и от этого сердце натурально падает в пятки. Потому что Сяо не понимает, что он чувствует. Он не понимает, как реагировать на такие слова со стороны Итэра, не понимает, почему сейчас всё его тело будто режет ножами изнутри, до того его распирает чувствами, эмоциями и мыслями… — Я никогда не попрекал тебя за твою работу… — вдруг мягко произносит Итэр, и Сяо всхлипывает от того, как обманчиво-нежные губы пробегаются поцелуями по каждому пальцу, словно пытаясь пробиться сквозь выстроенную между ними преграду. — Но сейчас… неужели ты не видишь, во что она тебя превращает? Я просто хочу, чтобы ты получал удовольствие от жизни со мной… Чтобы тебе не приходилось ни перед кем выслуживаться… Сяо, я готов дать тебе всё, почему ты сопротивляешься?.. Истерика, сдерживаемая все эти дни, наконец, вырывается из груди. Эти слова… почему они звучат так сладко? Почему каждый раз им хочется верить? Почему, прекрасно зная, насколько ужасна эта реальность, Сяо всё равно хочет довериться Итэру, предлагающему решение всех проблем? Он ведь правда не требует ничего взамен. Он хочет любви и понимания. Он хочет быть для Сяо единственным, и разве есть в этом что-то плохое? Сяо ведь тоже не нужен никто другой. Он ведь мечтал, чтобы в его жизни появился, наконец, идеальный парень, которому он бы отдал всего себя без остатка. Так почему же сейчас один единственный неудачный минет и ссоры насчет работы заставляют Сяо усомниться в Итэре, который делал для него только хорошее?.. — Я обещаю, что найду в себе силы уволиться… — немного успокоившись, произносит Сяо хрипло и, наконец, отцепляет руки от лица, вскидывая заплаканные глаза вверх. — Обещаю… я уволюсь… я изменюсь для тебя к лучшему… Но… мне нужно время… — отрывисто произносит Сяо, и в глазах Итэра он замечает привычную свинцовую тяжесть. — Обещаешь? — переспрашивает Итэр практически шепотом, и Сяо заполошно кивает, надеясь лишь на то, что ему дадут очередной шанс исправиться. — Хорошо… Я верю тебе, — кивает Итэр, и Сяо вздрагивает от настойчивого, но почти что ласкового поцелуя, ставящего точку в их разговоре. Сяо отвечает на автомате. Руки всё ещё дрожат, а тревога так и душит где-то изнутри, но Сяо всё это игнорирует, потому что, черт, его тело всегда было будто бы против него. Что раньше, когда Сяо снова и снова тянулся к ублюдку, который дарил ему лишь боль, что теперь, когда оно, почему-то, сопротивляется, хотя Итэр проявил неосторожность лишь раз. Один чертов раз. Сяо хочет забыть об этом. Он хочет перечеркнуть те отвратительные воспоминания и заполнить пустоты новыми эмоциями — новой близостью, новыми чувствами, новой жизнью. Нет смысла цепляться за старое. Нет смысла цепляться за эту работу, где он лишь пустышка. Нет смысла искать в Итэре отрицательные стороны, когда и так понятно, что единственный минус в их отношениях, это сам Сяо. Нужно просто стать лучше…

***

— Ты точно будешь в порядке? — спрашивает Скар обеспокоено, и Сяо даже не находит в себе сил на вымученную улыбку. — Да… Просто после болезни тяжело возвращаться к работе, — откровенно врёт Сяо и стыдливо прячет глаза где-то на тёмном асфальте. Этот день был просто ужасен. Свалившаяся на ослабленный организм работа едва ли не похоронила его под собой. Он, конечно, не ожидал, что ему будет легко работать в таком состоянии, но даже не думал, что всё будет настолько дерьмово. Весь день у него дрожали руки, перед глазами всё то и дело расплывалось, а язык отвратительно заплетался, снова и снова ставя его в неловкое положение перед немногочисленными клиентами. Если так продолжится дальше, то ему сделают выговор, а потом, возможно, просто уволят, потому что не должен консультант в подобного уровня салоне выглядеть настолько болезненно. Не должно ничтожество вроде него распугивать ценных клиентов своей некомпетентностью. Черт… — А какие таблетки тебе назначали? Ты всё ещё их пьешь? — спрашивает Скар и, сделав короткую затяжку, выдыхает дым чуть в сторону, но из-за этого у Сяо всё равно на мгновение неприятно расплывается перед глазами. Хочется упасть прямо здесь. Да что уж там — Сяо кажется, что если он хотя бы на секунду ослабит бешеное напряжение в мышцах, то просто растечется как кисель прямо по асфальту на парковке. Скар явно ему сочувствует. Весь день он наблюдает за его самочувствием, уточняет, всё ли в порядке, а еще смотрит каким-то совсем уж жалостливым взглядом, и Сяо от этого только сильнее хочется закрыться, потому что, черт… Скар не смотрел на него так никогда раньше. В каком бы дерьме Сяо не находился, Скар всегда смотрел с ехидной ухмылочкой, умудряясь разряжать обстановку подколами и поддерживающими шутками. Скар не жалобился, когда Сяо приползал в слезах от бывшего, когда он напивался до состояния овоща и даже когда валялся с температурой, не в силах подняться с кровати. Но сейчас Скар смотрит так, что хочется поморщиться и отмахнуться. Он смотрит так, как не должен смотреть на того, кому сейчас предлагают лучшую жизнь, а он из-за своей тупости сопротивляется. Блять, Сяо не знает, почему ему так плохо. Он не знает, что ему делать. Он просто… устал? — Честно говоря… я и не знаю, — отзывается Сяо спустя, кажется, бесконечное количество времени, вновь вскидывая взгляд только тогда, когда вдруг слышит приближающиеся к ним шаги. — Я не спрашивал у Итэра названия… — Серьезно? Ты даже не в курсе, что ты пьешь? — скептично уточняет Скар и тоже поворачивает голову чуть вбок, вглядываясь в приближающуюся к ним изящную фигуру Итэра. — Да мне как-то без разницы… — отзывается Сяо тихо и стискивает зубы, когда Итэр подходит почти вплотную и, не говоря ни слова, прижимается поцелуем к холодным губам Сяо, вызывая в теле волну мурашек. Вероятно, ему надоело ждать в машине. Возможно, он тоже захотел поучаствовать в разговоре, и Сяо не понимает толком почему, но желание обсуждать со Скаром эту тему дальше окончательно испаряется, стоит только Итэру вновь выпрямиться и одернуть плечами, давая понять, что теперь он тоже часть их разговора. — На что тебе без разницы? — спрашивает он, словно в подтверждение мыслей Сяо, и на этот вопрос хочется лишь неловко отшутиться, потому что признаваться вслух о том, что Сяо безразлично собственное здоровье — стыдно. Ведь Итэр правда вкладывает в него столько сил. Итэр делает для него невероятно много, а сам Сяо даже не может взять себя в руки, снова и снова утопая в депрессивных мыслях и непонятных вопросах о том, как же им строить отношения дальше. — Говорит, ему без разницы, какими ты там таблетками его пичкаешь, — отвечает Скар вместо приветствия, и по лицу Итэра словно на мгновение пробегает знакомая холодность, которая тут же растворяется за притворной улыбкой, когда золотой взгляд перескакивает на мрачного и заебанного после долгого дня Скара. — Я не врач, конечно, но может у каких-то таблеток есть побочки, потому что очень странно, что ему совсем не становится лучше, — высказывает опасения Скар, и Сяо ощущает подступающую к горлу панику, когда замечает, как взгляд Итэра становится еще тяжелее, а аура начинает натурально давить, хотя, может Сяо это только кажется от адской усталости… — Не становится лучше? — переспрашивает Итэр. — А ты сам не замечаешь? — пожимает плечами Скар, и от новой порции дыма, сорвавшейся с его губ, у Сяо натурально начинает идти кругом голова. — Нет, не замечаю, — холодно отвечает Итэр. — Он бросает пить, и естественно это весьма болезненно сказывается на его организме. Еще он заставляет себя ходить на ненавистную работу, которая вытягивает из него все жизненные силы. А еще он постоянно испытывает передо мной чувство долга, хотя я много раз говорил ему, что он мне ничего не должен… Так как думаешь — то, что ему не становится лучше, это из-за побочек от таблеток или же от того, что раньше его жизнь была беспросветным дерьмом, из которого я всё ещё пытаюсь его вытащить? — хлестко произносит Итэр, и его холодная, будто безжизненная улыбка заставляет Сяо поëжиться. — Как грубо, — тихо усмехается Скар, и сигарета в его тонких пальцах чуть вздрагивает, что не остаётся незамеченным для Сяо. — Не помню, чтобы я ставил под сомнение твои старания. Кажется, я просто намекнул, что у всех таблеток есть побочки, — театрально вежливо произносит Скар и глубоко затягивается, скрывая за этим жестом растущее раздражение. — Я обсуждал с врачом его состояние, и, поверь, ни о каких побочках не идёт и речи, — отвечает Итэр всё ещё холодно, и Сяо всё же сдаётся, не выдержав растущего напряжения. — Итэр, остынь, — подаёт он, наконец, голос и касается дрожащей рукой напряженного плеча Итэра. — Пожалуйста, подожди меня в машине. Я скоро подойду. — Прогоняешь? — Итэр переводит взгляд прямо на Сяо, и от его прищура по телу пробегают мурашки. — Не прогоняю — лишь прошу. — Как скажешь, — всё же соглашается Итэр и, вновь оставив короткий поцелуй на сжатых губах Сяо, всё же уходит обратно к машине, скрываясь за темным лобовым стеклом. С губ срывается тихий облегченный выдох. Сяо прикрывает глаза на пару секунд, пытается унять бешено-стучащее сердце и отмахнуться от раздражающей тошноты, но ничего не выходит. Итэр слишком сильно за него переживает. Так же как и Скар. Разве Сяо заслужил их волнение? Разве заслужил такое внимание?.. — И часто он такой? — первым нарушает молчание Скар, и Сяо виновато поджимает губы. — Он сильно переживает за меня, поэтому нервный последнее время… Ты прости его, он не хотел тебя обидеть, — оправдывается Сяо, но в ответ слышит лишь тяжёлый выдох. Скар бросает сигарету на асфальт, придавливает ее носком кроссовка и прячет, наконец, покрасневшие от холода руки в карманы. В своей объемной куртке он выглядит до ужаса маленьким, хотя не то чтобы Сяо уступает ему в росте. Просто Скар всегда ощущается довольно миниатюрно. Просто на контрасте с Чайльдом он теперь всё время выглядит едва ли не кукольным. Просто Сяо, наверное, так сильно скучает по нему, что не может отмахнуться от нежности, которая скребется где-то в глубине сердца, не переставая напоминать о том, кто раньше был для него едва ли не единственной семьей… — Да причем тут я? Мне абсолютно плевать на то, что он вспылил на меня… Меня бесит то, как он высказался про тебя и твою жизнь. Тебя это не оскорбляет? Сяо пожимает плечами. — Да он, в целом, ведь прав… До него я был просто ничтожным пьяницей… А теперь у меня есть шанс измениться… — Ничтожным пьяницей? Сдурел? — ощетинивается Скар. — Ты всегда был самым лучшим консультантом у нас в салоне. Я уже молчу про то, каким пиздатым другом ты был, есть и будешь. Не отрицаю того, что в твоей жизни правда было много дерьма, но это не делает тебя плохим человеком, так же как и не дает права называть всю твою жизнь дерьмом, ты ведь знаешь это, — бегло произносит Скар, и Сяо едва удерживает себя от того, чтобы просто не упасть в слезах на колени, потому что, черт… Он не заслуживает Итэра и Скара. Он не заслуживает их любви, поддержки и всех этих теплых слов в свой адрес. Неужели они не видят, насколько он безвольное ничтожество? Неужели не видят, что он нуждается в хорошей встряске, а не этой всепоглощающей поддержке? Неужели в их глазах он правда… такой?.. — Да, я знаю… Спасибо тебе… — решая не спорить дальше, произносит Сяо, и прикрывает глаза, когда ощущает крепкие объятия. — А с Итэром… точно всё в порядке? Он ведь не делает тебе больно? — тихо уточняет Скар, и эти вопросы болью отзываются в груди. Итэр никогда не делает больно просто так. Итэр прощает ему всë. Итэр сдерживает себя от близости, потому что даёт Сяо время на восстановление. Было бы глупо на подобное жаловаться. Тот минет и вовсе не считается, потому что Сяо сам всё это спровоцировал и устроил, а поэтому… — Нет, конечно. Не переживай, — заверяет Сяо, и сам не понимает, почему тело вдруг снова ощущает это странное сопротивление вперемешку с тошнотой. — Смотри мне… Только попробуй от меня что-то скрыть, — посмеивается Скар, и Сяо тоже натянуто улыбается.

***

— Итэр… Что-то не так? — осторожно спрашивает Сяо, когда тишина становится не просто давящей, а буквально удушающей, заставляя нервничать с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Сяо сидит на пассажирском сиденье и не понимает, куда деть тревожный взгляд, потому что смотреть на нервно впивающегося в руль автомобиля Итэра просто не хватает смелости, а следить за скоростью, с которой они едут, банально страшно. Итэр едет практически на пределе. Тормозит на светофорах резко и дергает руль на поворотах так, что аж шины свистят, и Сяо прекрасно понимает, что это из-за него, но не до конца понимает — из-за чего конкретно. Он злится на то, что Сяо не остановил Скара раньше? Или на то, что все его усилия оказываются бессмысленными, ведь Сяо всё ещё не поправляется и в глубине души стыдливо скучает по своей «дерьмовой» жизни, от которой Итэр его пытается спасти. — Итэр… Пожалуйста… — С чего ты решил, что что-то не так? — холодно отзывается он, но взгляд даже не скашивает — продолжает холодно и отстраненно смотреть за дорогой, при этом прожимая педаль газа всё сильнее и сильнее, того и гляди желая столкнуться с кем-нибудь лоб в лоб. — Ты злишься… — отвечает Сяо не сразу, потому что боится разозлить Итэра еще сильнее и точно спровоцировать аварию. Черт… Итэр редко бывает таким. Точнее, до того, как они съехались вспышки гнева у Итэра были настолько редкими, что Сяо и не вспомнит ничего подобного из начала их отношений. Наверное, теперь Итэр еще сильнее переживает за него. Наверное, его действительно задевают сомнения Скара в том, что Итэр хочет для Сяо как лучше. — Разве тебя это волнует? Просто снова брось своё фирменное «остынь, Итэр» и наплюй на мои чувства, всё ведь до безобразия просто, — едко бросает он, и Сяо ощущает сильное головокружение вперемешку с подкатившей к горлу тошнотой. Блять… Он очень сильно облажался. Какой же он все-таки неблагодарный кусок дерьма, раз посмел бросить подобное тому, кто так сильно о нем переживает и заботится. — Прости, — только и может, что выдавить из себя Сяо и вжаться спиной в сиденье. Итэр на это лишь грубо усмехается. — Мне не нужны твои извинения. Я знаю, что они не искренние. У Сяо по коже пробегают мурашки. В глазах стоят слёзы. Почему-то эти слова, брошенные таким холодным тоном, будто иглами врезаются в чувствительную кожу. Неужели его извинения правда звучат столь натянуто? Ну конечно, разве одного грёбаного «прости» достаточно, чтобы вымолить прощение? Черт… — Итэр… Машина резко сворачивает вправо, почти тут же останавливаясь у обочины. Перед глазами весьма ярко всплывают картинки из прошлого, но Сяо не успевает зацепиться за эту мысль, потому что когда на щеке привычно ощущаются ледяные пальцы, то в голове не остается ничего, кроме острого испуга и чувства вины. — Я правда не понимаю, — произносит Итэр тихо, и его голос, наконец, меняется. Исчезают эта напускная холодность и излишняя резкость, а на смену им приходит что-то щемящее, обиженное, и у Сяо начинают дрожать губы, до того ему стыдно видеть эту ничем не скрытую обиду на лице того, кто не заслужил к себе такого неблагодарного отношения. — Я ведь так стараюсь ради тебя — я слежу, чтобы ты не пил, я предлагаю тебе уйти с этой ненавистной работы, я не бросаю твоё состояние на самотëк, а вызываю врача и начинаю лечение сразу, не затягивая… Но ты всё равно соглашаешься со своим дружком, который думает, будто я делаю тебе лишь хуже… — Итэр, я с ним не соглашался… — сипит Сяо и всхлипывает, когда хватка на щеках становится больнее. — А что ты делал? Разве ты сказал ему, что он не прав? Нет… — напирает Итэр, и в груди Сяо вновь вскипает это странное желание отшатнуться. — Ты сказал мне «остыть», а потом и вовсе прогнал в машину. Разве так поступают с теми, кого по-настоящему ценят? — Всё не так… — снова пытается оправдаться Сяо, но в который раз оказывается перебит обиженным и всё ещё взбешенным Итэром. — Что мне ещё нужно сделать для тебя, чтобы ты начал ценить меня? Я ведь всё делаю для тебя, так почему ты со мной всё время такой несчастный, а со своим дружком ты улыбаешься? Что мне ещё сделать, блять, чтобы ты любил меня? — выпаливает Итэр отчаянно, и Сяо, сквозь пелену перед глазами, замечает на глазах Итэра слёзы. Черт возьми… Сяо хочет задушить себя собственными руками. Он хочет кинуться на шею к Итэру и умолять о прощении, потому что, блять… Он ведь и правда ведёт себя как неблагодарный кусок дерьма. Почему в прошлых отношениях Сяо не скрывал своих искренних чувств? Почему тому ублюдку он легко говорил слова о любви, а Итэру он говорит о чувствах так редко? Почему на того ублюдка Сяо не обижался, а от Итэра теперь готов шарахаться лишь из-за одной неудачной близости? Сяо не сможет в должной мере отблагодарить Итэра, даже если до конца жизни будет ползать перед ним на коленях. Блять, какой же он мерзкий, ничтожный кусок дерьма… — Итэр, я люблю тебя, — шепчет Сяо и даже не обращает внимания на то, как по щекам начинают градом литься слёзы. — Люблю… Я ценю всё, что ты делаешь… Просто… Я просто неблагодарный урод… Прости, Итэр… Прости… — заикаясь, шепчет Сяо и едва не вскрикивает, когда ощущает на губах резкий то ли укус, то ли поцелуй. Желание отпрянуть он душит на корню, не смея даже двинуться с места, покорно раскрывая губы и позволяя Итэру протолкнуть язык глубже. Сяо чувствует в этом диком поцелуе свои слёзы, но Итэру, кажется, на это абсолютно всё равно, потому что он целует загнанно, резко, как будто бы вымещая в этом жесте всю свою злость, и Сяо позволяет ему это, потому что не имеет права возражать. Потому что Итэр ведь правда мечтает лишь о том, чтобы его любили. Итэр кладёт к ногам Сяо весь мир, а Сяо даже не способен защитить его перед своим же другом и произнести три заветных слова. — Скажи ещё раз, что любишь, — бросает Итэр шепотом, и Сяо роняет болезненный стон от того, как больно зубы впиваются в нижнюю губу, будто желая прокусить ее до крови. — Люблю тебя, Итэр… — подчиняется Сяо, и всё же различает сквозь слёзы привкус крови. — Всё, что я делаю… я делаю для тебя, — опаляет Итэр раскрасневшиеся губы горячим дыханием. — Даже не вздумай больше меня так злить, слышишь? Ты слышишь? — между поцелуями загнанно шепчет Итэр, и Сяо не может не подчиниться. — Да… Я больше не буду… Обещаю… — соглашается он и, когда Итэр, наконец, отстраняется, нервно выдыхает, слизывая с губ выступившую кровь. — Ты, должно быть, очень устал. Заедем в ресторан поужинать? — предлагает вдруг Итэр и, не дожидаясь ответа, заводит машину. Сяо едва ли в состоянии сейчас ехать куда-то, но Итэр хочет провести время вместе, а значит он не будет препятствовать. Всё же ужин им действительно не помешает. Тем более, если это поможет Итэру окончательно прийти в себя после подобной вспышки злости, то Сяо вовсе не против. На щеках всё ещё будто бы ощущаются требовательные пальцы, но на лице Итэра больше не видно напряжения и холодности. Его взгляд снова теплый, а на губах заметна привычная улыбка. Наверное, на этот раз Сяо смог вымолить прощение. Наверное, больше не стоит ставить под сомнения действия Итэра. Наверное, Сяо нужно просто прекратить вести себя как неблагодарный идиот… — Я люблю тебя, Итэр, — зачем-то повторяет Сяо, и в метнувшемся на него взгляде он замечает горящий огонь и странную одержимость, которая вызывает в душе настоящую бурю эмоций, среди которых ярче всех Сяо ощущает благодарность. Благодарность за то, что Итэр так сильно любит его — такого ничтожного — в ответ.