Розовый лёд

Мы сидели во дворе, загаживая воздух дымом и тупыми шутками, будто у нас впереди не школа, не взрослая жизнь, а просто бесконечный вечер. — Ты когда последний раз, вообще, пил нормальную воду? — Джей зевнул, выпуская дым в небо. — У меня сушняк уже с детства, прикинь. — Ватафак, чел, ты ж только затянулся. — Вот именно, надо гидрироваться. Погнали внутрь, пока мама твоя не заперла всё, как Форт Нокс. Мы затушили окурки о старую железку возле ступеней и захохотали, будто это был высший уровень бунта. Побежали на кухню почти на цыпочках — чтоб не спугнуть вечер. На кухне было прохладно и чисто. Вода в графине сияла, как святыня. — О, свага, — Джей плеснул себе полный стакан. — Лучше не найдёшь. — Это просто вода, — буркнул я, но тоже налил себе. — Вода — это философия. — Он прищурился, сделав вид, будто в духовной позе. Мы засмеялись. Я облокотился на холодильник, чувствуя, как по телу растекается лёгкость. Такой момент, когда ты не думаешь ни о школе, ни о доме, ни о всяких… И тут. …я почувствовал это. Как будто кто-то стоял у окна. Или чуть дальше, на улице. Никаких шагов, ничего такого. Просто — как будто взгляд. Как будто тебя уже видят, а ты даже не в курсе, кто именно и зачем. Я резко обернулся. Джей замолчал и тоже повернулся к стеклу. — Чего ты? — Кажется… — я глянул в темноту за стеклом. — Не знаю. Просто… странное чувство. — Тебе просто травка в голову дала, — отмахнулся он. — Не парься. Если кто и следит — так это Нори, со своей крысино-кошачьей душой. Я хмыкнул, но ощущение не ушло. Оно прилипло. Осталось где-то на уровне затылка, как будто кто-то невидимый стоял в нескольких метрах… и улыбался. Утро пришло тупо. Я лежал на животе, в джинсах, с крошками от печенья в кровати и тенью от занавески на спине. Джей, как обычно, занял половину кровати и одеяло. Храпел в лицо, как будто платят за децибелы. — Чел… — я ткнул его локтем. — Ты мне весь бок отсосал своим дыханием. — Ммм, в смысле “доброе утро, лучший друг”? — Джей приоткрыл один глаз, потом зарылся обратно. — А вообще, ватафак, утро уже? — Уже, — я сел, почесал затылок. — И сушняк всё ещё не прошёл. На кухне было всё так же тихо. Мама ушла на работу ещё в шесть, я слышал, как скрипнула входная. А дома остались только мы и пустой дом, с его слегка скрипучими полами, запахом кофе и вечерней травкой, которую забыли выкинуть из пепельницы. Я зашёл в ванную, плеснул холодной водой в лицо. В отражении был я. Такой же, как всегда — лохматый, сонный, с кривым плечом и синяком на подбородке (Джей в полусне ударил локтем, как всегда). — Сонхун! — послышался голос с кухни. — У тебя есть нормальная еда, или мне опять твой корм для хомяков жрать? — Корм для альфачей, чел, не хомяков, — крикнул я в ответ и натянул майку. — Овсянка на плите. Ешь — станешь красивым. — Поздно, я и так, как грёбаный греческий бог. Я усмехнулся и вышел. Джей стоял у холодильника, уже без футболки, с каким-то древним бананом в зубах. — Ты не забыл, как вчера тебе показалось, что кто-то смотрел? — спросил он вдруг. — Ты был не единственный. Я потом подумал — или паранойя, или там реально кто-то был. — Может, сосед? Или кошка. Или просто трип. — Может. Но стремно. — Он пожал плечами. — Ладно, чувак, я сегодня не пойду в школу. Нога опять дергается, плюс мама сказала, что врач приедет. — Ты уверен, что просто не хочешь контрольную по физике? — О боже, какой ты проницательный, сыщик Хун. Он подмигнул, но я заметил — он тоже помнил вчерашнее чувство. Оно осталось и в нём. Не такая уж и ерунда, как казалось. Мы посидели ещё минут десять в тишине, тупо разглядывая грязные чашки и доедая печенье. А потом я пошёл в школу. Один. И вот уже воздух пах не домом, а улицей. Люди шли навстречу, какие-то шумные, какие-то унылые. Машины, крики, звонки на перекрёстке. Я шёл — и всё никак не мог забыть это ощущение. Как будто кто-то медленно подбирается ближе. Я вышел из дома, рюкзак плотно набит книжками и какой-то фигнёй, которую наверняка в жизни не открою. Улица пахла влажным асфальтом и морским ветром — Пусан, мать его, ты не сдаёшься.