Розовый лёд

***

Мы забрались на крышу моего дома — место, где можно было выдохнуть и ни с кем не притворяться. Ночь была тёмная, но внизу город сиял тысячами огней, словно далёкая вселенная. Джей вытащил из кармана ещё косяк. — Ну что, король спота, — усмехнулся он, — рассказывай, кто там в школе новый? Есть кто-то, кто может нас вообще понять? Я уселся поудобнее, запуская пальцы в волосы. — Да кто там, блин, понимает? Все только и делают, что строят из себя умников. — Зато у тебя хотя бы поцарапанная доска — признак настоящего уличного бойца, — подколол Джей. — Эй, у тебя вообще борода скоро вырастет, — ответил я, прищурившись. — Ты как будто к бабушке в огород ходил — с этими своими смешными попытками выглядеть взрослым. Джей рассмеялся, и мы вдвоём зарычали, как два пацана, которым нечего терять. — А ты когда в последний раз реально отдыхал? — спросил он потом, затягиваясь дымом. — Не помню. Может, лет десять назад, — ответил я, улыбаясь в темноту. — Или когда был младше и думал, что взрослеть — это круто. — Ха, взрослеть — это когда ты понимаешь, что свобода — это когда можешь выбирать, курить ли травку на крыше, — заметил Джей. — А не когда на тебя наваливаются проблемы и ты не знаешь, как их решить. Мы замолчали на минуту, глядя на огни города и слыша далёкий гудок машины. — Слушай, — сказал я вдруг, — иногда мне кажется, что эта вся жизнь — один большой прикол, который скоро закончится. И главное — не забыть смеяться до конца. — Вот это по кайфу, — согласился Джей и улыбнулся. — Тогда будем смеяться, пока можем. Мы всё ещё сидели на крыше, дымок медленно клубился вокруг, а город снизу мерцал огнями. Джей вдруг задумчиво заговорил: — Знаешь, я никогда толком не понимал, как это — иметь настоящего отца. Мне часто кажется, что я просто не знаю, что значит быть по-настоящему сыном. Я взглянул на него и слегка усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. — Лучше не иметь отца, чем иметь такого, как у меня, — выдохнул я тихо. — Он… сделал… Так, что слова не передать. Джей молча перевёл взгляд на город, потом на меня. — Не думал, что у тебя всё так сложно. Но ты держишься. Это круто. — Да, держусь, — ответил я, — но не всегда хочется. Иногда просто хочется выть и биться в стену. Но знаешь что? Лучше жить с этой болью, чем молчать. Я сделал затяжку и выдохнул дым в ночное небо. — Вот смотри, — начал я с лёгкой усмешкой, — если у тебя нет отца, это как будто в жизни нет инструкций. Ты сам придумываешь, как играть. Джей фыркнул, покачал головой: — Да, точно, у меня — как будто забыл в коробке с игрушками, и я сам её открываю, не зная, что внутри. — Вот именно, — ответил я, улыбаясь, — а если он есть, но такой… ну, как у меня, то инструкция — это сплошная фигня. Он посмотрел на меня и спросил: — Ты когда-нибудь думал, что могло бы быть иначе? — Часто, — честно признался я. — Но тогда это уже была бы не моя жизнь. Джей покачал головой, а потом хмыкнул: — Ладно, хватит грустить, а то я совсем в депрессии окажусь. — Тогда рассказывай, как там твои навыки в трюках? Готов я тебя в катке уделать? — поддразнил я. Он засмеялся и сжал мою руку. — Вызов принят, бро. Завтра всё решим. Мы сидели там ещё какое-то время — два парня с кучей шрамов и историй, которые ещё только учились доверять друг другу