Спикизи

      Юджи на секунду замер, глядя на Мегуми широко открытыми глазами, а затем его плечи начали мелко дрожать. Вместо ожидаемого признания в ужасах домашнего насилия, тишину разрезал короткий, хриплый смешок, который через секунду превратился в полноценный, заливистый хохот. Юджи буквально согнулся пополам, упираясь свободной рукой в колено, и Мегуми почувствовал, как его рука, всё еще сжимающая запястье Итадори, нелепо дергается в такт этому смеху.       — Юта? — выдавил Юджи сквозь слезы, выступившие на глазах. — Фушигуро, ты серьезно? Я сразу заметил, что ты не сильно его любишь, но это ты загнул. Он, конечно, страшный в гневе, но у него же ручки хиленькие, и сам он тощий. Попытается на мне синяки поставить сам пальцы вывихнет.       Мегуми замер, чувствуя, как его героическая ярость превращается в полнейшее замешательство.       — О чем ты? — Мегуми почувствовал себя невероятно глупо и еще раз вгляделся на его руки. Желто-зеленые пятна на бицепсе и россыпь мелких гематом выглядели вполне реальными. — Тогда... тогда откуда?       Юджи снова фыркнул, на этот раз прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить спящих.       — Эти? — он раскатал рукав. — Это я геройствовал в воскресенье. Чосо притащил тогда новую партию крафтового пива в стекле, и мы решили, что будет отличной идеей перетаскать все десять ящиков за один раз, поспорив кто быстрее.       Мегуми нахмурился, предчувствуя, что его подняли на смех вполне заслуженно.       — В итоге я споткнулся о пустую кегу, которую кто-то оставил прямо на проходе, — продолжал Юджи, едва сдерживая смех. — Ящики начали падать, и вместо того чтобы отпрыгнуть, я решил их ловить собой. Чосо орал так, будто я себе бошку отрубил, а не просто пару углов ящика поймал.       Он повернулся боком, демонстрируя еще один синяк на талии, едва заметный под краем толстовки.       — Видишь? Юта постоянно говорит, что меня надо в пузырчатую пленку заворачивать...       — А это? — перебил его неуемный Мегуми, чуть ли не ткнув пальцем в тот самый багровый след, который кольцом охватывал запястье, — Это след от пальцев. И свежий.       Юджи внезапно замолчал. Его смех мгновенно стих, сменившись странным, изучающим выражением лица. Он посмотрел на свое запястье, потом на Мегуми, и в его глазах промелькнула тень жалости.       — Фушигуро... — тихо произнес он. — Ты дурак?       Мегуми был готов прыгать в окно, которое крайне удобно находилось прямо под боком.       — Так это буквально пару часов назад было. Прямо перед тобой, — Юджи осторожно высвободил руку. — Годжо поймал белку и вцепился в меня так, что у меня искры из глаз посыпались. Он почему-то подумал, что я Гето, и орал, что он меня больше никуда не отпустит. Ты же сам его за шею от меня оттаскивал, чуть ли не зубами в него вцепился.       Мегуми застыл. В голове что-то щелкнуло, но вместо четкой картинки играл только серый шум и белые пятна. Он помнил, как Годжо разрыдался. Помнил, как Юта заказывал раунды. Помнил как нелепо свалился со стула... и больше ничего не помнил.       — Оу... — только и смог выдавить Мегуми. Юджи смотрел на него сопереживающие, но в глазах танцевали веселые огоньки. — Я, кажется, перебрал...       — Кажется? — Итадори захихикал, — Да не-е, ты что, да вообще ни разу.       Мегуми твердо решил, что никогда в жизни больше не возьмет стопки в рот.       Юджи по-доброму покачал головой и, сделав шаг ближе, легко подтолкнул Мегуми ладонью в плечо, направляя его к разворошенной постели.       — Всё, укладывайся уже, детектив хренов. Пока ты еще кого-нибудь в маньяки не записал.       Мегуми послушно, как на шарнирах, опустился на край матраса. Пружины жалобно скрипнули, Юджи удовлетворенно кивнул, поправил край одеяла и уже развернулся, чтобы выйти и оставить его наедине с этим чудовищным, липким позором.       Но стоило тени Итадори качнуться в сторону двери, как в груди у Мегуми что-то болезненно сжалось. Прежде чем он успел себя остановить, Мегуми выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился в ладонь Юджи.       — Итадори, подожди... — голос сорвался, прозвучав на октаву тише и в сто раз жалобнее, чем Мегуми мог себе позволить в трезвом виде.       Юджи замер и обернулся, его брови удивленно взлетели вверх. Мегуми не выглядел холодным и отстраненным парнем, как обычно. В футболке Юты, со спутанными волосами и затуманенным взглядом, он казался до отчаяния беззащитным.       — Останься... — прошептал Мегуми, не разжимая пальцев. Его ладонь была горячей от стыда и алкогольного жара. — Хотя бы на немного.       Он понимал, насколько жалко это звучит. Понимал, что обязательно бы себе врезал, посмей он даже подумать о таком. Но сейчас, глядя снизу вверх на Юджи, он чувствовал, что если тот уйдет, Мегуми просто задохнется.       Юджи замер на месте. Смешинки в его глазах медленно погасли, сменившись чем-то глубоким и понимающим. Он не стал вырывать руку.       — Эй... — мягко отозвался Итадори, и его пальцы в ответ осторожно сжали ладонь Мегуми. — Ну ты чего, Фушигуро? Совсем накрыло?       Юджи был ошарашен таким резким переходом от яростного допроса к отчаянной нежности, но всё же мягко опустился на край матраса. Пружины снова просели под его весом, и Мегуми, не теряя ни секунды, словно боясь, что этот момент растает, потянулся к нему всем телом.       Вместо обычных объятий, Мегуми буквально врос в Итадори. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Юджи, туда, где кожа была самой горячей и пахла ванильным гелем для душа. Его руки крепко замкнулись поперек живота Итадори, сжимая так сильно, чтобы убедиться, что это на самом деле происходит, и это не очередной плод его пьяного воображения. Стало так хорошо, что из горла Мегуми вырвался тихий, едва слышный звук, похожий на приглушенное мурлыканье.       Его голова тяжело покоилась на широком плече Юджи, и вся та колючая, ледяная броня, которую Мегуми выстраивал годами, осыпалась на ковер бесполезным мусором. Алкоголь всё еще шумел в ушах, но теперь этот шум был приятным, убаюкивающим. Ему было так чертовски тепло и правильно.       Юджи замер, затаив дыхание. Его ладонь зависла в воздухе, пальцы неуверенно дрогнули, прежде чем осторожно опуститься на острое плечо Мегуми. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Фушигуро сквозь тонкую ткань футболки, и как тот буквально плавится в его объятиях. Поняв, что Мегуми не собирается его отпускать, а лишь теснее прижимается к нему, Юджи сдался. Его ладонь медленно скользнула вниз по спине Мегуми, обводя контуры лопаток, и уверенно легла на талию, притягивая его к себе в ответном объятии.       Юджи чуть склонил голову, касаясь своим виском колючих черных волос Мегуми. В тишине комнаты, нарушаемой только тяжелым дыханием Фушигуро, голос Итадори прозвучал неожиданно глухо и осторожно:       — Фушигуро… у тебя кто-нибудь есть? Ну… встречаешься с кем-нибудь?       Мегуми, чей мозг уже наполовину погрузился в уютный ватный туман, лишь неопределенно хмыкнул, еще плотнее прижимаясь щекой к мягкой ткани толстовки Юджи.       — Если бы у меня кто-то был… — пробормотал он, растягивая слова и едва ворочая языком, — я бы не таскался с Годжо куда ему взбредет каждый божий день.       Юджи на мгновение затих, переваривая ответ. Его рука на талии Мегуми чуть дрогнула.       — Понятно, — коротко отозвался он.       Прошло еще несколько минут. Мегуми уже почти провалился в сон, чувствуя, как его окончательно размазывает от тепла и мерного стука сердца Юджи под ухом. Но Итадори, казалось, что-то мучило. Он завозился, поудобнее перехватывая Мегуми, и снова подал голос:       — Слушай… а Кугисаки? Она тебе… ну, нравится?       Мегуми даже не открыл глаз. В его состоянии этот вопрос показался ему чем-то вроде обсуждения погоды, абстрактным и не требующим глубоких раздумий.       — Нобара? — сонно переспросил он, чувствуя, как губы сами расплываются в нелепой полуулыбке. — Ну да… Она шумная. Орет постоянно, дерется. Но прикольная.       Если бы только Мегуми не был вусмерть пьян и одурманен моментом, если бы в его черепной коробке сейчас функционировала хотя бы одна логическая цепочка, он бы понял, какую большую ошибку совершил.       Пораскинь он отключившимися мозгами еще чуть-чуть, до него бы дошло, что он еще ни разу не озвучивал Итадори вслух тот факт, что его привлекают только мужчины.       Но сейчас, в темноте гостевой спальни Оккоцу, Мегуми просто блаженно улыбался, окончательно отключаясь и так и не узнав, что только что собственноручно возвел еще одну стену между ними.

.

      Мегуми пробудился с оглушительного звона разбитого стекла и последующего за ним жизнерадостного вопля Сатору: «Это на счастье! Юта, тащи веник, я только что приговорил твою кружку».       Мегуми открыл глаза и тут же зажмурился. Голова отозвалась на дневной свет, проникающий сквозь шторы, пульсирующей болью в висках. Каждое слово Годжо, долетавшее из кухни, ввинчивалось в мозг раскаленным саморезом. Кое-как поднявшись на ноги, Мегуми побрел на звук, чувствуя себя так, словно по нему проехались несколько раз, а потом согнули втрое и плюнули.       На кухне царило пугающее оживление. Юджи в одних домашних штанах ловко орудовал сковородкой. Юта, на удивление свежий и уже в идеально чистой футболке (как он вечно это делает?), задумчиво подметал осколки той самой кружки на счастье. А Годжо, в темных очках и с полотенцем на голове, восседал во главе стола, обнимая огромную бадью с ледяной водой.       — Последний воин восстал, — провозгласил Сатору, вскинув руки, стоило Мегуми появиться в дверях. — Присаживайся, Юта как раз начал рассказывать че мы там вчера творили.       — На нас чуть не вызвали полицию, когда Годжо перелез через барную стойку и вливал текилу себе в рот прямо с бутылки, когда бармен отказался наливать ему пятую маргариту, — Юта аккуратно высыпал осколки в ведро и иронично взглянул на Мегуми. — Фушигуро-кун, как голова? Ты едва не подрался с мужчиной, который назвал тебя не тем именем, хотя обращался он не к тебе и сидел за другим столом.       Мегуми медленно опустился на стул, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска.       — Я, э-э...       — Да, Юта, — подал голос Юджи, не оборачиваясь от плиты. — А как сам блевал в цветочный горшок, так этого не было.       Юта жалостливо простонал, разливая кофе по чашкам.       — Мы все бессильны перед Юджи.       — Да я вообще чуть его не угробил, — Годжо перегнулся через стол и похлопал Итадори по руке, — Прости. Разрешаю тебе мне вписать, твой парень бьет слабовато, я проверил. А вот Мегуми герой, мне чуть все волосы не повыдирал, пытаясь отодрать меня от Юджи.       — Я... я пойду умоюсь, — стыдливо выдавил Мегуми, поднимаясь.       — Да ладно тебе, Мегги! — Годжо хлопнул его по спине, отчего его кофе чуть не выплеснулся из чашки. — Мы все напозорились вдоволь. Ну и хорошо, Юта рассказал, как вы с ним наконец сдружились, со своих стаканов друг друга в обнимку поили.       Мегуми замер, не дойдя до двери. Он медленно обернулся и, с забавно раздувающимися ноздрями, угрюмо посмотрел на Юту. Тот вскинул руки вверх и нервно улыбнулся уголком губ.       — Перед тем, как Фушигуро-кун проделает во мне дыру, — миролюбиво отозвался Оккоцу. — У нас есть важная задача. Надо решить как возвращать Годжо в Спикизи. Он пообещал мне, что подорвет этот бар, если мы не выбросим весь Хеннесси и не сожжем стул, на котором вчера сидел Гето.       У Мегуми отвалилась челюсть. Юджи выронил лопатку, и та с глухим звоном ударилась о кафель.       — Вы его видели?! — выдавил Мегуми, разворачиваясь к Годжо.       — Ты ему все рассказал?! — в один голос с ним выкрикнул Юджи, обращаясь к Юте.       Вся их героическая спецоперация, сидящие на иголках ее участники, весь этот адреналиновый героизм Мегуми... всё это время они думали, что спасают хрупкое психическое равновесие Сатору.       Годжо на мгновение замолчал, драматично отпил ледяной воды, а затем запрокинул голову и зашелся в своем фирменном, чуть безумном хохоте.       — Не могу, какие вы пупсики! — он хрипло выдохнул и выпрямился, продолжая широко улыбаться. — Я от этого человека столько лет не отходил больше, чем на пять шагов, я его чую как собака мясо. Вот и учуял, когда шел в уборную. Выглядываю в окно коридора, и тут — бац! — знакомый пучок волос и Шоко в своей любимой кожанке ковыляют.       Сатору усмехнулся, переводя взгляд с одного онемевшего парня на другого.              — И вот, занимаюсь своими делами, тут Юта, бледный как смерть, врывается, чуть ли не с ноги вышибая дверь, и выталкивает меня через черный ход, бормоча, что крадет меня на вылазку в новый бар Рики. А потом запихнул меня в машину с такой скоростью, будто за нами гоняется налоговая полиция.       Юта, который до этого момента сохранял невозмутимый вид, тихо кашлянул в кулак и начал очень внимательно изучать узоры на своей кофейной чашке.       — В моей голове... я действовал более убедительно, — пробормотал Оккоцу, не поднимая глаз.       — Абсолютно! — Годжо хлопнул ладонью по столу. — Менеджер-тревожник оставляет бар и решает поехать на машине надраться в соседний район, каждый день такое вижу.       Мегуми почувствовал, как его начинает потряхивать — то ли от недосыпа, то ли от желания запустить в Сатору сахарницей.       — Мы... беспокоились как вы отреагируете, если увидите Гето так скоро... — неуверенно подал голос Итадори, тоже крайне растерянный.       — Я понимаю, да и я у вас такие сальто в своем горе вытворял всю неделю, поэтому немудрено, что вы так беспокоились. Но мне уже больше третьего десятка лет, я повидал достаточно, и увидев Сугуру я бы не полез в петлю, скорее всего даже поздоровался бы, и ушел первый, если он решил бы там остаться. Ну, порыдал бы конечно после, но я и так этим занимаюсь постоянно. А, ну и Шоко показал бы средний палец чисто из вредности. Но я и так знаю, что она ему там раны залечивает.       — То есть, — начал Мегуми, тяжело опускаясь на стул, — мы зря так выворачивались.       «И я зря на них наорал», — дополнил он уже про себя.       — Да нет же, — Годжо перестал строить гримасы и мягко улыбнулся, откидываясь на спинку стула, — Это была лучшая сценка в моей жизни! Когда я понял, что происходит, я был готов расплакаться прямо в машине Юты. Вы все дружно пытались спасти меня от встречи с бывшим. Это было так трогательно, поэтому я и забухал... Ну, то есть вчера я пил от радости, что меня так любят. Не от горя.       Тут Годжо поднялся и, схватив все еще стоящего у плиты Итадори, прижал всех троих к себе в медвежьих объятиях.       — Спасибо. Я надеюсь хоть кто-то там догадался плюнуть ему в стакан. Хоть мне было все равно, будет ли Сугуру ходить в Спикизи, после этой вашей спецоперации, я точно уверен, что хочу чтобы больше ноги его там не было. Он забрал свои вещи и Шоко, а я заберу мой бар и его людей.       — Аминь, — глухо пробормотал Юджи, уткнувшись лицом в плечо Годжо.       Мегуми, зажатый между железной хваткой Сатору и теплым боком Итадори, все еще горел негодованием, но весь абсурд за вчерашний день и столько эмоциональных потрясений и внезапностей теперь вызывали у него желание громко рассмеяться. За всю жизнь он не испытывал столько, сколько за неделю знакомства с этим сумасшедшим местом, которое очевидно проклято. Проклятие стойкое и невероятно заманчивое.       — Всё, Годжо, меня сейчас вырвет, — пробурчал Мегуми и попытался отодвинуть Годжо от себя.       Тот нехотя разжал руки, напоследок растрепав волосы Мегуми так, что те окончательно превратились в воронье гнездо. Он снова уселся на стул, выглядя на удивление умиротворенным. Он больше не источал то ледяное одиночество, которое пугало Мегуми со дня, когда Гето ушел.       Юджи неловко кашлянул, потирая затылок, и искоса взглянул на Мегуми. Тот, заметив это, тут же расслабился и тепло разлилось внутри мгновенно.       Итадори. Лучший подарок судьбы.       Мегуми резкой вспышкой вспомнил, как отчаянно и крепко он обнимал Юджи, и тут же стыдливо отвел взгляд.       — Ладно, — Юта взглянул на настенные часы и решительно отодвинул пустую чашку. — Через два часа нам с Юджи нужно открывать бар... и, если вы оба свободны, не хотите поехать с нами? — Он воодушевленно поднялся. — Я сделаю нам отличную «Кровавую Мэри» для правильного опохмеления. Поставит на ноги за пять минут.       Мегуми и Годжо синхронно округлили глаза. Только представив запах алкоголя, у обоих весь завтрак запросил путь назад. Юта, заметив их ужас, тут же поспешно добавил:       — Безалкогольную!       Годжо облегченно выдохнул, картинно вытирая несуществующий пот со лба.       — Мегги, ты слышал? Неужели нас наконец-то приглашают на культурный досуг.       Мегуми лишь вяло кивнул. Внутри него всё еще шла тихая борьба между желанием забиться в темный угол и потребностью быть там, где будет Юджи. Последнее, неудивительно, побеждало с разгромным счетом.       Все четверо принялись уже молча доедать завтрак. После того, как Годжо и Юта ушли курить, Юджи и Мегуми занялись уборкой стола. Стук тарелок и шум воды в раковине действовали умиротворяюще. Мегуми вытирал стол, всё еще ощущая фантомное тепло вчерашних объятий, пока Юджи ставил чистые чашки в шкаф.       Уже у выхода с кухни, Юджи подошел к Мегуми. Он замялся на секунду, а затем негромко спросил:       — Я позову Кугисаки тоже?       Мегуми, чей мозг всё еще работал в энергосберегающем режиме, пожал плечами. Для него Нобара была частью уже привычного хаоса, и её присутствие казалось логичным дополнением.       — Да, было бы неплохо, — просто ответил он.       И Мегуми, хваленый аналитик чужих эмоций, был абсолютным, непрошибаемым идиотом, совершенно не заметив, как Юджи при этих словах поджал губы.