Случилось лето

Походы в лагере были отдельным миром — не только для пионеров, но и для вожатых. Это была не просто прогулка, а настоящее приключение. Единственный шанс хоть немного вырваться за пределы лагеря и проснуться не от звука горна. Об этом приятном событии объявили утром, после завтрака. Сергей стоял у штаба, листая блокнот, и его голос, как всегда, звучал спокойно: — Сегодня выходим в однодневный поход с ночёвкой. Маршрут несложный, но дисциплина обязательна. Рюкзаки, спальники и палатки получите после обеда. Отряды идут организованно, без самовольных отставаний. По площадке тут же прокатился шум. Кто-то радостно зашептался, кто-то начал спорить, кто понесёт гитару. Паша стоял рядом с Лёхой, но почему-то всё время поглядывал вперёд — туда, где Сергей уже сворачивал список и что-то объяснял вожатой. — Ты чего такой задумчивый? — толкнул его Лёха локтем. — Боишься комаров? — Да отстань, — буркнул Паша. После обеда лагерь напоминал муравейник. Раздавали палатки, кто-то не мог найти свой спальник, девчонки таскали кружки и ложки, ругались из-за котелков. Паше достался тяжёлый рюкзак. Он закинул его на плечо и сразу поморщился. — Ремень подтяни, — сказал Сергей, оказавшись рядом. — Иначе через час плечо отвалится. Он быстро поправил лямку, слегка коснувшись Паши. — Нормально? — спросил Сергей. — Да, — ответил Паша. И они вместе пошли к остальным. Колонна вытянулась по лесной дороге. Пыль поднималась от ног, солнце пробивалось сквозь деревья, заставляя щуриться. Кто-то впереди даже начал тихо петь. Когда пришли на место, начали ставить палатки. — Ты со мной, — сказал Сергей, бросив Паше рулон брезента. — Быстрее управимся. Они долго возились с дугами. Палатка сначала кренилась вбок, потом вообще рухнула. — Она над нами издевается, — пробормотал Паша, удерживая ткань. Сергей фыркнул: — Ты держишь криво. — Сам ты криво. Но через пару минут всё-таки получилось. Сергей выпрямился, вытер лоб рукавом. — Готово. День прошёл быстро, но это была самая неинтересная часть приключения. Самое важное начиналось вечером, когда на лес опускалась густая темнота и зажигался один из главных атрибутов похода — костёр. Пока у огня ещё смеялись и переговаривались, Аня тихо утащила Настю в сторону — к их палатке. — Пойдём переоденемся, — сказала она как бы между делом, но голос у неё был напряжённый. Аня села на спальник, подтянула колени к груди и несколько секунд молчала, пока Настя возилась с фонариком, пытаясь поставить его так, чтобы свет не бил прямо в глаза. — Ты какая-то странная сегодня, — сказала она наконец. — Что случилось? Аня пожала плечами. — Не знаю… Паша. — Что Паша? — Он как будто… не здесь. На дискотеке вообще смотрел куда угодно, только не на меня. Настя тихо усмехнулась. — Господи, Ань. Вы не виделись два года. Он просто повзрослел. — Может, я просто накручиваю себя, — тихо сказала Аня. — Вот именно, — кивнула Настя. — Люди вообще имеют такую мерзкую привычку — расти. Аня слабо улыбнулась. — Ты ужасно умная, когда хочешь. — Я всегда умная, — фыркнула Настя. — Ладно, пойдём обратно, пока они весь хлеб не сожрали. Снаружи воздух был тёплый, но с лёгкой прохладой. Костёр потрескивал, бросая оранжевые отблески на лица. Кто-то сидел на бревне, кто-то прямо на земле, вытянув уставшие ноги. Паша сидел чуть в стороне, держа в руках кружку с чаем. Он выглядел спокойным и слегка уставшим, смотрел в огонь и время от времени помешивал ложкой. Аня подсела ближе. — Замёрз? — спросила она. — Не особо, — пожал плечами Паша. Над поляной повисла тёплая, спокойная суета. Где-то за деревьями стрекотали сверчки, и этот звук было странно приятно слушать. Когда небо окончательно потемнело, Сергей поднялся. — Через десять минут — по палаткам. Завтра ранний подъём. Народ начал нехотя подниматься. Кто-то тянулся, кто-то лениво собирал кружки, кто-то бурчал себе под нос. Костёр постепенно затихал — дежурный аккуратно засыпал его землёй, огонь съёживался, оставляя только красные угли. Паша одним из последних ушёл к своей палатке, пожелав друзьям сладких снов. К слову, распределили их так же, как и по комнатам в лагере. Паша первым залез внутрь. В палатке было прохладно и тесно с непривычки. Сергей пришёл немного позже, оставил рюкзак снаружи и тоже забрался внутрь. Вскоре вокруг начался привычный палаточный концерт: шорох молний, тихие смешки, приглушённые «заткнись». Паша натянул спальник до груди и уставился в темноту, слегка улыбаясь от этих звуков. — Тепло? — спросил Сергей, устраиваясь поудобнее. — Нормально, — ответил Паша, хотя ему было холодно. Он был ещё тем мерзляком. — Спокойной ночи, — сказал Сергей и повернулся спиной. Паша полежал на спине ещё немного, явно о чём-то думая. Потом услышал ровное дыхание Сергея. «Уснул?» — мелькнуло в голове. Он осторожно повернул голову. В темноте был виден только размытый силуэт. Паша очень медленно сдвинулся ближе — так, будто случайно задел локтем. Сергей не шевельнулся. И тогда Паша, затаив дыхание, неловко, по-подростковому осторожно придвинулся ещё ближе и обнял его — не крепко, скорее неуверенно, будто боялся, что его тут же оттолкнут. Мыслей было слишком много, сердце стучало слишком громко. Но усталость взяла своё, и спустя пару минут Паша уснул. Только вот Сергей не спал. Он лежал неподвижно, стараясь не выдать себя. Когда Паша придвинулся ближе и обнял его, Сергей напрягся всем телом. Лишь через некоторое время он аккуратно повернулся лицом к парню. В полумраке он заметил тонкую жилку на виске Паши, дрожание ресниц, ровное дыхание. Паша во сне чуть сильнее прижался, уткнувшись носом ему в шею. «Чёрт», — мелькнуло в голове у Сергея. Но, несмотря на противоречивые мысли, ему было неожиданно уютно. Он сам придвинулся ближе и осторожно закинул руку, обняв Пашу в ответ. — Дурак ты… — едва слышно прошептал Сергей в темноту, не зная, кому именно адресует эти слова. Через некоторое время он тоже закрыл глаза, погружаясь в сон.

***

Паша проснулся от света — мягкого, бледного утреннего солнца, которое билo прямо в глаза. Вокруг было непривычно тихо. Не было горна, не было шагов по коридору — только далёкие голоса и тихое потрескивание веток. Он хотел потянуться, но не смог. Медленно повернул голову. Сергей спал лицом к нему. Совсем близко. Его рука лежала у Паши на боку, чуть ниже рёбер, слегка прижимая. Паша несколько секунд просто слушал его дыхание — ровное, спокойное, тёплое. — Вот же… — еле слышно прошептал он. Сергей открыл глаза не сразу — сначала прищурился от света, потом сфокусировал взгляд на смущённом лице напротив. Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине, пока Сергей не заговорил первым: — Утро, — тихо сказал он. Голос был сонный, ниже обычного. — Утро, — так же тихо ответил Паша. Сергей медленно убрал руку, словно давая Паше время отвыкнуть от тепла. — Ты замёрз ночью, — спокойно сказал он. — Всё время прижимался. Паша вспыхнул: — Я не… — Я не жалуюсь, — мягко перебил Сергей.— Просто факт. Он сел, потянулся, провёл рукой по волосам. Утренний свет делал его другим — менее строгим, более живым. Паша тоже сел, завернувшись в спальник. Сергей вышел наружу первым, но вскоре вернулся и протянул Паше кружку чая. — Держи. Горячий. — Спасибо, — тихо ответил Паша. Они сидели рядом, молча, глядя на светлую ткань палатки и слушая, как лесный лагерь постепенно просыпается. Сборы прошли быстро, но шумно. Палатки шуршали тканью, спальники скручивали кое-как, кто-то ругался, кто-то пытался впихнуть котелок в рюкзак, который явно был для этого мал. Колонна выстроилась ближе к полудню. Солнце поднялось высоко, воздух стал тёплым. Паша шёл чуть позади Сергея, иногда глядя ему в спину, ловя, как на солнце светлеют рыжеватые пряди. Иногда Сергей оборачивался: — Не отставай. — Не отстану, — отвечал Паша. И почему-то от этих коротких фраз идти становилось легче. Когда показались знакомые корпуса лагеря, кто-то радостно охнул. — Сначала сдаём снаряжение, — громко сказал Сергей. — Потом — обед и отдых. Паша сдал рюкзак, помог донести спальники, отнёс котелки. Спина ныла неприятно. — Я в душ, — коротко сказал Сергей, беря полотенце. Паша кивнул и плюхнулся на кровать, провёл рукой по лицу. В голове снова всплыли утренние секунды в палатке. — Да что со мной не так… — пробормотал он. Через минут пятнадцать Сергей вернулся, вытирая волосы. На нём было только полотенце, небрежно завязанное на бёдрах. Капли воды стекали по ключицам и груди. Паша поднял взгляд — и тут же пожалел об этом. В горле пересохло. — Ты чего такой красный? — спокойно спросил Сергей, проходя к шкафу. — Жарко. Я тоже пойду, — слишком быстро ответил Паша и почти сбежал в душевую. Дверь туда была прямо из комнаты — узкая, с облупившейся краской и скрипучей ручкой. В лагерных корпусах такие «удобства» считались почти роскошью. Паша закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце билось слишком быстро. — Успокойся… — прошептал он. Паша скидывает одежду, он встал под тёплые струи, уперевшись лбом в прохладную плитку. Мысли путались. Тело предательски не слушалось, заставляя тянуть внизу живота. Он знал это чувство — знал, что с ним делают, но сейчас оно было другим. Слишком связанным не с усталостью, не с привычным подростковым напряжением, а с чьим-то голосом, взглядом и мордашкой. Он стиснул зубы, все-таки рукой опускаясь к члену. Дрочить в душе, в лагере, на парня. Позор. Какой позор. Юноша рвано проводил по напряжённому стволу, играясь с головкой и лаская ее большим пальцем. Он попытался представить Аню. Честно. Но стоило закрыть глаза — и снова был Сергей. Скорая разрядка затуманила разум и мозг вдруг стал представлять совсем грязные картинки. — Серёжа… — сорвалось совсем тихо, почти шёпотом, когда Паша последний раз толкнулся в собственную руку. В этот момент дверь в душевую скрипнула. — Чёрт, — пробормотал знакомый голос. — Я цепочку забыл. Паша был благодарен хотя бы за то, что успел закрыть шторку. — Ты там живой? — спросил Сергей. — Ага, моюсь, — ответил Паша слишком быстро. Сергей усмехнулся: — Судя по шуму — очень старательно. Паша почувствовал, как вспыхнули не только щёки, но и уши. Он осторожно отдёрнул занавеску, выглянув только лицом. — Ты долго ещё? — Сергей посмотрел на него, взгляд скользнул по мокрым волосам и покрасневшему лицу. Он приподнял бровь. — Или это секретный ритуал? — Отстань, — буркнул Паша, опуская глаза.— Ты за цепочкой пришёл — вот и бери. Сергей взял украшение, уже повернулся к выходу, но остановился: — Только, Паш… — сказал он через плечо. — В следующий раз дверь запирай. А то мало ли кто зайдёт. И вышел.