Вороново крыло

      Его Его разбудила тишина.       В лазарете даже с тусклой лампой всегда слишком светло. Гарри сощурился, проморгался — и встретил недовольный взгляд Брана. Настоящего Брана, без маски.       — Как спалось, герой?       Если бы Бран был змеёй, яд летел бы в разные стороны.       Гарри вздохнул. По лицу напарника читалось: головомойку от начальства он отхватил целиком, за двоих.       — Ты где витаешь? — Бран цокнул, закатил глаза. — Пытаешься магию нащупать? Бесполезно. На тебе ограничитель.       Гарри замер. Прислушался к себе — и правда, тишина. Ни вибрации на кончиках пальцев, ни привычного гула где-то в груди. Только пустота.       — Зачем?       — А затем, чтобы у тебя не получился магический омлет вместо ядра, — Бран сложил руки на груди, но смотрел уже не зло, а устало. — Поттер. Прекращай. Даже с этим омлетом ты снимешь ограничение в два счёта, а тебе пока нельзя. Врач сказал.       — Сколько я тут?       — Три дня.       Гарри промолчал. Чувствовал он себя паршиво. Новость про три дня паршивости не убавила.       — Во сколько можно уйти?       — Минут через двадцать. Врач зайдёт, даст рекомендации. — Бран помедлил. — Я тебя домой отвезу.       — Джини не приезжала? — спросил Гарри ровно. Без надежды, без претензии. Просто спросил. Бран подобрался, будто снова сел на мину.       — Ей сообщили. С задержкой. — Он отвёл взгляд. — Насколько я знаю… её тут не было.       — Понятно.       Гарри смотрел в потолок. Отчего-то чувствовал себя виноватым — хотя, если подумать, сегодня виноватым его делал уже сам факт того, что он проснулся.       — Ты отчёт написал? — спросил он, чтобы не молчать.       — В тот же вечер, — Бран оживился, обрадованный сменой темы. — На следующий день туда группу отправили. Весь квартал — месиво. Ничего целого. Теперь только с проклятиями возятся.       — Плохо.       — Не то слово, герой.       До прихода врача они просидели молча.       Врач просканировал Гарри, убедительно попросил не снимать ограничитель, выписал больничный — обоим, дал два дня на восстановление и заверил, что магия у Гарри настолько сильная, что сама решит, когда ей выйти из клетки.       Ехали молча.       Магловский Лондон плыл за окном. Гарри смотрел на серые дома, на людей под зонтами, на светофоры, которые переключались без всякой магии, и думал о том, что в этой машине, рядом с чистокровным магом, который вцепился в руль как поехавший магл, ему почему-то спокойнее, чем дома.       Уже у подъезда Бран вдруг нарушил тишину:       — Слушай. Я понимаю, мы провалились. Но ты мне жизнь спас. — Он смотрел прямо перед собой, на капли дождя, расползающиеся по стеклу. — Завтра выходной. Зову с нами в бар.       Гарри молчал.       — Я угощаю, — добавил Бран.       Гарри фыркнул. Улыбнулся.       — Ну, раз ты угощаешь…       — Ой, давай выходи, герой. Приехали.       Гарри вышел. Нарочно громко хлопнул дверцей. Когда шёл к подъезду, физически чувствовал спиной испепеляющий взгляд Брана — и улыбался.       Бран. Чистокровный маг, который относится к своей магловской «крошке» как к женщине всей жизни.       Улыбка держалась, пока он доставал ключи. Пока открывал дверь. Пока заходил в прихожую.       Здесь было тихо.       Не лазаретной, стерильной тишиной — а той, особенной, когда в квартире никого нет и уже несколько дней не было.       Он закрыл за собой дверь.       Прислонился лбом к дереву.       Джини здесь не было.