Мечты лжецов. Часть 1

      Утром меня разбудил бабушкин безымянный кот, он залез на мою кровать и начал играть с моей ногой, кусаться и царапаться. Бабушка любила своих котов, почему-то у нее всегда были именно рыжие коты, и у них никогда не было имен. Она всегда звала их просто «Кот» и «Проказник», но это не были их клички, потому что иногда они были «рыжими», «мышеловами», а иногда «собаками», когда роняли её горшки с геранями или грызли диван в гостиной.       Я насыпала рыжему корм, и он потом ещё полдня ходил за мной и мурлыкал. Мне казалось это милым, а мама с детства не переносила животных, поэтому просила не ходить рядом с ней. У бабушки были разные игрушки для котов и мячики, и веревочки, и мышки. Она была очень привязана к своим питомцам. Утром она играла с котом, пока тот не выдохся, и не лег ей в ноги.       К обеду всей нашей большой компанией: Амалия, мама, бабушка, я, тетя Гуля и тетя Жазира, пошли в гости к молодоженам. Это была традиция, на которую мы с мамой никогда не оставались, потому что времени обычно не хватало. Но на чаепитие я всегда была рада ходить, так что, взяв подарки, мы поехали в новую квартиру молодой семьи.       В зале стоял низкий круглый стол, богато накрытый сладостями на любой вкус: орехи, сухофрукты, чак-чак, пахлава, пирожные, конфеты и печенья. На пиалы места не хватало, да и наливала Нурсулу так мало чая, что приходилось раз за разом наполнять пиалы. Она сама не пила чай, только и успевала наполнять чаши.       Я не стала долго сидеть за столом. Тем более, что бок о бок с нами сидели другие наши тети и много говорили, смеялись, давали пожелания молодым. Но мне было не по себе находится в такой атмосфере, будто мы с Амалией здесь были лишними. Тети говорили на казахском, изредка вплетая в речь короткие русские слова и фразы. И всякий раз, когда все заливались смехом, я улыбалась, будто понимаю. Амалия держалась лучше, она в целом была спокойной и неразговорчивой, потому выглядела она, как обычно.       Через полчаса этих посиделок, мама правильно считала мой взгляд в сторону двери, и мы втроем встали изо стола. Бабушка сидела дольше всех, это было частью этикета, наливать чай бабушкам и дедушкам до того, как они сами не захотят встать изо стола. А наша бабушка была большой чаевницей. Она уплетала печенья, макая их в чай, а потом кивала головой от удовольствия, а из-за слабости ела ещё дольше обычного.       Весь прошлый день в гостях были родственники мужа, потому Нурсулу выглядела очень уставшей. Её обычно цветущее лицо было тусклым, а под глазами синели синяки. Но тётя Сания сообщила нам, что уже завтра они с Аланом улетают в их свадебное путешествие, так что о Сулу никто не волновался. - Ты бы смогла вот так днями разливать чай? – Глядя на Нурсулу, сидящую в платке рядом с бабушкой спросила на английском Амалия. - Думаю, если выйду за любой всей моей жизни, то я буду не против. - А я так не хочу. Я никогда не любила все эти традиции. Вот она разливает чай, а что делает Алан? Он просто попил с нами чай, а теперь лежит в своей комнате. А Нурсе нужно будет еще всю посуду помыть. - Но ведь, она любит его. Она счастлива. - А представь, как бы она была счастлива, если бы они поженились, и она сразу бы уехала в свой медовый месяц. - Думаю, ты правда. Но ведь если мы откажемся от таких традиций, то мы постепенно будем терять свою аутентичность? - Не все традиции стоит сохранять. Аутентичность не стоит таких усилий.       Так же неожиданно, как она начала этот разговор, так же она и закончила его. Мы сидели на разных креслах в гостевой комнате, смотрели в свои телефоны. В этой комнате не было кондиционера, поэтому было гораздо жарче, чем в комнате, где сидели тети. И от этой темы я вспомнила Мади и его возмущения. В какой-то степени я была с ним согласна, но публично в этом я никогда не признаюсь. Он слишком сильно был мне не приятен своей манерой говорить и вести себя.       Я слышала перемещения в коридоре у двери. Бабушка тяжело кряхтела, потому что долго просидела на полу. Но она не была бы собой, если бы не позвала молодожен на обед. - Приходите к нам теперь в гости. Когда вы сможете? - В сентябре, апа. Мы скоро уезжаем в отпуск. - Какие молодцы, конечно, отдыхайте. Но потом сразу приходите, я для вас сварю хороший кусок мяса. - Конечно, только не переусердствуйте, - ответил Алан.       А это значило, что гости расходились, и он вышел попрощаться. Я обрадовалась, что скоро будем дома. На прощание мы крепко обнялись с Нурсулу, она нам улыбалась.       Мы ждали лифта, и пока он поднимался, меня не покидало ощущение, что я слышала знакомые голоса. Когда дверцы начали открываться, я заметила в толпе Арсена, и мои уголки губ невольно начали подниматься, рядом были все те же лица, которые я видела на протяжении последних трех дней. Амалия, заметив, как я оказалась в красках, хлопнула меня по ляжке, и я привела свое лицо в спокойное состояние.       Мы, конечно, поздоровались с ребятами. Они не ожидали с нами встретится, потому неловко поздоровались. Но когда дверцы лифта закрывались, я заметила в щелке, как Арсен улыбался мне. И моё сердце бешено застучало в груди. Я была на седьмом небе от счастья. Казалось, я оказалось в какой-то подростковой жизни мечты, и мне даже не верилось, что все происходящее было частью моей жизни.       Все присутствующие догадались о моей симпатии, но для них не было так очевидно к кому она была адресована. Мама была уверена, что к Мади из-за прошлого вечера, но бабушка не стала с ней спорить. Она лишь мягко сжала мою ладонь в своей.       В доме стало тише, две тети уехали этим вечером, так что появилась свободная комната для Даниэля. Он был любимым бабушкиным внуком, хотя она и не хотела этого признавать. С самого детства в тайне от меня и Зере апашка давала ему больше сладостей, всегда готовила его любимую еду, а нам говорила есть то, что дают. Но никто не мог из-за этого злиться на бабушку, она была невероятно добра ко всем, просто к Даниэлю немного больше, совсем чуть-чуть.       Весь остаток дня я пролежала в этой пустой комнате. Мама с бабушкой суетились на кухне, они не звали нас с сестрой помогать, потому что кухня и так была узкой и места ещё на одного человека не хватало. Я смотрела на страницу Арсена, в десятый раз просматривала все еще фотографии, листала наши общие фото. Когда я понимала, что веду себя странно, я переставала на него смотреть и пыталась отвлечься на сериал или тикток, но не выходило. Мои мысли снова возвращались к нему, и мне все сильнее хотелось ему написать. Но я не знала, как начать разговор и о чем вообще говорить.       Я начала беспокоиться о том, что мои чувства могли оказаться невзаимными. Эти мысли я хотела сразу же отвергнуть, но тревога не давала мне этого сделать, и я все еще размышляла о том, сколько знаков внимания я могла не так истолковать, ведь он мог просто быть вежливым со мной.       Вечер наступил для меня очень незаметно. Мама звала нас с Амалией на ужин. Но ее нигде не было, так что мне пришлось пойти за ней во дворик. Я обошла весь двор и нигде не заметила мою сестру. Но с другой стороны дома я услышала ее голос. Она говорила по-английски, и как-то странно, будто более высоким голосом.       Когда я её заметила, я услышала, как она говорила: «Я тебя люблю». Она разговаривала по телефону и именно, когда я подошла к ней, она заканчивала разговор. - Боже! Не пугай ты так. Как долго ты тут стоишь? – Сказала сестра, когда обернулась. - Минуту? Но я услышала немного. Ты скрывала от меня парня? - Да. Не говори маме. - Как долго? - Два года. - Года? – Я старалась говорить тихо, но тут я не сдержалась и чуть не выкрикнула.        - Потише! – прошептала Амалия. - Да, прости. Покажи фото!       Ничего не говоря, Амалия показала их совместные фото. Они выглядели очень мило вместе. Он был высокий шатен с зелеными глазами, приятной внешности и ухоженными усами с бородой. Да, её бывшие тоже были шатенами, так что у Амалии точно был типаж. - Красавчик. Что еще сказать. Я рада за тебя. - Спасибо, сестренка, - Положив руку мне на плечи, сказала Амалия.       Она мило улыбалась. Я чувствовала, как она вздыхала с облегчением. Мы зашли на кухню прежде, чем мама успела разозлиться, что мы слишком долго ходили по двору. По пути мы сорвали пару слив, чтобы оправдать свою задержку. Впервые с нашего приезда мы ужинали только вчетвером, и от этого вспоминалось детство. Только тогда обычно был еще папа и Даниэль. Оказалось, в таком небольшом круге мне нравилось кушать больше всего, потому что казалось мы в такие моменты были друг другу ближе обычного.       Я чувствовала в этот момент, что на самом деле значит быть семьей. Ведь, то, чем мы были не описать лишь родством по крови и сходством ДНК, мы делили секреты друг друга, доверяли и верили. И мне было очень жаль, что бабушка жила одна, хотелось бы продолжать вместе с ней такую неспешную жизнь, какая была у нас в ее стареньком кирпичном доме, который для нее перестроили дети.       Дедушка ушел из жизни еще до моего рождения, у него были проблемы с сердцем. Мы никогда о нем не говорили, наверное, бабушке было тяжело о нем вспоминать. Мама тоже предпочитала этой темы избегать, хотя папа был уверен, что дед был неплохим человеком и мама ему на него никогда не жаловалась.       Но, когда я представляла как бабушка вечерами сидит дома совсем одна, мне думалось, что она вспоминала молодость и годы, пока они жили с дедушкой вдвоем. После того, как все дети выросли и завели свои семьи, бабушка с дедушкой прожили вместе в этом доме еще пятнадцать лет. И для меня было удивительно, как можно было ни одним словом про человека, с которым прожила вместе около сорока лет, не обмолвиться.