Мечты лжецов. Часть 1

      Прошла ещё одна неделя, после которой я уже могла сказать, что я адаптировалась. Я привыкла к тому, как проходят лекции, начала вливаться в лабораторные занятия, делала конспекты, а позже просила других ребят посмотреть их конспекты, потому что иногда акцент преподавателя был таким тяжелым, что я не могла понять, о чём вообще шла речь. Я исправно читала учебник за день до пары, а после лекций ещё долго читала распечатки и выполняла все задания.       Тяжелее было привыкнуть к острой еде, но я чередовала классические корейские блюда с едой из магазина, а иногда ела в столовой только рис с ферментированной редькой, и готовила себе что-то более съедобное. Но вот что меня никогда не подводило – так это снэки и всякие десерты. Я обожала после тяжелой пары забежать в конвиниенс магазин на территории универа и взять себе желе или мороженное.       Ещё я любила приходить на кухню в соседнее общежитие, где жили Настя с Айла. Мы приносили друг другу приготовленную нами или купленную еду, и мы час могли пить вместе чай, рассказывая обо всём на свете. Пару раз Айла заставила нас снять с ней тикток танцы, мы с Настей были двумя деревяшками, абсолютно не созданными для танцев, так что наши движения больше походили на ветки деревьев на ветру. Когда мы пересмотрели видео, мы долго смеялись из-за разницы наших способностей. Айла заслуживала подтанцовки получше.       Постепенно становилось прохладнее, и ребята стали чаще появляться на территории в фирменных бомберах, и конечно, я не могла пройти мимо. Я поделилась обновкой со всеми, показала её и родителям, и бабушке, и Мэл с Дэном. Они все были рады, что я была в восторге от обучения, всё вокруг было для меня в новинку.       С девочками на выходных мы выехали в город, там мы просто гуляли по набережной реки Хан, хотя могли устроить пикник, если бы они только меня послушали. Но и просто сидеть на лавочке, и смотреть на городской вид, вплетённый в пейзаж наступающей осени, было приятно. По набережной расторопно двигались местные, а после проезжали подростки на скейтбордах.       По другую сторону реки была россыпь зданий, и длинная дорога, по которой мчались машины. А с нашей стороны была парковая зона, с велосипедными дорожнами, засаженная деревцами, под которыми сидели парочки на пледах. Мы спустились по лестнице к воде, и там любовались медленным течением реки. Чуть позже, любовались закатом, разлившим краски и по небу, и по водной глади.       С наступлением сумерек, город засиял ещё ярче. И если присмотреться, то можно было даже разглядеть Сеульскую телевышку. Мы прошли дальше, заметили небольшое скопление людей. Шум воды в этом месте усилился. Обошли толпу, и осознали, почему столпотворение случилось именно здесь. Впереди был длинный балочный мост, с которого лилась подсвеченная вода, слова фонтаном. Мы втроём завороженно смотрели на это зрелище.       И всё вокруг было таким необычным: каждая улица с бесконечными вывесками, улицы на холмах, по которым ты то взбираешься, то спускаешься. Мы не могли бы пройти мимо уличной еды. Поужинали в фургончике, где работала милая бабуля. Она разогрела нам рыбные пирожки, омук, больше похожие на тесто на палочке. На вкус мне понравилось больше, чем тянущиеся рисовые ттокпокки, которые уплетали Настя с Айла.       С Инжу и Даной мы, хоть и садились рядом на общей паре, были больше просто одногруппницами. Мне было хотелось стать с ними подругами, но они будто держали меня на расстоянии. Сразу после лекции у них была математика, так что я не могла обедать с ними. Чаще всего я обедала в одиночестве. Поначалу я не чувствовала себя обделённой вниманием, но в некоторые моменты, когда я знала, что у знакомых перерыв, и никто из них не предлагал поесть вместе, мне становилось особенно грустно.       У других ребят были свои группки, с которыми они вместе ходили на учебу, потом за обедом обсуждали свои задания. А я была одна. Не всегда, конечно. Дни шли, и я начала понимать, каково это быть иностранкой не неделю, а долгое время. Мне немного повезло, и я могла бы сойти за кореянку, но по моему корейскому сразу становилось понятно, что я была чужестранкой. Я была другой. И с каждым днём я ощущала это сильнее.       Как МинСок сонбэ и обещал, мы пошли на второе свидание. Он решил удивить меня, и повёл меня в Лотте ворлд. Сначала я подумала, что была уже слишком взрослой для подобного рода развлечений, но оказалась неправа. И сделала я такой вывод из-за того, что вход в парк проходит через замок, как в заставках мультфильмов Диснея. А я побывала в впервые в Диснейленде когда была совсем ребенком, и пару раз просила родителей отвезти меня в Париж, когда была в средней школе, только ради того, чтобы погулять по этому парку развлечений.       Вокруг были либо школьники, либо парочки.  Хотя и мы с сонбэ со стороны могли сойти за парочку.       Парк был разделен на две зоны, крытую и открытую, и исследование парка мне хотелось начать с крытой зоны. Так что МинСок, как человек опытный, предложил для начала проехать по территории на монорельсе, чтобы я могла осмотреться. Внутри парк развлечений выглядел, почти так же сказочно, как снаружи – на центральной площади стояли милые домики, будто вырванные из книжек с картинками, сказочный замок, волшебная карусель, а внизу на удивление был ледовый каток.       После катания я проголодалась, и мы поели жаренную острую курицу в сладковатом соусе. Такое сочетание вкусов всё ещё было непривычным, обжигающая острота смешивалась с кисло-сладким привкусом. После одного кусочка я сразу запила большими глотками. Мы долго стояли в очереди на американские горки, на жаре мне становилось не хорошо, и как только МинСок это заметил, он снял с себя рубашку и накрыл ей мою голову, чтобы не так пекло. Он, как и всегда. Мило мне улыбнулся и предложил выпить воды.       И честно, я бы прокатилась на горке снова, если бы не эта очередь. В самом начале этой поездки я чувствовала тревогу и страх, и почти ощущала, как в крови поднялся адреналин, но я даже не заметила, как мне начало нравится. Я даже улыбнулась перед камерой. МинСок забрал фото и смеялся с того, как мои волосы попали ему на лицо и закрыли глаза. — Знаешь, я слышала, что если пойти на свидание кататься на американских горках, то можно быстрее влюбиться.       Сказала я МинСоку, когда мы сели на лавочку, чтобы подумать, в какую сторону двинемся дальше. — И как? Сработало? – Спросил он, не отрывая взгляда от карты аттракционов. — Ещё нет. — Давай, тогда ещё раз прокатимся.       МинСок снова очаровательно мне улыбался. Но его чары почему-то на мне не работали. Даже после поездки. И я даже сама хотела бы, чтобы он мне нравился. Он был умным, милым и симпатичным парнем. К тому же он относился ко мне гораздо лучше, чем Арсен, и говорил о своих желаниях открыто.       Он рассказывал, как хочет посетить все континенты, для начала. А потом увидеть весь мир, начиная от пингвинов на Галапагосских островах, заканчивая Антарктидой. И, честно, я могла представить его и на сёрферской доске, и в обмундировании походников. А потом обязательно спрашивал, а чего я хочу в этой жизни.       Мне хотелось простой жизни, спокойствия, любви. Я с самого детства была романтичной особой: мечтала о своём собственном доме, маленьком садике, как у бабушки, жить под одной крышей с любовью всей жизни, но при этом самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. И именно МинСоку мне хотелось в этом признаться. А он сказал, что мои слова звучат именно так, как он представлял себе мою мечту. На душе сразу же стало легче, потому что до этого я привыкла выслушивать, какая моя мечта скучная.       И тогда я стала такой счастливой, будто от кончиков ног до макушки во мне разгорелось пламя моей мечты. Каждый шаг давался так просто, будто я порхаю.       Мы обедали гонконгскими вафлями с мороженным, Минсок украл из моей порции печеньку, которая украшала вафлю, сразу после того, как я сделала селфи вдвоём на память. Я смеялась, и даже не пыталась прикрыть зубы ладонью. МинСок дурачился и высовывал язык. Мало было горок, дальше мы пошли на аттракцион Gyro drop, который медленно поднимается, а затем резко падает. Вот о том, что я согласилась на него залезть я пожалела, когда мы долго висели в воздухе. Да, с такой высоты открывался вид на весь парк, и даже на город. Но я знала, что в какой-то момент, мы точно должны упасть, но пока это мгновение не наступало, было страшнее даже самого падения. И как только началось само падение, я на секунду даже задержала дыхание, а когда снова вздохнула, мы были уже на земле.       После этого аттракциона я пыталась отдышаться ещё минут пять, пока МинСок, дразня, предлагал пойти на соседний раскачивающийся аттракцион. Я делала вид, будто злюсь, а он притворялся, что расстроен.       Мы не успокоились, пока не прокатились еще на паре каруселей внутри крытой части парка, дождались заката, и замок засиял новыми красками. С парка открывался невероятный вид на озеро, в котором отражались огни города, и конечно блестела башня Лотте ворлда, похожая на наконечник стрелы, она была одной из самых высоких зданий в мире.       После такого насыщенного и яркого дня было сложно садиться за учебу. У меня была утренняя пара в понедельник, так что после небольшого глотка свежего воздуха, пришлось вернуться в реальность, в которой приходится перечитывать лекцию и искать материал в интернете, чтобы понять, как выполнять задания.       Я с трудом добывала свои знания, а потом сдавала задания, на лекциях мне приходилось сидеть рядом с ребятами, которые обсуждали учебу. И один из них сказал, что он эти задания выполняет за полчаса, не читая учебника. Эта фраза ударила по моей самооценке настолько, что вечером, когда мне снова было нужно выполнять задание, мне не хватало сил даже просто посмотреть на свои конспекты.       Тогда я приняла тот факт, что мне было очень тяжело. В такие моменты я обычно звонила Мэл или бабушке, если они не были заняты. Они выслушивали меня, и ощущения тяжести ненадолго пропадало, но их не было рядом. И я не могла позвонить во всякую секунду, когда мне была нужна их поддержка. Я просто плакала в одиночестве, пока мои руммейтки были на учебе.       Мне хотелось рассказать Мэл о МинСоке, но почему-то всякий раз, когда я собиралась его обсудить, я начинала уходить в другую тему, и момент был уже упущен. Так что о наших с ним взаимоотношениях знал никто. Наверное, даже его друзья не были в курсе.       Я снова просидела за заданием около двух часов, но так и не смогла решить его полностью. Сдала так, как смогла сделать. И получила плохой балл. Была ли я расстроена? Да. Но, когда тот самый парень, который делает задания за пятнадцать минут, показал своё решение, я была уже очень зла. Не на него, конечно. У меня даже не было мыслей, что задание можно было решить таким образом.       Я даже не знала, почему я злилась. Но мне хотелось порвать свою тетрадь, облить кого-то моим чаем из термоса или кинуть рюкзак в окно. Все вокруг меня будто понимали абсолютно всё, что происходит вокруг, двигались так, будто знают, что будет дальше. А я была просто иностранной студенткой, которая никак не может дойти до уровня местных. Между нами, будто, была какая-то невидимая пропасть. Я заметила, как с другими студентами почти невозможно подружиться. Или я недостаточно старалась? Я общалась хорошо только с иностранными студентами, своей соседкой по комнате ДжиУ, и с сонбэ МинСоком.              В таком раздраженном и почти яростном настроении я пришла в столовую, в надежде, что смогу заесть свой гнев. Но мало мне было академического провала, ко мне подсело напоминание о моей общей некомпетентности, Мади. Он в этот момент был самым последним человеком, которого я хотела бы увидеть. Не то, чтобы в другие моменты я была ему рада, но именно сегодня я не хотела даже вспоминать об его существовании. — Как тебе первый месяц?       Мади помахал мне рукой, потому что я не ответила ему. Вся моя досада выражалась в лице, и я думала, что моего вида было вполне достаточно для понимания. Но он будто намеренно тыкал в меня, чтобы мне пришлось признаться в том, насколько паршиво я себя чувствовала. — Весьма удручающе. — Вот так сразу? Разве ты не старалась весь год ради этого?       Мади не прекращал смотреть на меня, и даже не притронулся к своей еде. А я из-за его внимания потеряла аппетит и только тыкала ложкой в свою миску риса. — Слушай, давай обсудим что-то другое. — Я же твой ментор. Мне нужно знать, так что не волнуйся, можешь делиться своими проблемами. — И ты почувствуешь себя ещё лучше на моём фоне? — Дайана. Я понимаю первый месяц – это сложный период. Ты начинаешь вливаться в процесс, культуру, социум, можешь начать скучать по старой жизни. — Не надо мне читать лекции. — Дайана, успокойся. Давай нормально поговорим? — Знаешь, тебе просто нереально повезло, что с твоим характером тебе досталось такое милое личико. Если бы не это, то я бы плеснула чай тебе в лицо. — Ох, я и так прекрасно понял, что ты меня на дух не переносишь. Я думал тебя сдерживают моральные принципы, а не моя внешность.       В его тоне отчетливо слышалась насмешка. А он сам смотрел на меня невинным взглядом. Я, правда, еле сдержалась, чтобы не облить его, и просто встала изо стола. Мади разводил руками, будто герой ромкома нулевых. Иногда мне правда казалось, что он считал себя таковым. В итоге я ничего не съела, на улице начался дождь, и я возвращалась в общежитие промокшей до нитки в самом ужасном настроении.