Шагатель

Помню, как все началось. Мне тогда сколько лет было?.. да, это спустя пару недель после дня рождения было. Мне тогда 17 исполнилось. Тихо встретил, сначала с родней, а после с друзьями. Сейчас, к сожалению, никто не подтвердит моих слов. Не согласились они. Пришел Он, ко всем пришел же, а они не согласились. Проститься дал, и на том спасибо. Нет-нет, не во сне попрощались, на следующее утро.  Думал, так у всех было. В смысле, что проснутся проснулись, попрощались, да и пропали несогласные. Не знал, что некоторые не прощались, и не знал, что некоторые смогли во сне этом же попрощаться. Тогда не знал, а теперь знаю, я таких несколько видел, и они даже общались со мной. Я-то в целом всегда бродягой хотел быть, так что да, мечта, по сути, моя исполнилась. Почему, сам не знаю. Если бы не бродягой, то гидом каким-нибудь. Или дальнобойщиком. Или кем другим, но главным действием было бы преодоление физического пути. Таксистом не был бы, дорога слишком короткая. Это если по городу, а если меж городов людей возить, то тогда да. Честно не знаю, почему меня так дорога манит. Но сейчас я доволен. Всем доволен. Почему торговцем стал? Ну так, еду же надо брать откуда-то. Да и такие же люди, кто после встречи с Ним решили здесь остаться, между собой коммуницировать хотят, посылки передавать. Ну и решил, так сказать, приятное с полезным совместить. Помню, встретил такого же, как я, ну кто, в смысле, так же странствует. Так он знаешь кем был? Ну как когда, до того, как Он пришел. Мужик этот, лет… лет под восемьдесят ему было, до пришествия Его. Мужик этот, представь себе, всю жизнь был бездомным. Так же, как и сейчас, получается. Только тогда он бесцельно по миру гулял. А сейчас тоже торговцем стал. Только он стал торговцем, чтобы обрести смысл, не было ни черта у него. А у меня смысл уже был, и сейчас есть. И он так проявился. Поэтому и стал торговцем. Помню, как все началось. Когда все пропали, я сначала не поверил. Проходил с утра до темноты по своему району, вокруг старого дома, и никого не нашел. Удивительно, думаю, почему никто не согласился на новое положение дел. Чего-же действительно плохого сейчас вокруг происходит? Первые пару недель были невыносимыми, честно признаюсь. Жил в торговом центре в паре кварталов от своей квартиры. Это после того, как с нее свалил. Туда-сюда за едой ходить лень стало, да помои за собой выносить. Как крот жил, в полутьме. Меня там держала память о старой жизни. А желание новой тянуло в дорогу. Да и здравый смысл подсказывал, что я не единственный человек, оставшийся в пустом мире. Решил, что в дорогу отправлюсь тогда, когда съем большую часть местной еды. А о воде не подумал. Выпил все быстро, попробовал перейти на спиртное. Пьяный в стельку дня четыре провалялся, но понял, что быстро загнусь, если продолжу. По пьяни, ибо протрезветь после этой мысли еще не успел, начал готовится к выходу. Побегал по району, никого не нашел, но зато натаскал воды. Потом смеялся с себя долго. Смеялся с того, что, паникуя о закончившейся воде, не додумался о том, чтобы заглянуть в отдел с соками и лимонадами. Напился чего-то со вкусом лайма, вкус теперь этот никогда не забуду. С тех пор и не пил его, лимонад этот. Уже и забыл толком свой подростковый возраст. В общих чертах, конечно, помню, но подробности… До того, как узнал о Нем, школу заканчивал. Экзамены, поступление в университет, все дела. Не знал, кем учиться буду. Честно говоря, до сих пор не определился. Кем бы хотел стать, в смысле. Родню помню, но образы их все мутнее и мутнее. Лиц не вспомню, это можно даже не спрашивать. Хорошие они были. Любят меня, и наблюдают за мной сейчас, я уверен. Ждут. Я знаю это. Все знают, что их ждут там, куда Он их увел. Это лишь вопрос времени, конечно же. Все блудные сыны и дочери вернутся. И присоединятся к ждущим. Хорошо мне жить. Столько всего повидать успел. Помню, с волокой своей в гору поднимался. Ну, как в гору… по серпентину горному шел. По старой, уже потрескавшейся, автомобильной дороге. Благо колеса в волоке моей достаточно крупные. Застревай они, я этот подъем не осилил. Четыре раза на ночлег вставал на дороге этой. Справа от меня считай, что вертикальная стена породы голой. У основания ее канава по толщине в мою голову. В нее волоку ставил, чтобы не укатилась. В паре метров в одеялах запутывался, да спать ложился. Один раз даже распутался во сне благо в пропасть не скатился. Это второй ночлег был. Грязный потом был как непонятно что. На утро попробовал оттереть крошкой породы глину, в какой измазался. Да только размазал. И времени два часа потерял. Как же радостно потом было найти речку в конце серпентина. Она, речка эта, ты представь, в озеро впадала. Ну метров семьдесят от берега до берега в широчайшей точке. Как дитя плескался. Ягод насобирал, не вспомню как называются. Справочник у меня по травам с собой был, по нему сверял. Наелся, намылся, настирался, да и лежал отдыхая так. И мне было хорошо. У меня есть те, кого я назвал бы другом. Самый ближайший, пожалуй… где-то быть может, в месяце отсюда?.. Это если моим шагом, а твоим – не знаю, ой не знаю… Могу тебя вытащить, на твоей-то коляске. Мне волочь что-то тяжелое не в первый раз, и не во второй уж точно, а вот тебе… Очень жаль, что ты без ног. С тобой было бы хорошо везде. Вернее, лучше бы стало, уж точно. Мне-то и сейчас хорошо… Да и тебе, скорее всего, не хуже, раз остался. Но вот именно нам двоим, именно мне и именно тебе, вдвоем было бы ой как лучше. Это я, выходит, ошибся. Друг-то не в месяце ходьбы, а напротив меня. Помню, как встретил пьяницу одного. У него на лице это видно было, что пьяница он. Мы оба понимаем, на кого он был похож. Туда нашему пьянице и дорога. Хотя без него скучнее… Так вот, о том пьянчуге. Когда Он пришел, мужичок этот с запоя день как вышел, двухмесячного. Наш-то если трезвый, то лет 10 был до того дня, прихода Его, а после и подавно. А тот периодами пил. Встретил какого. Так он знаешь как на Него отреагировал? Как на горячечный бред. Чуть ли мать был готов отдать заместо себя, так испугался, бедолага. Так Он же, как на зло, нас знает-то на самом деле лучше нас самих. Это лишь усилило. Этот пьянчужка к спирту больше не притрагивался. До него лишь потом дошло, на что он подписался. Он был единственным, кто был в Новом Мире не желая того. Из тех, кого я знаю, уж точно единственный. Страдал все эти годы, бедолага. Все те годы, представь, думал, что это его персональный ад. Ну как наказание ему это, за жизнь разгульную. Как же он орал, когда меня встретил… Я был первым, кого он встретил после, представляешь? Это, чтоб ты понимал, десятой от прихода зимой было. Где-то в середине, ага. Я еще тогда, помню, простудился. Как кошмар сущий выглядел, рожа вся красная, сопливая. Первая и последняя зима была, когда на стоянку решил не вставать у кого-то. Так этот пьянчуга трясся сильнее моего. Я от болезни, он от ужаса. Четыре дня с ним валялись отдыхая. Он от меня болезнь подцепил, но не жаловался. Он-то теперь ни на что не пожалуется, это уж точно… Пятого дня его в петле нашел. Не выдержал, бедолага, правды. Я его похоронил опосля. Землю, промерзшую эту, заманался копать. Зато к хатке его теперь дорог несколько знаю. Он теперь там, вместе с Ним, сидит и знает, что не зря страдал. Он и сам знает, сколько раз я благодарил его. Что я думаю о Нем? Я ж раньше христианином был. Верил, что Он есть. Не зря верил. Теперь знаю. Есть Он, и всегда был. Всеотец. Скучающий Бог. Экспериментатор. И все остальное. Неописуем он во всем своем величии и красоте. Ад оказался ложью, священники мне в этом соврали. А Святые с их мощами – правда. Они, эти святые, носители силы Его, как оказалось. Силы Его и Воли Его. Инструменты. Осколки скучающего Бога, познавшие правду раньше нас всех. Им я не завидую. Зная концовку не интересно смотреть фильм длиной с жизнь. Мы, теперь, такие же Осколки, по сути. Приняли дар Его, поэтому и остались на остывающей планете. И Он оставил нас на ней, а мы и не против толком. Вот в чем мы отличаемся. А что я о Нем думаю? Сам не знаю, да и не узнаю никогда…