Девчонка что надо

Когда Паше Ведяеву не исполнилось ещё и семнадцати лет, он исполнил мечту множества людей — стал собственником своей личной квартиры в Москве. Не потому, конечно, что он смог накопить денег и купить её — это нужно было быть совсем уж гением в таком-то возрасте. Нет, квартира Паше досталась от бабушки. Но не за просто так. Именно Паша чаще всего навещал пожилую женщину в её последние годы — маме и папе не до того было, они всё работали и работали. А парень вот находил время, ездил. Хотя бы раз в неделю старался. Уж очень ему было жалко бабушку — какая-то очень одинокая та была, у неё и подруг-то не осталось, разве что соседки знакомые иногда заглядывали. А в последний год ей не только компания, но и настоящая помощь нужна была. У бабушки Любы очень болели ноги, и если лифт ломался (а это было не так уж и редко), ей даже с третьего этажа было очень трудно спускаться. Именно спускаться. Поднималась-то она куда легче, что Пашу сильно озадачивало. Но как бы там ни было, последний год Паша навещал бабушку не реже чем дважды в неделю: ходил для неё в магазин, мусор выносил. Со всем, что можно было делать не выходя из дома, бабушка и сама справлялась, а вот на улицу выходить всё меньше хотела. Хотя, как оказалось, нашла-таки момент и вышла однажды, буквально за месяц до смерти своей. Вышла и оформила квартиру в наследство на внука. Что стало неожиданностью и для самого Паши, и для его родителей. Впрочем, мама с папой скандалить вообще не стали. Ровно наоборот, они увидели в этом возможность. Помогли оформить всё чин чином, благо мама риелтором пару лет проработала и что-то в этом деле понимала. Когда же Паша закончил школу и приготовился поступать в институт, родители позвали его на серьёзный разговор. — Мы хотим, чтобы ты от нас съехал, — сказала ему мама. — У тебя есть своя квартира, ты взрослый самостоятельный человек. Будешь жить там. Тебе это полезно будет, хоть самостоятельности научишься. Паша жутко перепугался тогда — он-то решил, что родители его буквально выставляют из дома. Мол, вот тебе твоя квартира, вот тебе свобода — живи как знаешь и на что хочешь. Однако всё оказалось совсем не так печально. — Конечно, мы тебе деньгами будем помогать, — слегка усмехнулся папа. — За универ платить будем, не переживай. — Но работать мне всё равно придётся, так? — уточнил Паша. — Мы долго это обсуждали, — ответила мама. — И решили, что раз мы платим за учёбу, то ты должен именно учиться. Мы будем давать тебе денег. Шиковать не рассчитывай, но на жизнь хватит… если не транжирить. Ты ведь не будешь их транжирить, правда? Конечно же сын пообещал не покупать на выделенные деньги всяких глупостей. Да и кто бы не пообещал? Только вот Паша был при этом вполне серьёзен. Такое вот выпихивание из родного гнезда заставило Ведяева сильно пересмотреть свои планы. Он поступил не туда, куда собирался, а в другой университет со странной аббревиатурой МУГУ. Довольно неплохой, кстати, лучше и дороже, чем он поначалу рассчитывал. Просто этот Унитарный Университет находился буквально в паре станций метро от его нового дома, так что идея напрашивалась сама собой. Конечно, всё это было далеко непросто. На следующий месяц он засел за учебники так, что света белого не видел. И то, чтобы были хоть какие-то шансы поступить, ему пришлось сменить специальность. На юридический был какой-то совершенно безумный конкурс, а вот на специальность «Коммерция» — вполне вменяемый. Туда Паша и решил поступать. Не то чтобы он ощущал в себе позывы к торговле… Но и к работе адвоката душа у него так-то тоже не лежала. На самом деле Ведяев изначально выбрал специальность чисто чтобы законы изучать. Потому что это важно и очень полезно — знать законы. А так он понятия не имел, чем хочется заниматься. Коммерция? Пусть будет коммерция. Лишь бы физику или химию сдавать не пришлось, с ними у Паши совершенно не ладилось. Конечно же он не смог пройти на бюджет, но вот платно всё-таки поступил. Папа с мамой сильно возмутились, увидев цену на обучение, но всё-таки от слова своего не отказались. Не так уж и плохо они зарабатывали, и на образование сына им денег было не жалко. Вместе с папой (всё-таки бабушка была ему мамой, хотя тот про неё и забывал иногда) Паша быстро разобрал бабушкину квартиру и привёл её в полный порядок. Квартира-то ведь была очень даже ничего. На окраине Москвы, но зато двухкомнатная. Лифт часто ломается, зато сам дом неплохой, надёжный. Мебель, конечно, жуткое старьё, зато сама квартира в хорошем состоянии. Бабушка даже обои везде переклеила незадолго до того, как с ногами проблемы начались. — Тут только прибраться немного, и всё нормально будет. — Пап, а что если проблемы возникнут? Ну, загорится чего-нибудь или сломается? — с опаской спросил новый владелец. — Придётся вызывать сантехника или электрика. А насчёт пожара… Знаешь, наверное надо тебе огнетушитель сюда купить. Так всем спокойнее будет. Они внесли и выкинули все бабушкины личные вещи. Кое-что папа себе забрал на память, но в основном всё отправилось на помойку. А ещё её кровать, на которую без слёз было и не взглянуть. Особенно если вспомнить, где именно бабушка умерла. — Тут инструменты есть? — поинтересовался папа. — Был ящичек на антресолях, — припомнил Паша. — Я её разберу, и сразу выкинем. Спать ты на этом не будешь! — А на чём тогда? Важный вопрос, ибо у бабушки даже дивана-то не было, в большой комнате лишь кресла стояли. — Купим тебе кровать нормальную сюда. Из дома твою вести смысла нет — она и так разваливается. — Эм… пап… — Чего? — А можно мне купить… двуспальную? — А ты у нас оптимист! — усмехнулся отец. — Ну ладно, будет тебе двуспальная. Может, тебе действительно повезёт. Паша и вправду смотрел в своё студенческое будущее с большим оптимизмом, хотя на самом деле о том, как оно всё будет, имел самое смутное понятие. Его иллюзия о студенческой жизни была сформирована в основном всякими дурацкими комедиями и мультсериалами. Нет, Паша, не будь дураком, догадывался, что всё будет немножко не так. Но всё-таки хоть что-то же из этого должно было быть правдой. Он рассчитывал найти в институте классных друзей, а если повезёт, то и подружек. До учёбы ещё оставалось время, а вот переезжать нужно было как можно быстрее. Впрочем, дело это было совсем нетрудное. Из всех вещей, что он забрал с собой, только с компьютером была какая-то морока, остальное он просто распихал по коробкам, а потом по шкафам уже на новом месте. И вот теперь уже началась реальная морока. Сперва интернет подключи! У бабушки не то что компьютера не было, даже телевизор старый стоял, ещё чёрно-белый. А ещё ведь и себя обслуживать надо. И ладно уборка: как моют полы и подметают, Паша знал, да и пыль протирать много ума не надо. Тут скорее дисциплина была нужна. Чего у Ведяева, к слову сказать, вообще-то недоставало, но мысль о том, что это его собственная квартира, давала к этой характеристике солидный бонус. В общем, в этой области он худо-бедно справлялся. А вот готовить… Готовить пришлось учиться почти с нуля. Даже плита тут была другая — не газовая, как у него дома, а электрическая. А ведь ещё и счета были, счётчики… Но об этом Паша поначалу старался и не думать. Для того чтобы электричество оплатить, нужно было сперва не помереть с голоду, а это та ещё задача. Паша каждый вечер звонил маме и выяснял, как готовить то или иное блюдо. Ничего изысканного, конечно же, не было даже в мечтах. Ему бы макароны сварить нормально да замороженные котлеты не сжечь — уже и хорошо. К счастью, до начала учёбы у Паши ещё оставалось пара дней, и он успел немножко пообвыкнуться. Ибо начало учёбы стало для Ведяева не менее тяжким испытанием, чем переезд. Паша быстро понял, что почти всё им увиденное в разных фильмах вообще не соответствует действительности. Впрочем, это во многом было и неплохо, а уж по сравнению со школой вообще чудесно. Почти всем преподавателям было глубоко плевать, хотят студенты чему-то научиться или нет, кто посещает, а кто прогуливает. И чем на лекции кто занят — тоже плевать. Паша довольно быстро взял манеру рисовать на полях всякие ужасы: монстров, рвущих людей на части щупальца, нашествие зомби… Получалось, кстати, довольно неплохо. Ну, как минимум, оригинально. Самое интересное, что он хотя и отвлекался часто, оказался в группе как бы не лучшим учеником. Ну, как минимум в пятёрку лучших точно входил. Потому что реально что-то слушал, записывал иногда, старался учиться. Ему как-то стыдно было просиживать штаны, когда родители за институт деньги платят. А остальным, как оказалось, не стыдно. Группа состояла в основном из двух видов людей, при том эти группы даже не зависели от пола. Были те, кто пришёл именно штаны просиживать, и их было большинство. Они посещали занятия, но любой семинар в полной мере показывал, что корм был не в лошадок — ума у них почти не прибавлялось. А ещё были те, кто реально пошёл с каким-то намерением, хотели научиться как бизнес открыть, как дела вести. И самое глупое, что после первой же сессии почти все девчонки из этой группы отвалились. Парни бы тоже, наверное, ушли, да только их отсрочка от армии держала. В группе Паша ощущал себя белой вороной — он был наверное единственным, кому действительно нравилось учиться. Что, конечно же, замечали преподаватели, и не скупились на автоматы. Ему в первую сессию пришлось лишь два зачёта самому сдавать — все остальные автоматом поставили, как и все экзамены. С одногруппниками Ведяев так и не смог подружиться. И вовсе не из-за того, что они грубые были, или из-за его неожиданной ботанустости. Просто как-то не сошёлся он с ними ценностями и характерами. Слишком приземлённые у них потребности были, слишком они хорохорились, пытаясь свою крутизну выпячивать. Может он с девушками бы смог поладить, да вот только очень уж у Паши с ними проблемно общаться получалось. Нервничал, постоянно думал незнамо о чём, не понимал как разговаривать. Не строилось у него общения со студентками, никак не строилось. Ему куда проще было с преподавательницами разговаривать — там хотя бы было ясно кто есть кто, и как себя вести надо. Так прошёл год. Потом ещё половина. К концу третьего семестра Паша стал замечать, что как-то прямо-таки дичает. Не в том, конечно, смысле, что его в леса потянуло, но в строго социальном. Ему стало почти всё равно, как он выглядит. Он ни с кем кроме родителей да преподавателей не общался. Целыми днями сидел, залипая в интернете: читая чьи-нибудь блоги, листая картинки. Ну или же играл во что-нибудь на компе. Ну и прочими вещами за ним занимался. Учился, там, или помогал себе сам с разными потребностями. А что ещё было делать? С либидом у Ведяева всё было в порядке, а вот широкая кровать так и не пригодилась. Он уже даже почти и смирился с тем, что девушки ему не видать. Однако же всё изменилось просто в одно мгновение. Изменилось, когда в его жизнь, буквально распахнув дверь с ноги, ворвалась Вестница Перемен. А началось всё в самом начале четвёртого семестра, когда Ведяева, как очень хорошего ученика, преподаватели решили отправить «проповедовать» в пару московских школ. Тот, правда, не сразу понял, что это за проповедническая деятельность, а это оказалась такая местная шутка. Если переводить на язык его специальности, то это было проведением рекламной кампании. Администрация университета договорится, он придёт в школу и выступит перед будущими выпускниками, объясняя им прелести учёбы в Унитарном. — Я не особо подхожу для такой работы, — заявил Паша. — Во-первых, это не работа, это общественная деятельность… — возразила ему Наталья Викторовна, преподавательница экономической теории. — А во-вторых, почему это не подходишь? — Так, мне ещё и не заплатят… — пробормотал недовольный Ведяев. — Паш, для тебя полезно будет немного перед людьми выступить. — Это институту полезно, а мне-то с этого чего? — Возможность повлиять на жизнь молодых людей и девушек, направив их в наш замечательный университет. — Наталья Викторовна, вы чего-то путаете. Я на коммерции учусь, а не религиоведении. Женщина улыбнулась, явно оценив всё остроумие ответа, но всё-таки она позвала парня в деканат не для того, чтобы с ним спорить. — В общем, поедешь именно ты, и вопрос закрыт. Если, конечно, тебе в этом семестре автоматы нужны. — Но я… И тут до Паши дошло, что его взяли за то, чего приличным людям даже и не показывают. Пришлось согласиться. Он как-то привык уже толком ничего во время сессии не сдавать, и среди двух стрессов выбрал наименьший. Ему дали общие тезисы, назвали времена, пароли и явки. У Ведяева оставалась неделя, чтобы подготовиться к выступлению и привести себя в порядок. Правда тут возникла проблемка — у него в кои-то веки проснулся подростковый мятежный дух. Какого вообще чёрта, а? Его тут ещё заставлять чего-то делать будут, когда им родители кучу денег отваливают. Шантажисты нашлись! Да чёрт бы с ними со всеми, он и сам экзамены сдаст, если что. Появилась мысль пойти, бросить всё это в лицо Наталье Викторовне, гордо отказаться… Но потом мятежный дух оказался во власти студенческой хитрости и некоторого прагматизма, что сам собой воспитался у парня в ходе самостоятельной жизни. Ведь ему же никто и не говорил, КАК именно он должен выступать. Сказать нужно с десяток основных вещей, но и только. А говорить их ведь можно по-разному, например с явным сарказмом. Про внешность же ему и вовсе ничего не сказали… Видимо как-то само собой подразумевалось что он хотя бы побреется, причешется и в наглаженной рубашке придёт. «А вот хрен вам!» — подумал про себя Паша, и составил свой коварный план. Приходя в очередную школу и выступая перед очередным классом, он всегда заранее просил учителей выйти, чтобы те не портили контакта с ребятами. В двух школах учителя отказались, и Паша просто пробубнил самую скучную и базовую речь так, чтобы его никто особенно и не понял. Ведяев был готов поспорить, что ребята даже не догадались, какой именно институт им тут выпаривали. В третьей же школе всё вышло иначе. Это была какая-то очень продвинутая школа, что-то типа гимназии наоборот, с математическим уклоном. Учителя там были посговорчивее, так что оставили Пашу наедине с аудиторией. И это был успех! Уж кто-кто, а старшеклассники оценили, насколько лихо и глумливо прошёлся он по родной Альма Матер, как рассказывал про читательский, которым можно только подтереться, ибо уже есть такая штука как интернет, про радости местной столовой, от которой у половины студентов изжога, про обилие магазинчиков вокруг, в которых продаётся весьма неплохое пиво. Сам-то Паша его почти и не пил, но надо же ребятам было узнать такую информацию. По итогу, Ведяев на удивление хорошо выступил, и при этом добился даже той цели, что перед собой не ставил — похоже все реально решили про Унитарный побольше узнать. А это уже безумный успех по меркам любой рекламной кампании. Паша вышел из класса и остановился чтобы перевести дух. Выступление отняло у него немало сил, так что он решил немного посидеть где-нибудь в тихом месте. Ну и школу заодно осмотреть, раз уж его сюда впустили. Поднялся на лифте (поражаясь самому существованию здесь лифта) на самый верхний этаж, прошёлся по коридорам. Наконец, он устроился в закутке рядом с какой-то дверью в кабинет без таблички и номера. Паша решил, что это какой-то склад. Но просто сидеть — это скучно, а у него с собой не было даже плеера. Тогда Ведяев достал из рюкзака одну из тетрадей и начал рисовать. На него почти настоящее вдохновение снизошло, и впервые появилось желание не на полях какие-то каракули оставить, но нарисовать полноценный рисунок. Паша так и не понял, сколько просидел за работой. Он так увлёкся, что не обращал внимания ни на звонки, ни на то, что за окном уже понемногу начинало темнеть. Ну а в себя он пришёл лишь когда дверь напротив громко распахнулась, словно её ногой выбили, и из неё выбежала школьница. И даже тут бы может Паша назад ушёл в свой будущий шедевр, да только во-первых, уж очень эта девчонка необычная была, а во-вторых, первое что она воскликнула, было: — О, ты всё ещё здесь сидишь? Паша рассеянно посмотрел на незнакомку, а она уже спешила к нему. Где-то за её спиной ещё несколько девчонок вышли из кабинета и кинули беглый взгляд в их сторону, но задерживаться не стали. Вскоре Ведяев остался со школьницей один на один. — Так чего ты там рисуешь? — спросила она, довольно бесцеремонно заглядывая в тетрадь. — Покажешь? Паша как-то и не решился отказать ей. В основном потому, что не особенно умел с девчонками в принципе разговаривать, но ещё и потому, что она была очень симпатичная. Симпатичная и необычная. Пашу так и тянуло назвать её розовым чудом, и он не мог удержаться: разглядывал её всё время, пока незнакомка изучала его каляки-маляки. Наверное её можно было назвать эмо… но только в самой глубокой теории. На ней была ярко-розовая кофточка, усыпанная рисунками разбитых сердец, и несколько розовых черепов на чёрной сумке. А, и ещё причёска была… Немножко такая, неравномерная. Но всё-таки нет, эмо она не была. Просто девчонка, которая обожала розовый цвет. Розовая помада на губах, бледно-розовые узкие джинсы… Чёрт, она была прямо красоткой! Паша было одёрнул себя: не смотри так, она же школьница… Но тут же пришла мысль: а почему нет? Смотреть не запрещено даже на четырнадцатилетних, а этой девушке явно больше. — И чего это такое? — поинтересовалась она. — Не, выглядит классно, но я не понимаю, что тут происходит. — Сеанс промывания мозгов для зомби, — ответил Паша. В его голове это всё звучало намного прикольнее, чем оказалось в реальности. — А, я вспомнила! — вдруг сказала девушка. — Мне про тебя подружка рассказывала. Ты студент что к нашим одиннадцатиклассникам приходил, да? — Собственной персоной. — А ты прикольный парень! — заявила девушка, отдавая тетрадь. — Спасибо… — И очень милый. Вот эта последняя фраза была настолько неожиданной, что у Паши глаза на лоб полезли. Милый? Это он-то милый? Вообще-то выходя в народ Ведяев не удосужился сменить ни единой детали в своём внешнем виде. Растрёпанные и довольно длинные тёмные волосы, которые он не мыл уже пару недель. Куцая бородка на лице, которой было уже больше месяца. Чистая но вусмерть застиранная толстовка, которая из чёрной превратилась скорее в тёмно-серую. Наконец, изрядно замызганные внизу от слякоти тёмно-синие джинсы. Это он-то милый? — Думаю, ты надо мной издеваешься, — сказал он, печально глядя на девушку. — Что? — удивилась та. — Даже и не думала! Я не про… Ой! — она виновато улыбнулась. — Я немножко не то имела в виду. Я не про внешность. Типа: это мило, что ты рисуешь. Хотя внешне тоже… — она вдруг задумалась. — Внешне тоже что? — спросил Ведяев, которому вдруг стало далеко не пофигу на то, что о его облике думают. — Знаешь, ты какой-то немножко… Бомжеватый. Извини, не знаю как иначе сказать. — Вполне точное определение, — заметил Паша, который не питал иллюзий насчёт своего вида. — Но мне кажется, это всё так, шелуха. Если ты займёшься собой, из тебя может выйти очень милый мальчик. Настоящий красавчик! И тут Паша, которому никогда таких приятных вещей ни одна девушка не говорила, смог-таки в кои-то веки нормально пообщаться с девчонкой, решил пойти на отчаянный шаг: — А ты не хочешь… — он нервно сглотнул. — Не хочешь встречаться со мной? Ты могла бы меня исправить… Девчонка явно удивилась такому предложению и ненадолго замолчала. Тёмный коридор. Диковато вида студент говорит такое школьнице, с которой остался наедине. Ведяев решил, что ему сейчас либо между ног коленом врежут, либо заорут: «Помогите! Извращенец!». — Ой, ты серьёзно? — спросила девушка. — Ты правда этого хочешь? — А почему я не должен хотеть. Ты одна из самых красивых девушек, что я видел. Паша тактично не стал добавлять «из тех, что видел в реальности». — И ты правда хочешь, чтобы я тебя исправила? — Ну, я совсем не против попытаться, — заявил Ведяев. — Просто… Слушай, если ты говоришь серьёзно — это же классно! Я буду рада с тобой встречаться! Но только если ты серьёзно. Но только если мы над тобой хорошо поработаем. — Полностью согласен! И всё бы ничего, да только судьба — зараза та ещё. — Меня, кстати, Вероника зовут, а тебя? — Паша. — Ты студент, да? А вот тут учусь. В десятом классе. — В десятом, — улыбнулся Паша. — Значит, тебе шестнадцать, да? — Неа. Мне пятнадцать. Шестнадцать в июне будет. Где-то внутри у Паши что-то закричало: «ААААААА!», но сказать девушке: нет, ты малолетка, отвали, он не решился. Тем более что та тут же начала выбирать время для их следующей встречи. На ней Паша и решил всё ей объяснить. Однако же когда он стал изучать этот вопрос, всё оказалось далеко не так ужасно, как он думал. Больше того, Вероника и сама решила во время первой же встречи этот вопрос обозначить. — Так, давай сразу уточним! Пока мне не исполнится шестнадцать — ничего между нами не будет, понял? — сообщила она после первого же приветствия. — Жалко, — саркастично улыбнулся Паша. — А то я так в тюрьму хотел… — То есть ты в курсе правил, да? — Ну, я изучил что да как. Мы даже можем целоваться, но никаких… совсем уж интимностей. — Ага. И ты готов ради меня на такую жертву? — сказала девушка, будто речь шла о великом подвиге. — Это же целых полгода! — Готов! — Паша постарался звучать так, будто это и вправду была большая трагедия. На самом же деле он так не считал. У него ведь не было вариантов: красотка в будущем или простушка какая-нибудь сейчас. Нет, у него был выбор: либо красотка в будущем, либо ничего и тогда и сейчас. — Хорошо. Но только целовать я тебя пока тоже не собираюсь. — Ладно, тоже переживу… В конечном счёте они всё обсудили. Вероника была на удивление разумной девушкой, когда речь шла о вещах действительно серьёзных. Они договорились, что у них будут как бы отношения — никаких там свиданий на стороне (Ведяев чуть не прыснул от такого тяжкого условия), заботиться друг о друге, всё такое. Но с другой стороны, до её днюхи они будут как бы и друзьями. Никакой близости. Даже такой, какую вроде бы и можно. — Слушай, а ты реально классный! — восхитилась Вероника, когда Паша на всё согласился. — Наверное я тебе реально нравлюсь, если ты на всё это согласен. — Ну, это… Да, ты мне очень нравишься! Паша не покривил душой — это была чистая правда. Однако он так и не сказал первое, что пришло ему в голову: это же в моих собственных интересах. А вот Вероника, как он уже убедился, была девушкой совершенно искренней, говорила всегда прямо, не скрывая ни чувств, ни желаний. Если ей что-то не нравилось — она это озвучивала. Если чего-то хотела — не стеснялась сказать. Иногда потом извинялась, если считала что могла обидеть, но никогда не сдерживалась. — Ладно, Пашка, давай займёмся тобой! Начнём прямо сегодня! — Только… Эм… Вероник, ты ведь понимаешь, что я студент? — виновато сказал Ведяев. — Ты не рассчитывай, что… — Ой, да за деньги вообще не переживай! — заявила она. — Нет, кое-что ты сам потратишь, но вообще не переживай. — У тебя что, папа в Газпроме работает? — Нет, а что? Они с мамой бизнесмены. У папы грузовики с грузами, а мама сладости делает. — То есть ты — богачка. — Ну, вроде как да. А ты — мой парень, так что я хочу тратить на тебя их деньги. Ты ведь не против? — поинтересовалась она. Паша с невинным видом пожал плечами. Наверное если бы он до сих пор жил с родителями, это бы могло задеть его мужскую гордость, да только собственное ведение личного бюджета изрядно убавляет спеси. — Так, для начала нужно сделать что-то с твоими волосами, — заявила Вероника. — Хочешь, чтобы я их подстриг? — Даже и не думай! Хотя кончики надо бы… Но это потом! А пока давай тебе нормальный шампунь подберём. И кондиционер. — Какой ещё кондиционер? Зимой? — совершенно растерялся Паша. Вероника же в ответ искренне и звонко рассмеялась и обняла его. Сугубо дружески. — Ох, с тобой так классно будет! — заявила она. — Всё, пошли в магазин. Собственно средства для ухода за волосами было единственным, что оплатил лично сам Ведяев. И даже оно ощутимо ударило по его сбережениям, ибо покупали они его в каком-то элитном магазине с французским названием. — Мне кажется очень важным, чтобы ты сам первый шаг сделал! — заявила девушка. — А дальше уже тратиться не придётся. — Надеюсь. Ещё пара таких мест, и мне придётся голодать до конца месяца. — Ой, ну ладно тебе, голодать! Погоди, мы ещё тебе диету подберём! — игриво посулила девушка. Впрочем, до диеты было далеко. Первые пару недель их отношений Вероника приучала своего парня к тому, что сама считала самой базовой гигиеной. На деле же это были какие-то замороченные и дорогущие процедуры. Шампуни, кондиционеры, крема для кожи. Ему немножко подровняли не только волосы, но и брови. А потом дело дошло до выбора стиля, и тут Вероника никак не могла решиться, каким именно она хочет видеть своего парня. В результате она целую неделю таскала его по разным магазинам и ничего не покупала. Ну а потом, наконец, нашла для него подходящий стиль. То-то удивились и студенты, и преподаватели, когда в один из дней местный зубрила пришёл в институт не в своей обычной рванине, но одетый как неформал. Довольно-таки изящный неформал, надо заметить. Узкие чёрные джинсы, и вообще вся одежда немного в обтяжку — и футболка с большим белым черепом, и увешенная изящными лёгкими цепочками джинсовка. Паша вдруг привлёк всеобщее внимание и неожиданно для себя понял, что стал вызывать интерес у многих девушек. Ухоженный, с гладким милым лицом, с красивыми волосами… одна незнакомая девчонка даже пригласила его на свидание. Увы, пришлось отказаться. Ведяев сразу извинился и сообщил, что у него уже есть девушка. Правда вот парни и преподаватели его нового образа не оценили. Парни стали подшучивать, говорить за спиной всякие гадости. В конце концов Паша не выдержал и подошёл к ним, объяснив что к чему. Мол, вы чего, совсем сдурели? Я это ради девушки с собой делаю. Ради девушки! Даже показал им мельком фото Вероники на своём телефоне. После этого шуточек стало заметно меньше. Видимо большинство парней решило, что такая классная девчонка того стоит. Что же до преподавателей, им и так было не слишком важно, что там с собой Ведяев делает. Просто отношение к нему стало чуточку хуже, и всё. Видимо им больше нравилось иметь дело с оборванцем, чем с миловидным неформалом. Зато с Вероникой они после этого сблизились чрезвычайно. Сблизились в том числе и физически. Теперь каждая их встреча начиналась с того, что она целовала Пашу в щёку. Да и вообще стала очень контактной, чему очень способствовала её непосредственность. Ей хотелось прижаться к его лицу — она прижималась. Захотелось потрогать волосы — она трогала. Но ничего серьёзного между ними, конечно, не было. Хотя возможностей для этого было просто вагон. Ибо где-то в конце апреля Вероника, видимо решив, что достаточно хорошо узнала своего друга-парня, начала приглашать его к себе в гости. Девушка жила недалеко от центра, возле Сухаревской. Старый дом в несколько этажей, без лифта. Высокие потолки, целых четыре комнаты и очень богатая обстановка. Паша конечно чего-то такого и ожидал, но увидеть в гостиной настоящий домашний кинотеатр было тем ещё опытом. Впрочем, большую часть времени они проводили в личной обители Вероники. Эта комната была очень классной. Девчачьей до чёртиков, но классной. Словно кто-то взял чёрный холст и начал писать по нему ярко-розовой краской. Даже лампа светила, казалось, чуть розоватым оттенком. Ну а ещё тут было полным-полно всякой всячины. Среди лёгкого хаоса в шкафах и ящиках легко можно было найти какую-нибудь книжку с магическими гримуарами или пневматический пистолет. — Я просто таскаю всё что понравится, а потом забываю! — призналась Вероника, когда Паша обнаружил под её кроватью большую плюшевую белку, неловко покрашенную маркером в чёрный цвет. — Сама не знаю, чего тут ещё есть. Она стала очень часто приглашать его к себе. При том что поначалу в этом не было ни плана, ни умысла. Казалось, ей просто не хочется одной дома сидеть, и девушка даже не стала этого отрицать. — Мама и папа приходят уже к ночи. Знаешь, это довольно прикольно — на мозги никто не капает. Но вечерами как-то грустно становится. Паша нередко засиживался у неё допоздна. Он мог делать уроки, пока она читала какую-нибудь книжку. Или же они смотрели всякое на домашнем кинотеатре. В основном романтические комедии и диснеевские мультфильмы. Тут вкусы Вероники были довольно типичны. Ведяев подозревал, что у неё в загашнике и совсем уж слезливые фильмы есть, но не про его честь. А время между тем всё текло, и так подошло к середине мая. На фоне всеобщего расцвета природы у Вероники вдруг появилась новая забава — ей очень понравилось наряжать своего парня. Она сама ходила в магазин и покупала все шмотки — благо, его размеры были ей прекрасно известны. Паша же вдруг обнаружил, что каждый его визит оборачивается каким-то новым нарядом, который пришёл в голову Веронике. А мысли у неё были самые разные. Чисто белые брюки и просто до слепоты в глазах белоснежная рубашка, в которой и пошевелиться-то страшно: а вдруг запачкаешь? Сочный зелёный наряд из футболки и каких-то неоправданно широких штанов. Фиолетовая мантия с капюшоном, словно у волшебника или чрезмерно модного культиста. Ну а к июню она совсем уж переборщила. Она купила ему наряд, состоящий из коротеньких чёрных шортиков и футболки, которая едва закрывала живот. — Это точно в мужском отделе продавалось? — спросил Паша, глядя на очередной костюмчик. — Да. Хотя вообще-то это явно унисекс. — Прямо очень-очень унисекс. От слова секс! — попытался сострить парень. — А чего такого? — не заметила девушка немного пошловатой шутки. — Июнь уже скоро… Хочу посмотреть, чего так долго дожидаюсь. — Вероник… Мне неловко тебе говорить, но я эти шорты надеть не смогу. Чисто физически. — Это почему? Они по размеру! — Ты не поняла. У меня трусы длиннее, чем эти шорты, — с чуть нервной усмешкой признался Ведяев. — Оу… Об этом я как-то не подумала. — Ну да, мы нижнее бельё до сих пор не обсуждали. — Эм… Паш, а может… — Вероника мило и заискивающе улыбнулась. — Может, ты мои трусики пока наденешь? Я очень хочу на тебя в них посмотреть! — Это уже совсем перебор! — И ничего не перебор. Я тебе новые дам. Они и не девчачьи почти. Ну, пожалуйста! — сложила она в мольбе свои руки. Паша хотел было предложить, что лучше уж тогда совсем без них, но тут же опомнился. Шорты были настолько короткие, что из них могло кое-что нехорошее вывалиться. А это, если верить тому, что он прочитал, будет уже явным нарушением закона. А уж как неловко… — Ладно, давай уж, ты ведь не отстанешь, пока не соглашусь, да? — Ага! — радостно закивала Вероника. Девушка, к слову, забыла упомянуть, что трусики её были в чёрно-розовую полоску, но Паша ворчать не стал. Вышел из комнаты и, переодевшись в ванной, вернулся назад. Однако вместо привычного: «Ой, ты в них такой милый!» его встретил разочарованный и даже брезгливый взгляд. — Я что-то не так надел? — удивился Паша. — Нет, просто… Я не думала, что у тебя настолько волосатые ноги! — поморщилась девушка. — А почему бы им не быть волосатыми? — смутился Ведяев. — Ну, руки-то у тебя почти гладкие. — Ну, вот такой вот я парень. На руках не растут, а на ногах — весьма. А тебе они прямо сильно не нравятся? — Сильно. Очень сильно. Паш, я хочу, чтобы ты от них избавился! — очень требовательно заявила девушка. — Что, прямо сейчас? — Ну… нет, — чуть смутилась Вероника. — Иди, переодевайся назад. Поедем тебе станок для бритья тела покупать. И пену. И крем. А может ещё и эпилятор купим. Паша хотел было возразить, ибо согласия так-то не давал, но чуть подумал и передумал. Июнь приближался с бешеной скоростью, и скоро им можно будет делать многие вещи… И, кажется, лучше будет, если его ноги будут ей нравиться. Ноги, живот, спина… На которых, к счастью, ничего почти и не росло. Основной массив волос, помимо головы, у Паши был в самых типичных местах. Которые ему в тот же день пришлось сбривать, впервые и в гордом одиночестве у себя дома. И если с подмышками проблем не было, то удалить волосы в области паха оказалось крайне непростой задачкой. Ну а ноги — вообще легко. Не слишком приятно, но без сложностей. Зато когда в следующий раз он надел тот костюмчик с шортами, Вероника прямо завизжала от восторга. Она полезла обниматься, начала прыгать по комнате и всё кричала: — Милаха! Ты такой милаха! Паша решил, что это очень хороший знак, хотя девушку свою и попытался успокоить. Он немножко напрягся насчёт того, что же за костюм придумает ему Вероника на следующий раз. Но, как оказалось, ничего она не купила. Но кое-что придумала. — Я хочу накрасить тебе ногти! — заявила она. — Не бойся, не на руках. На ногах. — Эм… — Паш, ну чего ты? Никто ведь всё равно не увидит. Кроме меня! — А без этого никак? — жалостливо спросил Ведяев. — Никак! Согласие далось ему непросто. Он-то привык летом выходить из дома в одних шлёпанцах, без носок. До магазина там дойти или мусор вынести. Но похоже об этой привычке придётся забыть. К счастью, Вероника не стала перегибать палку и из своих любимых цветов выбрала именно чёрный. И надо сказать, что смотрелся он весьма неплохо. — Я что-то совсем уж на девчонку становлюсь похожим, — пожаловался Паша. — И ничего не похожим! — заспорила Вероника. — До девчонки тебе как до звезды. А стиль твой называется метросексуальным. — Каким? — переспросил Паша. — Ну, это парни, которые очень сильно за собой следят и одеваются в милые шмотки. — Да уж, это явно про меня теперь. Только другим лучше ничего со словом «сексуал» не говорить. Не надо давать лишний повод.