Вариант "забыть" не сработал

Мы всегда стараемся забыть травмирующие события нашего прошлого, чтобы не проживать неприятные эмоции ещё раз. Кто-то, конечно, выбирает прожить их снова, находя в этом способ успокоения. А кто-то выбирает забывать даже хорошие моменты своего прошлого. Ну, или относительно хорошие… тут уж как посмотреть. Утахимэ, к примеру, выбрала третий вариант — она не вспоминает тех мужчин, с которыми когда-то проводила ночи, теряясь в страсти. Утром она просыпалась раньше, чем её одноразовые партнеры, одевалась и тихо уходила, не оставляя после себя даже шлейфа парфюма. Она не выбирала мужчин из своего круга — это всегда были незнакомцы. Ей не нужно было, чтобы кто-то знал нюансы её личной жизни. Справедливости ради, у неё было не так уж и много партнёров, чтобы кто-то мог провозгласить её очень «общетельной» женщиной. Напряжение, накопившееся на работе, она предпочитала сбрасывать таким образом, и он оказался самым лучшим. Для неё это была идеальная система. Вот только эта система дала сбой. И ладно бы, если бы её просто требовалось перезагрузить для устранения ошибки… Здесь уже ничего не поможет, потому что в систему пробрался вирус, и никакая система защиты не смогла его остановить. Сидя в квартире своей подруги Шоко Иэири, женщина держала в руках чашку с чаем и безразлично смотрела на ковёр под своими ногами. Подруга, наконец, вернулась с балкона после перекура — она никогда не курила в комнате, потому что дым сигарет надолго въедался в одежду и прочие предметы. — Да-а, Утахимэ, — протянула шаманка и упала в своё кресло, — что-что, но такого я от тебя не ожидала. — Как будто бы я от себя такое ожидала, — фыркнула Иори и отпила из чашки. — Не подумай, я не осуждаю тебя. Просто это было весьма… ну, к такому я готова не была. В комнате ненадолго повисло молчание. Утахимэ не знала, что о ней теперь думает подруга, но предполагала, что не самое хорошее. Она сглупила. Сильно сглупила. — И как оно? — вдруг спросила Иэири. — Каково это провести ночь с Сатору? От упоминания знакомого имени по телу пробежал табун мурашек, а сердце забилось раза в три быстрее. В голове всплыли воспоминания вчерашней ночи. — Мне соврать или быть с тобой честной? — Мне можешь соврать, но с собой ты должна быть честна, — хмыкнула Шоко. Женщина вертела в руках красную зажигалку и внимательно смотрела на свою подругу. Утахимэ протяжно вздохнула и проинесла: — Ужасно. Ужасно страстно. Такого секса у меня не было ни с кем. Шоко прыснула в ладонь в попытке сдержать смех. Всё как она и думала: не даром ведь у её студенческого друга было столько фанаток. Он и правда оказался хорош во всём. — Так чего же ты тогда сидишь с кислой миной? Ты завалилась ко мне с воплями о том, что переспала с Сатору по пьяне. Я думала, что всё прошло плохо, но ты говоришь, что это было страстно. Так что же не так? — Всё! Я переспала не просто с парнем, а с самим Годжо! Которого я терпеть не могу со времён учёбы в колледже! — раскрасневшаяся Утахимэ выделяла каждое сказанное слово, пытаясь передать масштаб всей проблемы. Но подруга даже так не могла её понять и просто смеялась уже в открытую. — Противоположности притягиваются. — Но я не хочу к нему притягиваться! — Видимо, вчера ты этого очень хотела. И он тоже. — А он просто решил воспользоваться моментом, чтобы потом надо мной насмехаться — как всегда! Если об этом кто-то узнает… Что обо мне подумают? — Утахимэ откинула голову на подушку и закрыла глаза. — Сатору не трепло, не думай о нём так уж плохо, — улыбнулась шаманка. — Может, расскажешь, как всё прошло? Хочется услышать подробности, знаешь ли. — Зачем тебе это знать? — пробубнила себе под нос Иори. — Ну как же? Моя подруга переспала с сильнейшим магом современности, которого она ненавидит всей душой. Я должна узнать хорош ли он в ублажании женщин. Утахимэ села поудобнее, вздохнула со всей печалью, и начала свой рассказ.

***

Их с Годжо студенты вчера утром вернулись с миссии, на которой смогли успешно уничтожить несколько сотен проклятий. По этому поводу Годжо решил, что нужно закатить банкет, ведь студенты должны отдохнуть после такой тяжёлой работы. Он посчитал, что это мероприятие поспособстовуеь сближению студентов из Киото со студентами из Токио. Утахимэ не была от этой идеи в восторге, потому что она со своими студентами собирались пойти в кафе недалеко от киотского техникума и там обсудить итоги миссии. Но кто её послушает, верно? Он потащил студентов и Утахимэ в караоке, где заказал много разных блюд, сладостей и алкголь в том числе — студенты уже взрослые, поэтому вполне могут позволить себе расслабиться. Маги и их студенты находились там до поздней ночи. Когда пришла пора расходиться и большинство студентов были уже никакие, Годжо радушно вызвал им такси: на долю Фушигуро выпало ехать домой вместе с пьяными Итадори и Кугисаки: ребята второй час обсуждали задницу Джениффер Лоуренс. Утахимэ оказалась ничем не лучше своих студентов по состоянию: она едва ли не спала на столе, крепко держала банку пива в руке и напевала под нос какую-то мелодию. — Утахимэ, тебе уже достаточно, — рассмеялся он и забрал из её рук жестяную банку, на что женщина недовольно замычала. — Ну-ну, не злись на меня. Лучше скажи свой адрес, чтобы я вызвал тебе такси. — Ещё что тебе сказать? — проворчала она. — Только адрес. В трёх цифрах на обороте твоей банковской карты я не нуждаюсь. Но могу сказать тебе свои! — Не скажу, иначе ты будешь постоянно ходить ко мне в гости, — не поднимая головы проговорила Утахимэ. — И отдай мне моё пиво. Сатору некоторое время молча наблюдал за шаманкой, размышляя о том как же доставить её до дома в целости. Отправлять её одну пьяную в дребезги домой пусть и на такси он не хотел — мало ли, какой извращуга попадётся. Свою машину он не взял, да и вести её он бы всё равно не смог, потому как выпил немного пива. Пусть он и сильнейший маг, но вот вождение в нетрезвом виде — штука такая себе. После первой банки он понял, что это — самая настоящая гадость, и он больше никогда не поднесёт это ко рту. Телепортироваться он не имел никакого желания, потому как только от мысли об этом его страшно мутило. А что тогда будет с Утахимэ? Он хорошо помнил, что она со студенчества не переносила перемещения с помощью проклятой энергии. Его светлую голову вдруг посетила гениальная идея: — Что ж, сенпай, раз уж ты не хочешь, чтобы я побывал у тебя в гостях, тогда ты сегодня побываешь в гостях у меня! — мужчина в пару кликов по смартфону заказал такси. — Я тут останусь. — Я был бы несказанно рад оплатить тебе караоке хоть на неделю вперёд, но не тогда, когда ты пьяна. Идём, скоро приедет машина, — Сатору подошёл к Утахимэ и перекинул её руку через своё плечо в надежде на то, что поможет ей подняться, но вот дама такой жест совсем не оценила и стала отпихивать его от себя. — Не лапай меня! Где уважение?! Охрана! — Сенпай, тише ты! Кричать будешь в комнате, хорошо? Столько, сколько душе твоей угодно, а сейчас поехали домой. Попытки Годжо удержать шатающуюся в разные стороны Иори не увенчались успехом, поэтому ему не оставалось ничего, как сунуть ей в руки банку пива и, пока она была увлечена ею, подхватить на руки и вынести из караоке. Этот жест она тоже не оценила и едва не выколола надоедливому знакомому глаза — его спасло то, что такси уже ждало их возле входа в заведение, и Сатору смог усадить неспокойную Утахимэ на заднее сидение, сам сел рядом. — Отсядь от меня. Лучше вообще из машины выйди. — Нужно было дать мне свой адрес, когда я просил, — улыбнулся он. — Теперь едем ко мне. Утахимэ сморщила нос на улыбку Годжо и отвернулась от него, оперевшись лбом о стекло. Ей навилось наблюдать за ночными огнями Токио, как мигали вывески ночных клубов, телевышек. — Ты спишь на улице, — произнесла женщина и повернулась в его сторону. Сатору, слегка опешивший от услышанного, наощупь дотянулся до кнопки, и их скрыла от водителя чёрная перегородка. — Это ещё почему? Я буду спать на своей кровати, — ответил он. — А я где буду? — нахмурилась Утахимэ. — Могу предложить диван в гостиной. — Остановите машину! — Едем-едем! — крикнул Сатору водителю, который уже сбавил скорость, а Утахимэ зажал рот ладонью. — Я пошутил, сенпай, слышишь? Ты будешь спать на кровати, хорошо. Я буду спать на улице. Иори с прищуром глянула на него. Сатору убрал свою руку с женского лица и вернулся на своё место. С минуту шаманка разглядывала его, что-то учердно обдумывала, а потом развернулась и легла на сиденье, голову уложив на мужские колени. — Спи со мной. Я передумала, — неожиданно для Годжо произнесла она. — Правда, что ли? Я думал, я тебя раздражаю, — хмыкнул он и коснулся длинных чёрных волос ладонью, пропустил прядь между пальцев. — Разражаешь. Но я хочу тебя. Не знаю почему. Сердце мага пропустило удар. Он уставился на напарницу неверящим взглядом, словно она сказала, что Земля на самом деле плоская и этому нашли доказательства. В животе завязался тугой узел. Утахимэ его хочет? Ему не послышалось? В голову ему сразу же ударил весь выпитый — хоть и в малом количестве — алкоголь. — Приятно знать, что мы думаем друг о друге одинаково. — Ты тоже меня хочешь? — захлопала глазами Утахимэ. — Надо же, я думал, что на осознание этого у тебя уйдет больше времени, — рассмеялся Годжо. — Ещё со времён учёбы в техникуме, во всех смыслах этого слова. Утахимэ приподнялась на локтях и притянула Годжо к себе, увлекая в поцелуй. В этот раз для неё все ощущалось совсем иначе: губы всех тех, кого она целовала раньше, были обветренными, жёсткими, иногда ей даже не хотелось целоваться с ними; а губы Годжо были мягкими, к ним хотелось возвращаться снова и снова. Про себя Иори отметила, что целуется сильнейший просто замечательно, и поцелуй этот прерывать ей совершенно не хочется. Но вот такси остановилось около большого дома — поездка завершилась. Еле оторвавшись друг от друга, Сатору прошептал на выдохе: — Подожди минуту, я возьму тебя на руки с другой стороны, — он выскочил из автомобиля, обошёл его и открыл дверь. Утахимэ уже ждала его и тянула к нему руки. Сатору крепко обхватил её и поднял на руки. Наскоро вытащив из кармана несколько купюр, он оставил их на заднем сидении и захлопнул дверь машины. Утахимэ всю дорогу до дома оставляла на мужской шее поцелуи. Сатору казалось, что он выпил не банку малоградусного пива, а бутылку хорошей водки, иначе почему он чувствовал себя таким пьяным? В штанах было невероятно тесно, хотелось поскорее избавиться от одежды — не только от своей. С первой попытки ему удалось открыть дверь в дом. Без лишних раздумий он направился в спальню на втором этаже. Утахимэ даже не собиралась вглядываться в темноту — ей не хотелось отрываться от Сатору, нравилось слышать его рваные вздохи и чувствовать его резкие движения, пока он нёс её до комнаты. Она была уверена, что утром она пожалеет об этом, но сейчас ей было глубоко всё равно, потому что когда тебя раздевает такой мужчина, как Сатору Годжо, мысли о сожалении уходят куда дальше, чем на второй план. Благодаря приглушенному свету ночника она начала понимать всех его фанаток. Перед таким мужчиной было невозможно устоять: его рельефные мышцы так и манили провести по ним пальцами, что она и сделала, а широкая спина позволяла фантазировать, будто ты находишься за каменной стеной. Утахимэ было плевать сколько у него там было девушек, кого и как он ублажил и кого не смог, какие там слухи о нём ходят её сейчас тоже совершенно не интресовало. Она даже не вспоминала о том, что человек, который сейчас доводит её до таких громких стонов, был ненавистен ей всё то время, что она его знала. Сатору же осознал, что никогда в жизни он не хотел так сильно удовлетворить девушку, отдаться ей без остатка, показать всю ту страсть, которая в нём есть. Это желание в нём побуждала только Утахимэ. Когда её тёмные глаза опасно сверкали в его сторону — он сходил с ума; когда она двигалась в своём традиционном наряде мико — он задумывался, что стоило бы купить себе штаны пошире. И именно эта девушка, чьё внимание он старался привлечь все эти годы, сейчас сидит на нём и оставляет на его шее багровые засосы, тянет за волосы и завлекает в очередной поцелуй. Ему казалось, что непозволительно женщине быть такой хрупкой и лёгкой, как она, — её можно было поднять одной рукой и держать так весь день и не устать. Но как же красива она была без одежды. Он поймал себя на мысли, что готов отдать всё, лишь бы видеть её такой почаще. Видеть её под собой, слышать, как она шепчет твоё имя, царапает твою спину ногтями. Отдать всё, лишь бы обнимать её каждую ночь и утыкаться носом в макушку чёрных густых волос. Вот только утром он проснётся один.

***

— Ого, это было так? — спрашивала Шоко. — Действительно, страстно… Мне даже добавить нечего. И что ты будешь делать? — Прямо сейчас я поеду домой, потому что очень хочу выспаться. — А с Сатору что ты будешь делать? — Молиться, чтобы количество лиц, знающих эту историю, закончилось на тебе. Утахимэ очень обрадовалась, когда успела запрыгнуть в вагон последней электрички до Киото. Следующие несколько часов она провела в тишине, потому что вечерние рейсы всегда были менее людными. Под полночь она устало вошла в свою квартиру, разулась и звездой разлеглась на своей мягкой кровати. Она заметила, что у Годжо кровать намного мягче и больше, и подушек там было много. Мысленно Иори отвесила себе подзатыльник за такие мысли. Она уже была готова уснуть прямо в уличной одежде, как раздался звонок в дверь. Внутри всё перевернулось. Она знала, кого недобрая принесла. Сюда могли заявиться либо Шоко, либо Мэй Мэй, но с Шоко они видедись пару часов назад, а Мэй Мэй два дня назад улетела в другую страну в командировку. На негнущихся ногах она поплелась к двери и даже не стала смотреть в глазок — молча открыла её. За порогом стоял Годжо. Он выглядел привычно довольным, в руке держал букет красных роз и подарочный пакет. Едва Утахимэ успела открыть рот, как мужчина произнёс: — С днём святого Валентина, моя валентинка. Решил, что звонить будет поздно, ты наверняка устала с дороги. — Поэтому ты решил заявиться ко мне в квартиру? — недовольно поинтересовалась она. — Именно! — улыбнулся он. — Я даже не буду спрашивать, откуда ты достал мой адрес, — женщина развернулась и прошла в квартиру. — Сочту за приглашение пройти, — Сатору захлопнул за собой дверь.