Девочки тоже считаются

      Утро понедельника заполнено восторгом Евгения и тревогой детей. А Тамара рада тому, что дети будут при деле. — Наконец-то, Вась, выспался? — спрашивает Евгений, увидев встревоженного сына на кухне. Таня проходит рядом, но отец берет за руку ее брата. — Станешь великим хоккеистом! Потом спасибо будешь мне говорить за такое детство! — А…Таня? — спрашивает он тихо. — Таня? — он смотрит на дочь, — ну покатается себе на конёчках, потанцует, а потом в учебу вольется. А ты у нас будешь спортсменом! Так, Том, я на работу опаздываю, скажи потом, как у Василия первая тренировка прошла.       Мужчина выходит из комнаты в коридор. — Всем удачи! — кидает он, выходя из квартиры. — Мам, — тихо начинает Вася, — а если мне не понравится? А если…а можно Таня со мной? — Таня девочка…папа прав, она лучше пока в фигурное катание…потом уже посмотрим по времени и здоровью. — А если я тоже хочу в хоккей? — А если я тоже хочу в фигурное катание?       Брат и сестра одновременно выдают вопросы. Тамара, выдохнув, отвечает: — Так. По очереди. Вась, ты можешь попробовать фигурное катание, чтобы улучшить…технику скольжения в хоккее. Думаю, папа будет только за, если у тебя будет немного больше часов тренировок на льду. Будешь увереннее держаться. Тань… Хоккей — мужская игра. Нам с тобой нечего там делать. И вообще. Хоккеисты жестокие. Там шайба летает — ух! Выбьет зуб — и что делать будешь? — Я не хочу в хоккей! — Вася, плача закрывает рот рукой. — Васенька, тебе дадут хорошую каску, шлем, шайба не попадет. — А Вася тоже…жестоким будет? — Таня со страхом смотрит на брата. — Ни за что! — Вася обнимает сестру. — Вон, Танюха пожестче меня будет!       Тамара улыбается. Не верит она, что ее маленькая девочка будет кричать в будущем на кого-то, строго глядя на неудачи учениц. Что-то казалось ей, что она станет учителем. Или тренером, если с фигурным катанием получится. — А каток далеко? — спрашивает Вася. — Нет, в соседнем дворе. Новый, недавно построили.       Вася кивает. Доев овсянку, он смотрит в тарелку Тани. Тоже почти доела. А мама ставит их кружки с чаем. Кладет по две ложки сахара и размешивает. У Тани кружка с немного пугающим зайчиком из мультика, а у Васи — с маленьким кустиком малины и мишкой с корзинками. — Поели? — мама забирает тарелки, — молодцы, пейте чай, я пока подготовлю вам одежду и коньки. Тань, тебе мы вчера купили, не переживай. — А они тоже…страшные? Как у Васи? — Ну, немного. Твои белые, с маленькими треугольничками спереди на лезвии. — Ой, — удивляется девочка.       Допив чай, дети бегут собираться. Из коридора доносится тихий звук распыления духов — тут же слышен едва уловимый аромат сирени и ванили. Увидев, что двойняшки уже почти готовы, Тамара выводит их в коридор, подает теплые пальто и сумки. — Так…все взяли, коньки взяли, это взяли… — перечисляет Тамара, оглядывая. Кивнув себе, она отпускает детей вперед, а сама закрывает дверь.       Наперегонки Таня и Вася по лестнице сбегают вниз. — Я первая! — кричит Таня, открывая дверь и забегая за нее. — Так нечестно! Ты ближе к лестнице была! — Какие вы быстрые! — восклицает Тамара, спускаясь за ними. Взяв обоих за руки, они идут к новому ледовому дворцу.       Ледовый дворец «Сокол» оказывается в разы больше, чем представляли Таня и Вася. — Так. Сначала просмотр у тебя, Вась, потом у тебя, Тань, — Тамара осматривает коридор и видит табличку «Раздевалка мужская». — Наверное, Вась, тебе туда, — она стучится и заглядывает.       Увидев там других родителей с сыновьями, она кивает и, уточнив, что они на просмотр в хоккейную группу, заходит с Васей внутрь. А Таня остается снаружи. Она ходит по коридору, заинтересованно разглядывая плакаты.       А Вася же, подойдя к свободному шкафчику, касается металлической дверцы и садится на лавочку. — Вот твои коньки, помнишь, как надевать и завязывать? — Да, но завязать поможешь? — Как ты потом будешь? — Научусь! — В последний раз помогаю! — говорит она, сложив всю верхнюю одежду в шкафчик. Затем, вздохнув, она опускается на колени и быстро завязывает уже зашнурованные Евгением коньки сына. — Так нормально? — Жмет немного. — Где? — Вася указывает на верхнюю часть лодыжки. — Да не может там жать! — Тамара чуть ослабляет шнуровку. — Нормально? — Да. — Перед выходом на лед, знаешь, что вот эту защиту, — она стучит по чехлам, — надо снимать? — Да. — Хорошо, — она проверяет время по часам, висящим в раздевалке. — Еще десять минут.       Но она берет за руку Васю, а затем, позвав Таню, она ведет детей в сторону льда. Там уже прохладно. Вася смотрит на маму. И на сестру. Таня с горящими глазами смотрит на лед, и Вася начинает улыбаться. Огромный грузовик ездит по льду, а за ним идет толстая линия нового, чистого и гладкого льда. За наблюдением за машиной Вася и проводит эти десять минут. Машина уезжает, мама и Таня уходят на трибуны, оставляя Васю у калитки на лед. Здесь же множество других мальчиков. Все обсуждают хоккей.       «Неужели это действительно так интересно?» — думает Вася. На лед выходит мужчина и, чуть облокотившись на калитку, отпирает ее, выпуская мальчиков. Один смело выходит на лед и уверенной «ёлочкой» едет в центр. — Чего стоим?! — рявкает он. — Идем за ним!       Мальчики кое-как пытаются доехать до центра льда. Многие сразу падают, многие идут мелкими шажками, словно по земле. А некоторые, как и Вася, едут такой же «ёлочкой», что и первый, но менее уверенной. Дождавшись всех, тренер тыкает в нескольких мальчишек, минуя Васю. — Те, кого я отметил. Повернулись и назад. Вам сразу нет.       Кто-то начинает плакать и истерить. Вася лишь тихо выдыхает. Хотя бы не сразу развернули. — Сейчас выясним фамилии! Беляев! — Я! — подает мальчик голос. У него дрожит голос. — Слезы подобрал и на выход, — резко говорит он. — Все нюни оставить этим бездельникам, которые занимаются фигурным катанием и считают, что это спорт! Цирк да и только. — Да! — кричит один из мальчиков. — Да, Сережа. Так, дальше, — тренер продолжает перечислять фамилии, сразу отсеивая тех, кто не смог дойти без помощи других, — Гордиенко! — А? Я! — Вася делает шаг вперед. — Молодец! — кивает тренер. — Махать руками необязательно, это удел фигуристочек. Хоккей без клюшек — не спорт! А они именно этим и занимаются.       Вася смущенно отступает, мысленно не соглашаясь с тренером. Ему неприятен его тон, пусть он и хвалил его. Он оборачивается на сестру. Та смотрит на маму. А она показывает сыну два пальца вверх. А Таня повторяет.       В течение тренировки Максим Юрьевич, тренер, показывает разные способы передвигаться на льду, отсеивая тех, у кого плохо выходит. — Я оставляю одиннадцать человек, — говорит он. — Итак. В группе будут: Александр Волчков, Андрей Лаврентьев, Артур Хомутов, Вадим Смирнов, Василий Гордиенко, Владимир Хмелёв, Владлен Кучерявов, Денис Природин, Пётр Бодунов, Сергей Макаров и Юстин Тимофеев. Остальные могут пробовать себя где угодно, но не здесь.       Не прощаясь, тренер уходит со льда. Дети, уже уставшие после тренировки, стараются осторожно уйти со льда. — А это мой папа, — гордо говорит Сережа. — Он классный! Я на коньках с двух, а он меня с этого возраста тренирует. Если что, я могу помочь. — Он такой классный! — восхищается Юся. — У меня папа его фанат, конечно же мы идем сюда!       «Интересно, — думает Вася, — а он кто вообще? Помимо тренерства? Хоккеист? И он будет отсутствовать на тренировках из-за соревнований? Хотелось бы, он какой-то…жесткий очень…не нравится…»       Когда все мальчики выходят со льда, выезжает заливочный грузовик. Да и становится немного теплее. Вася остается на арене, а Тамара с дочерью уходят к раздевалке. — А если у меня не получится? — спрашивает Таня. — Ну, попробуем у другого тренера. Где-то еще. Покатаешься для здоровья, а потом будешь главной болельщицей команды Васи. — А если это он станет моим главным фанатом? Представь, главные соревнования, он — чемпион в хо-хоккее, а я… — Ой, не надо загадывать так далеко. Пройди сначала.       Таня кивает. В раздевалке такие же как и она — скорее всего, большинство впервые встанет на коньки сегодня. Как и она. Тамара достает коньки. И вовсе они и не страшные. Белые сапожки с лезвиями. И те самые треугольнички спереди на лезвии. — Красиво… — протягивает девочка — Рада, что нравится, — говорит Тамара.       Они выходят к калитке. Тамара отходит к сыну, а Таня вспоминает, что ей рассказывал брат. Вперед на одной, на другой…       На лед выходит женщина. Короткие рыжие волосы притягивают взгляд девочек сразу. А еще Тане очень нравится кофта сборной страны, в которой женщина. Она отпирает калитку и выпускает девочек, выставляя их по росту у бортика. Когда все выходят, она осматривает их. — Добрый день, меня зовут Зинина Елена Николаевна. Я буду проводить набор в свою группу. Так, я вижу энтузиазм в ваших глазах, но, сразу скажу, не все пройдут. Обо всем скажу родителям. Потому что фигурное катание особенно тем, что не каждая сможет добиться многого. А я не хочу давать ложных надежд тем, с кем у нас не получится ничего следующие годы. Но не будем о грустном, начнем с азов. Ход вперед, фонарик. Проще всего.       Она разворачивается и, комментируя происходящее, разводит ноги в стороны, катясь вперед. Показав еще несколько «фонариков», она поворачивается и возвращается уже другими шагами к девочкам. — Что стоим? Пробуем!       Девочки расходятся, желая ряд чуть шире, а потом пробуют шаг, расставив руки. Некоторые очень осторожно идут вперед, с трудом скользя. А вот Таня второй «фонарик» делает чуть смелее. Правда, ноги слишком разъезжаются, из-за чего она падает. Взглянув на Евгению Николаевну, она ставит ногу прямо и встает. Поставив уголком коньки, она делает еще один осторожный фонарик. И еще один, чуть смелее. Она не падает. Такими фонариками она доезжает до тренера. Пусть и не первая. — До бортика иди, ты молодец, — говорит она.       Таня улыбается и, вновь расставив руки в стороны, делает фонарики до конца катка. А затем, держась за бортик, поворачивается. Елена Николаевна дожидается, пока все дойдут до конца, а затем делает фонарик к ним. — Теперь усложняемся, — она поворачивается и ставит ноги таким же уголком. — Это «ёлочка».       Она отталкивается правой ногой и катится на ней. А затем отталкивается и второй. На заснеженном от коньков льду остается два следа, слегка напоминающих ёлку. Таня вспоминает наставления Васи и улыбается. — Начинаем, — говорит тренер, хлопнув в ладоши.       Таня смело отталкивается, но на третьем шаге спотыкается. Встав, она снова начинает ход. За несколько метров до бортика она ставит коньки ровно и доезжает до цели без разгона. Елена Николаевна кивает, глядя на то, как Таня заканчивает дистанцию. Мысленно отметив, что она будет неплохой одиночницей, тренер тут же допускает и то, что и в парном она может смотреться весьма неплохо. Маленькая, энергичная, упорная. Возможно, ее уверенность и собьют первые серьезные падения и неудачи, но что-то ей подсказывает — эту малышку не остановит ничего до тех пор, пока она сама себя не остановит.       Тренировка завершается после изучения несложных шагов и ласточки. Многие не удерживаются, многие едва ли могут повторить элемент так, как от них ждет Елена Николаевна. Однако многие и радуют. То юное дарование с «легкими шагами» пусть и падало при первых попытках арабеска, но девочка с завидной уверенностью начинает заново. И пусть ее спираль далеко не идеальна, Елена Николаевна понимает, что от первых занятий и нечего ждать мастерства, как у нее самой. Ведь даже самые способные могут быть слабее тех, у кого ничего не вышло сегодня. Кто-то стоит расстроенной, кто-то — необычайно радостной. — Давайте пройдемся по тем, кто был, — тренер берет с тренерского стола блокнот. — Авдотьева Наталья! — Я! — восклицает девочка из толпы. — Виноградова Мария. — Я. — Ага, хорошо… — она что-то отмечает в блокноте. — Оксана Вирай! — Тут. — Тоже поняла… Гордиенко Татьяна! — Я! — Таня делает шаг вперед, а затем осторожно возвращается. — Ага, теперь поняла…       Она что-то записывает, продолжая перекличку. Дойдя до последней, Елена Николаевна еще раз просматривает список. — На три меньше, чем год назад… — говорит она себе, а затем обращается к девочкам и их родителям, — Тренировка окончена, прошу родителей подойти ко мне. Детей лучше отправить в раздевалку. Хочу поговорить с родителями, без детских ушей. И те, кому нет четырех лет, придите лучше через год, потому что я не хочу лишних травм будущим спортсменам. Я понимаю, лучше начать раньше, но и границы разумного нужно соблюдать.       Таня находит маму. Та подходит к тренеру, отправив дочь к Васе. — Как тебе? — Ты молодец, Таня! Эх, я бы тоже так хотел! Максим Юрьевич не такой, как Елена Николаевна! Мне она больше понравилась… — Может, папа поймет, если ты скажешь, что ты хочешь тоже в фигурное катание? — Не знаю…мама сказала, чтобы я не говорил глупостей, когда я сказал, что хочу с тобой заниматься, а не хоккеем… — Нужно попробовать! Сказать, что ты хочешь попробовать, улучшить способности, а потом, глядишь, и перейдешь! — Таня, ты гений!

***

      Вечером, когда Евгений возвращается домой, вся семья садится ужинать. Евгений поворачивается к сыну: — Ну что? Как прошла тренировка? — Хорошо, — кивает Вася. — А… — Его Максим Юрьевич хвалил, — отмечает Тамара. — Таню тренер тоже хвалила. — Да? — он заинтересованно смотрит на дочь, — ну пусть катается. Так что Вась, готов к следующим тренировкам? — Думаю, да. А мы можем…и меня к Тане?       Евгений удивленно смотрит на сына. — То есть? — Он имеет в виду, — говорит Тамара, — что он хочет тоже заниматься фигурным катанием, чтобы увереннее держаться на льду. Больше времени — увереннее будет ехать и забивать. Или как правильно? В общем…падения же как-то будут негативно влиять? — Ну так-то можно, — сомневается Евгений. — Но помни — твоя главная деятельность — хоккей! — Да, пап!       Вася переглядывается с Таней. — А что про Таню говорили, мам? — Таня? Елена Николаевна сказала, что Таня очень способная, ей очень понравилось, как она каталась. Первый раз на коньках, падала, но держалась хорошо. Она тебя с радостью берет, — Тамара улыбается. — Жень…она видит в Тане много перспектив. Думаю, стоит не исключать и возможность…долгой карьеры. — В приоритете — хоккей, — отрезает Евгений. — Поняла… — Пап, — Таня встает. — Почему ты думаешь, что если я девочка, то я не так важна? Я хочу добиться большего, чем просто покататься! Почему ты думаешь… — Не повышай на меня голос, — строго прерывает ее отец. — Сиди и ешь молча. Здесь решение принимаю я.       Таня с обидой смотрит на папу. — Сядь. — Я буду кататься на коньках. — Будешь, пока это не станет бессмысленной тратой времени и денег. — Не станет, — строго отвечает Таня. — Сядь и ешь! Ты почему не слушаешься? — Потому что я такая же важная, как и Вася! — Иди в комнату, — разозлившись, Евгений стучит кулаком по столу. — И подумай над своим поведением! — Не мне над ним нужно думать, — бурчит Таня, уходя. — Что сказала? — Ничего!       Таня уходит, сердито закрывая дверь, и, сев на кровать, сердито отворачивается к стене. Она еще всем покажет.