Явные тайны

      — Ты что творишь, придурок патлатый? — прошипел, при этом, усиленно давя улыбку, Тобирама, открыв узкое окно лаборатории. Мадара стоял под окном. В густой тьме августовской ночи виднелся лишь белоснежный оскал, который некоторые называют улыбкой, и игриво посверкивающий шаринган, на удивление пылающий теплом, что люди кличут любовью, и, подумать только, всё это было направлено на Тору Сенджу.       — Я только с миссии, даже дома не был. Ты понимаешь, мышь лабораторная?! Я спешил тебя увидеть! — Учиха ворчал, пытаясь пролезть в узкий проем окна, который предназначен для проветривания помещения лаборатории, но не как дверь. Цепляясь хакама и клановым косодэ за защёлки и крючки, он проклинал тугодумность альбиноса. Роскошная копна век нечесаных волос, в которой то и дело виднелись маленькие веточки и сухие травинки, так и норовила запутаться за крепёж окна, больше похожего на форточку. — Не вижу радости в глазах, Сенджу. Что ты всю дорогу как отмороженный? Я спе-е-е-ши-и-и-и-л к Тебе. Ты это осознаёшь?! — в ходе не простого проникновения в помещение умудрялся ворчать Учиха. — Твою ж Кагую!!! — уже не шипя, а почти в голос вскрикнул Мадара, когда его длинные волосы зажало и потянуло за очередной крючок.       — Мадара, выдохни и пролезай. Чего ты вообще удумал через окно ползти?! — Тора говорил спокойно и негромко, стараясь не расмеятся, давил улыбку и параллельно выпутывал длинные волосы Учихи. — Я тебя налысо побрею когда нибудь, одни проблемы с твоей гривой. Все ровно ты за ней не ухаживаешь.       — А ты лысого любить меня не будешь! Весь шарм пропадет, — усмехнулся, пытаясь протиснутся в узкую раму, Учиха. Он уже сам понимал глупость своей затеи от попытки привнести романтики в их непродолжительные отношения.       — Шармом ты называешь свою дикую, устрашающую внешность? От неё одна польза, враги когда тебя видят, они бегут, теряя хакама от страху, либо дохнут на месте от одного твоего вида.       — Я, по-твоему, страшный? — Мадара замер и уставился с вопросом на Тору. Сенджу понял, что сейчас, конечно, не глупость сморозил, но Мадару возможно задел. Не хотелось обижать любимого человека, но и он должен понять, что альбинос это в шутку сказал. Пауза затянулась. Посверлив шаринганами на миг осунувшиеся лицо Торы, Мадара вновь оскалился в улыбке. — Да, я страшный, не спорю. В этом и есть мой шарм. Тебя ж устраивает?       — Более чем, Дара. Вполне устраивает. — Про себя Тобирама выдохнул. Не хватало подраться с этим диким здесь, хотя его обидки, вспыльчивость стали уже привычны для Тобирамы. За пару месяцев их отношений в тайне он ещё не вполне понимал, на что мог обидеться этот Учиха. Волны настроения Мадары ловить необходимо чутко. На него слишком многое влияло в повседневной жизни. На официальных переговорах он оставался непримирим и гнул свою линию, а вывести на эмоции было очень сложно. Он скорее просто с психу убьет делегатов, чем начнёт как-то эмоционировать. А вот в обычной повседневной жизни его эмоциональные качели зависели от тысячи и еще пятьсот факторов.       — Ледышка, поцелуй меня? Я так спешил вернутся с этой чертовой миссии из страны Воды, думал, сдохну в болотах среди жаб.       — Ты, и сдохнешь?! Давай не дави на жалость! — Тобирама выпутывал длинные волосы Мадары, параллельно думая, что надо достать какое-то масло, чтобы легче прочесывать его копну. Теплое дыхание Учихи как огненной техникой опаляло тонкую бледную шею Торы. Он сглотнул. Чего уже скрывать желание, он тоже хотел припасть к твёрдым тонким губам Мадары. Немного отодвинувшись от Мадары, Тора загляну в глаза, которые с нежностью, не свойственной этому Учихе в повседневной жизни, смотрели на альбиноса. Склонившись, он нежно прихватил губы Мадары, не углубляя поцелуй. Губы, тёплые, чуть сухие от постоянного использования огненных техник. Он почувствовал каждую трещинку и, на удивление, насколько ж были нежны в чувственном поцелуе эти твердые губы, так часто кривившиеся в злобной усмешке. Мадара попытался углубить поцелуй, но Тора вовремя отодвинулся, остановив столь приятный контакт. Иначе они тут надолго застрянут, а лучше скорее втащить этого идиота в помещение, пока никто не увидел столь пикантную ситуацию с Основателями Конохи. То-то смеху будет на всё молодое селение. Хватит тех баек и небылиц, которые то и дело появляются среди шинобьего населения.        — Учиха, выдохни уже, наконец, и я тебя затяну, или так останемся? — Сенджу потянул. Треск ткани косодэ раздался в тишине лаборатории.       — Вот, ёкай раздери, косодэ… — Мадара снова злобно негромко пробормотал, пытаясь пролезть. — Смотрю, ты вообще не рад видеть меня, Тора-сан? Холоден, как всегда, отмороженный!       — Какая, к ёкаю, радость! Ты — удачный опыт, чтоб тебе радоваться? — Сенджу не упускал возможности поддеть любовника. От этих слов Мадара приоткрыл рот, как рыба, вытащенная из речки, и забегал глазами, чтобы придумать очередную колкость в ответ. Но в глубине глаз Тобирамы он видел те самые первые искры разгорающейся страсти. На лице Сенджу начинала зарождаться улыбка, пока, в конце концов, он не начал глупо ржать над видом застрявшего в проеме Учихи. Как они докатились до этого?       Второй месяц прошел после той знаковой миссии, где они открылись друг другу, когда поняли, что под покровом ненависти и недопонимания скрывались глубокие искренние чувства. Каждый из них ошибался, думая, что они безответны и неправильны. И какое произошло облегчение после признания. По пути с миссии они условились, что будут держать все в тайне, пока это возможно, и это вполне устроило обоих шиноби. Как выразился Мадара: «Меньше знают - дольше живут!» Ни прибавить, ни убавить Тобираме оказалось нечего. Они всё так же обменивались колкостями на советах, иногда устраивали цирк с шуточными дуэлями, разрушения после которых оставались вполне не шуточные, а реальные.       Переругиваясь и пытаясь затянуть Мадару в помещение, они резко замерли. В тишине коридора, ведущего в лабораторию Торы, послышались тяжелые шаги и почувствовалась знакомая чакра.       — Хаши… — одновременно в один голос негромко произнесли Тора и Мадара, переглянувшись.       — Ёкай его подрал, идиота, старшего братца твоего, — зашипел Мадара. — Чего он среди ночи прётся к тебе?       — Чего бы ему и не идти: он мой брат, он у себя в доме. Давай, обратно вылезай отсюда! — Сенджу стал выталкивать Мадару обратно на улицу, но всё было тщетно. Учиха запутался в своих клановых одеждах, зацепился волосами, и вся эта ситуация вызывала на лице Тобирамы неудержимую улыбку. Ничего не оставалось, как прикрыть плотными раздвижными норэно (раздвижные японские шторы панели во всю стену). — Сиди тихо, — почти скомандовал Тора, на что Учиха лишь похлопал шаринганами, не зная, что ответить на это, — я постараюсь побыстрее его отсюда выпроводить.       Времени практически не оставалось. Брат почти дошел до помещения лаборатории и сходу без стука вошёл, как, в принципе, и всегда делал.       — Торью, а я смотрю у тебя из-под двери свет. Знал ведь что не спишь, - старший брат с улыбкой обратился к Тобираме. — У меня серьезный разговор к тебе. — Улыбка Хаширамы понемногу сходила с лица.       — Что опять? — буркнул Тора, не отрывая взгляда от первого попавшегося свитка с записанной разрабатываемой техникой.       — Тут такое дело. Оно касается не только меня, а, скорее, всего селения. Мне просто необходимо это с тобой обговорить. Я много думал и принял решение: я нее могу жениться на Мито! — выпалил Хаширама       — Как? То есть? Ты в своем уме? — от новости внутри Тобирамы пронеслась волна негодования. Они совсем недавно все вернулись из дипломатической поездки из страны Водоворота. Подписали соглашение и заручили своей поддержкой главу немногочисленного, но сильного клана Узумаки. Тора уже готовился принимать свитки с тайными запечатывающими техниками, которые были ему просто необходимы. На заднем фоне послышалось шебуршание и колыхание штор. На что не обратили внимания братья Сенджу. — Ты не можешь так поступить!       — Могу, — коротко ответил Хаширама. — Не горячись, Тобирама. Есть ведь выход. Ты женишься на Мито!       — Что?! Какого хрена лысого Хагоромы! — крик возмущения, который ожидалось услышать от Тобирамы, но он раздался со стороны окна и голосом Мадары. Хаши сначала не понял, но потом с вопросом посмотрел на брата. Общий невозмутимый вид младшего Сенджу ломал румянец, подернувший кончики ушей и краска, непонятно, гнева или смущения, начинающая заливать лицо с шеи. Резкий треск ломающейся деревянной рамы и рвущейся ткани ещё больше привлёк внимание братьев Сенджу. Учиха, взлохмаченный больше обычного, в рваном косодэ и подтягивающий сползшие хакама, отдернул в сторону штору и ввалился в помещение. — Ты совсем берега Накано попутал, Хаширама?! Сначала наобещал жениться на девушке, а теперь заднюю включил!       — Мадара? — Хаширама с вопросом посмотрел на главу клана Учиха, потом перевёл взгляд на младшего брата, который всё так же пытался сохранить самообладание и косил взглядом на Мадару. В глазах альбиноса читалось явное желание прибить этого Учиху. — Торью? Может, вам стоит объясниться? Дара должен быть на миссии и вернуться завтра к вечеру? Нэ? Или я чего не знаю? — Тобирама прикрыл глаза, считая до десяти и обратно, чтобы успокоится и не прибить обоих.       — Это ты должен объяснится, Хаши! Какого ёкая ты решил не женится на Мито? И почему он должен на ней жениться? — Мадара, не смотря на Тору, указал на того пальцем. Шаринганы Учиха пылали яростью. Они явно выражали одну мысль: «Хаши, дружище, покушаешься на моё!»       — Во-первых, он Сенджу, а они изъявили желание породниться с кланом Сенджу. Ну, а братьев у меня больше нет, кроме Торы. Во-вторых, у меня есть человек, которому я верен и не собираюсь строить отношения ни с кем, кроме него…       — «Него!» Значит, парень!       — И что?! Вам вон это не мешает, смотрю, — спокойно проговорил Хаши, переводя взгляд с Торы на Мадару и обратно.       — С чего ты взял, что мы в отношениях? — спокойно проговорил Тобирама, обращаясь к брату.       — Что? — с вопросом к альбиносу повернулся Мадара       — Мадара… — с нажимом прошипел Тора.       — Да вы посмотрите друг на друга. Ругаетесь постоянно, как будто с десяток лет замужем друг за другом. Про вас и так вся деревня знает, — спокойно проговорил Хаширама без упрека. — Я тоже имею право на личную жизнь и чувства. Так что я не женюсь на Мито, ищите другую кандидатуру.       — И кто ж этот человек? М-м-м? Нет у тебя никого, Хаши!       — Если мы и лучшие друзья, Дарочка, но пока не готов представить своего избранника, — невозмутимость Хаширамы поражала Мадару. Обычно прикидываясь простаком, этот Сенджу сейчас спокойно отстаивал свои границы.       — Что с Мито делать? Хаширама, ты должен предложение официально делать в день подписания союзного договора по уговору с главой Узумаки. Так что, тебе и идти объясняться в ситуации — обстоятельно рассудил младший Сенджу.       — Ты... — Мадара никак не мог успокоиться, уставившись на Тобираму, — ты тоже не хочешь обстоятельно объясниться на «мы не встречаемся»?       — Мадара! — прошипел вновь Тобирам.       — Сенджу, я всегда знал — веры вам нет!       — Да успокойся ты, бешенный! — рявкнул Тобирама. — Сначала: давай держать в тайне, а теперь закатываешь мне скандал на ровном месте, что я отрицаю то, что ты сам же просил! Мадара, сам разберись уже в своих желаниях! — альбинос начинал заводиться. Хаширама в стороне прыснул в кулак от рвущегося наружу смеха.       — Кто бы мог подумать, что сплетни окажутся правдой, и то, что рассказывал Изуна-кун - не очередная байка деревни о том, что главу клана Учиха заметили в визитом в стране Горячих источников в онсене с моим отото. Ну, теперь понятно. Одному на миссию срочно из деревни, второй собирался в столицу страны Огня по делам неотложным. Бинго! Всё сходится. Ещё бы деревню перестали разносить время от времени. — Просмеявшись, Хаширама с улыбкой повернулся к отото, потом посмотрел на Мадару. — На самом деле, я по другому вопросу и с другой вестью пришёл. Мито-сан, сама отклонила моё предложение. У неё есть избранник, и глава клана переживал, что я расстроюсь отказом его дражайшей дочери, но это намного облегчило ситуацию. Это то, что я хотел сообщить в первую очередь. — Следом, посмотрев внимательно с улыбкой на брата и Мадару, Хаширама продолжил: — Я увидел, точнее, почувствовал чакру Мадары возле лаборатории Торью, ну и решил вас немного разыграть. Вывести, так скажем, на чистую воду вас, голубки. Хватит скрывать ото всех то, что и так понятно без слов. Ну и ещё, раз такое дело, я хотел бы представить вам мою пару, — прокашлявшись, он повернулся к входу в помещение лаборатории. — Изуна-кун, войдите пожалуйста, не стойте за дверью. — Хаширама произнес это с теплом и нежностью, глядя в сторону двери. Приятное личико младшего брата Мадары выглянуло из-за приоткрытой двери с улыбкой смущения.       — Отото??? Хаширама, скотина! Ты совратил моего маленького беззащитного отото. Да как ты посмел тронуть моего братца! — сверкая шаринганами, поступью хищника Мадара двинулся на старшего Сенджу. — Ты блядун, на тебе печати ставить некуда, все пороги борделей страны Огня обил. Каждой юдзё под кимоно слазил. Ни одной жопы мало-мальски привлекательной, что женской, что мужской не пропустил! Ты-ы-ы... не смей и пальцем тронуть моего братишку!.. — Дара, аники, да что ты такое несёшь. Не кричи! Почему это Хаширама-доно меня соблазнил! Это я сам… сам.       — Помолчи мелкий! Не выгораживай эту скотину! — рявкнул Мадара на своего отото.       — Не смей повышать голос на Изуну-куна! — в ответ гаркнул басом Хаширама.       — Не ори на Мадару, бестолочь! — холодно спокойно кинул в ответ Тобирама. Альбинос выступил вперед, одёргивая взбешенного Мадару, пока он наступал на Хашираму. Глава клана Сенджу стоял, не шелохнувшись, готовый принять гнев лучшего друга. Тора не замечал, что Учиха за спиной как-то подозрительно притих.       — Эй, ледышка, ты чего? Опять полез меня защищать? Меня, Учиха Мадару? — в голосе Учихи проскользнуло удивление. Про себя же Тора отметил, что уже на инстинктах защищает того, кто ему дорог. Выругавшись, он повернулся лицом к Мадаре.       — А что, по твоему, я должен стоять и ждать, пока вы морду бить друг дружке будете! Ага, и у меня в лаборатории. Ну нет уж. Ты, — Тора указал на Изуну, — забирай свою бестолковую оглоблю и проваливайте, а ты, — он посмотрел на Мадару. — Снимай хаори и хакама.       — Что? Прям так и сразу! А как же выпить, пообщаться!       — Идиот лохматый, зашивать будем твоё шмотьё. У тебя дыра на хакама на всю задницу…