Make love, not war

Февраль в этом году был тёплым, снег растаял, вместо газона вокруг кампуса проглядывала земля. Кано сидел в кафетерии колледжа, чувсвуя что-то, похожее на ломку. Ему уже девятнадцать. Отличник, лучший студент потока. И при этом тот же хулиган, задира из старшей школы, которого трясёт из-за желания разбить кому-нибудь нос. Свою склонность к насилию Кано заметил давно. Желание драться, причинять боль, выкручивать руки. Не считать себя монстром ему помогало два обстоятельства: он никогда не бил слабых. Он и не хотел бить слабых. Только сильные парни, желательно выше, желательно сильней, чем Кано. К тому же он не любил серьёзного насилия. Драки до первой крови его полностью устраивали. Но в последнее время было страшно вылететь из колледжа. Искать "жертву" здесь было нельзя. Пару раз он ходил в неблагополучный район и нарывался у бара. Внутрь его не пускали, вход был с двадцати одного, зато оба раза удалось подраться. В первый раз героически: Кано защитил девушку от двух хулиганов. Он отделался разбитыми костяшками. Девушка хотела продолжить знакомство с симпатичным героем, но Кано это было неинтересно. Он и так неделю ходил в отличном настроении. Но на второй раз всё пошло не так. Кано стоял в двадцати шагах у бара. Оттуда вышел подвыпивший лысый парень лет тридцати, высокий и весь в наколках, и направился прямо к Кано. Тот почувствовал знакомый вкус адреналина, широко улыбнулся, расправил плечи. — Ты что здесь ошиваешься, молокосос? — спросил лысый, сжимая кулаки. — Не твоё собачье дело! — с дерзкой ухмылкой ответил Кано. — Ах ты малолетний ублюдок! И в этот момент мир замедлился: противник достал нож. Спасло только то, что Кано быстро бегал. Больше он не нарывался, к бару не ходил. Но жизнь постепенно теряла краски, как рекламная вывеска на солнце. — Бекки, это выше моих сил. Я скоро сорвусь и изобью кого-то... — записал он голосовое сообщение сестре. И вот он сидел в кафетерии, пил двойной эспрессо, хотя не любил кофе, особенно чёрный. И вдруг перед ним возник Мерло, одногруппник. Они с Кано никогда не общались, даже не смотрели в сторону друг друга. Но сейчас Мерло повёл себя странно: подсел к Кано, ухмыльнулся и спросил: — Чего уставился, ботан? Кано вскинул голову, и его карие глаза полыхнули такой яростью, что, казалось, воздух между ним и Мерло должен был заискрить. Кофе, который он держал, плеснулся через край, заливая столешницу, но он даже не взглянул на нее. — Ботан? — переспросил он глухо, медленно вытирая рот тыльной стороной ладони. Взгляд его был прикован к Мерло как прицел. — Ты хоть понимаешь, кому это сейчас сказал? Пальцы его сами собой сжались в кулаки, побелев на костяшках. В голове уже вспыхнула четкая, как вспышка, картина: как он хватает этого наглого ублюдка за шиворот и со всей дури впечатывает его рожу в стойку кафетерия. Ярость смешалась с восторгом, предвкушением драки. — Или тебе, — выдохнул он, и голос его упал до опасного, шипящего полушепота, — правда так охота получить по лицу? Улыбка Мерло стала ещё наглее. — Если мы подерёмся здесь, нас исключат. Но можем пойти в мою комнату. Я живу без соседа. Кано скрипнул зубами, но осознание этого нехитрого факта заставило его сдержаться. Он не столько злился на это наглое предложение, сколько на его логичность. И конечно, если он полезет в драку прямо в кафетерии, его точно отчислят. А драка с этим самодовольным козлом его вполне устроила бы. Кано сделал глоток своего чёрного кофе, поморщился от горьковатого вкуса, и кивнул. — Пошли. В комнате Мерло было темно из-за рулонных штор, на стенах горели гирлянды, висели плакаты с аниме парнями, на полке стояли кактусы и фигурки. Кано резко остановился в дверном проёме, глаза сверкнули в полумраке. Гирлянды отбрасывали мерцающие блики на стены. — Чё за херня? — он провёл рукой по волосам, нервно сжав челюсть. — Тут живёшь ты или девочка-подросток? — Я. И мне всё нравится, — ответил Мерло удивительно спокойно. — Ну что, будем драться? Кано зло посмотрел на него, не переставая сжимать и разжимать кулаки. Всё в этой ситуации было слишком странно: спокойствие Мерло, темнота в комнате, эта чёртова романтичная подсветка, которая в сочетании с этими гейскими плакатами выглядела просто неприлично. И, что самое главное, то, что Кано никак не решался развернуться и уйти. Мерло подошёл. — Могу ударить первый, если тебе так будет легче. Старайся не бить по лицу: будет заметно. Кано ответил молчанием, всё так же буравя его взглядом: в темноте глаза его сверкали, будто светились. Но когда Мерло подошёл совсем близко, он вдруг с коротким рычанием вцепился ему в футболку и, резко развернувшись, повалил на кровать. Мерло хрипло рассмеялся, схватил Кано за шею. Сжал, но не очень сильно, будто не дрался по-настоящему. Кано глухо зарычал, когда холодные пальцы сомкнулись на его шее. Он с силой оттолкнул Мерло, повалил спиной на кровать, забрался на него сверху и крепко сжал двумя руками его запястья над головой. — О, кто-то любит пожёстче... — прошептал Мерло и прикусил губу. Кано почувствовал, как его кровь словно бы мгновенно вскипела от этого хрипловатого шепота. Он вдавил его запястья в матрас сильнее, нависнув сверху. — Заткнись, — коротко бросил он. — Не заткнусь, — ответил Мерло и демонстративно облизнул губы. — Ну ты совсем ёбнутый... — прошипел он, но вместо того чтобы ослабить хватку, наоборот прижался ещё сильнее. Его дыхание участилось. Кано резко выдохнул через нос, будто впервые замечая Мерло. Сильного, уверенного, равного. Тёмные волосы растрепались, немного закрывая глаза, губы вызывающе блестели. В голове мелькнула мысль: "Что за бред? Почему я это делаю?" Но тело двигалось само — он наклонился ниже и буквально прошипел Мерло прямо в лицо: — Говоришь мне "жёстче", а сам ведёшь себя как последняя шлюха... — Не вижу противоречий, — ответил Мерло, подался вперёд и впился губами в губы Кано. Кано от удивления даже на миг ослабил хватку. Губы у этого странного парня были тёплыми и сухими, хоть он их только что облизал. Кано ответил на поцелуй грубо и жадно, куснул его за нижнюю губу, заставив тихо выдохнуть. — А ты хорош... — прошептал Мерло и поцеловал снова, уже настойчивее. Кано отвечал на его поцелуи, отпуская руки Мерло. Где-то на заднем фоне зудела мысль "Что я творю?", но Кано её прогнал. Чёрт знает почему, целоваться с Мерло было чертовски хорошо.