Дракула. Кровь и шёлк

Бессилие Бессонная ночь, проведенная в мучительном ожидании рассвета и призрачной надежды на побег, окончательно подорвала силы Мины. Каждый раз, когда она пыталась сомкнуть веки, перед глазами всплывали ледяные голубые глаза Александра и залитый кровью двор из её видений. Утро не принесло облегчения — лишь серый, вязкий свет, который казался ей невыносимо ярким и болезненным. Мина сделала попытку подняться, чтобы собрать свои скромные вещи, но мир вокруг бешено завертелся. В висках застучали невидимые молоты, а тело стало таким тяжелым, будто оно было отлито из свинца. Она бессильно рухнула обратно на подушки, чувствуя, как холодный пот заливает лицо. В дверь мягко постучали. — Мина? Вы готовы к завтраку? — голос Абрахама звучал приглушенно. Не дождавшись ответа, он вошел. Увидев девушку — бледную, с сухими, потрескавшимися губами и лихорадочным блеском в глазах, — доктор тут же отбросил светский тон. Он быстро подошел к кровати, приложив ладонь к её лбу. — Доктор... мне нужно... уехать... — прошептала она, но голос сорвался, превратившись в едва слышный хрип. — Тише, Мина. Сейчас вы не сможете дойти даже до двери, — Абрахам поспешно подошел к столу, налил в миску воды и добавил туда несколько капель пахучего травяного настоя. Шепот доктора Абрахам бережно положил ей на лоб холодный компресс. Запах горьких трав немного прояснил сознание Мины, но тяжесть в груди никуда не исчезла. Она смотрела на доктора с мольбой, но тот оставался непреклонен. — Послушайте меня внимательно, — его голос стал серьезным и глубоким. — Вы сгораете, потому что боретесь. Вы прогоняете прошлое, как будто это злой дух, но оно — часть вас. Ваше тело не выдерживает этой внутренней войны. Не бойтесь того, что видите в своих снах. Примите это. — Как я могу принять... это безумие? — Мина со стоном отвернула голову. — Никто в этом замке не желает вам зла, Мина. Поверьте моему опыту. Если бы хозяин хотел причинить вам вред, вас бы уже давно не было в живых. Здесь вы под защитой, которой не найдете ни в одном другом уголке земли. Просто перестаньте бежать от самой себя. Он в последний раз поправил компресс и поднялся, направляясь к выходу. — Я приведу его. Вам пора услышать правду, иначе эта лихорадка заберет вас раньше, чем наступит вечер. Присутствие Мина осталась одна в полумраке комнаты. Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь снова открылась. Она не видела, кто вошел, но всё её естество отозвалось на это присутствие так ярко, что по телу пробежала дрожь. Влад. Он не подходил близко, остановившись у изножья кровати, но воздух в комнате словно наэлектризовался. И тут произошло то, что напугало Мину больше всего: она физически почувствовала его прикосновение. Она отчетливо ощутила, как его сильные, жесткие пальцы проводят по её щеке, как его ладонь накрывает её руку… Но когда она открыла глаза, Господарь стоял всё там же, в паре метров от неё, неподвижный и суровый. Это не были галлюцинации. Это была память кожи, пробужденная его близостью. Фантомные ощущения из снов были настолько мощными, что реальность начала трещать по швам. Эмоции захлестнули её — невыносимая тоска, нежность и какой-то древний, глубоко запрятанный восторг, который она больше не могла отрицать. Влад смотрел на неё, и в его темных глазах отражалась мучительная борьба. Он видел её слабость, видел, как она страдает, и маска холодного аристократа окончательно сползла с его лица, обнажая черты того самого человека, за которого она когда-то молилась у окна. — Вы боитесь меня, Мина, — произнес он, и его голос вибрировал от скрытой боли. — И у вас есть на то причины. Но доктор прав: ваше неведение убивает вас быстрее, чем любой враг. Он сделал шаг вперед, становясь в полосу холодного света, и его мощная фигура на мгновение заслонила солнце. — Я больше не буду лгать. Я расскажу вам всё. О Валахии, о Елизавете и о том, почему этот замок помнит ваше имя лучше, чем вы сами. Мина затаила дыхание, понимая, что в этот момент её прежняя жизнь в Лондоне окончательно рассыпалась в прах.