сцена №84

Весь вечер Эмма провела в тумане. Она пыталась читать сценарий на завтра, но строчки расплывались. Мысли возвращались к тому мгновению, когда Дженна была так близко. Любить лучшую подругу и коллегу было сродни хождению по тонкому льду, который сегодня окончательно треснул. Около десяти вечера в дверь трейлера постучали. Эмма замерла. — Эм, ты там? Это я. Голос Дженны. Эмма сглотнула, быстро вытерла лицо и подошла к двери. Дженна стояла на пороге, закутавшись в огромную толстовку. В руках у нее были две чашки горячего шоколада. — Подумала, что тебе не помешает немного сахара после такой тяжелой сцены, — сказала она, проходя внутрь. Эмма приняла чашку, стараясь не соприкоснуться пальцами с Дженной. — Ты какая-то странная после того дубля, — Дженна прищурилась, присаживаясь на диванчик. — Я что-то сделала не так? Может, я была слишком резкой? — Нет, Дженна, всё в порядке, — быстро ответила Эмма, отворачиваясь к окну. — Просто... сцена была эмоциональной. Я немного вымоталась. Дженна помолчала, внимательно изучая профиль подруги. Она всегда видела Эмму насквозь. — Эмма, посмотри на меня. Эмма неохотно повернулась. В тусклом свете трейлера глаза Дженны казались почти черными. — Мы дружим уже несколько лет, — тихо произнесла Дженна. — И я знаю разницу между «актерской усталостью» и тем, когда ты пытаешься от меня спрятаться. Это из-за поцелуя? Эмма почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Скрывать это дальше не было сил. — Для тебя это просто работа, Дженна. Я знаю. Ты великая актриса. Ты можешь сыграть любовь к кому угодно. — К чему ты клонишь? — Дженна поставила чашку на стол и сделала шаг к ней. — К тому, что я не играла! — выпалила Эмма, и слезы всё-таки брызнули из глаз. — Я не играла в той сцене. И вчера не играла. И последние полгода я не играю, когда говорю, что ты для меня самый важный человек. Я люблю тебя. По-настоящему. И этот поцелуй... он разрушил мою защиту. Мне больно притворяться твоей «просто подругой» на экране и в жизни. Тишина, воцарившаяся в трейлере, казалась оглушительной. Эмма зажмурилась, ожидая вежливого отказа, извинений или, что хуже всего, неловкого молчания. Но вместо слов она почувствовала знакомое тепло. Дженна подошла вплотную и взяла её за руки. — Эмма, — голос Дженны был непривычно мягким. — Ты думаешь, я настолько хорошая актриса, что могу имитировать то, как у меня дрожат руки, когда я касаюсь тебя? Ты думаешь, я просто так настояла на том, чтобы в сценарий добавили эту сцену? Эмма широко открыла глаза, не веря услышанному. — Что? Дженна грустно усмехнулась и стерла слезу с щеки Эммы большим пальцем. — Я боялась не меньше твоего. Боялась испортить то, что у нас есть. Я думала, что если мы поцелуемся в кадре, я смогу спрятать свои чувства за «профессионализмом». Но когда это случилось... я поняла, что одного дубля мне никогда не будет достаточно. Эмма затаила дыхание. — Значит... ты тоже? — Всегда, — прошептала Дженна. Она сократила оставшееся расстояние между ними. Этот поцелуй не был похож на тот, что зафиксировали камеры. В нем не было сценария, не было режиссерских правок и правильного света. Было только облегчение, вкус горячего шоколада и долгожданное признание. В ту ночь в Ванкувере, под шум дождя за стенами трейлера, две актрисы наконец-то перестали играть свои роли. Фильм еще не был закончен, но их настоящая история только начиналась.