Тот берег зеркала

"В моменты тоски

И в радости дней

Проститься с тобою мы

Никак бы не смогли.

За прошлое до дна

Пригубим мы вина

За ночи полные тепла,

За звезды в небесах"

(GhostFinal, Kinoko - Anna (Girls Frontline OST), кавер Onsa Media)

Признаться честно - я небольшой любитель зимы. И дело даже не в том, что мало солнца или этот сраный снег, который каждый раз приходиться смахивать с машины. Возможно, со многими людьми по-другому, все же, надо признать, зимой довольно весело - новый год там, или Рождество хороший повод собраться вместе с друзьями и семьей, пропустить по чашке кофе или чего-то погорячее и хорошо провести время. В моем же случае отражение в окне подкидывало мозгу только холод, боль и кровь. "И при чем тут вообще, блять, зима? - затянулась я сигаретой. - Какое отношение воспоминания из моей больной головы к ней имеют...". Хоть я и была в долгосрочном отпуске, все равно периодически залезала в ноутбук - посмотреть отчеты, проверить переписку и все такое прочее. Благо, что текущее положение дел на службе моего личного присутствия не требовало. Вот и сейчас, засидевшись допоздна в своем домике, арендованном на немалый срок, половиной глаза залипая в экран, который от такого внимания уже расплывался и покуривая с ногами на столе меня что-то "накрыло" воспоминаниями из прошлого. "Ну, накатила грусть - накачу и я. - вздохнула я, достав из ящика стола недопитую бутылку текилы. - А, да и насрать... - поискав глазами стакан и не найдя оного, я отхлебнула "с горла". Гавайи. Несбыточная мечта для "моего" времени, а сейчас - отпуск, штамп туда, штамп сюда, и вот я уже дрыхну в самолете по пути сюда. Текилы в бутылке было буквально полтора глотка, чего мне не хватило, чтобы напиться, но было достаточно, чтобы голова перестала нагнетать тревожные воспоминания от вида моего отражения в стекле двери на балкончик. Приняв за аксиому, что выпивка без курева - деньги на ветер, я вышла освежиться на балкон, заодно прихватив пачку сигарет с зажигалкой. На улице тем временем алело закатное солнце. "Закат на Гавайях, хах... - щелкнула я зажигалкой после того, как засунула сигарету в зубы и вакуумом во рту потянула дым в горло. - Кажется, у Дениса как-то был такой чай. Последняя, черт! - глянула я в уже пустую пачку". Пришедшие так внезапно и так некстати воспоминания здорово обосрали мне настроение, так что, взяв с вешалки тонкую куртку, которая в данном месте служила больше для того, чтобы распихать по карманам всякий скарб, нежели согревать вечерами, я отправилась в ближайший магазин. "Заодно и проветрюсь, а то уже всякая хуйня мерещиться. - заключила я, закрыв дверь". Несмотря на то, что был вечер выходного дня народу, как и трафика, было не очень много. Что радовало. До магазина я шла не торопясь, подставляя волосы приятному, шедшему с океана бризу. - Hello! How can I help you? - поприветствовала меня продавщица. - Good evening. Could I get a couple of packs of Marlboro Reds, please? - Can I see your ID, please? - такому вопросу я даже удивилась. - Ha, I'll take that as a compliment. - усмехнулась я. - Sure, give me a sec. Достав из кармана штанов документы, я открыла обложку и показала ей и права и "айди", все равно они лежали друг напротив друга. Из-за моей работы я уже много лет как имела двойное гражданство, поэтому со всякой бытовухой во время отдыха было минимум проблем. - Will that be all? - улыбнулась она, словно не ее лицо секунду назад вытянулось в удивлении, видя мою дату рождения и мою внешность. Да, как то не вязался рост под метр восемьдесят и видимые под топом мышцы пресса с возрастом почти под полтинник. - Hmm... I'll take some chocolates, actually, make it three burritos and...  - задумалась я. - two bottles of beer. A light beer, maybe Guinness, or some kind of porter. Also ice cream and potato chips. Может быть, мешать уже имеющуюся во мне текилу с пивом и было откровенно хреновой идеей, но, с другой стороны - это была проблема уже будущей меня, так что забрав покупки и попрощавшись я отправилась восвояси. Учитывая происходящее, выпить мне было необходимо. По крайней мере, хотя бы чтоб уснуть. Тем более, что не так давно хер пойми кто явился и отправил меня обратно в те годы, дабы помочь себе же самой и, какого-то хера, Денису. Давненько я не носилась с винтовкой по лесам за двуногими мишенями... Очень давненько. А возвращение в те годы лишь подстегнуло эти сраные призраки прошлого. Спасибо, что все это время кукушечка моя оставалась в относительном здравии и всякого рода галлюцинаций и тому подобного я не испытывала. Выгрузив покупки на стол я, закусывая мороженкой, залезла в интернет в поисках новой серии какого-нибудь сериала. Интересного я нашла примерно ничего, поэтому пришлось копать уже в сторону фильмов. Вспомнив, что где то у меня был списочек с тем, что я хотела посмотреть, я полезла выуживать его в память телефона. Взгляд упал на название "Поезд в Пусан". Зомби экшен для меня был вполне неплох, чтобы немного накидаться. Учитывая, что послезавтра я уже была записана в спортзал, то сильно пить было нельзя. "Осторожно, двери закрываются. - отметила я, забирая из микроволновки тарелку с буррито одной рукой, другой же держа пару бутылок жидкого золота. - Следующая остановка - пиздец". Несмотря на то, что я была на отдыхе, за последние пару дней я порядком задолбалась. Учитывая, что отпуск был длинным, а желание объять необъятное огромным, то несколько дней я провела в разъездах по острову, благо, что не было проблем арендовать мотоцикл. Потом через какое-то время у меня натурально отваливалась задница и руки в том числе по причине того, что изначально казавшийся нормальным незаводской руль на прокатном мотоцикле - заводской, видимо, был уже в лучшем мире, в эксплуатации оказался крайне уебищным - километров через сто у меня подозрительно затекли руки со спиной а потом, видимо, из-за неправильного вследствие другого руля угла посадки и задница. На моих мотоциклах все было отстроено так, чтобы мне было не только плюс-минус удобно, но и сохранялось какое-то подобие правильной посадки, из-за чего я могла ехать по несколько часов без перерыва. Но тут выбирать не приходилось - видимо, этот "Харлей" когда-то хорошо грохнули, в результате чего он лишился родного руля, а на замену ему поставили "типа тунинх". Благо, расстояние моей поездки было не сильно большим и я, вернувшись, с превеликим удовольствием сдала этот продукт криворукого ремонта обратно, отправившись в интернет искать другой байк. Байк я нашла, но арендовать пока не стала, ибо надо было прийти в себя. Машину я не брала по причине того, что я не возила с собой много и мне, в общем-то, было без разницы, кроме того что мотоцикл был манёвреннее и дешевле. Я даже привезла свой шлем, чтобы не мучатся здесь с другими. Несмотря на то, что уже прошла куча времени, в голове все еще всплывало далекое прошлое - убийство отца, его похороны, состояние матери, потом смерть Леськи, опять похороны. И всепоглощающее чувство даже не столько горя, сколько злоебучего бессилия. Будучи подростком я не смогла предотвратить смерть отца, а будучи взрослой - самой дорогой подруги. Менее чем за десять лет умерли все, кто был мне дорог. И стоявшая перед глазами фотография Леськи на полке была мне немым укором. Могилу обустроили я и её отец. Нам, конечно, пытались ставить палки в колеса ее пизданутая мамаша и некоторые родственнички, но после прямой демонстрации, звучавшей как: "Завалю нахуй всю семью и закопаю в безымянной могиле, если еще раз появитесь" съебались даже самые отбитые. Особенно после того, как кто-то из них зашел в свою квартиру, а с их семьей сидит непонятная женщина... Но это было просто актом устрашения. Чтобы никто даже близко не подходил к этому месту ближе чем на несколько километров. Я никогда не трогала, например, детей и непричастных к этому людей. Того же какого там родственника её мамаши, который еще на похоронах сказал: «Вот она то её и погубила, сука!» я безропотно, как ягненка, вывела в подъезд, его жене сказала закрыть дверь и голыми руками отпиздила его так, что его потом собрали в реанимации буквально «по запчастям». Самой, конечно, тоже перепало, когда его первый ужас отступил, но это были мелочи. Потом, правда, несколько недель пришлось приходить в себя - забивала его я так самозабвенно, что силой ударов травмировала руки. В этом было преимущество быть девушкой, но с чувством всепоглощающей ярости и боли - я могла без зазрения совести отмудохать что мужчину, что женщину. Мои навыки, которые, правда, были далеко не теми, что стали потом, были тут второстепенны. В том состоянии даже если бы меня насадили на нож - скорее всего, я бы заметила это не сразу. Сперва Денис о смерти Леськи не знал. Все произошло довольно быстро и было настолько личным, что я позвонила ему и сказала, что мне надо уехать на пару недель, после чего взяла больничный в институте. Разумеется, никто никуда не поехал, я просто сняла квартиру после похорон и заперлась там на пару со съехавшей от горя башкой и алкоголем. Дальше воспоминания были обрывочными. Помнила, что была попытка прекратить все это, но в последний момент, раздираемая болью, истощённая, допившаяся до бреда и потерявшая связь с реальностью я, потеряв равновесие, навернулась с табуретки. «Иронично, блять... - вспоминала я до сих пор тот проблеск в моей голове. - Жаль, что не случай Леськи...». Наверное, потом, уже будучи полностью не в себе, я позвонила Денису. Иначе я не могла объяснить, почему в следующий раз я пришла в себя уже в другой квартире, в другой одежде и намертво привязанная к кровати. Естественно, мозги после многодневного заливания алкоголем, сопоставив два и два и увидев входящего Дениса, которого я тогда, будучи в угаре, не узнала, тут же подумали понятно что. После «я тебя, пидор, твоими же кишками накормлю, только развяжи!» в меня прилетел тазик с ледяной водой.

***

- Да приди ты в себя, блять! - сквозь гул в голове слышала я голос, кажущийся смутно знакомым. - На тебя сейчас глядеть страшно, какое там трахать! Давай, возвращайся! «Сейчас глядеть страшно... - отчеканилось у меня в голове. - Что значит «сейчас»? Стоп... - пролитый алкоголем мозг реагировал неохотно. - Почему колет в руке? И... Голос?» - Ты кто, сука?! - но внешне все выглядело совсем по-другому. Первое понимание произошло тогда, когда меня, больно сдавив, схватили за подбородок и притянули голову к своему лицу. - Вспоминай! С минуту, сквозь затуманенный взор и дикое желание блевать, ко мне пришло и узнавание и мурашки по коже. - Д... Ден?! - в ужасе уставилась на него я. - Нет, ты же... - Слава, блять, яйцам! - раздалось в ответ, после чего моё многострадальное лицо отпустили, но сильно мягче, чем схватили, от чего в голове все опять закрутилось. - Это нереально, нет... - пыталась вырваться я. - Пей! - протянул он мне стакан. Пить хотелось ужасно, так что я натурально вцепилась в стакан. Как оказалось - я сидела на кровати, с руками, связанными за спиной и, в довершение, зажатыми между мной и спинкой кровати, к которой я была притянута за пояс ремнем. Ноги были привязаны к противоположной стороне. В свою очередь, руки, помимо всего, были привязаны еще и к спинке, таким образом, пошевелиться я могла всего-ничего, от чего тело порядком задеревенело. - Вижу, что вроде приходишь в себя. Я сейчас развяжу тебе руки, пей нормально и ложись. Но если ты опять будешь буянить, выдергивать капельницы и шизеть - привяжу опять. Поняла? Учитывая, что галлюцинации вряд ли бы смогли меня так скрутить, я ответила утвердительно. - Где я? - спросила я, чувствуя, что веревки на кистях начали ослабевать. - У меня дома. Сейчас ещё воды принесу. Отложив веревки в сторону, он принес целую бутылку воды. Руки, помимо того, что затекли, так еще и сильно тряслись, из-за чего пить мне пришлось снова из его рук. - Белочка в двери больше не стучится? Не хочет меня ножом запырять или что-то еще? - Н-н-нет... - промямлила я. - Ну смотри у меня... Через какое-то время туловище и ноги были свободны, после чего меня уложили на кровать, от чего все опять помутилось... - Почему я здесь? - спросила я, когда смогла говорить после того, как меня снова вырвало и Денис вытащил из моей руки трубку от капельницы. - Я же была... - Да, была где-то в жопе мира. Тебя спасло только то, что ты мне умудрилась позвонить, а я из бессвязного бреда понял, что тебе очень херово. Я двое суток, как идиот, мотался, чтоб тебя найти. В университете сказали, что ты принесла больничный. Аня, блять, я когда замочную скважину понюхал, подумал, что за дверью труп недельной давности! Лейтенантик участковый чуть не наблевал прям на пороге, когда открыли. Провозись я еще сутки-двое - тебя бы не капал сейчас, а об отпевании бы договаривался. - Боже... - кое-как вдохнула я. - Одежду твою всю, в чем ты была в тот момент - я выбросил, это было просто невозможно, думал даже тебя в багажнике везти, а не в салоне. Поэтому это я тебя переодел и отмыл, уж извини. - А зачем ты... - голова, тут же взрывающаяся от любого звука, плохо располагала к формулированию мыслей. - Меня связал?! - По дороге ты чуть несколько раз не выбросилась из машины на ходу, пришлось надеть наручники, потом, сука, подралась с зеркалом, как только я их с тебя снял. Ну и под конец попыталась прирезать себя, потом и меня, когда я тебе помешал. Пришлось скрутить тебя, даже кляп в рот засунуть, потому что ты пыталась откусить себе язык и вызвонить знакомого врача, так как я слабо представлял, что тебе в таком состоянии колоть можно, а что нельзя. Успокоить тебя смогла только лошадиная доза миорелаксантов с седативными. Хотя бы получилось тебя отмыть и переодеть. - Что ты мне капал? - Физраствор с глюкозой. У тебя было сильное обезвоживание, даже по внешнему виду это было понятно. Удивлен, как у тебя почки не отказали. - И как ты это понял, что они не отказали? - разозлилась я. - С отказавшими почками под себя не ссут. - равнодушно ответил тот. - Пиздец... - только и смогла выдавить я. - Как только врач сказал, что это безопасно, я обколол тебя уже другими седативными. Но даже под ними ты все еще брыкалась и пыталась вырвать капельницы, поэтому пришлось тебя привязать. Конкретно та, что я только что вытащил - витамины. Плюс пару раз колол гепатопротекторы. - Ты бы еще на цепь меня посадил! - вздохнула я. - Рассматривал такой вариант, но цепью ты бы могла удавиться. И вот было совершенно не понять, он издевался или говорил серьезно. Но, судя по тому, что на запястьях и лодыжках были глубокие следы со ссадинами и кровоподтеками - рвалась я сильно и долго. - Я мало что понял из твоей речи по телефону, так что давай с самого начала - что у тебя случилось, что ты довела себя до такого? Первая мысль была простой - ответить «Иди нахуй». Но, подумав и кое-как вспомнив, что произошло, заговорила: - Ты не знаешь... Есть у меня лучшая подруга, Леська. - я даже не сразу поняла, что все еще говорю о ней в настоящем времени. - Мы с ней с детства... Почти как сёстры были. - вспышки воспоминаний и подкатывающие к горлу рыдания мешали мне говорить. - Такая рыженькая? - Да... - удивляться уже не было сил. - Недавно... похоронили. - это было последнее, что я успела сказать перед тем, как отвернуться и снова провалиться в неостановимую истерику. - Да ну... - возможно, его удивление было искренним, но я уже не слышала. Возможно, я выбилась из сил а, возможно, Денис снова что-то мне вколол, но проснулась я уже только утром. Согнувшись за стоявшим в той же комнате столом и разложив на нем то ли ватман, то ли карту, тот что-то расчерчивал или рисовал. Привязана, как в тот раз, я уже не была, так что я решила попробовать хотя бы сесть. - Осторожно, капельница. - тут же предупредил меня голос из-за стола. В левой руке, как оказалось, у меня торчал катетер, трубка из которого уходила наверх. Подняв глаза я узрела бесхитростную, но рабочую конструкцию - к спинке кровати скотчем был примотан один конец то ли какой-то длинной палки, то ли наличника, на другом же его конце висела ёмкость с раствором. - Вытащи. - потребовала я. - Сейчас же. - Подожди пять минут, еще не кончилось. Это последняя капельница. - Я просто сейчас вырву это сама. - хотя, учитывая мою слабость это, конечно, было сильным заявлением. - Подожди ты пять минут. - Я в туалет хочу, идиот! Вздохнув, тот выпрямился, взял что-то из ящика и направился ко мне. - Только попробуй снова меня связать. - Как-нибудь потом. Тем более, повязки тебе я тогда не поменяю. Как оказалось, из ящика он взял бинты, после чего, сжав мою руку, остановил капельницу и вытащил катетер, тут же зажав отверстие от него одним куском бинта, смоченным в чем-то и перевязав вторым. Ничего не сказав, когда я еле как смогла заставить себя сесть, тот перекинул одну мою руку через себя и, обхватив другой за талию, повел в туалет. Слабость была такая, что кое-как зайдя в туалет, я едва не потеряла сознание. Сидя уже там, я смогла осмотреть себя. Правая рука, судя по тугой повязке на кисти, была травмирована, как и пальцы, на которые сверху была уложена вата, закрепленная пластырями. Дальше, чуть выше того места, где виднелся след от верёвки, вся рука до локтя была перемотана эластичным бинтом, под который было явно что-то подложено. Кое-как дойдя по стенке до раковины, я взглянула на себя в пошедшее трещинами зеркало, в котором недоставало хорошего такого куска и на котором все еще виднелись какие-то красные пятна. «С зеркалом подралась... - вспомнила я его фразу». В прочем, было понятно, почему - выглядела я просто ужасно: отёкшее, наполовину синее и осунувшееся лицо, мутные глаза с огромными мешками и отеками вокруг, пластырь на переносице, квадратный кусок бинта над бровью, ноющие шея со спиной. Левая рука тоже была частично закрыта повязками, но, хотя бы, была открыта ладонь, посему я кое-как заставила себя умыться, попутно хлебнув воды из под крана. Подхвативший меня на выходе Денис тут же отвёл меня обратно в кровать. - Что с моей рукой? - разговаривать было все еще тяжело. - Почему так перевязана? - Ты все разбила себе наручниками, - начал Денис, разматывая бинты. - Потом тебя вроде отпустило, но, умываясь, ты начала драться с зеркалом. Дальше ты прибежала на кухню, схватила нож и яростно начала пытаться, по всей видимости, вскрыть себе вены на правой руке. Сделать тебе, естественно, я этого не дал, поэтому ты перекинула его в другую, порезала меня ножом по груди, но, когда я все таки выбил у тебя нож, то, вылетев из руки, тот цепанул тебе левую. Потом ты несколько раз выдрала всю капельницу «с мясом» уже из левой. Взглянув на то, что было под бинтами - меня снова потянуло блевать, несмотря на то, что я видела и хуже.   - Я порезала тебя?! - ужаснулась я. - Лежи спокойно! - прижал он мою руку. - Швы разойдутся! - Швы?! - опустила я взгляд. - Сильно порезать себе вены ты не успела, но зато руку расхерачила так, что пришлось на всякий случай зашивать. Осколки стекла из кисти я вытащил, потом в больнице сделаешь рентген - увидишь, все или не все я нашёл. Понемногу возвращая себе трезвый рассудок я с леденящим ужасом представляла, что я натворила, пока была в запое. И после. - Прости за... - собралась с силами я. - Что наговорила вчера. - Ты была не в себе. - ответил он, рассматривая мои раны и смачивая вату и повязки. - Я не злюсь. - И ты все это сделал сам? Почему не сдал меня в больницу? - Поставить тебе капельницу и колоть препараты я мог и сам. А вот последствия запоя и психоза на этой почве тебе бы ой потом как аукнулись, если бы об этом где-то узнали, принудительная госпитализация, все дела. Не говоря уже о двух попытках самоубийства, пусть и в изменённом состоянии. - Спасибо... - откинулась я на кровати. Действительно, если бы об этом узнали в том же универе - это бы была просто катастрофа. - Пока не за что. - буркнул тот. - Хотя бы пару дней не верти особо этой рукой, дай зажить. - Кстати... - щёлкнуло в моей больной голове. - Сколько я здесь? - Где-то дней пять. Да, это шестой. - Охуеть... - протянула я, пытаясь, видимо, утопиться в подушке. Большую часть дальнейшего времени, пока Денис менял повязки, мы провели молча. Он - сосредоточенно, полностью заменяя все повязки, я - в шоке от того, что я наделала и с думами как теперь это разгребать, периодически шипя и скуля от боли, когда он менял прилипшие или затягивал новые детали повязок. - Приличную часть времени из той, что ты не спала - ты буянила. Так что, как только это стало безопасно, я периодически погружал тебя в сон. - заговорил он, завершив своё дело тем, что заменил ватку с мазью на моем лбу. - Как минимум ещё неделю побудешь здесь на случай, если станет хуже. Ты сейчас очень слаба. Также не обрадую тебя той новостью что, возможно, на руках, особенно на правой, останутся шрамы. Я посоветуюсь с врачами по поводу заживления. В крайнем случае - перекроешь татуировкой, как вариант. - Я все же спрошу... - задумалась я. - Почему ты так обо мне заботишься? Разве было бы не проще избавиться от меня после таких фокусов? Со справкой из дурки мне бы даже никто не поверил в случае чего. Либо просто оставить и дать мне сдохнуть. - Потому что считаю это правильным. - неожиданно ответил он. - Знаешь... Не хотел рассказывать, но удовлетворю твоё любопытство. Когда-то я любил одну девушку, но по некоторым причинам впоследствии мы не смогли быть вместе. Так вот - она бы посчитала правильным спасти тебя. Видимо, что-то мне от нее тоже передалось. Да и, в конце концов - все же, мы друг другу не незнакомцы. - Вот... Как... - задумалась я. - А теперь, если ты в состоянии... Расскажи, что произошло с твоей подругой? И я рассказала... С самого начала. Множество воспоминаний пронеслось в моей голове - от нашей первой встречи, ещё в детстве, совсем мелкими, незадолго после того как я, наверное, вошла в память, и заканчивая тем, как я собственной ладонью в последний раз закрыла ей её открытые, но уже не видевшие глаза, угасшие на моих руках и услышала о закрытии её дела. Я неизвестно сколько, пока меня не вернула в чувство приехавшая «скорая», вызванная сразу, как только я вытащила её, пыталась что-то сделать - «качала», что даже сломала ребра, делала искусственное дыхание. Бесполезно. - Примите наши соболезнования. - сказал один из бригады, констатировавшей смерть. В тот момент хотелось уничтожить его на месте. Но я удержала себя, понимая, что медики тут совершенно ни при чем. Так я и просидела до приезда милиции, держа на руках уже бездыханное тело со странгуляционной бороздой на шее. - Да нет же! Этот палец вот так, а этот - вот сюда! Этот день я помнила так, словно он был вчера. Мы с ней сидели в комнате, она учила меня играть на гитаре. У меня никак не шел один из аккордов и она, смеясь, уже в который раз показывала мне, как поставить пальцы. Множество дней, множество ярких моментов, радостных встреч как прошлых, так и будущих, с каждой минутой исчезали, словно песок сквозь пальцы. Та, кто помогла не сломаться после смерти отца, не погрязнуть в пучине отчаяния, видя, что происходит со мной и тем, что осталось от семьи, не отвернулась из-за ставшего гадким для остальных характера... Сейчас лежала на полу, будучи просто для всех просто телом. Но в той комнате умерла не только она. В ней навсегда остались две сущности - её, убитой, а я не могла считать это иным, просто по чьей-то глупости и прихоти, и часть моей. Внутри словно сломался какой-то механизм. Последний огонек, не дававший, как казалось, сбиться с пути, потух. Когда я открыла глаза, я кое-что осознала. Если желание мести за отца, зародившееся в подростковом возрасте, к этому времени уже подостыло, уйдя куда-то вглубь, вновь разгоревшись лишь тогда, когда я потенциально получила такую возможность, то вот желание, возникшее сейчас, глядя на тело той, что одним своим существованием спасала меня от страшных желаний, было обжигающе холодным, взрослым и чётким. «Они должны молить о смерти, как об избавлении... - отпечаталось в моей голове». Оттуда вышло то, что напоминало Анну Львовну Галактионову только внешне. Я не плакала, не впадала в депрессию. Как механизм, я делала то, что диктовалось холодной логикой и расчётом. На похоронах я присутствовала, чтобы попрощаться в последний раз. На поминки я не пошла, ибо уже на похоронах едва сдерживалась, чтобы под действием всех этих «правильных» и «знающих» взглядов не устроить прямо здесь кровавую баню. Выхватить молоток у работника, ударить острой частью в глазницу одной, воткнуть гвоздь в шею второму... И меня сдержал даже не столько тот факт, что это были похороны моей, считай, названной сестры, сколько факт, что я пока недостаточно сильна, чтобы драться с такой толпой и при этом выжить. А моя преждевременная смерть не даст осуществиться задуманному. - А это все... - задумалась я. - Наверное, еще не перестроившаяся психика не выдержала. - Вот что я скажу... - ответил после раздумий Денис. - «Ты ебанулась». - закончила, как казалось, за него я. - Мир ебанутый. Я ебанутый. Все тоже ебанутые. Каждый по-своему, но я не то хотел сказать. Во-первых - подумай над тем, чтобы взять академ в универе. - Я не стану бросать учебу. - отрезала я. - Это... Одно из немногих, что у меня с ней осталось. - Я не сказал «бросить». Я сказал: «взять академический отпуск». Во-первых - твои раны не заживут быстро и будут привлекать много внимания. Во-вторых - твоё психическое состояние сейчас крайне нестабильно. - Откуда, блять, ты знаешь, стабильно оно или нет?! - рявкнула я. - Можно сказать, что личный опыт. - вздохнул он. - Я не говорю, что ты больная и тебя нужно засунуть в дурдом. Вот представь - в универе кто-то что-то неудачно высрет своим ртом что-то про неё, тебя триггернет и сорвет башню. В этом нет твоей вины, но потенциальные проблемы после перевешивают минусы ухода в академический отпуск. И, в третьих... - задумался он. - На счёт непосредственного участия - тут не обещаю. Но дать в руки хорошие карты, чтобы тебе потом не пришлось играть в нарды - это я, думаю, смогу. А сейчас - выпей это, - он показал взглядом на кружку. - и отдыхай. Мы еще поговорим потом, будь уверена. Если тебе что-то будет нужно - я буду здесь. Вздохнув, я выпила, пусть мне и показался несколько странным привкус воды. Но я уже не обращала на это внимания и, прилёгши на кровать вскоре, неожиданно для себя, заснула. Во сне я почему-то видела себя со стороны и книгу в моих руках. Какие-то то ли стихи, то ли какой-то рассказ, который «я» читала вслух.

Сегодня ветер,

Ветреная ночь.

И бушуют деревья в небе, словно рвутся провода, рассыпая дьявольские искры.

Смерть черной кобылой пасется в бескрайних полях ночи и бьёт острым копытом в чрево земли,

Заставляя грешных стонать во сне.

О, этот ветер!

Сегодня ночью ты служишь гимном для обречённых.

Ты выдуваешь страх и боль

Сегодня ты правишь балом.

Так будь же неистов,

И скажи всем:

«Это начало!».