Совершенство

— Аластор, сидеть. Аластор застыл. Это был приказ. Отвратительный приказ, обращенный как к какому-то... псу. Ненависть к собакам терзала его десятилетия после трагичной смерти, но когда с ним начали общаться как с псом — эта ненависть перекинулась на себя, на того, кто позволил другим так с собой обращаться. Он медленно повернул голову в сторону недовольной женщины. Демоница мотала головой, серьёзно глядя на своего питомца, сложив руки по бокам, словно хозяйка, которая отчитывает провинившегося пса, гавкающего на уважаемого гостя. — Мне стыдно за твоё поведение перед господином Адамом. Все, абсолютно все смотрели на него. Он чувствовал эти взгляды спиной, эти улыбки, которые, казалось, вот-вот взорвутся смехом. Все ожидали увидеть, как сам Радио-демон выполнит приказ, опускаясь до точки невозврата. Адам поддакивал, активно качая головой. — Да, да, ты должен меня уважать, шавка подзаборная! Аластор смотрел на Рози, не обращая внимания на разливающийся смех дьявольского архангела. Смотрел в эти чёрные, пустые и невинные глаза, в которых видел собственную судьбу, свою душу, которую она держала у себя достаточно давно, чтобы уже забыть об этом. Но Аластор помнил. Каждое слово, каждую мольбу стать сильнее в загробной жизни. Он стал сильнее. И где он теперь? Кто он? Возле своей хозяйки. Словно провинившийся пёс. Радио-демон проклинал себя. Каждая клеточка тела отказывалась это делать, на лбу выступил холодный пот. Ноги наоборот выпрямились так, словно в них вставили металлические штыки и залили свинцом. Он сильнее сжал кулаки, пытаясь удержать хоть нить собственного достоинства. Руки напряжённо дрожали. Он ненавидел это, но знал, что если не сделает так, как та пожелает, будет лишь хуже. Это было очевидно. Адам сидел, прыская от смеха в кулак. Его голос был полон издёвки. — Ну ты чё? Даму не слышал? Выполняй, псина! Я гость, к тому же уважаемый! Вновь раскатистый смех разнёсся по магазину, сотрясая всё вокруг, как на концерте рок-н-ролла. Аластор даже не смотрел на него. Он смотрел на свою «хозяйку», которая ждала выполнения приказа от своего непосредственного питомца. Та невинно моргала в ответ, в ожидании. Желудок скрутило от отвращения к этим фигурам. К горлу подступала едкая желчь, обжигая рот, стремясь вырваться сквозь жёлтые, нечищеные зубы, но он глотал её обратно. Кислота разъедала горло. Аластор сузил глаза до красных, будто горящих щелей, фокусируясь на Рози. Улыбка дрогнула, но он натянул её обратно, как ни в чём не бывало. Когда-нибудь Радио-демон обязательно найдёт лазейку в контракте, высвобождая глупого, человечного Аластора. Обязательно. Он начал опускаться, слыша отчётливый хруст худых мышц, которые не верили, что делают это. Его уши сами по себе прижались к голове от испуга и страха, которые он не выдавал и держал внутри под замком, но выдавала чёртова оленья особенность. Маленькие рожки, едва видные из-за волос, неприятно и заметно давили тяжестью на череп, потяжелев до боли. Боковым зрением он видел Адама, что поражался увиденному. Аластор чувствовал спиной, как все грешники-каннибалы смотрят на него. Молча, не осуждая и не удивляясь. Словно так и должно быть всегда. Первое колено оказалось на леденящем до костей нежно-розовом, блестящем гладком полу, в котором равнодушно отражалось всё унижение, весь приказ, всё «величие» и «мощь» Радио-демона. Адам был молчалив, но Аластор слышал все заглушенные им звуки восхищения в сторону «непослушного пса», что наконец стал как шёлковый. Аластор не спускал с Рози горящие невысказанной ненавистью глаза, что теперь были ниже, возвышаясь над жалкой, когда-то высокой фигурой. Ему было тяжело дышать, а пот скатывался холодными дорожками по лицу. Второе колено оказалось на ледяном полу. Лицо оказалось чуть выше чайного столика с таким же равнодушным чайным сервизом на тёмной скатерти. Он сидел на коленях и выглядел настолько беспомощно, словно пришёл просить благословение или дара небесного. Как много лет назад... Аластор поднял голову к даме с высокой шеей. Золотая улыбка скалилась, уши неконтролируемо дёргались. Адам поражённо смотрел то на Аластора, то на Рози, мотая головой, и вновь разразился смехом. — Вот это поворот! Реально слушается! Да ты вообще как реальная хозяйка, Роз! Он коварно улыбнулся, смотря прямо на Аластора. — Ну чё, отсосал? Подсосник. Вот какой ты жалкий, а признаться честно, я тебя чуть боялся. А вот как оно оказывается! Снова смех. Рози с мягким стуком поставила кружку на подстаканник, слегка, словно нехотя, наклонив голову, смотря на недовольное, серое лицо, полное почти прорывающейся ненависти. Серое лицо демоницы озарила мягкая улыбка, а её голос тёк словно мёд, но Аластор знал, что в этом меду спрятана ложка чистого, неконцентрированного яда. — Ниже. Аластор застыл на мгновение, расширив глаза. Это слово было одно, но звучало как приговор, как резкая остановка радиоэфира. Руки были напряжены, всё так же в кулаках. Алые ногти до заметных вмятин впились в ладони. Плащ пиджака сам по себе словно тянул его ниже, с резко появившейся в нём тяжестью. Вновь приказ, чтобы унизиться ещё больше. Внутренняя борьба ощущалась почти физически. Возле него кружила аура отвращения и ненависти: к себе, к ним, но в первую очередь — к прошлому себе, что был ослеплён властью и силой, которую получит в загробной жизни. Риторический, саркастичный вопрос прозвучал в сознании. Получил? Глаза вновь сузились, улыбка стала шире. Бёдра медленно опустились на заднюю часть туфель. Словно шелест сухих листьев, раздалось шуршание рваного плаща, что соприкоснулся с полом и лежал там, словно ненужная вещь, вылившись кровавой лужей. Как последние крошки гордости. Он сидел там, на полу, как послушный питомец, прожигая собственную хозяйку ненавистью, которая лилась из алых щелей. Чёрные, пустые глаза довольно прикрылись. Её голос обволакивал его фальшиво-приятным нежно-розовым дымом. — Хороший мальчик. Это было унизительно. Это было отвратительно. И это... было. Желчь вновь подступила к горлу. Демона тошнило от этих слов, от себя, что позволил себе опуститься до такого. От ненависти к себе, за прошлого себя, что был так слеп, что сам, по собственному желанию, попал в эту ловушку. Холод пола пробирал до костей. Сжатые кулаки соприкасались с полом костяшками, что побелели сквозь чёрную, тонкую кожу. Адам рассмеялся, дёргая ногами, указывая пальцем на Аластора. Вдруг ангел замолк, задумчиво показав язык. Чёрная рука потянулась к чужой голове. Аластор вздрогнул вместе с собственной улыбкой, но не отстранился, смотря теперь зло на весёлого Адама, который нежно, словно пса, гладил его прижатые оленьи уши. Это было хуже некуда, но Аластор не мог ничего сделать, ведь хозяйка рядом. Адам взъерошил алые, влажные от холодного пота волосы, умиляясь послушному псу, переходя рукой от волос до ушей. Аластор прожигал взглядом маску с лживым лицом. Рана, словно ответила на касания Адама, словно нагрелась, обжигая всю грудь. Стало невыносимо жарко, костюм прилип к серой, холодной коже. Адам, заметив такую реакцию, с отвращением отдёрнул руку, искривившись. Вытирая руку об себя, он непонимающе смотрел на Аластора, ловя в ответ злой взгляд. — Ой, фу, бля, у тебя чё, уши — эрогенная зона? Или чё с тобой, я не понимаю... Аластор не хотел этого слышать, сильнее прижав уши к голове. Его тело заметно сжалось. Он не хотел ничего чувствовать. Желудок вновь скрутило до тошноты. Адам, забыв об отвращении, воодушевился, смотря на Аластора. Издевательский тон сорвался из-под маски. — Слышь, тебе же это, типа, нравятся шоу и спектакли? Ну вот, короче, решили мы тебе спектакль устроить. Ты в нём главный герой кстати. Аластор застыл, расширив глаза. Спектакль? Главный герой? Это всё спланировано? Кто «мы»? Кто-то ещё? Но кто? Пока он думал, Адам встал с кресла и подошёл сзади. Аластор вернулся из мыслей, чувствуя за собой высокую фигуру, от которой непонятно что ожидать. Демон напрягся, пытаясь слиться с нежно-розовым, холодным полом. Его схватили за подмышки, легко поднимая с пола. Адам прижал Аластора к себе, на секунду удивившись его худой, тонкой талии. Он взял демона словно папку с документами, одной рукой. Напряжённое тело повисло, смотря в пол. Аластор поднял голову, смотря на Рози, что вновь улыбалась нежной и невинной улыбкой. Адам чуть взлетел, оторвав их от земли, одним ударом левой руки он снёс красное стекло, образовав колючий, рваный проход. Рози это не волновало, как и грешников, что следили за этой сценой. Адам вылетел на улицу Города Каннибалов сквозь проход в окне. Над головой Аластора разнёсся скрипучий голос, словно гром среди красного неба. — Полетели, сучёнок! — Он повернулся к Рози, болтая Аластора в воздухе как игрушку. — Роз, не отставай, окей? Без тебя он точно разойдётся, а нам этого не надо. Рози кивнула, спокойно отпивая чай, отвечая голосом, что лился мёдом. — С радостью, Адам.