Совершенство

Аластор очутился на улице Города Каннибалов. Нацепив привычный образ, он уверенно шёл по улице, заложив руки за спину. Боль всё так же терзала его даже здесь, во сне, отдаваясь глухими ударами в сердце и вызывая онемение в пальцах. Но образ сидел идеально, без возможности слететь. Он смотрел лишь вперёд, улыбаясь своей фирменной улыбкой, невзирая на чужие взгляды. Грешники-каннибалы занимались каждый своим делом, но он чувствовал всем телом, как они без исключения смотрят на него своими чёрными, пустотными глазами, словно читая Радио-демона как открытую книгу. Они весело смеялись, не боясь силы, что исходила от статной фигуры, словно её вовсе не было. Он подошёл к магазинчику Рози — верной подруги и просто замечательной женщины. Но это было лишь обманом. Двустворчатая стеклянная дверь в стиле гроба была символом: именно здесь, в этом самом магазине, словно в гробнице, была заточена его душа. Никто из грешников-каннибалов, что стояли возле неё, не видел и не понимал значения этой двери для Аластора, улыбаясь острозубыми улыбками, жаждя очередной порции гнилой плоти. Аластор бесшумно закрыл за собой дверь. Ощущение было такое, словно он закрыл крышку собственного гроба. Он стоял внутри магазина, чуть отойдя от входа. Со стороны стороннего наблюдателя этот гроб идеально ему подходил. Во вздёрнутый нос ударил приятный запах гнили чужих конечностей и жидкой крови, продававшейся как здешний напиток. Внутри было на удивление тихо, но он чувствовал на себе молчаливые весёлые взгляды каннибалов, что сидели по углам. Аластор не обернулся, не обращая внимания, но незаметная дрожь пробежала по спине. Улыбка стала шире. За стойкой не было обаятельной демоницы. Зато раздался чужой, скрипучий голос, который его разум определял как отвратительный гам, от которого желательно было избавиться. — А он мне говорит, типа: «Э-э, ты должен больше понимать, что может существо, которое владеет собственной судьбой!» Ну умора полная! Аластор резко повернул голову в сторону голоса. Там, за толпой грешников, что послушно расступались перед ним, чувствуя напряжение демона, за чайным столиком сидели две фигуры, каждая — в красном кресле, окантованном костями и черепом. Адам. Рана, оставленная Адамом, заныла ещё сильнее, словно пытаясь вырваться из груди навстречу своему хозяину, но Аластор держался. Там, напротив Рози, сидел смеющийся скрипучим смехом недавно погибший архангел. Он выглядел живо, коварно улыбаясь золотыми зубами серой маски. Он выглядел так, как Аластор запомнил его: в тёмном командирском костюме, с дьявольскими рогами и нимбом. От ангела было только одно название, нимб и золотые крылья, что нелепо болтались возле плаща. Руки за спиной сжались в кулаки, готовые напасть на неприятеля, что посмел оставить клеймо слабака на всю жизнь. Отомстить здесь, во сне, ведь в реальности Аластор не успел. Он прожигал фигуру взглядом ненависти, расширив глаза и нахмурив брови. Улыбка теперь скалилась, а тело напряглось, готовое к прыжку. Казалось, они не замечали Аластора. Женщина невинно улыбалась, соглашаясь со словами Адама, отвечая слегка опечаленным, разочаровавшимся, коварным голосом. Звучала так, словно хозяйка расстроена поведением своего пса. — Ах, он такой... непослушный питомец. Его нужно было поставить на место. Услышав это, ноги невольно подкосились под тяжестью невидимых цепей, а брови несвойственно поднялись. Питомец. Это стало клеймом ещё задолго до собственной смерти. Это слово ударило сильнее удара Адама. Аластор по своей же вине был на поводке. Адам скрипуче, как старая надоедливая дверь, рассмеялся, прижимая руки к животу и жмуря глаза. — Ну, конечно, я и поставил. Видела бы ты, как он, словно подсосник, сбегает, когда я его приструнил наконец! Потеха да и только! Теперь они смеялись вдвоём. Два смеха сливались воедино: один громкий и раскатистый как электрогитара, другой мягкий как звон похоронных колоколов. Вместе это звучало ужасно громко и противно. Чувствительные оленьи уши прижались к голове с желанием не слышать. Грешники превратились в слух и взгляд, наблюдая за этой любопытной сценой, но для Аластора сейчас целью были только эти двое. Напряжённые кулаки медленно опустились по бокам, выходя из-за спины. Он хотел отомстить наглому ангелу здесь, во сне. Смех прекратился, и Аластор вновь навострил уши. Рози отпила чай, элегантно вытянув мизинец. Она смотрела на Адама так, словно собиралась его съесть, а ангел этого не замечал. Обманом завести в свою обитель и распробовать жареные ангельские крылья на вкус. Особенно если это крылья первого человека. — Ох, дорогой Адам, я вся плыву... — она воодушевилась, протягивая коробку, в которой букетом расцвели пальцы разных цветов и размеров. — Хотите пальчиков? Адам беззаботно махнул рукой, недовольно хмыкая, не замечая настроя женщины и преследуя собственную цель. — Не, я по рёбрам больше. Адам застыл в недоумении, медленно поворачивая голову в сторону раздражённой фигуры, но, увидев до боли смешное, злое лицо, рассмеялся пуще прежнего, показывая на Аластора пальцем. — О, здорова, отсосник! А я не знал, что ты фетишист. На поводке сидеть любишь... унижаться тебя возбуждает? Аластор не хотел, чтобы хоть слово, что вылетало из похабного рта, проникало в его тело, словно грязные осколки. Женщина искренне удивлённо смотрела то на прибывшего Аластора, то на Адама, но потом мягко рассмеялась. Её смех звучал как глухие стуки костей. — У нас такие сложные отношения, Адам. Вы бы знали... Скорчив недовольную рожу, Адам понимающе кивнул, некультурно размахивая руками. — Да я подозреваю, сука. С ним же одни неприятности, наверное! Рози хмыкнула, соглашаясь, манерно отпивая горячий напиток. — Ой, не говорите... вечно приходится подставляться, играть роль доброй хозяйки злого пса. Посмотрите на это лицо... — она кивнула в сторону Аластора, что прожигал взглядом Адама. — Так и норовит меня съесть. — Она удивилась. — Ой, или вас? Резко из-за спины демона появилось чёрное щупальце, что искрилось зелёным цветом. Оно проткнуло поражённого и слабого сейчас Адама насквозь. Или не проткнуло? Щупальце проткнуло Адама, но проекция лишь заискрилась синим цветом. Аластор удивлённо вскинул брови, но тут же разозлился, чуть выставив ногу вперёд и ещё раз протыкая щупальцем Адама. Ничего не произошло. Ни крови, ни криков боли. Ничего. Адам поражённо смотрел то на щупальце, то на Аластора. И вдруг рассмеялся от этой смешной картины, схватившись за живот. Аластор убрал бесполезное щупальце, но кидаться кулаками не стал. Он не понимал, что происходит. Призрак? Адам задыхался от раскатистого смеха, но резко нахмурился и оскалился, смотря на Аластора. Ангел указывал двумя руками на женщину напротив себя. — Ну куда ты лезешь? Не видишь, я её почти уломал... В смысле... — он замялся. — Мы общаемся, нахер. На место, псина! Адам закинул ноги на низкий чайный стол, кладя руки под голову и улыбаясь светящимися на маске острыми зубами. Проекция вновь заискрилась. Рози удивлённо и невинно за ним наблюдала, словно не понимая смысл слов. — И вообще я сюда даже после смерти не спущусь, не-не-не, — он замотал головой, тыча пальцем вниз. — В эту тухлую дыру. — Он с интересом посмотрел на Рози, показывая пальцем теперь на неё, заведённо шепча Аластору: — А вот в её дыру я бы спустился. Адам вновь рассмеялся, не дожидаясь реакции Аластора, у которого заметно дёрнулся глаз. Адам тут же расстроился, в отчаянии схватившись за голову. — Скучаю по своим вагинкам. — Он вновь обращался к Аластору. — Как они там, без меня? Ты знаешь, нет? Тупая скотина. Улыбка стала шире. Демона раздражало отношение первого человека к прекрасному полу. Приняв убедительный вид, Аластор начал отвечать. Голос без эффекта радио был для самого себя заметно менее... убедительным. — Вам должно быть известно, Адам, что некультурно так выражаться о девушках, даже если это ваш бывший отряд истребления. Адам в шоке смотрел на Аластора, с возмущением стукнув по чайному столу, забыв об отчаянии. — Чё ты там вякнул? Как хочу, так и выражаюсь, блять! Аластора позабавила возможность раздражать того, кого нельзя даже во сне ранить. Рози спохватилась, серьёзно смотря на Аластора. — Аластор, сидеть.