lonely st

Сколько Сынмин помнил, Чонин всегда стремился к звёздам. С их первой встречи в школе, мальчик зачитывался книжками по астрономии и мечтал поступить в вуз и выучиться на эту профессию. Друзей у него почти не было, потому что каждому он готов был рассказывать о своём увлечении, в то время, как ребят его возраста в основном интересовали комиксы да компьютерные игры, а не наука. Поэтому они быстро оставляли мальчика одного. Терпел его только Феликс, потому что и сам по своему аутсайдером в школе. Тихий и спокойный мальчик, что жил в Австралии всё детство и толком не говорил на корейском. Так и сошлись, ходили вместе в школе и иногда звали друг друга в гости. Сынмин знал Феликса, так как они были соседями и Сынмин не мог не помочь парню, ведь родители воспитывали его так, что он должен проявлять доброту к другим. Поэтому он предложил свою помощь парню, сказав, что и сам научится говорить на английском. Он мечтал поехать учиться в Австралию, а тут такая возможность. И однажды Феликс предложил ему провести время вместе, но ещё и с его другом со школы. Сынмин не смог отказать, и до сих пор считал, что это его единственное слова, ― “да” ― навсегда изменило его жизнь, и тогда он ещё не представлял, насколько сильно. Чонин с первых секунд покорил Сынмина. Он был прекрасен, так непорочен, в его глазах отражался космос. А Сынмин утонул и даже не заметил. Он прослушал Чонина весь вечер, и пытался донести до Феликса всё то, что говорил Ян. Они провели вместе весь день и всю ночь, и с тех пор они стали общаться чаще. Сынмин стал той связующей нитью, которая помогала Чонину и Феликсу общаться. Он никогда не забывал о том, с какой благодарностью на него смотрели его друзья. Они ценили друг друга и их дружбу. Они были вместе всю среднюю школу, а потом и старшую, хотя уже в то время Феликс от них немного отдалился. В этом не было ничего плохого, просто у него появился парень. Хван Хёнджин ― мальчик-отличник, любящий собак и не выпускающий скетчбук из рук. Он часто ошивался рядом с ребятами с первых дней их знакомства в классе и поначалу это было незаметно, но Сынмин подмечал всё, как и то, что этот парень постоянно что-то калякает в блокноте и смотрит на Феликса. Он считал это странным, а Феликс нашёл это милым и просто подошёл и заговорил с парнем. У Хёнджина тогда на лице за миг пронеслась все эмоции, что заставило Сынмина улыбнуться. Вернулся Феликс с номером телефона и улыбкой до ушей, сказав, что Хёнджин нашёл его очень красивым и ему нравится его рисовать, а Феликс предложил выпить кофе после занятий. И у них всё завертелось, а Сынмин с Чонином лишь наблюдали. Точнее наблюдал в основном Чонин, а Сынмин слушал его и смотрел на него. ― Почему вы не встречаетесь? ― спросил однажды Хёнджин, стоило Чонину с Феликсом отлучится в туалет помыть руки. ― Кто? ― искренне не понимает Сынмин. ― Ты и Чонин, ― спокойно отвечает Хван. ― Мы друзья, ― Сынмин чувствует замешательство. ― Друзья не смотрят так друг на друга. Ты выглядишь как я, когда я смотрю на Ликса, он сам мне об этом сказал. Почему бы тебе не предложить встречаться Чонину? Он тебя обожает, постоянно бежит к тебе, чуть что случится. Сынмин выслушивает его, кивает, а когда ребята возвращаются, то он замечает. Замечает всё то, что говорил Хёнджин. Он не отлипает от Чонина, слушает его рассказы, хоть многое и не понимает. А потом вызывается проводить и Чонин соглашается, словно это нормально. Да для них это и нормально, они всегда так делают. Только вот в этот раз Сынмин молчит, на слова Чонина что-то неопределённое мычит. ― Сынмин-хён, всё в порядке? ― Чонин губки дует, ― Не отпущу тебя домой, пока не расскажешь мне, что это такого тебе Хёнджин рассказал. И тянет его домой, не принимая отказов. Сынмин послушно следует, не в силах противиться. Он никогда не мог. Сколько помнил их, никогда не говорил Чонину нет. Чонин был его смыслом жизни. ― Расскажи мне, ― Чонин берёт его за руку, пока они сидят за столом напротив друг друга. ― Скажи, Нини, ― неловко начинает Ким, ― может ли у нас быть так же, как у Феликса с Хёнджином? Чонин смотрит непонимающе, моргает несколько раз, хмурится, переводит взгляд на их руки, потом на кружку с горячим чаем. Чонину семнадцать, он хочет заниматься астрономией, душу в неё вложить, у него есть друзья, которые в этом поддерживают, родители, которые готовы на всё ради мечты своего ребёнка. Чонин не уверен, хочет ли он отношений. Он видел отношения в дорамах, и это не то, чего он хочет. Ему не нравится это, но с Сынмином всё иначе. Он рядом, всегда рядом. Он поддерживает, он заботится, он знает, что любит Чонин и знает, когда тому нужна помощь и когда его лучше оставить одного. Чонин не знает, как жить без Сынмина. Он просто уже не сможет. ― Нет, ― честно отвечает он, но когда Сынмин хочет выпустить свою ладонь из его, он сжимает её крепче, ― потому что мы не они, Сынмин. У нас всё может быть иначе. Как иронично, что в его словах было столько смысла. Сынмин не хотел бы, чтобы в них было так много пророческого. Или же, не такими уж и разными были их судьбы и судьбы их друзей. ― Ты хотел бы быть моим парнем? ― у Сынмина голос срывается. ― Я могу принадлежать только тебе. Ты принадлежишь только звёздам. Сынмин готов отдать Чонину всё, весь мир, звёзды, галактику, себя, и он знает, что Чонин любит его в ответ. Так сильно, как только может. Они единственные друг у друга. Они живут друг другом, и Феликс с Хёнджином любят повторять, что они двое были рождены только друг для друга. Сынмин знает, что это так. Знал с первой их встречи, при первом поцелуе, первой ночи, он всегда знал, что у них с Чонином либо всё, либо ничего. И Чонин знал, не говорил никогда, но знал. Он говорил о звёздах, но главной своей звездой называл Сынмина. ― Я так люблю тебя. У Чонина мокрые после душа волосы, он забрался на колени к Сынмину, как только вышел из ванны, в их спальне горит ночник со звёздным небом, на столике стоят пустые бокалы из под вина и пицца. Фильм, который они смотрели, сейчас стоит на паузе, потому что им немного не до этого. У Чонина пальцы горячие после душа, как и всё тело. Сынмин так хорошо это чувствует. Младший держит его лицо в руках, целует нежно, шепчет слова любви и Сынмин задыхается. Ему всегда не хватает Чонина, он буквально дышать без него не может, а его поцелуи как глоток воздуха. Они так зависимы друг от друга, что это просто ненормально. Сынмин целует в ответ, руками водит по талии парня, задирая футболку. Чонин поддаётся, на секунду отлипает, чтобы с лёгкостью снять с себя одежду и прильнуть обратно. ― Я постоянно исследую звёздное небо, но знаешь, самые яркие звёзды сияют в твоих глазах, ― Чонин говорит тихо, ведёт пальцем по губам медленно, ловя с них тихие вздохи. ― Они горят там только ради тебя, ― только и может сказать Сынмин. ― Я никогда не дам им потухнуть, ― Чонин хихикает, как-то нервно, а у Сынмина чуть сердце не разрывается от этих слов. Он не знает, почему вдруг стало страшно и больно. Он хочет избавиться от этой боли, закрывает глаза и отчаянно целует Чонина. Тот отвечает, словно понимает чувства парня, обнимает за шею крепко, что становится больно. Но такую боль Сынмин терпеть готов. Он целует его в губы, так страстно, как только может, вынуждая стонать и хныкать, кусает губы, сплетает их языки и разрывает поцелуй только когда воздуха хватать перестаёт. Но после коротко вздоха он не даёт себе передохнуть, целует смазано в щёку, переходит на шею и уже медленно начинает покрывать поцелуями шею, ключицы, оставляет засосы, такие аккуратные, которые Чонин просто обожает и потом часами разглядывает в зеркале, и сам он своими ручками лезет под одежду и пытается через слои из толстовки и футболки добраться до столь желанного тела. Сынмин хочет ему помочь, но оторваться от поцелуев сложно, особенно, когда младший так нежно стонет и его возбуждение Сынмин отлично чувствует. ― Сынмина, ― тихо зовёт Ян, не в силах справиться, ― пожалуйста. И Сынмин не может отказать. Открывается от тела младшего, чтобы стянуть с себя кофту прямо с футболкой, пока Чонин тоже не теряя времени встаёт, чтобы стащить сначала с него штаны, а потом с себя шорты и забираться обратно на колени. Каждая ночь для них особенная, не важно, чем они занимаются: пьют, читают, смотрят сериал или проводят время в постели, не давая передышки друг другу. Сынмин любит их все. Любит читать Чонину книги, любит слушать его лекции по астрономии, любит обнимать, пока они смотрят фильм, а Чонин в это время всегда кладёт ему голову на плечо, любит целовать его, любит слушать его стоны, что всегда так мелодичны, и разрывают ночную тишину. Это самая лучшая музыка для ушей Сынмина. Он так сильно любит, любит, любит его. ― Знаешь, у нас всегда секс под звёздным небом, ― голос у Чонина ломанный, а его речь прерывается очередным стоном, ― Хочу под настоящим звёздным небом. ― Для тебя всё, что угодно, ― Сынмин валится на кровать, позволяя Чонину нависнуть над ним. ― Тогда мы поедем смотреть на звёзды в самое прекрасное место, только ты и я. Знаешь, там сияют такие яркие звёзды. У Чонина голос странный, и не потому что он говорит это в тот самый момент, пока они занимаются сексом. Он просто странный, не такой, он надломленный, словно потерянный. Сынмина это так пугает, он тянется к Чонину, но тот словно не видит этого, он где-то там, где Сынмину его не поймать, он словно теряет его. ― Чонин? ― выходит слишком жалобно. ― Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю? Чонин наклоняется ближе, целует в уголок губ. Он всё ещё с ним, он всегда будет с ним, либо будет ничего. Чонин оставляет поцелуи на его щеке, ключицах, груди, водит пальцами, цепляется за соски, вынуждая простонать сильно, громко, потому так чертовски хорошо. Это сводит с ума, но у них словно свой мир, из звёзд, планет, тихой музыки и кофе по утрам, словно другого ничего нет. Словно никого больше нет, а им и не надо. Сынмину уж точно, ему нужен лишь Чонин, который так прекрасен, впивается пальчиками в его кожу, оставляя царапины, выгибается от каждого движения, такого неспешного, ленивого и стонет тихо, прося ещё. Просит Сынмина продолжать, не останавливаться, податливо позволяет поменять их местами и уложить себя на кровать. Цепляется пальчиками в волосы, царапает спину, шепчет на ухо, как хочет, чтобы Сынмин был с ним хоть немного грубым, а старший не в силах сопротивляться. Иногда можно, особенно, когда так жалобно просят. Сынмин не может отказать. Сынмин не в силах отказать. Сынмин любит Чонина и не знает, как жить без него. Он так не умеет. Он просыпается однажды ночью от кошмара, что он один. Он чувствует слезы на своих глазах, а в сердце страх и панику. Он шарит по кровати в поисках своего парня, и чуть в голос не ревет, когда находит. Чонин что-то бормочет во сне, а Сынмин не может сдержать слёзы. Он боится таких кошмаров, но ещё он боится того, что они могут стать явью. Мозг путается, как и реальностью с выдумкой тоже. Сынмину кажется, что он сходит с ума, и ему пора либо на тот свет, либо в больницу. Чонин обещал показать ему самые яркие звёзды, обещал отвезти в самое прекрасное место, хотел даже предложение сделать. Таскал Феликса по всем ювелирным, и это было так важно. Важно для них обоих. Важно для Феликса и Хёнджина. Сынмину хочется на тот свет, если говорить честно. Он просыпается каждый день и ему хочется уснуть обратно, но он просто не может. Во снах всё хорошо, всё в порядке. Во снах они вчетвером всё-таки встречают звёзды. В реальности есть только он и Феликс и неопределённое будущее. И врачи говорят, что не всё потеряно, но все вокруг сдаются. Никто не верит, ни родители, ни друзья, ни коллеги по работе. Никто. Сынмин чувствует себя пустым. Словно из него всё высосали, он чувствует себя одиноким, словно его никто не понимает. Разве что Феликс. Они остались со всем этим один на один, и тут только два выхода. Люди вокруг третий, как они считают, самый лучший. Лучший для них, но Сынмин так не считает. Забыть и двигаться дальше для него не правильно. Он не может отпустить того, кого так любит. ― Милый, ты не можешь проводить так всю жизнь. Он может никогда не прийти в себя, ― мама в который раз находит его в госпитале. ― Он обещал показать мне звёзды, мам, ― Сынмин срывается на последнем слове. Ему плохо, его так всё бесит, что он вышел бы в окно, не будь в этом всём хотя бы один процент хорошего исхода. А пока он есть, Сынмин не смеет сдаться. Хоть и хочется, очень хочется, но больше всего ему бы хотелось сейчас оказаться в родных объятиях, чтобы это всё было лишь жутким кошмаром, как один из тех, что он видел. Он хочет увидеть улыбку Чонина, хочет услышать его родной голос, пока тот рассказывает об очередном заинтересовавшем его случае. Он хочет, чтобы Чонин исполнил свои мечты. Он так искренне этого хочет, что жизнь бы свою взамен отдал. Мама уходит, оставляя его одного, отчаявшись помочь, а Сынмину это и не надо. Он рассеяно смотрит на датчик, телефон щелкает уведомлениями о том, что Феликс не пойдёт на обед. Как будто они туда ходили, только если врачи силой заставляли. Сынмин знает, какого Ли, они в таких чёртовых похожих ситуациях, что хочется истерически рассмеяться. Сынмин и смеётся, а потом снова начинает плакать. Удивительно, как в один миг ты можешь просто потерять всё самое дорогое, что у тебя было. Сынмин рассеяно листает их переписку, положив голову на кровать. Он не часто прослушивает его аудио, потому что от них ещё невыносимей. Слышать, как Чонин смеётся, рассказывая, как забавно прошёл день на работе или как встретил их одноклассников. Иногда Сынмин включает всё же их, переносится в моменты, когда всё было так просто и их волновало лишь то, будет мясо на ужин или просто заказать пиццы. Сынмин так хочет вернуться в то время. Он устал, ему кажется, что прошло уже несколько лет, а не пару месяцев. Но для него всё одно, одна сплошная каша, в которой есть слабый выход, но он один его не найдёт. Ему холодно, а ещё темно и страшно. Он не знает, где он, но тут пусто, и одиноко, ещё немного и можно исчезнуть с концами. Сынмин озирается по сторонам, пытаясь найти то, что так ему нужно, пока не чувствует прикосновение к своему плечу. Он резко оборачивается и видит Чонина. ― Йенни… ― Помнишь, я обещал показать тебе самые яркие звёзды, ― Чонин берёт его за руку и ведёт куда-то вверх, ― Знаешь, мне просто стоило подвести тебя к зеркалу. Мин, я так часто говорил о том, что самые яркие звёзды горят в твоих глазах. Чонин касается его щеки и смотрит так нежно, как может только он. У Сынмина сердце разрывается, а слезы текут по щекам и он не в силах их контролировать. Он начинает плакать, обнимая Чонина за плечи и утыкаясь ему в шею. ― Сынмини, ну что ты, ― Чонин успокаивающе гладит его по спине, ― Пожалуйста, не плачь. ― Я не могу без тебя, ― тихо выдавливает из себя Сынмин. ― Это всё не имеет никакого смысла без тебя. ― Ну же, Минни, что ты такое говоришь? ― Чонин утирает пальцами его слёзы. ― Всё имеет смысл, если это касается нас. Ким отрицательно качает головой. ― Без тебя нет. ― Сынмин… ― Мы всегда и везде вместе. Никак иначе. Чонин улыбается. Он и сам плачет, потому что он знает, что только так они и существуют, они связанны друг с другом. Он наклоняется и касается своим лбом лба Сынмина. ― Помнишь, что я говорил тебе? ― он рвано выдыхает, прежде чем продолжить: ― Я не дам тебе потухнуть. Сынмин всхлипывает. ― Ты моя главная звезда, Ким Сынмин, ― он целует его, вкладывая в это всю любовь и чувства, которые только может. ― Пойдём, ведь нас ждут Феликс с Хёнджином.