Повстанцы

— Don't stop me now, — Чарльз проскользил по льду, в такт песне, играющей в наушниках. В глаза слепило солнце, контрастирующее с морозом, пощипывающим открытые щёки. Шапка то и дело скатывалась на бок, куртка была наполовину расстегнута, но Ксавье было не холодно — толстовка закрывала открытые места. Перчатки без пальцев совсем не согревали, а шарф был вовсе бесполезен, потому что Чарльз его даже не завязал, — I'm having such a good time, I'm having a ball, — продолжал подпевать Ксавье, улыбаясь. В руке был пакет, полный подарков. Чарльз решил не доезжать до дома Ороро, а выйти пораньше, чтобы пройтись — все же ясная погода радовала глаз, поэтому Ксавье хотелось прогуляться на свежем воздухе. — Don't stop me now. If you wanna have a good time, just give me a call, — в голове крутились мысли и они перемешивались с играющей в наушниках музыкой. Чувства так сочетались с песней, что хотелось пускаться в пляс. В мыслях был только их вчерашний разговор с Эриком, его образ, его руки, глаза, губы, которые вызывали несдержанную глупую улыбку у Чарльза. Ксавье переложил пакет в другую руку, вытащил из ушей наушники и убирал их в карман, вместе с этим звоня в звонок дома. — Привет, — улыбнулся Чарльз, завалившись в дом, когда на пороге появилась Ороро, в домашнем растянутом свитере и пижамных штанах. — Привет, — ответила ему подруга, слегка вздрогнув от морозного воздуха, которым несло от Ксавье, — Некоторые уже здесь, мы если что на кухне, как разденешься — присоединяйся. — С радостью, — ответил ей Чарльз, улыбнувшись и стянув с себя шапку, которая и так то и дело наровила спасть с головы. Подруга ушла. Ксавье повесил верхнюю одежду на крючок, оставаясь в красной толстовке и потертых джинсах и тоже пошел на кухню за ней, оставив пакет с подарками под небольшой елочкой, стоявшей в гостиной. В кухне пахло домашней едой. В духовке запекалась курица с картошкой. На плите варился глинтвейн, который помешивала Ороро, а за столом Пьетро и Курт, перемазанные в муке, и Рейвен, улыбающаяся двум шебутным мальчишкам, делали полосочки из теста и клали их на еще не готовый яблочный пирог. Чарльз поставил на столешницу несколько бутылок шампанского. — Всем привет, — улыбнулся Чарльз и получил в ответ те же улыбки, — Чем-то помочь? — Расставь с Хэнком, пожалуйста, стол, когда тот соизволит подняться из своей лаборатории и прийти помогать, — попросила Ороро, обернувшись через плечо. Чарльз пожал плечами, мол, без проблем, и сел на диван рядом с Рейвен, ожидая появления Маккоя. — Пьетро, — строго произнесла Ороро. — Да что я опять? — пробурчал он, отведя взгляд в сторону и пытаясь что-то спрятать под кофту. — Поставь бутылку на место, — ответила ему Ороро, на что получила недовольный стон, — Если еще раз попробуешь так сделать, то сядешь между Чарльзом и Рейвен. — Да блин, ну мне с Куртом уже шестнадцать, а вы даже шампанское не разрешаете. Мне кажется у меня даже мама не такая строгая, — обиженно протянул Пьетро, но все же достал из-под стола бутылку и поставил ее на стол, проворчав себе под нос что-то вроде: "Ну и больно надо было". Курт только посмеялся, но словив грозный и обиженный взгляд Пьетро, сразу спрятал улыбку. — Как дела? — поинтересовалась Рейвен, — В прошлый раз.. — Все хорошо, — перебил ее Чарльз, не горя желанием поднимать тему своего странного поведения на собрании, объяснение которому знал только он, — Ты как? Слышал вы с Хэнком.. — У меня все замечательно, — поторопилась сказать Рейвен, не дав договорить Ксавье. Она отвела взгляд и Чарльз готов был поклясться, что она смущается, только не показывает этого. — Что мы с Рейвен? — спросил Маккой, только что вошедший в кухню. — Чарльз подвинься-ка, я схожу руки помыть, а то вся в муке, — Рейвен легонько постучала ладонью по ногам Чарльза, которому пришлось встать, чтобы выпустить подругу из-за стола. Она ушла из кухни с такой молниеносной скоростью, что ей позавидовал бы даже Пьетро, который опять пытался незаметно забрать бутылку из-под алкоголя, но, наткнувшись на взгляд Чарльза, поспешил сделать вид, что на самом деле тянулся за скалкой. Хэнк удивленно смотрел на все это и молчал. — Пойдем стол расставим, — сказал Ксавье, хлопнув друга по плечу, проходя мимо, прямиком в гостиную. Чарльз до этого не осмотрелся толком, желая скорее увидеть ребят, а сейчас наконец появилась такая возможность. Комната была украшена разными огоньками. По стенам тянулась волнами гирлянда, мигающая разными цветами, в углу стояла елочка, украшенная шариками, на камине весели пара больших носков и стоял игрушечный снеговик, весело улыбающийся всему происходящему, сам камин был зажжен и отдавался приятным теплом. Чарльз улыбнулся и прошел к столу, который стоял у дальней стены. — Так что там про нас с Рейвен? — спросил Хэнк, встав с другого края стола. Они подняли его, перенесли в середину комнаты и раздвинули. — Да так, — махнул рукой Чарльз, — Чем в лаборатории занимался? Какие новости? — протянул Чарльз, упав на диван и потянувшись. — Я тут немного экспериментировал, пытался усилить наше оружие и.., в общем, кажется нашел способ блокировать ген X, — Хэнк сказал это с растерянным видом, смотря в одну точку. — То есть превращать мутанта в человека? — решил уточнить Чарльз, слегка обескураженный таким заявлением. Маккой кивнул, — Ты ведь его не тестировал? — настороженно поинтересовался Ксавье, приподняв брови. — Конечно нет, — воскликнул Хэнк, — Я ведь не изверг. Это.. это уже какое-то насилие, терроризм. Одно дело на время блокировать мутацию, другое — отнимать ее навсегда. Я спрятал его в лаборатории и хочу чтобы никто и никогда не нашел его, потому что тогда наш мир превратиться в кошмар и просто сойдет с ума. Боюсь, что из-за этого препарата может даже начаться вторая война между народами. — Я никому не расскажу, Хэнк, это... это достойно страха и восхищения, — сказал Чарльз, обескураженный и восторженный одновременно. Маккой изобрел то, чего не удавалось никогда и никому, даже людям во времена восстания мутантов, даже Министерству, давно изучающему этот вопрос, — Кстати о Рейвен. Когда ты мне собирался сообщить, что любишь ее? — Что? — удивленно воскликнул Маккой. — Ага. Ты мой друг, я должен был это знать, — наигранно обижено подметил Чарльз. — Я..., ну..., — промямлил Хэнк, — Ты ведь ее брат, откуда мне было знать как ты на это отреагируешь? — Ну так я же не тиран, а ты не плохой парень, — ответил Чарльз, слегка посмеиваясь, — Значит ты ее всё-таки любишь? — Что? — Я просто ткнул пальцем в небо, ты сам выдал, что ты любишь Рейвен, — Чарльз рассмеялся, когда в него прилетела брошенная Хэнком подушка. — Да ну тебя, Чарльз, — Хэнк встал с дивана и направился на кухню. Д Перед входом в комнату была дверь в туалет, которая открылась Маккою прямо в лоб, из-за чего ему пришлось отскочить. — Прости, — одновременно произнесли он и Рейвен. Они что-то промямлили еще себе под нос, а Чарльз с усмешкой им крикнул: — Вы идеально подходите друг другу, — на что услышал громогласный одновременный выкрик: — Чарльз! — и закатился смехом. Оба грозно зыркнули на него и разбрелись в разные стороны. *** Пока Мойра, Хэнк, Рейвен и Ороро накрывали на стол, Чарльз рассказывал ребятам историю из собственной жизни. — Я тогда сбежал из интерната, ничего не сказав Рейвен. Ну вы понимаете, взрослые достали, все дела, в общем, сыграло еще то, что я тогда вступил в дискуссию с учителем истории, который пожаловался на это завучу, и мне пришлось сидеть после уроков, вместо того, чтобы рыться в библиотеке в поисках новой информации. Ну и еще я тогда вычитал из газеты, что в центре должен был пройти митинг, а кто я, что бы не пойти? Пришел я туда, а там все на голову выше меня, я конечно сначала испугался, все же мне двенадцать лет только, а там все взрослые, но общая волна какой-то...надежды, что ли.., и ненависти к нынешнему режиму захлестнули меня, и я перестал думать. Когда и как там силовики сдержали толпу и прорвались внутрь, я уже не помню. Помню только, что один погнался за мной. Я сам не понял, как попал в тупик, но осмотрелся по сторонам — а выхода уже нет, я тогда очень струсил, но подумал, что вот Люк на моем месте не стал бы бояться системы и ее приспешников, поэтому я приложил пальцы к виску, — Чарльз сделал такой же жест, — И сосредоточился на сознании силовика, а он как давай мяукать и на четырех конечностях бегать, — ребята залились смехом, а Ксавье улыбнулся, наблюдая за их веселыми лицами. — Да ну, врете, — воскликнул Пьетро, смотрящий горящими глазами на Ксавье, — Прям мяукать? Я поверил бы больше, если бы он просто ушел. — Нисколько не вру, — улыбнулся Чарльз, — Все так и было. — Большая же у вас фантазия, профессор, — со смехом подметила Джубили. — Не больше вашей. Сколько вы уже бутылок стащили? — ребята примолкли, — Я не ругаюсь и никому не скажу, не бойтесь так, просто интересно, как вы это все провернули. — Ловкость рук и никакого обмана, — ухмыльнулся Бобби. — Прям уж никакого? — со смешком приподнял брови Чарльз. — Честное слово, — положив руку на сердце, отрапортовал Пьетро, а потом все покатились со смеху. — Мистер нянька, может пройдете к обеду со своими детсадовцами, или так и будете сидеть здесь? — спросила Мойра, перегнувшись через спинку дивана за спиной Чарльза. — Да, совсем забылся, мисс остроумные шутки, мы уже идем, — ребята прыснули, Мойра только улыбнулась, закатив глаза, и ушла, после чего Чарльз с ребятами тоже поднялись и пошли к столу. Рождество — это одно из немногих дней, когда они могут собраться все вместе просто так. Забыть о грузе ответственности, который лежит на их плечах из-за дела, за которое они взялись, и разговаривать о чем-то кроме планов и политики. *** К четырем за столом остались только взрослые, а дети перебрались на диван, поближе к приставке, они громко смеялись и разговаривали о чем-то своем. — Всё-таки переписывание истории это ужасно, — шли разговоры за столом между взрослыми. — Согласен, все должны знать правду и самостоятельно выбирать чью-то сторону, — согласился Алекс. Они еще какое-то время разговаривали насчет того — хорошее ли решение переписывать историю, чтобы выставить себя в хорошем свете, или нет. Темы сменялись сами собой, перетекая то в серьёзные, то в абсолютно бессмысленные. — Я в детстве совсем не была похожа на них, — вздохнув, произнесла Мойра, прервав их небольшой спор, появившийся за столом. Она наблюдала за мелкими, сейчас о чем-то яро спорящими. — Но ты наверняка что-нибудь творила, я не поверю если ты скажешь, что ты была послушной лапочкой, — сказала Джин, сидящая рядом со Скоттом. — Ну... был один случай, — протянула Мойра и начала рассказывать историю из своих школьных годов. Чарльз не слушал, он нечайно уловил движение чьего-то сознания неподалеку от района, где находился дом Ороро и сконцентрировался на нем. На них. Он ощущал это и ему совсем не нравилось то, что происходило. У Чарльза появилось какое-то странное предчувствие. Неприятное ощущение зародилось где-то в животе, а под ложечкой засосало. Один, два, уже десять сознаний.. Это мутанты, определенно. И все они приближались к этому месту, хотя этот район был спокойным и очень редко людным. Значит этому было только одно объяснение. — И когда.., — продолжала Мойра. — Нас нашли, — Чарльз сам удивился, что слова сорвались с языка, потому что в горле пересохло так, словно внутри него была пустыня. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а перед глазами он видел только мелькающие сознания, приближающиеся к дому. Их было много, целый отряд, — Войска министерства. Их около тридцати человек, если не больше, — Ксавье сам себя не слышал. Все за столом посмотрели на него. — Что? — переспросил ошарашенный Скотт. Джин смотрела на Чарльза с секунду, а потом ее глаза расширились и она медленно кивнула, согласившись со словами Чарльза. — Так, ребята, — Ксавье заставил взять себя в руки, хоть дыхание сбилось от страха. От страха не столько за себя и свою шкуру, сколько за своих друзей. Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание младших ребят, — Курт, Азазель, берите за руки всех и отправляйтесь в безопасное место — или по домам, или в штаб-квартиру, где живет Мойра. Нас обнаружили. — Что? — послышался вопрос со всех сторон. Ребята были в шоке. Лица некоторых в миг побледнели, а кого-то начало трясти как в лихорадке. — Но как нас нашли? — резонно заметил Пьетро. — Не знаю, — ответил Ксавье, — Я не знаю, но вам надо отсюда уходить. — Стой, а ты? — нахмурившись, спросила Рейвен. — Я уничтожу все документы, которые могут раскрыть наши личности и вывести на наших людей, — вопреки быстро бьющемуся сердцу заявил Чарльз. — Но мы можем забрать их с собой, — ответила Рейвен. — Мы не успеем, — сказал уверенный в своем решении Чарльз, — Они слишком близко. Нас могут поймать всех, если задержимся на время. Я постараюсь убежать, если у меня получится, я свяжусь с вами, если нет — то я не такой уж важный человек, вы сможете достичь всего без меня, вы справитесь, — Ксавье говорил это и подводил каждого к Азазелю и Курту, которые тоже не выглядели уверенными в решении профессора. — Но профессор.., — предпринял попытку Курт. — Уведи людей. Я справлюсь, — твердо ответил Чарльз, почти приказывая, хотя никогда не позволял себе строго общаться со своими друзьями и единомышленниками. Внутри все перевернулось, но всё-таки Чарльз тот человек, из-за которого все они здесь оказались, поэтому только ему стоило остаться. Он не может подвергать других опасности. Тем более сейчас, когда они оказались настолько близко к своей цели. — Профессор, я могу помочь, — среди всей этой суматохи выкрикнул Пиро. — Нет, встань к остальным, это опасно, а тебе еще только семнадцать, — сказал Ксавье. — Но я владею огнем, я помогу быстрее уничтожить бумаги, — Пиро выглядел уверенным в своих намерениях, хоть и до ужаса бледным. Чарльз сомневался, кусал губу, но потом все же согласился. За секунду дом опустел, все переместились в другое место, а Чарльз с Пиро бросились наверх по лестнице. Они без разбора собирали документы и сжигали их. Бумаги из министерства, старые исследования Хэнка, чертежи, статьи Мойры, отчёты Рейвен, учебники Скотта — все, что только попадало им под руку, отправлялось в пламя огня. Руки дрожали, но Ксавье не позволял страху затуманить свое сознание. — Вроде все, — сказал Чарльз, когда они обошли бегом все комнаты на втором этаже. Сознания министерских силовиков чувствовались почти возле забора. Они бегом бросились к входной двери. Первым выбежал Пиро, а за ним Чарльз. Они увидели пару человек у забора. Пиро бросился вперед со всех ног, Ксавье поспевал за мальчишкой. Сзади слышались выкрики и требования остановиться и сдаться, пока не поздно. В какой-то момент бедро пробило острой, нестерпимой болью. Чарльз вскрикнул, потерял равновесие и пластом упал на землю. Из кармана вылетел плеер, разбившись о твердый асфальт, на который Ксавье повалился со всего размаху. Он оглянулся и увидел приближавшихся силовиков. Ксавье за секунду принял единственное верное решение — спасти не себя, а мальчика — он приложил дрожащую от боли руку к виску, потом опустил ее на землю, сокнцетрировав все свои силы, и скрыл от глаз министерских войск убегавшего все дальше Пиро. Теперь он в безопасности, главное, чтобы он успел скрыться за углом, а потом его никто не поймает. На спину грубо надавили коленом, в шею что-то вкололи, а руки до боли заломали назад. Ксавье негромко вскрикнул от боли. Нога нескончаемо ныла, будто ее режут миллионы ножей. Силы за мгновение покинули Чарльза, его сознание как будто забаррикадировали бетонными стенами от всего остального мира. Чарльз потерял связь с чужими разумами, а мир стал расплываться, и последней его мыслью перед темнотой было одно — он надеялся, что Пиро успеет уйти, а личности Сапиенсов не будут раскрыты. *** Дальше Чарльз все видел и запоминал какими-то отрывками. Он очнулся в следующий раз в каком-то светлом кабинете, где пахло спиртом. В глаза бил слепящий белый свет. Что-то сжималось вокруг шеи. Ему что-то то ли вкололи, то ли воткнули в руку. После он опять забылся, провалившись во тьму. Только спустя время он осознал, что проверяли его уровень мутации. Потом он пришел в себя, когда двое человек тащили его по тёмному коридору. Нога по-прежнему ныла, дышать было тяжело, потому что что-то все еще сжималось на шее, ноги касались холодного пола. У Чарльза не было сил, чтобы крутить головой по сторонам, поэтому больше он ничего не увидел. Ксавье урывками запомнил разговоры, тащивших его парней. Они говорили что-то о мутантах омега-уровня и их опасности, но Чарльз не вслушивался, потому что попросту не было сил. Он опять отключился, или мозг просто захотел стереть это из памяти. В другой раз его сознание включилось уже окончательно. Теперь он видел все не как отдельные картинки, а полностью. Нога не то что ныла — она болела так, словно на нее давят раскалённым железом. Голова кружилась и раскалывалась. Чарльз сел на кровать, свесив ноги с края. Он посмотрел на свою одежду — серый бесформенный костюм, висевший на нем как мешок, больше похожий на робу заключённого, чем на одежду, в которой совсе недавно был Ксавье. Чарльз потянулся рукой к шее и наткнулся на что-то металлическое. Он ощупал это что-то по всему периметру и догадался, что это ингибитор, блокирующий его мутацию. Где-то в животе собирался душащий страх, из-за которого Ксавье начало подташнивать. Чарльз оглянулся по сторонам — в комнате были белые стены, словно он попал в какую-то психушку, кровать, на которой он и очнулся, по середине комнаты стол, с двумя стульями по краям, а на одной из стен была видна дверь, которая наверняка закрыта. Чарльз предпринял попытку встать, но едва не свалился на пол, когда простреленная нога подкосилась, поэтому сел обратно на кровать, затылком оперевшись о стену позади. Все это больше походило на бредовый сон, ночной кошмар — вот он, счастливый и полный надежд на лучшее будущее, собирается праздновать Рождество со своими друзьями, слушает музыку на плеере, подаренном теперь любимым человеком, и просто наслаждается жизнью, а сейчас сидит здесь, в камере, с ингибитором на шее, с чувством страха и неопределённости в своем будущем. Что будет происходить дальше? Что станет с ним? Что случится с Сапиенсами? Как отреагирует Эрик? Сердце защемило при одном только воспоминании об этом человеке. Его поток предположений прервал громкий щелчок, а потом скрип открывающейся двери. Сначала Чарльз увидел только ноги, а потом поднял глаза на лицо человека. Министр. Одетый с иголочки. На нем сидел шикарный дорогой костюм с белоснежной рубашкой и черными, как смоль, брюками и пиджаком. В этой камере, в таком наряде, он выглядел комично и совсем неестественно. Как будто кто-то вырезал его с обложки журнала и приклеил сюда. Чарльз бы посмеялся и пошутил, вот только ему было сейчас совсем не до этого. Дыхание сбивалось из-за страха, но лицо у Ксавье оставалось непроницательным, отражающим то ли безразличие, то ли смирение с происходящим. — Садитесь на стул, — раздался голос Реми. Чарльз неосознанно послушался и поднялся с кровати, вновь чуть не упав, — Точно, совсем забыл, мои ребята вас немного поколечели, сможете дойти? Ксавье ничего не ответил и, прихрамывая, доковылял до стула, с облегчением сев на него. Ксавье положил руки на стол и опустил голову, наблюдая за своими ладонями, которые мелко подрагивали. Чарльз сжал их в кулак. — Реми Лебо, министр, наверно знаете, не так ли? — он улыбался, но за этой маской напыщенного уважение скрывалось что-то хищное, что вселяло благоговейный ужас в любого человека, — А вы — Чарльз Фрэнсис Ксавье? Наслышан, наслышан... Вы ведь член террористической группировки, так называемой "Сапиенсы"? Хотя нет, постойте... по моим данным вы...ее создатель, воссоздали когда-то давно побежденную экстремистскую организацию, вы главный, я прав? — Освободительное движение, — только и прохрипел Чарльз, исподлобья посмотрев на министра. — Что? — только и переспросил Реми. — Освободительное движение, не террористическая группировка и не экстремистская организация, мы — освободительное движение, — сухо отвечал Ксавье, удивляясь своей наглости. — Ах да, точно, освободительное движение.., — он произносил это почти по слогам, смакуя каждое слово, — Я бы хотел с вами познакомиться поближе, если вы не против, хотя, думаю, вы и так никуда не денетесь. Но, чуть не забыл, перед тем как начнем.., позвольте представить мне человека, моего друга, без которого вы бы здесь не оказались, — Реми обворожительно улыбнулся и сткнул костяшками пальцев по железной двери. Та вновь распахнулась с тем же скрипом, режущим по ушам и достающим словно до самого сердца, и в камеру вошел еще один человек, — Мой лучший друг... Эрик Леншерр.