Биение тьмы

— Ого, — густые тёмные брови Меркурио, вальяжно рассевшегося на диване в кабинете его апартаментов, живо поползли вверх. — Повтори-ка ещё раз, я запишу. — Археологический лазерный 3D сканер от «Леика Геосистемс», портативный, последней модели — этого года. С функцией переключаемого структурированного света, — пунктуально повторила Линнея, выпрямившись в кресле напротив. — Это что-то шведское? — Меркурио закинул ногу на ногу и, уперев блокнот в колено, принялся старательно черкать в нём. — Да. Ещё нужен мощный ноутбук, желательно от «Делл». С максимальной скоростью обработки данных. И фотоаппарат типа «Полароид». И расходники к нему, как можно больше. — Ух, — он записал и это и отложил блокнот. — Признаться, ещё никогда не имел дела с таким оборудованием. Но эй, я же могу достать что угодно, помнишь? Только вот по цене сориентирую тебя позже, пока я даже не представляю, во что такая приблуда может обойтись даже с учётом твоей персональной скидки. — А я представляю. И у меня есть нужная сумма, — Линнея кривовато усмехнулась, двинув по столу пухлый конверт. — Князь платит. — Ну значит, считай, что к завтрашнему закату твои игрушки у тебя уже в кармане! — Меркурио расцвёл в довольной улыбке, сгребая конверт и не глядя пряча за пазуху. — Что-то ещё? Может, новую пушку? Ко мне буквально только вчера пришла свеженькая партия оружия. Глянешь? — Вообще-то, я хотела попросить тебя перебрать мой Глок — я случайно утопила его, — Линнея улыбнулась чуть смущённо. — Утопила? — Меркурио беззлобно фыркнул. — Плюнь, милая, лучше сразу выбери новый. Рекомендую «Пустынного Орла» пятидесятого калибра. Мощная штука, — жестом профессионального фокусника он извлёк откуда-то из-под стола начищенный до блеска и просто невозможно огромный пистолет и выложил на крышку. — Он, конечно, больше под мужскую руку, но тебе проблема сильной отдачи не грозит — удержишь без проблем. — Он слишком большой, не влезет в сумку, — Линнея с сомнением покачала головой. — Да кто вообще носит ствол в сумке? — Меркурио расхохотался. — Подберём тебе портупею для скрытного ношения под курткой — и всего делов. Ты зато посмотри, какой он красавчик! С такого попадание в голову или в грудь даже вампиру доставит массу проблем! Линнея вежливо покивала: она никогда не была особенной фанаткой эстетики оружия, а то, что в мире ночи ей вообще приходится иметь с ним дело, считала не более чем неизбежным злом. Однако обижать Меркурио, с искренней увлечённостью нахваливавшего свой товар, ей не хотелось тоже. — Ладно, ладно, вижу — не впечатлена, — фыркнул он. — Найду что поменьше. Но насчёт портупеи всё равно подумай. Таскать пушку в сумке — это почти как в долбаном сейфе с кодовым замком. Вот что: прибавлю к твоему заказу. Бонусом. Сумма и без того выйдет солидная. Завтра заберёшь всё сразу, лады? — Конечно, — Линнея улыбнулась и встала с кресла. — Спасибо, Меркурио. — Эй, постой, — тот чуть прищурился, а широкая ухмылка стала почти заговорщицкой. — Кое-чего особенного не надо, а? Из ваших этих вампирских штук. Мне тут один давний клиент сделал спецзаказ на кругленькую сумму, я три недели за ним гонял людей по всей Европе, а потом оказалось, что ему уже без надобности… Глянешь? Вещица дорогая, но тебе отдам со скидкой: мне теперь хоть бы расходы отбить… Не дожидаясь ответа, Меркурио извлёк из очередного потайного ящика под столом небольшой кожаный свёрток и выложил на стол. — Глянь-ка. Линнея одновременно с любопытством и некоторой опаской откинула край свёртка. Внутри оказался нож: узкий и длинный, с неровно скошенным волнообразным лезвием. Рукоять представляла собой простую кожаную оплётку, а желтовато-розоватый клинок был, кажется, выполнен из кости. Взяв нож в руки, Линнея удивилась его лёгкости, а взглянув на просвет заметила тёмные линии, похожие на кровеносные сосуды, будто бы кость была живой. И едва уловимо тёплой на ощупь. Никаких опознавательных знаков, по которым можно было бы предположить принадлежность к конкретной культуре или эпохе, Линнея не обнаружила. Зато держать нож в ладони было необъяснимо приятно. — Похож на ритуальный, — проговорила она, продолжая разглядывать лезвие на свет: переплетение внутренних линий невольно приковывало взгляд. — Ацтеки делали похожие для жертвоприношений, только из обсидиана. Но вряд ли он сильно древний: кость слишком хорошо сохранилась. Скорее, это какой-то нишевый новодел: я не сильно разбираюсь в мистических свойствах, но чувствую, что он ими явно обладает. И если так — я уж точно я не смогу найти ему применения по назначению, — Линнея неохотно отложила клинок обратно на стол. — Хоть и выглядит он ценным. Даже странно, что заказчик отказался. — Да он не то чтоб отказался… — Меркурио задумчиво потёр тронутый тёмной щетиной подбородок. — Я достал его для одного знакомого тремера — они ж помешаны на всей этой кровавой хероборе. Но с ним какая-то чертовщина приключилась: якобы в одну ночь потерял все вампирские силы. Ну, его и упрятали куда-то быстренько. — Кто упрятал? — Линнея недоумённо сморгнула. — И куда? — Да свои же и упрятали. Подальше от чужих глаз, — Меркурио пожал плечами. — У Тремер с этим жёстко: остальные из ваших и так их не сильно жалуют, а если увидят какое слабое место — и вовсе живьём сожрут. — А причём тут слабое место? — Линнея продолжала недоумевать, однако внутри смутно шевельнулось что-то необъяснимо тревожное. — Мало ли что с ним могло случиться? Может, просто был неосторожен с какой-нибудь магией. — Да не бывает у вас «просто», — Меркурио махнул рукой. — Во-первых — он был старейшиной, а не склонным к авантюрам юнцом. А во-вторых — как будто бы не впервые это среди них происходит в последнее время. Только замалчивают очень хорошо. — А почему тогда ты знаешь? — Линнея чуть скептично приподняла бровь. — По той самой причине, по которой ты и многие другие и приносят мне свои денежки: я знаю всё и обо всех, — Меркурио вновь расплыться в довольной ухмылке. — Быть гулем князя — работёнка нервная, но возможности, которые она открывает, стоят того стократно. — Может, слышал тогда и про случаи самообращения гулей в вампиров? — Линнея и сама не поняла, почему спросила это. Необъяснимая тревога продолжала разрастаться внутри, подобно снежному кому. — Слыхал, как же, — Меркурио, кажется, совершенно не удивился вопросу. — Кто-то из слабокровных об этом болтал. Только вот эта информация ничего не стоит: большинство из их братии с трудом соображают, кем вообще стали, куда им что-то понимать в тонкостях становления? — То есть, ты не веришь, что такое возможно? — Я знаю немало людей, которые хотели бы, чтобы подобное было возможно, — на удивление уклончиво отозвался он. — Настолько сильно, что с радостью будут спекулировать на слухах о подобном. Но я в их число не вхожу. Меня более чем устраивает моя жизнь. Жизнь, смекаешь? — Ещё бы, — Линнея невесело усмехнулась. — Ладно, мне пора. Не хочу испытывать терпение князя — он в последнее время крайне раздражительно относится к любым задержкам в исполнении его приказов. — В последнее время? — Меркурио искренне рассмеялся. — Для меня это «последнее время» длится вот уже лет тридцать. И знаешь, — он неожиданно проницательно прищурился, окидывая Линнею внимательным взглядом, — тот факт, что я протянул при нём так долго, как и тот факт, что я без ложной скромности просто охренительно справляюсь со своей работой, не строит для меня иллюзий: стоит мне хоть раз по-крупному облажаться — от меня и воспоминаний не останется. Если б ты тогда не прикрыла меня с той украденной взрывчаткой — мы бы с тобой сейчас уже не разговаривали. Так что вот тебе добрый совет. Не как от подчинённого князя, а как от друга: хочешь выжить подле него — делай вид, что не замечаешь, что в последнее время он и в самом деле принимает довольно неоднозначные решения. И что это последнее время крепко связано с появлением в городе Анкарского Саркофага. — Я это учту, спасибо, — кивнула Линнея и шагнула к двери. — Кстати, вспомнил ещё один недавний случай, если тебе интересно, — Меркурио поднялся, чтобы проводить её. — Буквально вчера Тереза Воерман, хозяйка «Асилума» и Санта-Моники, была в ярости из-за того, что кто-то посмел обратить одного из её гулей. Хотя сам он якобы божился, что не виноват и это произошло само собой. — Гуль Воерман?.. — Линнея почувствовала, как внутри всё холодеет. — Вэндал? Вэндал Кливер?! — Не знаю, — Меркурио пожал плечами, открывая перед ней дверь. — Имя я не слышал, да и узнать подробнее не вышло: Воерман сразу сообщила о незаконном обращении князю. Парня уже прикопали на пустыре, укороченным на размер головы. Скомкано попрощавшись с Меркурио, Линнея поспешила в сторону клиники. От дурного предчувствия почти мутило. Задаваться вопросом, что она будет делать, если не обнаружит там Вэндала, если сказанное Меркурио окажется правдой, было как-то недосуг. Линнея влетела в банк крови, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. За стойкой администрации было пусто. Нервно сглотнув, она уловила какое-то движение в соседнем коридоре, опрометью бросилась туда, и… Она даже представить себе не могла, что когда-нибудь испытает такое искреннее облегчение и радость, увидев мрачную физиономию Кливера. Стоя на стремянке посреди коридора, он с чертыханиями пытался заменить люминисцентную лаппу, судорожно мигавшую под потолком. Новую он зажал подмышкой, обеими руками пытаясь выдернуть старую из креплений. Рукава его водолазки, надетой под медицинскую форму, задрались, обнажая предплечья. Линнея сморгнула, сперва решив, что ей показалось, что просто странно падает свет. Но, приглядевшись, так и застыла: все его руки были расчерчены чередой выпуклых поперечных шрамов. Ровные, словно намеренно нанесённые чем-то очень острым, а не полученные в драке или в результате случайной травмы, многочисленные полосы покрывали оба его предплечья от запястий и до локтевых сгибов. Некоторые выглядели, совсем старыми, светлыми. Некоторые — тёмно-багровыми, недавними, и рельефными, будто от глубоких ран. Некоторые пересекались между собой. Вэндал вдруг резко повернул голову, заметив её. Дёрнулся от неожиданности, стремянка опасно качнулась. Он удержал равновесие, но зажатая под мышкой лампа выскользнула, устремившись вниз. Линнея инстинктивно подалась вперёд, исхитрившись поймать её почти возле самого пола. Молча подала Кливеру обратно вверх. Тот, явно сбитый с толку, машинально протянул руку навстречу. Но тут же отдёрнул её. Поспешным, почти испуганным движением рванул рукав вниз. После чего едва ли не вырвал лампу из рук Линнеи, тут же торопливо отвернувшись к потолку. — Ты читать разучилась, Вандерберг? — бросил он резко, и голос его прозвучал неожиданно хрипло и отрывисто. — На двери было объявление. Санитарный день. Сегодня товар не отпускается, лавочка закрыта. — Я не заметила, — ей вдруг стало ужасно неловко за свою спешку. В которой, как оказалось, не было никакой нужды. — Ну так протри глаза и посмотри ещё раз, — Вэндал раздражённым рывком вырвал старую лампу из светильника, отложил на ступеньку и с недовольным сопением принялся вставлять новую. Линнея неуверенно потопталась на месте. Следовало уйти. Немедленно, не дожидаясь, пока эта и без того неловкая сцена не перерастёт в очередную отвратительную перепалку. Более чем очевидно, что от расправы Камарильи пострадал какой-то другой гуль. Ещё очевиднее — что Кливер явно не стоил её беспокойства. Ей вообще не должно быть дела до него. До его напряжённо стиснутой челюсти. До его нервно подрагивающих пальцев, которыми он уже третий раз кряду не может вставить лампу в светильник. До того, как напряжённо, почти затравленно он избегает смотреть в её сторону. Не должно. Но почему-то всё равно есть. — Что у тебя с руками? — Нет, — лампа встала в крепления с оглушительным хрустом. И так и не загорелась, явно сломавшись. — Просто — нет, Вандерберг. Не твоё дело. — Как давно? Вэндал спустился со стремянки и навис над ней: раздражённый, всклокоченный, с расширенными зрачками и знакомым лихорадочным блеском в голубых глазах. — Ты что, оглохла, Вандерберг? Или перестала понимать английский? — его голос превратился почти в шипение. — Ну так читай тогда по губам: отвали на хрен и катись в ад. — Сам туда катись, Кливер, — Линнея поморщилась. — Хотя для тебя, похоже, ничего не изменится. Ты уже там. И вполне успешно справляешься с тем, чтобы самому насаживаться на вилы. Я ухожу. Она шагнула в сторону лестницы. — А зачем вообще приходила? — в его взгляде на секунду мелькнула неуверенность. Линнея не ответила. Рассказывать Вэндалу о её беспочвенной тревоге не было ни малейшего смысла, а продолжать разговаривать с ним ещё хотя бы лишние десять секунд — ни малейшего желания. — Приходи завтра, — донеслось ей в спину, когда она поднялась почти до верхних ступеней. — В смысле — если нужна кровь. Или не приходи. Мне наплевать. Громко и торопливо хлопнувшая дверь явно дала ей понять, что Кливер не ждёт от неё какого-либо ответа. Выйдя из больницы, Линнея направилась к стоянке такси: крюк в Санта-Монику не слишком задержал её, однако медлить более не следовало — до рассвета оставалось лишь несколько часов. Интересно, сумел ли Беккет в её отсутствие выяснить что-нибудь ещё о саркофаге и тех таинственных глифах? Сумел ли найти общий язык с ЛаКруа или напротив — продолжает опасно выводить его из себя демонстративным пренебрежением и саркастическими шпильками? А то, как он вступился за неё перед князем… От этого на душе одновременно было и волнительно, и страшно. Настолько страшно, что Линнея предпочла не развивать эту мысль. Такси домчало её до Чайна-тауна по пустым ночным дорогам меньше чем за двадцать минут. Линнея почти не знала этот район, так что где искать нужный склад, на котором она должна была встретиться с носферату, не имела ни малейшего представления. Дело осложнялось ещё и тем, что здесь она была на чужой территории, хоть формально и подконтрольной Камарилье. По законам Камарильи, прибывая в новый домен, необходимо было встретиться с местным князем и испросить у него или неё разрешения находиться в городе. Без этого разрешения присутствие любого чужака воспринималось как незаконное. То же самое касалось и более мелких управителей на местах: как сёстры Воерман в Санта-Монике или барон Айзек Абрамс в Голливуде. Распространялось ли что-то подобное на Чайна-таун, Куэй-джин и их правительницу? Линнея не знала. Но на всякий случай решила не рисковать и соблюсти негласные правила, встретившись с Минг Жао. Тем более, что Джек всё равно просил её об этом. Найти её оказалось проще, чем загадочного носферату: помпезный и украшенный множеством красных и жёлтых фонарей Золотой Храм — уменьшенная и более скромная копия китайского оригинала — был хорошо заметен практически из любой точки Чайна-Тауна. Никаких проблем с тем, чтобы попасть внутрь, у Линнеи не возникло: ворота во внутренний двор не охранялись. Территория сада с приземистыми деревьями, искусственными прудами и каменными мостками над ними тоже оказалась пустынна. Однако же, пока она шла ко входу в храм, её не покидало ощущение сверлящего спину взгляда. И даже не одного — десятков. Сотен, смотрящих будто бы ниоткуда и отовсюду одновременно, словно Линнея оказалась внутри зеркального коридора, многократно отражающегося в самом себе. Внутри храм оказался несколько более тесным, чем можно было предположить. И — столь же пустынным, как и территория. Однако, приглядевшись, Линнея заметила в противоположном конце зала тёмную фигуру — до странности нечёткую даже для обострённого зрения гангрел. Линнея двинулась в её сторону. В воздухе витал дымный запах сжигаемых благовоний, так сильно отдающий гарью, что горло царапало даже без необходимости дышать. Минг Жао — Линнея отчего-то сразу поняла, что это именно она — стояла у красно-золотого и покрытого иероглифами алтаря, смиренно сложив руки, будто Линнея застала её в разгар молитвы. Она была невысока, бледное лицо с ярко выраженными азиатскими чертами, обрамлённое собранными в пучок смолянисто-чёрными волосами, было идеально красивым и неподвижным, будто фарфоровая маска. — Можешь не представляться, я знаю, кто ты, — первой заговорила она, и её голос был похож на шелест шёлка. Или на прикосновения пиявок, незримо увивающихся вокруг ног в мутной болотной воде. — И знаю, от чьего имени ты здесь. Отрадно, что даже птенцы мёртвого гнезда ещё чтят традиции и, ступив на чужую землю, не забывают поприветствовать хозяйку. Редкость в наши смутные времена перемен. Если ты пришла за благословением, мёртвое дитя мёртвого отца, считай, что оно тобою получено. — Благодарю вас, — Линнея вежливо кивнула, не подав вида, что её покоробило подобное обращение. — Я не задержусь здесь слишком долго, только найду нужных мне людей. — Прошу, не торопись. Осмотрись здесь, — изящная ладонь Минг Жао плавно прочертила по воздуху в радушном жесте. — Такому юному созданию будет полезно посмотреть на мир с иной точки зрения чуть дольше, чем та секунда, на которую те, кто послал тебя, снисходительно дозволяют приоткрыть шоры. Луч во тьме выхватывает лишь следующий шаг, и большинству довольно и этого, чтобы пройти весь путь, не замечая целых миров по обе стороны от этой узкой тропы. А тебе? — Прошу прощения, но я не совсем вас понимаю, — проговорила Линнея, не сумев скрыть настороженности в голосе. — А я уверена, что понимаешь, — губы Минг Жао чуть двинулись в намёке на улыбку, но зелёные глаза остались столь же холодными и непроницаемыми. — Того, кто ищет правду, всегда легко отличить от иных, выбравших покорность: его выдаёт огонь в глазах. — Я и в самом деле кое-кого ищу, — вновь кивнула Линнея. — Сородича по имени Кертер. Он был здесь, а потом пропал. — Не слышала этого имени, — Минг Жао качнула головой почти равнодушно. — Этот город полон таких, кто прячется в тенях, особенно когда ветра перемен дуют с разных сторон. А они дуют. Ты знаешь это. Ты почувствовала это, когда прикоснулась к древнему злу, которое ваш князь желает так бездумно выпустить в этот мир. — Вы говорите о… — Ты знаешь, о чём я говорю, — Минг Жао отвернулась к алтарю, потянулась к чаше с дымящими в ней благовониями и, взяв одну из тлеющих палочек, принялась неспешно зажигать расставленные вокруг чаши свели. Огня она, кажется, совершенно не боялась. — Когда грядут перемены, иным кажется, что можно взять их под контроль, заставив замолчать тех, кто говорит о них слишком громко, — продолжила она неспешно и немного напевно, будто рассказывала древнее предание. — Но когда безумный пророк замолчал — разве это остановило течение перемен? Разве ветер прекращает дуть, если сломать флюгер? Линнея открыла было рот, чтобы переспросить, что она имеет в виду, но тут же поспешно закрыла, предпочтя не перебивать. Потому что таким, как Минг Жао, не должно быть никакого дела до отвлечённых философских разговоров с мелкими сошками из условно враждебной фракции. И раз Минг Жао продолжала говорить с ней — она определённо делала это с какой-то целью. А значит — следовало послушать. Даже если это окажется лишь очередной попыткой втянуть Линнею в политические интриги Сородичей, в которых она совершенно не разбиралась. Почти наверняка окажется. — Когда грядут перемены, всякий хочет оказаться у руля, — продолжила Минг Жао, и в этот раз в её голосе Линнее почудилось едва уловимое одобрение. Её почтительным молчанием? Или тем, что она попалась на её крючок? — Вот только и корабль, и щепка, ведомая бурными водами, увлекаются течением одинаково. И неизбежно. Вопрос лишь в том, где окажешься ты: на корабле, который будет перевёрнут штормом, или в потоке, повинуясь которому, сможешь выплыть? Раскосые глаза Минг Жао смотрели остро и испытующе: в этот раз её вопрос явно был не риторическим. — И что нужно делать, чтобы выплыть? — отозвалась Линнея. — Смотреть глубже, видеть больше, — улыбка вновь тронула лишь её губы, а не всё лицо. — И помнить, что времена перемен — это всегда времена неожиданных союзов. Возможно, тебе, как и мне, не захочется нести ответственность за хаос, в который погрузится мир, если открыть те двери, которые не должны быть открыты. Возможно, ты, как и я, не захочешь, чтобы ключ от этих дверей был когда-либо найден. Возможно, ты, как и я, поймёшь, что лучший способ избежать хаоса — не держаться от него в стороне, а стать частью течения, неотвратимо влекущего в его сторону. Чтобы быть ближе к тому, кто стоит у руля, и не только внимательно следить, куда он движется, но и незримо направлять. Или, возможно, чтобы стать щепкой, вонзившейся ему под ноготь? Тон её голоса оставался по-прежнему бесстрастно спокойным, но в последних словах будто бы улавливался ощутимый нажим: словно лениво ползущая по коже пиявка наконец-таки пустила в ход зубы. — Иди, дитя тьмы, — Минг Жао простёрла руку в сторону выхода. — И помни о сказанном, когда придёт время выбирать сторону. Когда Линнея покинула Золотой Храм, до рассвета оставалось меньше двух часов. В голове было сумбурно: как в тех ещё человеческих кошмарных снах, в которых Линнея приходила на экзамен по высшей математике, с ужасом осознавая, что не понимает даже таблицы умножения. Зачем Минг Жао говорила ей всё это? Что это вообще значило? Течения, ветры, рулевые, щепки… Общий смысл метафор был более чем очевиден, но вот понимание того, к чему конкретно клонила Жао, от Линнеи ускользало. О каких неожиданных союзах она говорила? Намекала, что Линнея зачем-то нужна Куэй-джин? Глупость. Ведь если и в самом деле предположить, что Минг Жао есть дело до Анкарского Саркофага — причём тут Линнея? На что она вообще может повлиять в мире, который лишь каким-то чудом ещё не успел оставить от неё лишь горстку пепла? Вот уж и правда: она лишь щепка в омуте, полном зубастых акул. Или же — если под «тем, кто у руля», Жао подразумевала князя ЛаКруа, — она пыталась навести Линнею на мысль, что он и Куэй-джин — не такие уж и бескомпромиссные враги? Зачем? А «пророк», которого «рулевой» якобы заставил замолчать? Имела ли она в виду кого-то конкретного, или это было очередное иносказание? И самое главное: была ли в её словах хоть крупица правды, или же весь этот кладезь китайских мудростей был ловушкой, намеренной провокацией, чтобы подтолкнуть её к каким-то действиям, способным сыграть Жао на руку? Линнея болезненно стиснула виски и быстро зашагала вниз по улице. Чёрт бы побрал эту политику. Не даром Беккет всеми силами не желал в неё влезать. Несколько раз спросив дорогу у местных, через четверть часа Линнея сумела отыскать нужный ей район, в котором располагались склады. И здесь ей наконец-таки повезло: едва приблизившись к веренице одинаковых серых зданий, она ощутила присутствие Сородича. И не просто Сородича — Носферату: их запах отличался от других резкостью, явственным оттенком болезни и тления. Ещё несколько минут блуждания между складскими дебаркадерами, и Линнея увидела его: носферату сидел на железных ступеньках лестницы, уставившись в мобильный телефон и быстро щёлкая пальцами по кнопкам, словно набирал сообщение. Он был явно молод по вампирским меркам — рядом с ним не ощущалось той незримо давящей ауры, которая сопровождала большинство Старших. А ещё он выглядел… необычно для представителя своего клана. До сих пор Линнея встречала Носферату лишь дважды, и первый из них походил на не очень свежего висельника с отшнившим носом и полной пастью растущих во все стороны острых зубов, а второй и вовсе напоминал экспонат Кунсткамеры, пропущенный через мясорубку и собранный снова в случайном порядке. Этот же выглядел иначе, хоть и красавчиком его тоже было не назвать: лицо скошено на одну сторону, словно после инсульта, глаза — немного навыкате, волосы редкие и словно обесцвеченные, а шея неестественно одутловатая, с заметно выступающим зобом. Но в целом он всё равно выглядел довольно… по-человечески. — Ну, и долго будешь пялиться? — неожиданно заговорил он, не отрываясь от экрана телефона. — Первый раз Носферату увидала что ли? Небось сама из каких-нибудь Тореадоров, да? Я тебе типа развлечения? Как уродец в цирке? — Ничего подобного! — Линнея замотала головой. — Это ты должен передать для князя информацию? — Ну я, — он глянул на неё исподлобья. Убрал телефон в карман потёртых джинсов, — Хочешь слушай, хочешь записывай: на третьем уровне городской канализации, под главным отстойником Шабаш собирает зверинец из таких чудовищ, по сравнению с которыми даже я выиграю в конкурсе красоты. Цимисхи подсуетились, не иначе — этих извращенцев кровью не корми, дай только попрактиковаться в альтернативной анатомии. Для чего оно им надо — пусть князь сам догадается. Я и так еле ноги унёс, когда наткнулся на них. — Много их там? — Линнея помрачнела, вспомнив, что Беккет уже рассказывал ей о подобном. За насыщенными событиями последний ночей — от кошмарного особняка Джованни и до возможности наконец-то приступить к изучению саркофага — у неё совершенно вылетело из головы, что она хотела поставить ЛаКруа в известность об этом. — Думаешь, я считал? — носферату фыркнул. — Если судить по их воплям — не меньше сотни. А если по вони — то и все три. Передай князю — пусть поторопится с чисткой, если не хочет, чтобы эта неприятная компания наводнила улицы. — Хорошо, спасибо, — Линнея кивнула. — Это всё? — Нет, не всё, — носферату прищурился на неё. — Ты продолжаешь пялиться. И мне это не нравится. — Извини, — она поспешно отвела взгляд. — Просто для Носферату ты довольно… симпатичный. — Считаешь себя дофига шутницей, да? — он неприязненно скривился. — Я тоже люблю хорошие шутки. Ты ведь не Тореадор, да? Ты Гангрел. И когда однажды у тебя сорвёт башню и в напоминание об этом у тебя останется звериное хлебало — позвони мне, я тоже посмеюсь. — Я не хотела тебя обидеть, — Линнея примирительно подняла ладони. — Как тебя зовут? Он снова достал телефон из кармана брюк и вновь демонстративно уткнулся взглядом в экран. И лишь когда Линнея, неловко переминаясь с ноги на ногу, уже почти перестала ждать ответа и раздумывала уходить, буркнул себе под нос: — Кертер. — Кертер? — она изумлённо сморгнула, опешив. — Джек просил меня найти тебя! Получается… ты с Анархами?.. — Ну давай ещё громче заори это на всю улицу, чтоб аж шериф в вентровской высотке услышал! — зашипел он на неё. — Но… — Ни с кем я, понятно? Носферату везде паршиво, вот и вертимся как можем. И камарильским рожам верим ничуть не больше, чем Анархам с их безумными планами утопить город в крови старейшин, некрофилам-Джованни или фанатикам Шабаша. Носферату всегда сами по себе. И знаешь, что самое, сука, смешное? Мы без вас можем, а вы без нас — нет, — он обвинительно ткнул в сторону Линнеи телефоном. — Князь уже поимел нас, когда позволил Шабашу выкурить нас из подземки. И кому от этого хуже? Мы ушли глубже, а вот Камарилья теперь ослепла, потеряла нюх и даже не подозревает, что скоро поимеют её саму. — Тем не менее — ты всё равно предупредил об этом, — осторожно заметила Линнея. — Потому что это выгодно клану и мне лично, — скривился он. — Ну, и потому что никому не надо, чтобы город начал напоминать фильм ужасов. Он поднялся с лестницы и, даже не кивнув на прощанье, двинулся в темноту складской ханы. — Так что передать Джеку? — крикнула Линнея ему в спину. — Что я сам свяжусь с ним, — с явной неохотой отозвался Кертер, остановившись, но не оборачиваясь. Беззвучно хмыкнул. — А знает ли твой драгоценный князь, что ты — с Анархами? — Я не с Анархами, — Линнея пожала плечами. — Джек просто здорово помог мне, когда больше никто не помог. — И ты решила, что вы теперь друзья? — он всё-таки обернулся через плечо, скептически скользнув по ней взглядом. — Ну-ну. И ничего больше не добавив к этому, Кертер истаял в чёрных тенях складских помещений. Чувствуя себя бесконечно уставшей и окончательно сбитой с толку, Линнея вернулась в жилую часть Чайна-тауна, чтобы поймать такси. Это было… странно. Всё это. Информация, данная Кертером, мало того что оказалась довольно общей, так ещё и с лёгкостью уместилась бы в пару фраз, сказанных по телефону, или одно смс-сообщение. Зачем нужно было непременно встречаться лично? И то, что именно его просил найти Джек, да ещё и посоветовав обратиться к Минг Жао… Последние месяцы отчаянного выживания приучили Линнею не верить в случайность подобных совпадений, хоть и от мысли, что даже Джек ведёт какую-то игру с её участием, становилось по-настоящему тошно. И, кажется, она была единственной, кому не рассказали правила этой игры. Поймав машину и немного поразмыслив, Линнея велела таксисту везти её домой. До рассвета оставалось слишком мало времени — с отчётом ЛаКруа она всё равно уже не успеет. Да и Беккет, наверное, уже покинул башню Вентру, так что смысла возвращаться туда до завтрашнего заката не было. Вернувшись в свои апартаменты в Даунтауне, Линнея быстро приняла душ и решила потратить немногое оставшееся до рассвета время на чтение. У неё ведь до сих пор так и не выдалось возможности вернуться к изучению Книги Нод, бесценным сокровищем лежавшей в её сумке. Следующие полчаса она потратила на сосредоточенное чтение. Потом — когда рассвет за светонепроницаемыми шторами уже принялся неумолимо приближать край солнца к горизонту — начала накатывать усталость, и мысли пустились вразброд, чуть заторможенно блуждая по событиям сегодняшней ночи, неспособные зацепиться за что-то конкретное. Саркофаг, Ассирия, Лилит. Глифы на «планетах»: новодел? Подделка? Лазерный сканер поможет. Лишь бы Меркурио достал. Меркурио. Тремер, потерявший силу. Старейшина, и не один. Слухи или правда? Плечо Беккета, касающееся её плеча. Куэй-джин и тревожные разговоры. Союзы. Течения, ветры, убитый пророк. Пророк? «Никто не прислушался, я сказал слишком рано». Откуда это? Где она слышала это раньше? И глифы. Они ведь были знакомыми. Были? Тихий шорох грифеля по бумаге. Почти синхронность. Кертер. Странный носферату, не выглядевший как носферату. Так, будто клановое проклятие отчего-то пощадило его, коснувшись лишь по касательной. Вкладка с комментарием промеж страниц. Аккуратный почерк Беккета. «Буду рад услышать твоё мнение по этому поводу». Снова Тремер. Почему именно Тремер? Почему именно это вызывает самое сильное беспокойство? Линнея затруднялась ответить. Она продолжала смотреть в раскрытый разворот страниц, но уже едва ли видела текст. Сделав над собой усилие, заставила себя аккуратно закрыть книгу и отложить в сторону, пока та не выпала из её слабеющих пальцев. И лишь за мгновение до того, как рухнуть в тяжёлое беспамятство дневного сна, вздрогнула, распахивая слипающиеся глаза, потрясённая неожиданным осознанием: она вспомнила, где видела эти странные глифы с крышки саркофага. Такие же глифы были начертаны над входом в библиотеку капеллы Тремер.