Биение тьмы

— Вэндал! Линнея заметила его крупную ссутуленную фигуру в переулке промеж безликих обшарпанных многоэтажек — один в один как та, в которой располагалась её старая квартира. Повезло. Так было лучше, чем приходить в банк крови и рисковать попасться на глаза непрошенным свидетелям. — Вандерберг, — он окинул её долгим взглядом, в котором удивление поровну мешалось с какой-то странной лихорадочной взвинченностью. Чуть дёрнул губами не то в ухмылке, не то в гримасе отвращения. — Что, нужна доза, да? Я не на работе, если ты не заметила. Или мне ткнуть в себя скальпелем прямо здесь и нацедить тебе крови в стакан? Хочешь посмотреть, как она будет течь, Вандерберг? Хочешь посмотреть? Его зрачки были расширены, на губах блуждала шальная улыбка, словно он был под кайфом. Возможно, так оно и было. — Мне не нужна кровь, — Линнея покачала головой. — Я… — Что, недостаточно хорош для тебя? — он неприязненно дёрнул щекой. — А что если я скажу тебе, что среди крови которую ты покупала, была и моя тоже? Что тогда? Чёрт, надеюсь, ты хотя бы подавилась, когда пила её… — Я пришла не за этим, — Линнея поспешила взять разговор в свои руки, пока он не свернул куда-нибудь не туда. — Наоборот. Вот, возьми, — она вынула из-за пазухи пакет с кровью и протянула ему. — Это моя. Вэндал, машинально потянувший было руку, при последних словах отдёрнул её как ошпаренный. — Ч-что?.. Его взгляд как будто бы даже немного протрезвел. В нём отразился самый настоящий ужас. — Это поможет тебе разорвать кровные узы с Воэрман, — поспешила объяснить Линнея. — Есть способ, который… Он вдруг истерически расхохотался. — Хочешь, чтобы я служил тебе? Тебе? Как Ей?! Он резко вскинул руку со скрюченными пальцами, будто хотел схватить Линнею за шиворот. Пальцы вздрогнули в воздухе. Но так и не коснулись. — Думаешь, сможешь занять место Сучьей Королевы? — он нервно облизнул обветренные губы. — Думаешь, сможешь заменить эту грёбаную тварь? Она уничтожит тебя. Меня. Она уничтожит, она, она… моё кровавое божество, мой кайф, моя, моя… Блядь, заткнись, заткнись, я не хочу это слушать! Нет-нет-нет, моя королева, я не хотел, я не хотел, я не хотел… — Вэндал, помолчи и выслушай. Линнея стиснула его рукав в надежде привести в чувства, и Кливер мгновенно замер, будто ожидая, что она его ударит. И послушно замолчал, уставившись на неё настороженным взглядом. — Кровную связь можно ослабить. Ты можешь выйти из всего этого, — вновь заговорила Линнея, убедившись, что он слушает. — Нужно перестать пить кровь Воэрман и уехать из Лос-Анджелеса как можно дальше. Узы ослабевают со временем и расстоянием. А это, — она кивнула на пакет в своей руке, — поможет тебе на первое время, поможет перебить связь и зависимость, когда ломка будет слишком сильна. Да, это создаст новые узы. Но если ты сразу же уедешь из города — моя кровь тоже не будет иметь власти над тобой. Это будет… тяжело. Я новообращённая, моя кровь слабее. Но тебе не нужна сила, тебе нужно время. Надо продержаться только год. Потом станет легче. Главное — не возвращаться в Лос-Анджелес. Не приближаться ни к Воэрман, ни ко мне. Некоторое время Вэндал смотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Потом медленно повернул голову и покосился на её руку так, будто это было светящееся щупальце пришельца. — И где в этом плане та часть, в которой ты поимела меня тем или иным способом? — прищурился он. — Нет такой части, — Линнея покачала головой. — Мне ничего не нужно взамен. — Смотри не начни светиться от своей сияющей добродетели, — он резко и зло вырвал свой рукав из её пальцев. — Думаешь облагодетельствовать меня? А почему тогда всего лишь грёбаный пакет? Давай, покорми меня с ладошки, как Сучья Королева это делает — будто я какой-то дикий зверёк. Или пойди ещё дальше: заставь лечь тебе под ноги и наступи мне на горло, пока я буду пить, — его губы искривила совершенно безумная улыбка. — Смотри, как я задыхаюсь, но всё равно глотаю эту дрянь, потому что не могу иначе. Я хочу, чтобы ты смотрела. Чтобы чувствовала, если ты вообще на это способна. Чтобы осознавала всё, что ты делаешь со мной. Я хочу. Я… не-на-ви-жу… Ненавижу всё в тебе. Всё. — Пусть так, — Линнея сжала губы. — Но ты не должен отказываться из-за этого от помощи. Это единственный выход, и ты должен его принять. — Должен? В самом деле? А иначе — что? Заставишь меня? Принудишь силой? — он снова расхохотался. — Чёрт, Вандерберг, а ведь сегодня даже не мой сраный день рождения! Давай, вперёд. Я люблю пожёстче. Сделай так, чтобы мне понравилось. — Прекрати, — Линнея поморщилась, опуская руку с пакетом. — Я хочу только, чтобы ты исчез из всего этого кошмара. — А если я не хочу?! — Ты сам? Или это говорит противоестественная привязь её крови? — Ты сама противоестественная, Вандерберг! А ещё, а ещё, а ещё ты… Нет, нет, заткнись, умоляю, заткнись, я больше не смогу, я больше… больше… Больше! — Вэндал. — Ты! — он вдруг сделал резкий шаг вперёд, нависая над ней так близко, что звук его бешено колотящегося сердца гулким эхом вибрировал в её собственных венах. — Ты такая до отвращения наивная! Ты ещё не поняла, как работает этот мир? Нет, ты ни хрена не понимаешь! Иначе не стала бы так бездумно раздавать свою кровь кому попало! — Не кому попало. Тебе. — Столь агрессивная непрошенная близость заставила тело мгновенно напрячься, готовясь защищаться. Но Линнея приложила все усилия, чтобы тон её голоса оставался по-прежнему твёрдым. — И не бездумно, а чтобы помочь. — Думаешь, так хорошо меня знаешь? Знаешь, что мне нужно, да? — голубые глаза полыхали неприкрытой яростью, тонущей в черноте расширенных зрачков. — А что если у меня появится идея получше, как использовать твою чёртову кровь? Что если… — его голос внезапно опустился до хриплого, почти интимного шёпота. — Что если я вскрою себе глотку, и, подыхая, сделаю глоток? Что тогда? Я стану как ты? Грёбаным монстром твоего авторства, да? Твоим? — Обращение так не работает, — Линнея не сумела скрыть ужас в собственном голосе. От того, что даже не подумала о подобной возможности. От того, что Вэндал и в самом деле способен попытаться провернуть нечто подобное. Она сделала шаг назад, пытаясь увеличить расстояние, но тут же почти упёрлась спиной в шершавую стену дома. — Но ты не знаешь наверняка, да? — он улыбнулся почти с восторгом, будто невероятно довольный своей кошмарной угрозой и реакцией Линнеи на неё. — А если сработает? Что тогда? — Тогда, вероятнее всего, нас обоих казнят. Ты в самом деле этого хочешь? — она сглотнула, невольно пожалев, что сейчас между ними нет разделяющей стойки администратора, как в банке крови. — Тебе не понравится знать, чего я хочу на самом деле, — Вэндал мрачно сверкнул глазами. — Или по-твоему я недостаточно хорош даже для того, чтобы стать такой же тварью, какой выбрала быть ты? Не заслуживаю, да? — Я это не выбирала! — Линнея не выдержала и упёрлась ему в грудь рукой, не позволяя приблизиться ещё больше. Вэндал моментально замер с пугающей послушностью. — И ты заслуживаешь лучшего, чем это, — продолжила она. — Выйти из этой кошмарной тьмы, не быть её частью. Быть среди людей, а не среди чудовищ. Вернуться к медицине, которой ты так горел. В которой ты мог достигнуть чего-то по-настоящему выдающегося. Вернуться к нормальной жизни. — Моя жизнь никогда не была нормальной. Ещё задолго до всего этого дерьма, — Кливер покачал головой. — И мне не нужны ни твои подачки, ни твоя жалость. Не это. Не так. — А знаешь, чего я хочу? — она пихнула его в грудь почти сердито. — Я хочу проснуться, когда уже давно рассвело. Хочу увидеть чёртово солнце и не сгореть. Хочу снова почувствовать вкус того гадкого кофе, который продавался в автомате возле университетского актового зала. Хочу, чтобы самой большой моей проблемой было выбить себе пропуск в закрытый библиотечный архив. Чтобы всё это жестокое безумие оказалось просто страшным сном. Но я не могу. И не смогу больше никогда. А ты — можешь. И чёрт тебя дери, Кливер: если там в глубине, хоть на самом дне, — она вновь ткнула его в грудь, — осталось хоть что-то от человека, который держал свою жизнь в собственных руках и не позволял никаким трудностям сломать его — ты не станешь прятать голову в песок. Бери, — она вновь протянула пакет с кровью. — И обещай, что уедешь. Он замер. Учащённое горячее дыхание с едва уловимым запахом чужой крови резко оборвалось, словно застряв у него в горле. Расширенные зрачки дрожали, пульсировали, то сужаясь, то вновь затапливая радужку едва ли не целиком, будто его взгляд метался между её лицом и чем-то глубоко внутри него самого. На миг его глаза распахнулись, плеснув дикой, почти животной тоской. Рука дёрнулась к её руке, с дрожью замерла в полудюйме от запястья. Коснулась на долю мгновения, обжигая жаром кожи и грохотом сумасшедшего пульса, прежде чем Вэндал резко отшатнулся. Грубо рванул пакет из её рук. Стиснул в кулаке, словно вознамерившись в ярости раздавить. И лишь когда тот уже был готов вот-вот лопнуть — резко расслабил пальцы. И словно в кулаке сжали её собственное сердце от того, как бессильно поникли его плечи. — Не обещаю, — огрызнулся он. И, развернувшись, ссутуленной походкой зашагал вниз по переулку. Линнея ещё некоторое время стояла посреди тёмной улицы, ёжась от внезапно охватившего тело иррационального озноба и не испытывая ни малейшей радости от своей формальной победы в этом кошмарном споре. Может быть, это и вовсе была никакая не победа, а огромная ошибка. Может быть, она ещё сильно пожалеет об этом. Ну и к чёрту. Зато она не сможет упрекнуть себя, будто бы не сделала всё, что могла. Коротко вздохнув, Линнея направилась в сторону пирса: нужно было забрать дайверское снаряжение, которое она оставила в привокзальной камере хранения ещё вчера, чтобы не таскаться с ним по всему городу. Такси домчало бы её быстрее, но хотелось пройтись. Проветрить голову перед тем, как сунуть её в пасть крокодилу. План она продумала ещё вчера. Хотя, «план» — это громко сказано, скорее, у неё пока была лишь последовательность действий: снова взять лодку, оставить её в безопасном месте. Переодеться в непромокаемый гидрокостюм, решив тем самым проблему с мокрыми следами. Проплыть по тоннелям, взяв с собой кислородные баллоны и маски, оставить их за камнями в пещере. Незаметно проникнуть в коридоры и… Дальнейшая часть плана звучала как «действовать по обстоятельствам». Со слов Матео Линнея примерно представляла, где находится тот отсек, в котором охотники держали пленников, но сомневалась, что это ей чем-то поможет. Вряд ли профессора держали в тех же камерах, где пытали вампиров… А раз уж охотники ожидали нападения, значит, спрятали его как-нибудь особенно тщательно. И это ей в любом случае предстояло выяснить уже на месте. Мелькнула было мысль написать сообщение Беккету, прежде чем она отправится. Линнея даже на ходу достала телефон из кармана, но пальцы замерли над кнопками в нерешительности. Что она могла бы ему сказать? Посвятить его в свой авантюрный план? Так она и сама знает, что он безмерно далёк от совершенства. Попросить пожелать ей удачи? Вряд ли Беккет оставил ей телефон для того, чтобы она донимала его подобными глупостями. Сказать, что даже если всё обернётся плохо, она в любом случае была рада их знакомству? Что впервые с ночи обращения это дало ей хотя бы немного света и тепла, как бы глупо и банально это ни прозвучало касательно вампира? Чёрт, ну только фатализма ей ещё не хватало… Да ещё и с таким сентиментальным подтекстом. Линнея убрала телефон обратно в карман. Напишет, когда благополучно вернётся. А сейчас следовало сосредоточиться на делах. Однако реальность как обычно внесла в её планы свои безжалостные коррективы: в узком проулке, через который она решила немного срезать путь до пирса, дорогу ей преградили двое. Сородичи. Два рослых типа с мрачными рожами, выражение которых не сулило Линнее ничего хорошего. Особенно когда она, холодея, осознала, что эти самые рожи ей знакомы: они были из тех, кто напал на неё в Даунтауне, переломав руки и ноги. Тело мгновенно напряглось, готовое защищаться. Мышцы натянулись до звона, едва лишь один из мужчин сделал шаг вперёд. Но… — Его Преосвященство хочет говорить с тобой. Линнея сморгнула от неожиданности, едва тупо не переспросив: «кто?». Нервно сглотнула. Конечно же епископ Шабаша. Чудовище-Цимисхи по имени Элиот Крайз. Шрам, расчерчивающий её левую руку от плеча и почти до запястья, тут же тягуче заныл от одного только воспоминания. «Его Преосвященство» не солгал: он действительно так и не зажил до конца, оставшись на коже неровными розовато-белёсыми полосами. — Вынуждена отказаться, — она сделала шаг назад и замерла, почуяв, как волосы на её затылке становятся дыбом: ещё как минимум один вампир, которого она пока не видела, но ощущала иными вопящими об опасности чувствами, заходил ей в спину с другой стороны проулка. — Я спешу. — Ты не поняла, камарильская шавка, — шабашевец оскалился. — Это было не предложение. Ты идёшь с нами. Или сама, или снова с переломанными костями и в мешке. И если… Линнея стремглав рванула назад. Она услышала достаточно. Не добежав до начала проулка и заметив смутную тень за углом, резко оттолкнулась от стены и прыгнула вверх — к противоположной. Скребанула когтями по крошащейся кладке, чтобы вновь оттолкнуться и второй рукой дотянуться до оконной решётки на втором этаже. Когтями?.. Некогда думать. Раскачка, ещё прыжок — и она приземлилась уже на открытом пространстве, всей кожей чуя, как двое за её спиной сорвались с мест и бросились за ней. А третий… Она резко кувыркнулась по земле, избегая удара. Бросилась бежать. Слишком быстро для всё ещё многолюдных улиц: петляя, лавируя между испуганно вскрикивающими людьми. Молясь, чтобы поблизости не оказалось никого, кто мог бы доложить князю о столь вопиющем нарушении Маскарада. Какими бы ни были причины — такое ей с рук точно не сойдёт. Но об этом она подумает потом. Сейчас, чуя спиной погоню, она домчала до лестничного перехода и нырнула в подземку. Здесь она вынуждена была замедлиться, искренне надеясь, что шабашевцы были всё же не настолько отбитыми, чтобы устроить резню в метро в час пик. Пробившись через толпу (и получив с десяток проклятий в свой адрес), Линнея вскочила в уходящий поезд за секунду до закрытия дверей. Вышла на следующей же станции, села на другой, прошла насквозь три вагона и снова выскочила на платформу перед самым отправлением, тревожно вглядываясь в толпу. Шабашевцев не было видно. Определить их запах в такой толчее было проблематично, так что Линнея вновь впрыгнула в вагон очередного отправляющегося состава и меняла поезда и направления ещё четыре раза, прежде чем позволила себе поверить, что избавилась от хвоста. Затем, рискуя, она всё же пересела на линию Экспо — обратно до Санта-Моники. Нужно было забрать снаряжение из камеры хранения: без него и так сомнительная спасательная операция вообще теряла смысл. Мысли лихорадочно метались в голове: то, как легко и бескровно ей удалось удрать от бойцов Шабаша, выглядело подозрительно. Неужели они и в самом деле не собирались убивать её в этот раз? Видимо да, иначе не стали бы тратить время на разговоры, а напали исподтишка. Но зачем? Зачем она могла понадобится Крайзу? Взыскать с неё плату за «помощь» — информацию о Джованни, которую он дал ей, предварительно разукрасив стены и пол подземной парковки её кровью? Выбить у неё самой какие-то сведения о саркофаге? Или о князе и Камарилье? Проклятье, ну почему все вокруг так уверены в том, что она что-то знает или способна на что-либо повлиять… Или же дело в профессоре Йоханссоне? Шабаш как-то узнал, куда она направляется, и хочет её остановить? Не позволить добраться до профессора? Зачем? Он нужен им самим? Они в сговоре с Обществом святого Леопольда? Что за бред… Всё это вообще как-то связано с саркофагом, или лишь совпадение, обусловленное её хроническим антивезением? Ответов на эти вопросы у Линнеи не было. Всё, что ей оставалось — лишь придерживаться плана. Такси до Малибу. Ключи от лодки, которую она забронировала по звонку в офис туристической фирмы перед выходом из дома. Добравшись до места, с которого она ныряла вчера, Линнея поставила лодку на якорь в небольшой нише скалистого берега. Переоделась в гидрокостюм. Спрятала телефон в непромокаемый мешок, который купила вместе со снаряжением, и пристегнула к поясу. Логичнее было бы оставить его в лодке, но Линнея не стала, хоть и прекрасно отдавала себе отчёт: если что-то пойдёт не так, сомнительно, что она успеет даже набрать номер. Да и вряд ли сигнал прошёл бы из каменных пещер. Но с ним всё равно было спокойнее. Дожидаться более позднего часа Линнея не стала: если охотники ждут нападения, глупо надеяться, что к середине ночи они станут менее бдительны, чем к началу. Лучше уж оставить себе больше времени. Тоннели она миновала быстро, с удовлетворением отметив, что хорошо запомнила все повороты с прошлого раза. Вынырнула в том же месте, оставила баллоны и маски за камнями. Огляделась. Двое охотников патрулировали дальний конец коридора. В противоположном конце тоже слышались тяжёлые шаги двух или трёх человек. Скрываясь в тенях, Линнея по стеночке обошла охранников, скользнула в слабо освещённое коридорное ответвление. Затаилась, дожидаясь, пока они пройдут мимо. Двинулась дальше. Широкий коридор был довольно открытым, но явно не рукотворным, а поэтому изобиловал естественными нишами в камне, позволявшими Линнее оставаться незамеченной при приближении охотников. То ныряя в тень, то прячась за штабелями составленных возле стен ящиков, она короткими перебежками продвигалась всё дальше по коридору. Прямо как той ночью в Музее естественной истории. Только тогда охраны было не в пример меньше. И они точно не стали бы стрелять на поражение на каждый шорох. От напряжения почти колотило. Но когда она каким-то чудом разминулась с очередным охотником, просто шагнув в тень буквально в метре от него, а он прошёл мимо, как ни в чём не бывало, Линнея на мгновение замерла, предельно чётко осознавая: они — люди, а она нет. Они не видят её в темноте. Не слышат её почти беззвучных шагов. Не могут учуять её запах. Она вампир. Гангрел. Слитый с тенью хищник, Большой Злой Волк из детских сказок. Это чувство неожиданно успокаивало. И ещё более неожиданно ей понравилось. Не имея ни малейшего представления о том, где могут держать профессора, Линнея просто решила осматривать все попадающиеся ей на пути подходящие помещения. Которых, к слову, было крайне немного: первая попавшаяся ей дверь на забитом дощатым щитом коридорном ответвлении, вела в тупиковую пещеру, приспособленную под склад. Всюду были стеллажи с какими-то мешками и ящиками, остро пахнущими солью и чем-то резким вроде ладана. Никаких признаков, что здесь кого-то держали. Следующим ей попалось помещение, похожее на библиотеку. Или, возможно, молитвенную комнату? У одной из стен возвышался алтарь с распятием, кругом горели свечи. Два книжных шкафа, несколько скамеек. И — двое охотников, негромко переговаривавшихся в углу. Линнея замерла, затаившись у входа. Прислушалась. — …запихнул бы в одну из камер — туда никто не пробьётся! А если пробьётся, то сам там и останется! — запальчиво говорил один из охотников: рослый парень лет двадцати пяти с коротко стриженными волосами и простоватым лицом. Второй — чуть ниже и прилично старше — выразительно вздохнул: — Ты вообще зачем здесь, Барк? — Ну… — тот как будто бы смутился. — Чтобы словом Господа нашего очистить мир от… — Чтобы служить людям! — нетерпеливо перебил его напарник. — Чтобы защищать мир людей от богомерзких тварей! Людей, понимаешь? А с людьми надо по-человечески! — Что-то я не заметил, чтобы его очень «по-человечески» приволокли сюда с мешком на голове… — пробурчал Барк, явно пристыженный. — Это просто правила безопасности, — его собеседник махнул рукой. — Зато шеф отдал ему свою келью! На верхнем уровне, где гораздо теплее и почти нет сырости, а не холодный каменный мешок, в каких мы все ночуем! Это ли не пример самоотверженного служения людям для всех нас?! — А я и другой пример слыхал — как он собственноручно убил одного из Братьев за то, что тот отказался подчиниться его приказу… — Так подчиняйся — и проблем не будет! Линнея тихонько отошла от двери. Келья на верхнем уровне: вот что она должна была найти. Ещё немного поблуждав по коридорам, она обнаружила лишь одно помещение, которое могло бы претендовать называться «верхним уровнем»: в просторной пещере с высоким потолком, в которую вывел её один из коридоров, одна из стен была оборудована чем-то вроде строительных лесов. Наверху, примерно на уровне третьего этажа, находился довольно широкий каменный выступ и дверь, ведущая, кажется, вглубь скалы. По «лесам» к выступу вела лестница. Место было довольно открытым, пещеру патрулировало трое охранников, поэтому подниматься по ней Линнея не решилась, вместо этого тихо взобравшись по самому краю лесов. Выждав, пока внимание всех охранников будет направлено в другую сторону, она скользнула к двери, наудачу толкнула её. Конечно же заперто. Пытаться взломать замок — даже если бы Линнея это умела — не было времени. Вышибать — слишком громко. Однако, быстро оглядев дверь, Линнея обнаружила что та висела на простых металлических петлях. Ещё раз нервно взглянув в сторону охранников, Линнея запустила пальцы в дверную щель, упёрлась снизу носком ботинка. Взрывное усилие резко напрягшихся мышц — и дверь вынулась из петель. Линнея максимально бесшумно опустила её на пол, прошмыгнула в открывшийся проём. Аккуратно и максимально плотно приставила её обратно. Помещение, открывшееся её взгляду, и впрямь напоминало монашескую келью. На каменной стене напротив входа висело деревянное распятие, в углу стоял грубо сколоченный стол — совершенно пустой и даже без стула в комплекте. Стена из неструганных досок и с проёмом без двери отделяя ещё одно помещение, видимо, предназначенное для сна: сквозь проём виднелся край деревянной койки. А ещё оттуда слышалось дыхание — хрипящее, чуть надсаженное. Линнея сразу узнала его. Правда, сейчас профессор Ингвар Йоханссон выглядел далеко не так представительно, как на официальном фото с сайта Норвежского университета естественных наук. Высокий седовласый мужчина явно за семьдесят, с крупными и чуть угловатыми чертами лица, выдававшми в нём уроженца северной Европы, и светло-серыми, почти прозрачными глазами — сейчас он выглядел уставшим и явно не очень здоровым. Он ссутулившись сидел на краю койки и зябко кутался в халат с логотипом отеля «Эмпайр Армс», кроме которого на нём были лишь тапочки на босу ногу и пижамные штаны. Линнея легонько постучала костяшками по косяку, обозначая своё присутствие. Но профессор всё равно вздрогнул от неожиданности, встрепенулся на своей кушетке. — Что вы… — он чуть близоруко прищурился. — Я же ведь уже всё рассказал: я ничего не знаю об этих ваших… странных сектантских верованиях! Я не… — он осёкся, когда она поспешно приложила палец к губам. — Тише. Я выведу вас отсюда. — Ох… Ох! — он взволнованно вскочил с кушетки. — Так вы — не одна из этих безумцев? Вы не представляете, как я рад! Но… подождите, что значит «выведете»? Вы из полиции? Они ведь похитили меня! Самым натуральным образом! Всё твердили, что это ради моего блага, что они защищают меня от каких-то демонов… Что за вздор? И о каком благе вообще может идти речь: здесь страшный холод, а они даже не позволили мне взять вещи из отеля! Кажется, я подхватил пневмонию… Линнея быстро огляделась: второго выхода из кельи не было, значит, придётся выводить профессора тем же путём, каким она и вошла. — А всё из-за моих исследований, представляете? — он взволнованно запустил пальцы в седые волосы. — Боже, я же знал, что эта тёмная история с саркофагом просто не могла закончиться хорошо… — Тёмная? — Линнея встревоженно нахмурилась. — Что вы имеете в виду? — Я… экхем… — профессор явственно смешался. — Возможно, я не так выразился, просто… Просто эти ненормальные сектанты утверждают, что он якобы притягивает к себе какое-то зло, вот я и сказал… экхем… что… — Зло? Какое? — Не имею ни малейшего представления, — Йоханссон нервно передёрнул плечами. — Да и не собираюсь иметь: я учёный, а не собиратель суеверий! Я лишь слышал, как они переговариваются между собой. И вы даже представить себе не можете о чём: эти помешанные на полном серьёзе верят, что в мире существуют вампиры! И вовсе не поражённые недугом порфирии люди — как это давно уже доказала наука — а настоящие немёртвые кровососущие чудовища! Но причём тут я, скажите на милость? Я занимаюсь археологией, а не мифологией! Он вдруг закашлялся — хрипло и влажно. — Кто они вообще такие? — добавил он, отдышавшись, почти жалобно. — Зачем удерживают меня здесь в этих ужасных условиях? Это неприемлемо! Я гражданин Норвегии, у меня есть права! Линнея коротко выдохнула. Как бы ей ни хотелось расспросить профессора о саркофаге прямо сейчас, а заодно и узнать причину его странной нервозной заминки по этому поводу, сперва нужно было выбираться отсюда. — Всё позже, — проговорила она. — Когда окажетесь в безопасности. — Так это полицейская спасательная операция? — он вновь с надеждой вскинул на неё взгляд. — Спасательная, — кивнула Линнея, даже не покривив душой. — Только очень секретная. Так что выбираться придётся очень тихо. Очень. — Ах, так эти люди — какие-то террористы? — Йоханссон округлил глаза. — Я так и знал! Да. Давайте скорее уйдём отсюда. Я… неважно себя чувствую… Сказать было куда проще, чем сделать. Линнея аккуратно сдвинула снятую с петель дверь и глянула вниз. О том, чтобы бесшумно спустить профессора по лесам, не могло идти и речи. А охранники, как назло, маячили совсем рядом с лестницей. Она на секунду застыла, напряжённо соображая. Нужно их отвлечь. Как? Тишина пещерных сводов ответила ей на этот вопрос сотнями едва различимых даже для её острого слуха шорохов и писков. Крысы. Ну конечно. Она уже делала так раньше: когда на неё напал Шабаш, она каким-то образом смогла заставить грызунов откликнуться на её мысленный зов. Правда, потом на «Элизабет Дейн» не сумела повторить это по собственному желанию. Но сейчас — сможет. Обязательно сможет. Линнея вдохнула и выдохнула. Прислушалась. Стараясь не думать, как по-идиотски это выглядит со стороны, послала мысленный зов в гулкую пустоту пещер. Прислушалась снова. Опять позвала. Звала до тех пор, пока ей не ответило эхо. Не звук, отразившийся от сводов: настоящее эхо существ, разговаривающих на этом языке. Не крысы. Летучие мыши. Кажется, в этих пещерах они водились в изобилии. И одна стая оказалась совсем неподалёку. Линнея не стала приказывать им атаковать охотников: они ведь ждали вампирского нападения и подобное поведение летучих мышей стало бы для них прямым сигналом. Поэтому она просто приказала животным создать шум. Вскоре в одном из коридорных ответвлений раздались гулкие хлопки десятков крыльев. Двое охранников, встрепенувшись, сразу направились проверить. Один остался. Но уследить за одним было уже куда меньшей проблемой, чем сразу за тремя. Линнея вернулась за профессором и вместе они принялись быстро спускаться по лестнице. Повезло: охранник так ни разу и не посмотрел в их сторону, вместо этого всматриваясь в коридор, куда ушли его товарищи. Она повела Йоханссона тем же путём, каким и пришла, но вскоре вынуждена была на ходу корректировать маршрут. Профессор сильно замедлял бегство. Он то и дело оступался, тяжело дышал, и хуже того — периодически принимался кашлять, так что Линнее приходилось выбирать путь с особой тщательностью, чтобы обходить патрули по максимально широкой дуге. Поначалу Линнея то и дело останавливалась, щадя профессора и давая ему отдышаться. Но вскоре, не выдержав, просто ухватила за руку и неумолимо потащила за собой. Они петляли по коридорам, преодолевая свободные участки почти бегом. Они прижимались к холодным каменным стенам и прятались в нишах, когда рядом были охотники. Один раз даже едва не наткнулись на двоих, лишь в самый последний момент успев юркнуть за какие-то ящики. Профессор спотыкался всё сильнее, его дыхание свистело от напряжения, но он не высказывал ни слова жалобы. Линнея лишь крепче сжимала его ладонь в своей руке, не давая потерять равновесие. На пути вскоре начали попадаться расставленные по стенам ящики со взрывчаткой: значит, до пещерного озера и спрятанных за камнями аквалангов было уже недалеко. По расчётам Линнеи, впереди оставалось лишь три коридора, когда в одном из них — особенно узком — путь им преградил очередной охотник. Сама она легко бы проскользнула мимо незамеченной. Но вместе с профессором — тяжело и хрипло дышавшим, шаркающим ногами и покашливающим, — об этом не могло идти и речи. Охранника необходимо было убрать с дороги. — Сидите здесь, — шепнула она Йоханссону, оставляя его в тени массивного ящика. — Только тихо. И что бы вы ни услышали — не высовывайтесь. Двигаясь совершенно неслышно, она подкралась к охотнику, намереваясь вывести его из строя самым простым известным ей способом: пережать шейные артерии предплечьем до тех пор, пока он не потеряет сознание. Но в тот момент, когда она уже занесла руку, профессор вдруг сдавленно кашлянул. Охранник повернулся на звук. Тут же заметил её. Вскинул дробовик. Линнея резко рванулась вперёд, пальцы вхолостую скребанули по цевью: охотник отшатнулся, не позволив ей вырвать оружие. Но она всё равно была быстрее. Вторая рука сомкнулась на его запястье, кости хрупнули в сжавшемся кулаке с пугающей лёгкостью. Удар локтем в солнечное сплетение — и он подавился воздухом, не успев закричать. А вот ударить в ответ — успел. Линнея охнула, когда бок обожгло болью. На миг потеряла равновесие, ошарашенно уставившись на толстый арбалетный болт, торчащий у неё из-под рёбер. Щелчок — и второй такой же задел её шею. Линнея едва успела отшатнуться и лишь теперь заметила на предплечье охотника конструкцию, похожую на наручный самострел. Она вновь бросилась вперёд. Сшибла с ног, подмяла под себя. Попыталась сдавить его шею, но охотник оказался неожиданно сильным и сбросил её с себя. Пытаясь удержаться, Линнея вслепую хватанула его сжавшимися пальцами. И словно в замедленной съёмке увидела, как её ногтевые фаланги деформируются. Как из кончиков пальцев, будто выкидной нож, выбрасываются изогнутые чёрно-бурые лезвия когтей. Как они с влажным треском разрывают кожу, вонзаясь противнику под нижнюю челюсть. Линнея резко отдёрнула руку. Охотник хрипел и булькал, закатив глаза, но крови было на удивление не много. Видимо, артерии оказались не задеты. Наверное, следовало убедиться, что он точно не встанет. Или — что разумнее — добить. Но Линнея не стала. Болезненно выдохнув, она выдернула болт из-под рёбер и поспешила к убежищу профессора, чтобы убраться отсюда как можно скорее, пока не пришёл кто-нибудь ещё, привлечённый шумом. Но когда она уже настойчиво тащила его за руку в глубь коридора, какой-то странный звук заставил её резко обернуться. Хрипящий охранник беспорядочно шарил руками вокруг себя, будто в поисках оружия. Сжатый кулак с силой ударился в борт ящика рядом с ним: раз, другой, третий. Её взгляд невольно метнулся за его рукой, и волосы на затылке мигом встали дыбом: на боку ящика светился дисплей. Красные цифры показывали ноль-пять-ноль-ноль. А потом — ноль-четыре-пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь. Внутренности смёрзлись в единый ком ледяного ужаса. Пятьдесят шесть. Пятьдесят пять. — Бежим! — сдавленно выдохнула она. И, крепко стиснув руку профессора, рванула вперёд. Из коридора впереди раздался шум и крики, и она резко свернула в боковой проход. За спиной раздались выстрелы, пули высекли каменную крошку у неё под ногами. Линнея рывком дёрнула задыхающегося профессора за руку, заставляя бежать ближе к ней. И очень вовремя: выстрелы охотников стали точнее, один из них чиркнул Линнею по бедру. Больно, но не критично. Переживёт. А вот для профессора любая шальная пуля могла стать фатальной. Они метались в разные коридорные ответвления, так что в какой-то момент выстрелы прекратились: охрана потеряла их из виду. Когда они выбежали к пещерному озеру, патрульных возле него не оказалось. Линнея на стала задаваться вопросом почему. Куда больше её волновало другое: это было не то озеро. Не то, откуда она проникла сюда, не то, у которого она оставила акваланги. — Постойте, а куда дальше? — хриплый одышливый голос профессора прервал начавшуюся зарождаться панику. Линнея нахмурилась, лихорадочно соображая. Мостки. Она уже была здесь, когда проводила разведку вчера. Отсюда тоже можно было выплыть по тоннелям. — Прыгаем в воду! — она решительно потянула Йоханссона к мосткам. — Будем нырять. Скорее! — Вы с ума сошли? Я не смогу! — тот в страхе округлил глаза. — Я даже плавать не умею! — Просто хватайтесь за меня и задержите дыхание! Профессор закашлялся от ужаса. — О, боже… Я и в лучшие-то годы не отличался крепким здоровьем, а теперь… Я не смогу, я задохнусь, я непременно задохнусь! — Здесь сейчас всё взорвётся! Глубокий вдох, профессор! Скорее! — Но я не… — Вдох, я сказала!!! Линнея и сама не поняла, что прозвучало в её голосе в этот миг. Но Йоханссон внезапно перестал трястись, пару раз осоловело сморгнул и послушно вдохнул изо всех сил. Линнея не стала разбираться. Просто тоже заставила себя втянуть воздух в мёртвые лёгкие, крепче стиснула руку профессора и резко дёрнула его в воду. На глубине она сразу же обнаружила тёмный провал подводного тоннеля рванулась туда изо всех сил. По внутреннему ощущению смертоносный таймер уже должен был отсчитывать последние секунды, и мозг уже рисовал красочные картины, как взрыв обрушит тоннели, профессор погибнет, а сама она останется в ловушке на вечность — до тех пор, пока не свихнётся от голода и не впадёт в торпор. Мышцы звенели от напряжения, шершавые стены обдирали кожу, когда она слишком резко протискивалась в повороты и узкие места. Сколько ещё? Далеко? Проклятье, почему она не засекла время, когда ныряла здесь в прошлый раз?! И сколько они уже под водой? Она коротко обернулась, чтобы проверить профессора. И в то же мгновение оглохла от врезавшейся в неё ударной волны взрыва. Их швырнуло в стену, потащило вперёд, закручивая, бесконечно меняя пол и потолок местами. Барабанные перепонки звенели от оглушающей боли, и Линнея с трудом смогла удержаться, чтобы не закричать. А вот профессор не смог: Линнея с ужасом увидела, как пузыри воздуха вырываются из его раскрытого рта, быстро уплывая вверх. Его рука в её ладони судорожно задёргалась, он начал задыхаться. Не медля ни секунды, она резко притянула его к себе. Зажала ему нос рукой и с силой — как на курсах по оказанию первой помощи — выдохнула ему в рот. Тут же припечатала ладонью, чтобы от паники он не выдохнул снова. Спешно потащила дальше по тоннелю, мысленно возблагодарив себя за предусмотрительность. И Беккета — за то, что научил её дышать вновь. Ей пришлось повторить это ещё дважды — до тех пор, пока в её лёгких не осталось больше ни капли воздуха. Но к счастью, вскоре наверху тусклым светом отражённых звёзд забрезжила поверхность. Вытолкав профессора наверх, Линнея испытала такое колоссальное облегчение, будто надрывный вдох, с которым тот жадно хватанул воздух, сделала она сама. Она дотащила его до спрятанной за мысом лодки, перехватив поперёк груди. Втащила внутрь, придержала, когда он резко перегнулся через борт, извергая изо рта солёную воду. После помогла полулёжа устроиться на дне, укрыв оставленной в лодке курткой: профессора трясло. Убедившись, что он в порядке — насколько вообще это было возможно после пережитого — Линнея принялась заводить мотор. После взрыва охотникам наверяка стало не до преследования, но такой шум мог привлечь чьё-то ещё внимание, так что следовало убраться отсюда как можно скорее. Проклятье, а она ведь хотела обойтись без жертв… Да, охотники были теми, кто пытал и убивал таких как она. Да, попадись она им — её бы не пощадили. Возможно, она оказала Сородичам Лос-Анджелеса добрую услугу. Или же наоборот, очень скверную — учитывая, что князь говорил о политике невмешательства Камарильи и последствиях столкновений с Обществом святого Леопольда. Конечно, формально прямой вины Линнеи в этом не было. Но на душе всё равно было паршиво. Тихо заурчав на самом малом ходу, лодка принялась разрезать чёрную гладь воды. Профессор явно чувствовал себя неважно после всех злоключений. Его кашель усилился, став ещё более сиплым и булькающим. Следовало как можно скорее отвезти его в больницу, поэтому вместо Малибу Линнея направила лодку сразу в Санта-Монику: по воде можно было добраться быстрее. Съёжившись и кутаясь в слишком маленькую для него куртку, Йоханссон зябко поджимал под себя босые ноги: тапочки он потерял ещё в тоннелях. Судя по всему, он был слишком шокирован произошедшим и никаких вопросов не задавал. Линнее оставалось только надеяться, что его память милосердно не сохранит никаких странных и не поддающихся его учёной логике событий. Зато вопросы были у неё. И — к её огромной удаче — профессор оказался из числа именно тех фанатично преданных науке людей, кто не отказался бы от учёной беседы даже на смертном одре. Прямо как Беккет. Как она сама. — Саркофаг? Да, конечно, я расскажу вам про саркофаг, — несмотря на слабость, Йоханссон на удивление энергично закивал. — Это весьма любопытный артефакт: если верить сохранившимся записям, найденным на территории бывшей Османской империи, он уже был найден однажды около девятисот лет назад неким Юлием из Галлии. И по его же приказу захоронен вновь: якобы из-за каких-то недобрых сверхъестественных свойств, приписанных ему. Разумеется, из-за приверженности людей того времени суевериям. Он даже приказал убить всех слуг, что закапывали его — чтобы не сохранилось ни малейших сведений о том месте, где он был погребён. Великая удача, что удалось обнаружить его вновь. Кхем. И лишь для того, чтобы снова потерять, увы: саркофаг был похищен прямо из музея, представляете? — Я читала об этом в газетах, — Линнея сдержанно кивнула, стараясь скрыть своё нетерпение. — А я ведь даже не успел толком изучить его! Лишь поверхностный анализ! — он горестно развёл руками. — Его отправили в Лос-Анджелес на корабле, а я добрался самолётом и ждал его прибытия. Он задержался, и я краем уха слышал какую-то странную историю: кажется, всех на борту поразила какая-то эпидемия… Ужасно. Хорошо, что я не поплыл с ними! Здоровье, признаться, давно уже не то, но археология — моя страсть, не могу её бросить… — Мне интересна история с самого начала, — мягко перебила Линнея. — Как вы обнаружили его? Профессор натужно закашлялся. — Ну… Это достаточно долгий и скучный процесс, мало интересный кому-то, кроме увлечённого археолога… — он потеребил воротник своего мокрого халата. — Годами изучаешь документы, старые карты, проводишь исследования, ищешь признаки, изучаешь местные предания, даже сплетни, и… так оно и происходит. Линнея бросила в его сторону подозрительный взгляд. Профессор явно что-то недоговаривал. Даже сейчас, после всего пережитого, после того, как чудом избежал гибели, будто бы пытался что-то скрыть. — Я спрашиваю не из праздного любопытства, — решила она не заходить сразу в лоб. — Сначала похитили саркофаг, потом — вас. И, кажется, вы упоминали, что люди, удерживавшие вас, как-то связывали саркофаг с… вампирами? — Кхм… да. Полагаю, объяснение этому кроется в барельефах на самом саркофаге: там изображена Ламашту — ассирийская демоница, которая якобы питалась людьми, — он машинально тронул переносицу, будто поправляя несуществующие очки. — Многие историки считают именно её прообразом мифа о вампирах. А ещё там есть фигура царя, пьющего кровь своих врагов из ритуальной чаши. Хотя, как раз этот образ встречается во многих культурах и с совершенно иным демоническим пантеоном… Кроме того, личность самого правителя — а это был ассирийский царь Мессерах — занимательна тем, что время его правления, согласно записям, превышает двести пятьдесят лет. Но это, разумеется, просто ошибка. Или просто это имя повторно использовалось чередой преемников. А что, вы предполагаете, что саркофаг могли похитить эти же ужасные люди, что удерживали меня? — Я просто пытаюсь понять, — Линнея чуть подправила курс лодки, мысленно взвешивая слова. Сообщить, что она прекрасно знает, где саркофаг, и более того — активно занимается его изучением и поиском ключа, означало разрушить легенду о «спасательной операции» и вызвать излишние подозрения. Вопросы нужно было задавать аккуратнее, чтобы понять причину его скрытности: это могло дать куда более ценные сведения, чем если бы Линнее вдруг пришло в голову трясти профессора за шиворот, требуя немедленно всё рассказать. — Раз саркофаг был похищен — необходимо выяснить, кто вообще знал об этой находке, — добавила она. — Да кто угодно! — Йоханссон отмахнулся. — После того, как я обнаружил его, об этом писали все газеты! Ещё бы: такая находка! — А до этого? — Боюсь, я не вполне понимаю… — Вы говорили, что с саркофагом связана какая-то тёмная история, — Линнея настойчиво поймала его взгляд. — И что предыдущий человек, нашедший его, намеренно уничтожил все сведения о его местонахождении. Как же вам удалось его обнаружить? — Кхе-кхекх… Кхмх… Я ведь уже сказал: долгие исследования и… Почему вас это так интересует? — Вы можете мне доверять. Линнея и сама не понимала, почему вместо всевозможных аргументов и убеждений сказала именно это. Но на профессора её слова, похоже, почему-то произвели впечатление. Нервно сглотнув, он понизил и без того осиплый голос и горячо зашептал: — Вы… да, вы вытащили меня из этого страшного места, и я… Хорошо, я расскажу вам, — он вновь сглотнул. С усилием откашлялся. — Я не знал, где искать Анкарский Саркофаг. Я даже не подозревал о его существовании. Все подтверждения я нашёл уже после. После того, как мне по почте пришёл тот пакет… На нём не было обратного адреса и подписи. Внутри были… данные. Точные координаты, где нужно копать. И точно описание того, что именно я там найду. — И вы… просто поверили? — Линнея изумлённо вскинула брови. — Конечно же не «просто», — Йоханссон покачал головой. — Я тщательно перепроверил все данные, прежде чем организовывать экспедицию, сравнил их со всеми архивными записями, сопоставил все факты и выстроил их в нужной последовательности: так, будто бы это я сам… — он неожиданно осёкся и вскинул на неё взгляд, полный почти что ужаса. — Вы ведь никому не расскажете об этом, правда? Прошу вас, ради всего святого, иначе моей научной карьере придёт конец! Всё, абсолютно всё: все мои заслуги, все предыдущие открытия будут поставлены под сомнение после такого позорного разоблачения! — Я… — Вы молоды и просто не понимаете, что это значит! Работа археолога — это вовсе не сенсационные открытия по дюжине в месяц! Это годы и годы работы, которые можно провести, копаясь в пыли и песке, и по итогу не найти даже отколотой ручки от глиняного кувшина! Да, я не променял бы это даже на все сокровища мира, но моя жизнь клонится к закату, а настолько громкое открытие могло… Как я мог отказаться?! Он вновь надсадно закашлялся. — Я никому не собираюсь рассказывать, — заверила его Линнея. — Я лишь хочу знать подробности. Это важно. — Хорошо, хорошо, — он с усилием прочистил горло. — Были и ещё… странности. Едва я успел направить свой проект с запросом на раскопки в Турецкое историческое общество и Министерство культуры, как на счёт университета пришла крупная сумма от заинтересованного спонсора — какой-то фармацевтической компании из Вены. Единственным условием было, чтобы саркофаг был доставлен в Музей естественной истории в Лос-Анджелесе. Я уже не раз сотрудничал с этим музеем, поэтому даже не удивился. Экспедицию я собрал в рекордные сроки. Потом, уже в Анкаре, я виделся с одним из их представителей: он несколько раз приходил на раскопки. Правда, почему-то всегда после заката. Оно и понятно, конечно, днём там была страшная жара, а он всегда был одет в такие костюмы, будто собирался на встречу к президенту, а не в пыльный археологический лагерь… Но что он вообще рассчитывал там разглядеть в темноте? И я, признаться, так и не отважился спросить, чем была обусловлена подобная щедрость… Профессор устало потёр переносицу. — Потом, перед самым отплытием корабля, приходил уже другой: этот больше был похож на какого-то отставного военного. На редкость неприятный тип. Я бы вообще принял его за какого-нибудь бандита, не имевшего отношения к проверяющей организации, но он вроде бы не пытался сделать ничего дурного… Просто очень тщательно проверял и описывал всё, что мы погрузили на борт. Коробку с ключом и вовсе перепроверил трижды. — Ключом? — Линнея встрепенулась. — Да, мы обнаружили его неподалёку от саркофага, — Йоханссон закивал. — Сложнейший механизм и невероятно изящный! Сам ключ очень замысловат, я рассчитывал подробно изучить его в музее. — Вы знаете, где он? — Линнея почувствовала, что у неё тоже неожиданно охрип голос. — Увы, нет: мне сообщили, что его украли ещё раньше, чем саркофаг… Вспыхнувшая было надежда сменилась острым разочарованием. Особенно, когда в памяти неожиданно всплыли строки из полицейского отчёта, который Линнея видела ещё на «Элизабет Дейн», но не придала значения тогда: среди пропавших вещей числилась одна единственная коробка. — И вы… не пытались открыть его прежде, чем саркофаг отплыл на корабле? — спросила она, помедлив. — Конечно же нет! — на лице профессора нарисовалось искреннее возмущение. — Согласно порядку проведения археологических раскопок, находки такого уровня должны пройти через массу процедур, прежде чем разрешается изменить их изначальное состояние! Углеродный анализ, рентген, образцы воздуха — и это только первый этап! Я не должен был открывать его до прибытия в Лос-Анджелес. Я не… — он неожиданно сник, совершенно измотанный. — Не должен был… Я знал, что не должен, я знал… Он замолчал и прикрыл глаза. Линнея молчала тоже, решив дать ему передохнуть и не изводить больше вопросами. Он и без того натерпелся. Лодка довезла их до причала в Санта-Монике. Там повезло сразу поймать такси, которое быстро домчало их до больницы. Линнея позаботилась о том, чтобы профессора приняли и устроили в палату, и лишь после этого — выслушав столько сердечных благодарностей, что ей даже стало неловко, — распрощалась с ним. Перед тем, как покинуть больницу, она зашла в туалет для посетителей и переоделась: щеголять по улицам в гидрокостюме, да ещё и порванном на боку, было слишком экстравагантно даже для Лос-Анджелеса. Рана от арбалетного болта вроде бы затянулась, но всё равно неприятно пульсировала где-то в глубине: Линнея не удивилась бы, узнав, что это было не обычное оружие. Ведь если Общество занималось охотой на вампиров сотни лет, они вполне могли выдумать что-нибудь действенное, наподобие мерзких ядов Джованни или ещё что-то в этом духе. Когда она вышла на улицу, время приближалось к пяти утра. На соседней улице шумела подметальная машина, шурша мокрыми щётками по асфальту. На углу уже зажгла свет и готовилась к открытию небольшая пекарня. Одинокий разносчик газет, ссутулившись и спрятав голову поглубже в поднятый воротник, спешил вниз по улице. По шоссе промчалось несколько пожарных машин, завывая сиренами и расцвечивая предутренний сумрак проблесками мигалок. В воздухе плыл едва уловимый запах дыма: кажется, где-то в городе и впрямь что-то горело. Начинал накрапывать дождь. Линнея прислонилась к колонне возле больничного крыльца, наблюдая за мелкими каплями, оставляющими россыпь тёмных отметин на асфальте. Торопиться не хотелось. Да и куда? Профессор был в безопасности, до рассвета оставалось ещё достаточно много времени, а представать с отчётом перед князем ЛаКруа не было никаких моральных сил. Столько напряжения, столько потраченных усилий, столько пережитой смертельной опасности — и всё это ни на шаг не приблизило её к поискам ключа и не дало ответов, лишь породив новые вопросы. Над которыми, в свою очередь, нужно было крепко задуматься. Прежде всего — о том факте, что находка Анкарского Саркофага не была случайностью. Кто-то хотел, чтобы его нашли и привезли в Лос-Анджелес, кто-то спланировал это. Кто? Описанный профессором «наблюдатель» в дорогом костюме, приходивший лишь после заката, явно был Сородичем. А неожиданно щедрый спонсор намекал на участие Камарильи. Но если это так, если именно Камарилья вела саркофаг с самого начала — почему попадание его в руки князя вызвало и продолжает вызывать столько трудностей? Разумеется, не только верхушка Камарильи обладала богатством и легальными прикрытиями для бизнеса. Это мог быть и кто-то ещё. Тем более что профессор упоминал, что перед отплытием на корабль приходил ещё какой-то «подозрительный тип»… Шабаш? Это вполне было бы в их духе: доставить саркофаг сюда, веря, что его открытые приблизит вожделенный Конец Времён. Но опять же: почему именно сюда? Что такого особенного в Лос-Анджелесе? Другой не менее важный вопрос: где теперь следовало искать ключ? Мог ли он быть похищен с корабля ещё в Турции? Но как бы тогда саркофаг был открыт, когда корабль находился уже в море? Или тот, кто похитил ключ уже на подходе корабля к Лос-Анджелесу, лишь зачем-то инсценировал всё это, включая якобы произошедшую на борту бойню, как уже предполагал Беккет? Беккет. Ей совершенно точно необходимо обсудить всё это с Беккетом. Достав телефон, она принялась быстро набирать текст. «Я вернулась. Нужно встретиться. Л.» Сообщение отправилось, но галочка доставки почему-то не появилась. Линнея выждала минуту. Проверила сеть: сигнал был отличным. Проверила через несколько минут: всё ещё нет. Она не слишком хорошо разбиралась в принципе работы сотовой связи, поэтому на всякий случай продублировала сообщение ещё раз. Не доставлено. Поколебавшись, она нажала на кнопку вызова. «Абонент, которого вы вызываете, недоступен», — сообщил ей равнодушный женский голос автоответчика после нескольких секунд тишины в трубке. Внутри невольно кольнула тревога. Линнея хотела было набрать снова, но остановила себя. Возможно, он просто находился где-то, где плохо ловила сеть. Или же телефон мог разрядиться. Или же… Чёрт знает. Вздохнув, она направилась к стоянке такси. Там оказалось пусто, и ей пришлось ждать не меньше четверти часа, прежде чем подъехала свободная машина. Линнея с усталым облегчением забралась на заднее сиденье и велела водителю везти её в Даунтаун. Но когда такси уже готово было тронуться, задняя дверь вдруг резко распахнулась. Линнея мгновенно вскинулась, инстинктивно готовясь защищаться, но тут же замерла. — Беккет?.. Что ты… Он почти ввалился в салон, оттеснив её на сидении. Резко сгрёб за плечи, стиснул, разворачивая к себе. Метнулся по ней взглядом: быстрым, почти лихорадочным. — Вижу, ты в порядке, — его губы дёрнулись в кривоватой полуулыбке и он разжал руки. — Я слышал, кое-что взорвалось. Рад, что не вместе с тобой. Выглядел он несколько странно. Взлохмаченный, с бурыми пятнами подсыхающей крови на порванном вороте рубашки и лацканах пальто. А ещё от него пахло дымом. Так сильно, что ничего удивительного, что Линнея не заметила и не узнала его запах, когда он был совсем рядом. — Да, а… — она оглядела его со смесью тревоги и замешательства. — А ты? Что с тобой случилось? — Не самая лучшая ночь, — Беккет махнул рукой, выразительно стрельнув взглядом в сторону таксиста. — Что, впрочем, не лишает меня надежды, что её окончание будет несколько более… приятным, — его улыбка неожиданно стала настолько широкой, что почти показала клыки. — Поехали к тебе, хм?..