Отголоски

      Девушки продолжили путешествовать, останавливаясь лишь для быстрых перекусов и на ночлег. Иногда им везло, и в деревне находилось доброе существо, что давало им крышу над головой. Порой добираться до ближайших живых существ было нестерпимо долго, и тогда они спали под открытым небом. Они часто передвигались пешком, пару раз смогли договориться с возничими, чтобы их подкинули хотя бы пару километров. Лида не давала Эри создавать сложные укрытия, иначе так быстрее бы они приблизились к проведению очередного ритуала. Огонь вполне справлялся и с готовкой, и с согреванием, так что Эри не тратила много магических сил. Лиду нить не тревожила. Правда, порой случались лёгкие головокружения, и тогда она сбавляла темп, но в течение часа вновь нагоняла подругу. Нить чувствовалась в теле, но уже не так сильно: казалось, что она начала приживаться. О моменте, когда её заберут, Лида старалась не задумываться. Её волновало другое: левая нога Эри стала волочиться заметно сильнее. Ей явно становилось хуже. Усталость настигала высшего мага, даже несмотря на то, как быстро Эри от неё бежала. Порой Эри приходилось поправлять свою магическую личину, чтобы на её не слишком обращали внимания, черты её лица словно немного расплывались, и тогда любой наблюдающий уже не смог бы с точностью описать, как выглядела Эри. Лиду же никто и не замечал: частенько высшие маги путешествовали или по двое, или с помощниками, поэтому те вызывали слабый интерес, но не подозрения. Лида предлагала Эри купить лошадей, найти извозчика, который провезёт их большую часть пути, но маг отказывалась. Лошадей Эри боялась с детства, а менять извозчиков — дело сложное. Все берут разное количество монет, да ещё и характер свой показывают. Порой заплатишь, а он лишь полпути осилил и дальше ехать отказывался. Или же — ещё хуже — завёз не туда, ибо и сам дороги не знал. Лида бы и не докучала ей этими вопросами, если бы не видела, как на привалах Эри пыталась согреть или растереть ногу, а по ночам аккуратно её выпрямляла, стараясь не задеть, и тяжело дышала, прежде чем высший маг умудрялась провалиться в сон. С тех пор как Эри получила ранение, она старалась скрыть, что ей мешают боли в ноге, но чаще всего безуспешно. Тогда Лида выхаживала её несколько месяцев, строго следуя всем заветам знахаря и даже добавляя дополнительные травы от местных шаманов, но и это не помогло. Хоть Эри её и благодарила, говоря, что левая нога могла двигаться, и это уже больше, чем ей обещали. Ногу Эри поранила не в бою и даже не на задании. У этой раны не было интересной истории, которая восхваляла бы смелость или же глупость Эри, — совсем нет. Причиной стал несправедливый рок, который Эри не могла предвидеть, и ни одна местная гадалка не сочла нужным предупредить о нём высшего мага. Матушка Магия не защитила её. Долгое время Лида ругалась на всё и вся, веря, что беду можно было предотвратить. Да, Эри жива, но за это она платила каждый день. Высшие маги жили в лагерях на территории королевства. Раз в три месяца они устраивали проверку способностей среди своих и организовывали соревнования. Маги покидали стены замка, уходили глубоко в лес, и там новенькие мерились с уже опытными магами силами. Участие могло послужить скачком к быстрому повышению. Высший совет, наблюдая за соревнованиями, принимал окончательное решение по судьбе каждого из участников. И в период зимнего солнцестояния высший совет одних магов повышал, других посвящал для службы королю, а некоторых провожал на покой. Выйти на покой высшим магам удавалось редко. Лишь в тех случаях, когда они становились слишком старыми или же их физические возможности не позволяли им в полную меру служить королю. Тогда они становились советниками, учителями в академии высших магов или им просто-напросто запрещалось когда-либо покидать город. Но часто высшие маги не доживали до этого момента. Слежка за ними продолжалась до самой их смерти — якобы для безопасности самих магов. Но Лиде казалось, что контроль над необузданной силой давал иллюзию: маги не смогли бы взбунтоваться против короля. А наказание за такое было лишь одно: смерть. В то злополучное время Эри отправила Лиде письмо, сообщая, что соревнования продлятся неделю, и после у неё будет пара дней отдыха. Эри недвусмысленно напрашивалась в гости. Ведьма, несмотря на столь наглый приём в письме, ответила не сразу, а лишь к концу недели соревнований — своим согласием. Как будто если бы она сказала нет, это бы остановило подругу! Совсем нет. Хоть Лида и бурчала про себя, ей было радостно: они давно не виделись, компания гномов была зачастую приятной, но порой ей хотелось разнообразия. На следующий день Лида получила новое письмо: в этот раз не от Эри. Она сразу почувствовала: что-то не так. От письма так и разило магией — такой сильной, что пальцы при прикосновении к бумаге обуяла щекотка. На письме был штамп официального старшего представителя высших магов. Всё внутри Лиды обрушилось, руки затряслись, и ей хотелось, — выкинуть это письмо куда подальше, не читая. Ничего хорошего оно не предвещало. — Только бы Эри была в порядке… Присев и пытаясь восстановить своё дыхание, Лида всё же открыла письмо. Там действительно оказались не самые приятные новости. Сообщалось, что высшего мага Эрайю хотели доставить для дальнейшего восстановления в дом Лиды и поручить мага ведьме, чтобы та занялась её лечением. Старшему высшему магу нужно было письменное согласие Лиды на принятие Эри, а также на слежку за домом, чтобы высшему магу ничего не угрожало, и он никуда бы не делся. Тогда чин Эри был ниже, чем сейчас, и слежка за ней была более активной, да и Лиде доверие никогда не выказывалось. Это сейчас Эри зарекомендовала себя перед высшими магами, так что слежка снизилась до минимума, но тогда за любым её сильным заклинанием следили пристально, порой прося в деталях объяснить, для чего и почему она тратила свою же магию, как считала нужным, даже вне заданий. Лида в ту же минуту подписала всё, что требовалось, оставила свой магический отпечаток для подтверждения, что это действительно она, и отправила письмо. Она не знала, чего ожидать: старшие маги решили не сообщать подробности состояния Эри. Лида не находила себе места. Она то и дело вскакивала и ходила из-за угла в угол, порой выходя на улицу и вглядываясь в мир, ожидая, что воздух исказится и её подруга появится прямо перед ней. Прошёл день. Лида была вымотана. В теле не осталось ни одной капли выносливости, а глаза то и дело норовили закрыться. И вот, когда одно из морганий глаз стало подозрительным долгим, а разум явно собирался отойти ко сну, она почувствовала рядом магию. Происходило перемещение. Лида выбежала на улицу, навстречу гостям, кое-как кутаясь в свою старую шаль. Эри появилась с двумя провожатыми. Сама она парила над землёй. Е нога была обвязана тканями. Высший маг была худа и бледна. Магии Эри совсем не чувствовалось, будто она была обычным человеком из Завесы. Провожатые вручили ведьме снадобья, инструкции и сказали, что поставят магическую сеть внутри и снаружи дома, чтобы знать, если магу будет угрожать опасность, — в таком случае они сразу же прибудут на помощь. Лиду порадовало, что сами маги не будут присутствовать при лечении. С другой стороны, вероятность того, что Эри может стать хуже, её парализовала. Они пронесли Эри в дом и положили её на печку. Высший маг не издала ни звука. Поставив магические сети, которые не были видны ни для кого, кроме высших магов, они удалились восвояси, оставляя испуганную Лиду с полуживой Эри. Лида выхаживала подругу чуть больше двух месяцев. Периодически — в самый неожиданный момент — заявлялись посланники высших магов, чтобы проверить, как дела обстояли у Эри, и пополнить запасы трав для лечения. Лида каждый раз старалась не вступать с ними в полемику, а лишь скромно молчать, потому что если бы она открыла рот, то только ругательства, крики и тумаки посыпались бы на их головы. Они же высшие маги! Они должны были уберечь Эри, а не привозить её измученную Лиде и скидывать, как ненужный балласт… Только потом Лида узнала, что это было желание самой Эри. Подруга отказалась лечиться у знахарей и упросила старших магов отправить её к Лиде. То ли они уже не рассчитывали на её выздоровление, то ли Эри применила действительно сильные методы убеждения. Лиде было тяжело. Казалось, что одно её неверное движение — и Эри не станет в этом мире. Она выла по ночам от отчаяния, стараясь подушкой заглушить свои рыдания и не будить подругу. Ей хотелось упросить высших магов забрать Эри, лишь бы не быть причиной её угасания, не видеть, что близкому человеку плохо. Ведь если бы Эри была где-то там, в городе, то можно было бы представить, что она жива и здорова и совсем скоро пришлёт очередное письмо, на которое ведьма будет отвечать чуть больше месяца. Но ведьма понимала: не видя подруги и не зная, что с ней происходит, она сходила бы с ума. Ведь как только у неё забрали бы Эри, Лида бросилась бы за ней, будучи не в состоянии унять тревогу и пагубные мысли. Уж лучше быть рядом, пускай и так. Знахари сказали, что травы помогут, а больше ничего сделать и нельзя — только давать снадобья и ждать. Что ж, Лида никогда не была терпеливой ведьмой, но пришло время попробовать что-то новое? Каждое утро она вставала до восхода солнца, шла к гномам на рынок, обсуждая с ними привоз новых трав и чудодейственных средств. Вставала в очередь за лучшими крупами и мясом, неудержимо торговалась за самые кислые яблоки и даже договорилась с приятной гномьей женщиной, чтобы та пекла пирожки для подруг. Затем она возвращалась домой, начинала омывать и растирать травами ногу Эри, стараясь делать это аккуратно, чтобы дать подруге необходимые минуты сна. Отчасти это напоминало стирку — всё та же тяжёлая работа руками. Иногда лёгкие заклинания помогали ей управиться с работой быстрее, но тут же она не спешила применять свою магию. Как только Лида заканчивала перебинтовывать ногу Эри, она будила подругу и умывала её, а затем приносила кашу и помогала позавтракать. Далее они проводили время на свежем воздухе — Лида сажала Эри на лавочку во дворе, а сама уходила заниматься работой: стирка для гномов и использованных бинтов, уборка дома, готовка обеда и ужина, стирка постельного белья, пропитанного кровью из раны, которая упрямо отказывалась затягиваться. Большую часть дня Эри спала, отчего Лида старалась суетиться тише, чем обычно, и это замедляло ход привычных бытовых событий. Под вечер она была вымотана так, что, покормив и уложив Эри, плюхалась в постель и просто не двигалась до следующего дня. Ей редко удавалось сомкнуть глаза и хоть немного отдохнуть. В те времена Лида много потеряла в весе и сильно осунулась. Эри же напоминала чуть видимую дымку, сквозь которую могли насквозь пройти потоки света. В какой-то из дней усталость всё же догнала Лиду. Прошло уже больше месяца, а Эри так и не заговорила с ней. Её левая нога выглядела плохо, а Лидины дела лишь копились. И ведьма просто не выдержала. Ей хотелось сделать один полный вдох грудью, и чтобы всё вокруг перестало болеть и мучить её. Лиде хотелось услышать хотя бы одну хорошую новость, большего ей было и не надо. Всё для того, чтобы вновь пуститься в этот изматывающий круг. Она любила подругу, любила очень сильно, но сейчас ей хотелось немного любви и заботы к себе, как бы эгоистично это ни звучало. И она расплакалась — прямо во время завтрака, когда занесла в воздухе ложку с манкой. Впервые с момента приезда что-то блеснуло в глазах Эри, и Лида почувствовала, что та забирает из её рук ложку, а дальше услышала лучший звук на свете — голос подруги: — Иди сюда. Эри расставила руки, приглашая Лиду в объятия. И Лида, вовремя останавливая себя, чтобы сразу в них не броситься, аккуратно обняла подругу в ответ. Она не знала, сколько проплакала, но их завтрак остыл, а голову будто покинули все мысли. Даже если бы она хотела остановить слёзы, то не смогла бы. Напряжение и страх наконец вырвались на волю и летели куда-то вниз с Лидой, но вместо того, чтобы совсем упасть, ведьма оказалась в тепле Эри. — Посиди со мной сегодня на улице, Лидуш! Ведьма, будучи не в силах произнести хоть что-то вслух, лишь кивнула и сильнее прижалась к Эри. С того дня Эри стала понемногу разговаривать: иногда это была просьба помочь или похвала, но самым любимым для ведьмы было, когда её подруга желала ей доброго утра и доброй ночи. Это означало, что они справились с ещё одним днём. Лида стала чаще бывать с Эри на свежем воздухе, давая себе передышку, а Эри отказывалась ужинать, пока ведьма не садилась рядом и не начинала свою трапезу. Стало чуть легче. И, кажется, рана Эри это почувствовала и начала заживать. Ходить высший маг до сих пор не могла, но сил у неё явно прибавилось. Она могла сама умываться, принимать пищу и даже иногда спорила с ведьмой. Лиде это казалось забавным: находясь в руках единственного существа, которое могло о ней позаботиться, Эри умудрялась даже с ней вступать в полемику, а ведь это могло грозить ей изгнанием из весьма уютного домика. Но ведьма не обижалась. Её подруга снова оживала, как и Лида вместе с ней. В один из дней Эри наконец рассказала, что произошло. Во время соревнования двое молодых высших магов, которые получили свои звания совсем недавно, сцепились друг с другом из-за какой-то ерунды. И один из них не придумал ничего лучше, как применить заклинание, которое ему было не по рангу. Зашкаливающие эмоции лишь ухудшили технику создания. В результате некачественного заклинания пострадали трое: оппонент, который получил контузию, сам создатель заклинания (его отправили в темницу до суда, и высшим магом он уже не будет) и Эри, которая оказалась рядом и стала случайной жертвой магии, которая рикошетом полоснуло ей по ноге. Боль была нестерпимой. Она почти сразу потеряла сознание и не приходила в себя до самого вечера. Знахарь сказал, что не уверен, будет ли она когда-нибудь ходить, и всё, что он мог предложить, — так это травы и время. Но на это никто особо не уповал. Никаких геройских сказаний, легенд о храбрости и смекалке — простое невезенье, которое всегда будет напоминать Эри о том дне. — Я тогда подумала, что не хочу находиться в лазарете. Если я там останусь, то уже точно не встану. Мне до жути хотелось ощутить, что я не одна в этом мире. Мне хотелось побыть рядом с тобой, Лидуш. Здесь кажется, что весь мир где-то далеко, а я могу укутаться в одеяло и ощутить, что я дома. Так Эри и упросила отвезти её к Лиде. Старшие высшие маги дали добро — видимо, понимая, что вряд ли от раненого мага в дальнейшем будет толк. А в таком случае пускай этим занимаются другие. Но, к их чести, они исправно снабжали Лиду всеми необходимыми лекарствами. Шло время. Эри стала возвращаться к себе прежней. Она начала смеяться. Правда, над Лидой, — к неудовольствию ведьмы. Но всё же! Рана почти затянулась. Эри постепенно пробовала ногу в деле. Опираться на неё, периодически вставать — было больно. Ужасно больно. Будто одна крупная игла пронзала сначала ногу, а потом и всё тело. Но Лида успокаивала подругу, говоря, что это пройдёт. Это всего лишь первый этап. Действительно, это было только начало. Организм, поняв, что Эри не собирается сдаваться, стал ей помогать. Магия служила костылём, а сила воли Эри — движущей силой. Изо дня в день она пробовала простоять чуть дольше, чем вчера. Лида всегда находилась рядом, иногда помогая, держа подругу за руку, а порой — наоборот издалека была наблюдателем, давая Эри пространство для роста. Когда Эри наконец смогла вновь стоять без поддержки, она перешла к самому страшному: попыткам снова ходить. Было пролито много слёз: и Эри, и Лидиных. Казалось, боль и отчаяние никогда не покинут этот дом. Но ни высший маг, ни ведьма не сдавались. Когда одной не хватало сил, то другая поддерживала её. Время тянулось медленно, прогресс был минимальным. Лида даже запросила знахаря, чтобы он проверил здоровье Эри. Но тот не сказал ничего нового, хоть и был удивлён, что та научилась стоять, опираясь на левую ногу. По совету гномов и ведьм из соседней деревни Лида купила новых трав и приступила к иному методу лечения: на рекомендации присланного магами знахаря она больше не надеялась. Эри же постоянно массировала ногу и делала упражнения, приговаривая, что они обязательно справятся. Лида развешивала амулеты вокруг кровати Эри, подкидывала их ей под одеяло, подушку и в карман. Если такая примитивная магия порой помогала и самой ведьме, то почему бы амулетам не добавить дополнительных сил и Эри? Пошла Эри в первый день весны. Всё случилось так. Лида ушла, чтобы отнести постиранную одежду в пару гномьих домов. Вернувшись через пару часов, она была погружена в свои мысли об обеде и травах, которые нужно было в правильной последовательности растереть для ноги Эри, и совсем не заметила, что произошло. — Получила монеты? Лида отмахнулась и проследовала к дому. — Получила-получила. Завтра куплю ещё конфет. И только где-то на середине двора ведьма поняла, что у ворот никто не должен был стоять, а уж тем более — спрашивать о её заработке. Лида медленно обернулась, и у неё расплылась улыбка на лице. На неё смотрела сияющая Эри, которая хоть и держалась за оградку, но стояла прямо, макушкой направляясь в небо. Она была так прекрасна, что Лида заплакала и бросилась обнимать подругу. — Ты пошла! Пошла! — тараторила ведьма, а Эри лишь смеялась. — Я уже несколько дней передвигаюсь помаленьку. Но сегодня мне захотелось тебя встретить и всё же дать ногам вволю нагуляться. — Какая же ты! Какая… — Какая? — Невыносимо упрямая! Эри крепче обняла Лиду: — Это у нас с тобой общая черта, Лидуш. Хорошие новости ходят об руку с плохими, поэтому вскорости радость Лиды сменилась страхом и злостью, и она уже начала жалеть о том, что подруга стала так быстро поправляться. — Что ты сказала? — Я думаю, что скоро смогу вернуться на службу. — Тебе сирены голову задурили?! Какая служба?! Ты там чуть не погибла, тебе до сих пор трудно передвигаться! На заданиях тебе нужно бегать, заклинания творить, на… На тебя, в конце концов, нападают опасные существа! Куда ты со своей ногой… Лида зажала рот руками после последней фразы, которая не должна была вылететь, но всё же нашла свой способ быть услышанной. Но Эри лишь мягко продолжила: — Во-первых, ранение я получила не на задании, а по глупости молодых. Во-вторых, если я не вернусь на службу, меня запрут прислуживать во дворце, а я слишком молода, чтобы они меня отпустили или разрешили работать в академии. — Ты будешь там в безопасности! — Во дворце? — Эри хмыкнула. — Если меня определят туда, то, кроме его стен, я ничего более видеть и не буду. Высшим магам, что представлены королевской семье, запрещено его покидать. Я окажусь в заточении. Даже с тобой мы сможем видеться лишь раз в год и то на территории дворца! А я сомневаюсь, что ты захочешь туда прийти! Они лишат меня дома… — Чтобы ты оставалась жива, я согласна навещать тебя во дворце… — промямлила Лида. Она понимала, к чему идёт этот разговор и что у неё в запасе нет заклинаний, которые уговорили бы Эри поберечь себя и принять такой вид службы. Внутри всё сжималось, воздуха не хватало. Лида будто снова вернулась к тому моменту, когда ей привезли тело почти бездыханной подруги. — Лидуш, — вздохнула Эри, — я там не смогу. Они заберут мою свободу, запрут и заставят улучшать защиту королевских особ — и ничего более. Если повезёт, я побываю на приёмах, а год не будет казаться долгим, и тогда я доживу до встречи с тобой. Но… Лидуш, это невыносимо. Сейчас я хотя бы могу дышать полной грудью! Пускай за мной и следят, но почти не ограничивают, не запрещают видеть тебя. Я хочу пожить, Лидуш, пока у меня есть возможность, а не томиться в темнице. Лида захватила Эри в объятия. Ей хотелось почувствовать, что они существуют в одно и то же время в одном и том же месте. Ведьме придётся отпустить подругу и надеяться, что она вернётся сама, а не подвешенная в воздухе другими высшими магами. Пройдёт много времени, прежде чем Лида перестанет вздрагивать, видя искажения в воздухе, и её перестанут посещать тяжёлые мысли. Эри с каждым днём становилось лучше. Она стала передвигаться ловчее, а нога напоминала о себе меньше. Но подруги понимали, что рана не исчезнет волшебным образом. Эри училась с ней жить. Она давала себе больше времени на отдых, пыталась понять, когда можно было ускориться, а когда стоило замедлить ход, чтобы сохранить возможность двигаться на максимально долгий срок. Она училась быть с собой в новых обстоятельствах. Но всё же отправила высшим магам письмо с просьбой вернуть её в строй через две недели, на что получила расплывчатый ответ. — Ничего страшного: я уговорю их отправить меня на задания. Я не буду обузой для напарника! Лиде же хотелось, чтобы время двигалось хоть на толику, но медленнее. Пришёл день, когда Эри стояла у ворот дома Лиды и прощалась. Она выглядела уверенной и улыбалась, будто бы и не было этих криков и боли. Она возвращалась туда, где Лида не смогла бы её защитить. — Всё будет хорошо, Лидуш. Ты чудесная! Спасибо тебе, что терпела меня тут. Но ты не обольщайся: я скоро вновь нагряну! И давай в этот раз быстрее с ответами на мои письма! Лида пообещала себе больше не пускать Эри на порог и во время прощания подкинула ещё один амулет в карман подруги, лишним не будет. Эри в хорошем расположении духа отправилась на службу, а Лида осталась в одиночестве и чувствовала, как мир вокруг неё терял яркость. Первое письмо она получила через два месяца. Эри писала, что смогла уговорить старших магов допустить её к заданиям, и она неплохо себя показала, поэтому пока её не собираются списывать со счетов. Нога выдерживала нагрузки, а сама Эри отъедалась городскими похлёбками, по которым даже успела соскучиться, хотя всё равно бы не отказалась от стряпни Лиды. Лида не ответила. Ей следовало поздравить подругу, сказать, как она её любит и гордится ею, но она не могла себя заставить. Злость за то, что Эри вновь выбрала быть высшим магом на опасных землях, а не свою безопасность, туманила её. Только после четырёх писем с угрозами приехать Лида уняла свои эмоции и отправила ответ.