Не просто пленник

      Османов было слишком много. Баки посмотрел на неубывающее войско турецких янычар, и сердце его сжалось в нехорошем предчувствии. Легион, находящийся под его командованием был разбит. Баки поправил шлем на голове, проклял османского султана про себя и покрепче сжал меч в своих руках. Их лагерь окружили с первыми лучами солнца, его бойцы, не смыкающие глаз всю ночь, снова взялись за мечи. Силы у всех были на исходе, его левая рука кровоточила от ранения. Турки подошли прямо к его шатру. Несколько янычар проникли внутрь. Баки вырубил одного, второй посмотрел на его лицо и высунувшись из шатра, кому-то что-то прокричал. Баки знал турецкий язык, но сейчас было не до этого. В его шатёр ворвалось ещё несколько янычар и силой выволокли его наружу. У подъезда к их лагерю стояло турецкое войско, а в центре на красивой лошади восседал статный широкоплечий мужчина в шлеме и с щитом в руках. Баки поморщился: его броню залило кровью, совсем скоро он потеряет сознание и его убьют. Державшие поволокли его к мужчине на коне, Баки рыкнул, резко вырвал руку из сжимающих его тисках, схватил кинжал, спрятанный на бедре и нанес удар янчару справа. Тот воинственно крикнул, рукой прикрывая глаз и ударил его по голове, сбив с него шлем. Перед глазами заплясали красные искры, а потом мир потух.

***

— Красавец какой, — восхитился чей-то женский голос на турецком, на лоб его приземлилось мокрое полотенце. Ткань задела кровоточащую рану, и Баки зашипел, возвращаясь в сознание. — Осторожней, хатун! — сказал другой женский голос, этот принадлежал женщине постарше. Над ним кто-то склонился, и шершавая тяжёлая ладонь легла ему на плечо. Баки болезненно простонал, и рука сразу же исчезла. — Плечо-то всё в кровище. Баки разлепил тяжёлые веки; в глазах было светло, ему сначала даже казалось, что он умер и попал в рай. Ан нет, попал он в османский ад, во вражеский лагерь или ещё хуже – ко дворцу самого султана! Он лежал на спине на каком-то ложе, вокруг были каменные стены из белого мрамора. Бёдра стягивало белое полотенце с золотой окантовкой. На него удивлённо уставились две женщины: одна постарше, с морщинами на лице, сетью серебристых волос и совсем юная девочка. — Чего это он молчит? — спросила девочка, поглядывая на Баки. — А кто же его знает? — ответила женщина и просмотрела на него в упор. — Ишь как глазищами зыркает. Баки открыл рот, но он долго молчал, в горле скопилась кровь и он лишь кашлянул. Получилось жалобно. Женщины тут час же замолкли. Старшая взяла кувшин и налила в стакан какую-то жидкость ярко-красного цвета и подала ему в стакане. Баки тут же вспомнил первое правило: никогда ничего не принимай из рук врага. Щенок, это турки! Враги. Баки резко вскочил, скривясь от того как кольнула болью левая рука. — Где моё оружие, моя одежда? — спросил Баки на турецком, а потом похолодел и протянул руку к своей шее. Медальона с изображением красной звезды и дракона, что висел на его груди не было! — Где мой медальон? — Ишь, какой резкий! — сказала старшая женщина, толкнув младшую локтем. — Здесь твои пожитки. Она похлопала по скамье сзади неё. Баки облегчённо выдохнул, но не расслабился. Даже если он не в главном дворце, хотя размер этой комнаты уже не мягко намекал, что это кажется и есть главный дворец, он находится в каком-то другом месте. Наверное, он в купальне. С ним только эти женщины, по крайней мере, других людей он не видит. Оглушить женщин, одеться и выбежать. Осторожно, у дверей могла быть охрана. Обезвредить охрану и путь свободен. Покинуть дворец сейчас или с наступлением темноты? А если уже темно, то времени терять не стоит. Его зачем-то привезли в дворец правителя. А ежели он не во дворце Константинополя, то выбраться отсюда будет легче. Из мыслей его выдернула шершавая рука женщины, что коснулась его щеки. — Ишь, как крепко ты задумался, — сказала женщина, улыбнувшись. — Знаю я, о чём ты думу думаешь, сбежать хочешь, не сбежишь. Ты во дворце самого повелителя, по его особому приказу. Баки насторожился: по особому приказу? Зачем? Его хотят убить? Просить за него выкуп? Или что ещё можно сделать с сыном вражеского государя? Тогда хотя бы ясно, зачем его моют, отведут к варвару-султану. Женщина подала ему стопку белья. Баки взял одежду из её рук и тут же яростно бросил на пол от себя, как ядовитую змею. Обошёл женщину, подошёл к скамье где лежала его одежда и критически осмотрел её. Кольчуга была изодрана, налокотник левой руки сверкал устрашающей дырой, по бокам которой остались кровавые подтёки. А его чёрная рубаха и однотонные штаны были вполне пригодны: всё эти бесконечные ремешки, куда можно было бы спрятать нож были на месте. И сапоги тоже остались целы. А самое главное – в подкладке штанов сохранился маленький острый кинжал. — Ишь чего удумал! — всплеснула руками женщина, когда увидела как Баки одевается в окровавленные одежды. Она отвернулась, когда Баки стал надевать штаны, и закрыла глаза девочке. — Ты так к повелителю пойдёшь? Одевшийся Баки кивнул. Женщина положила руку на сердце и что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. Баки оглядел всё пространство, заглянул под скамьей и разогнувшись гневно посмотрел на женщину. — Где мой медальон? — на рычащем турецком спросил он. — Ты же сказала, что он здесь. Женщина охнула, бухнулась на колени и принялась лезть под скамью. Потом встала и развела руками. — В суматохе видать потеряли. Баки нерадостно и очень потерянно выдохнул, стараясь унять разбушевавшиеся чувства. Медальон потеряли. Его маленькому Баки подарила покойная матушка. Это была светлая память о ней, после того, как она сбросилась со стен замка, когда узнала, что османы подходят к их крепости. — Ты не расстраивайся, — тоненьким голоском пропела девочка. — Вот пойдём на рынок, купим тебе ещё побрякушек. Ребёнок смотрел на него своими большими голубыми глазами так честно, что суровое сердце Баки на секунду ёкнуло. Старшая женщина прицыкнула на неё языком. Посмотрела на Баки и сказала: — Меня зовут Айше Калфа, а это, — она показала на девочку с голубыми глазами. — Это Мира Хатун. Нам уже пора идти, Синан Паша велел привести тебя к повелителю тотчас же как тебя омоют и ты очнешься. Идём. — Меня убьют? — зачем-то спросил Баки, понятное же дело, убьют или в темницу. Айше Калфа посмотрела на него и пожала плечами мол, а мне откуда знать? — Идём, — повторила она. Айше Калфа пошла вперёд, а Мира Хатун взяла его ладонь в свою и потянула за собой. Баки пошёл за ней. Как он и думал, у самых дверей стояло двое мужчин, но они не подошли к нему, не заломили руки, а только поклонились, когда он в сопровождении Айше Калфы и Миры Хатун вышел из купальни. Баки не хотел смотреть по сторонам, но нерастраченное детское любопытство победило, и он мотал головой, пытаясь увидеть как можно больше. Они прошли через небольшой коридор и вышли на небольшую площадку, у подножия которых были лестницы. Баки услышал девичий смех и шёпот и обернулся на звук. Как оказалось, в центре, около двух лестниц было огромное помещение, где стояло много низких диванов, валялось нечётное количество подушек и было очень много молодых девушек. Баки испуганно оглядел смеющихся девушек и понял: вот это и есть гарем. Про османские гаремы у них в Валахии ходило много слухов. И всё они были не очень положительными. Поговаривали, будто бы султан еже нощно сидит в гареме в окружении юных дев и развлекается. Баки передёрнулся всем телом. От этих слухов у него всегда мороз по коже пробегал. К Айше Калфе подошло трое девушек. Они весело улыбались, бросая на Баки заинтересованные взгляды, но сразу же отводили глаза. — Айше Калфа, — начала светловолосая девушка. — Здоров ли наш повелитель, разгромил ли он этих степных варваров? — ИншАллах, Мелек Хатун, повелитель вернулся в здравии. Баки не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что «степные варвары» это его народ. Он выступил вперёд, гневно смотря на девушку. — Да как твой гладкий язык смеет назывывать мой народ варварами? Девушка вспыхнула лицом как пламя, пригладила волосы и резко ответила: — А тебе какое дело, Бей? Ты как смеешь в гареме появляться? Смотреть на нас, на женщин султана ни один мужчина не смеет! Баки нахохлился как взбешённая птица. — Да кто на такую, как ты посмотрит! — язвительно сказал он. — Тоже мне, гарем султана, безправные рабыни, которые и мечтают лишь об одном. Девушка звонко вскрикнула и бросилась на него. Баки ловко отскочил от неё, а про себя подумал, что если бы его видели бояре его страны наверное бы засмеяли. Где это видано, чтобы боевой царевич с девушками спорил аки курица-наседка? — Павлин самовлюбенный! — наградила она его лестным прозвищем. — Мелек Хатун! — громко сказала Айше Калфа и взяла девушку за плечо. — А ну успокойся и иди в гарем. И вы идите, чего встали! Две другие девушки пошли за подругой. Айше Калфа грозно посмотрела на него, а потом засмеялась звонко. — Ишь какой боевой шехзаде! (шехзаде- наследный принц/царевич и т.п.) Ну пойдём, развоевался! Баки поглядел на гарем, но его утянула за собой Мира Хатун. Они поднялись по лестнице и прошли к дальним дверям. Перед ними стояли двое мужчин в яркой одежде с чурбанами на голове. — Ты такой странный, — сказала Мира Хатун и посмотрела на него снизу вверх. — Почему это я странный? — спросил Баки, для себя отмечая где находится окно в которое можно было бы сбежать. — Ты вроде как воин, а бороды не носишь, кудри длинные, — маленький пальчик указал на его распущенные волосы. — Украшения носишь, ругаешься как девица, на лице шрамов совсем нет, кожа белая, красивый ты. Баки неожиданно для самого себя покраснел. Да, на родине ему никто такого не говорил. Волосы он в хвост собирал, бороды не носил да, не нравилось ему это. Ну что в этом хорошего? Мешается, колется. Один боярин с густой бородой сказал ему как-то, что мужчина без бороды слаб телом. Баки посмеялся. Два раза он посмеялся. Первый раз над сим заявлением, а второй раз, как одолел того боярина в бою. Украшений он не носил, медальон не в счёт. Это крест его, a не украшение. В двери с той стороны кто-то постучал. Баки занервничал, но не сильно, всё же без меча будет туго. Из комнаты к нему вышел невысокий мужчина с чёрной бородой и в красивом кафтане, расшитом узорами. Мужчина остановился перед ним и заговорил на родном Баки языке: — Я Синан Паша, визирь. Наш султан ждёт, идём. Мира Хатун отпустила его руку и чуть толкнула вперёд. — Иди-иди, наш повелитель тебя не тронет, я верю. Ох, девочка, а я что-то в это верю не особо, хотел сказать Баки, но промолчал и пошёл за Синан Пашой. Тяжелая дверь закрылась за его спиной, Баки почувствовал на затылке дыхание Ангела Смерти. Главное не показывать никаких эмоций. Синан Паша согнулся в поклоне. Двое других мужчин находящихся в комнате повторили его жест. Другой мужчина был выше Синан Паши с рыжей бородой, а другой совсем старый с длинной седой бородой. Они недоброжелательно покосились на Баки. В центре стоял высокий диван-трон на котором сидел молодой мужчина со светлыми волосами и с бородой. «Опять борода, вы верно издеваетесь...», — подумал Баки. На мужчине не было яркого кафтана как у других, простой чёрный кафтан, однотонные штаны и чёрные сапоги с металлическими пластинами. В руках он сжимал меч в чёрных ножнах с красным камнем на рукоятке. Небесно голубые глаза на секунду поймали его взгляд: Баки без большого усилия вытерпел этот взгляд, а потом мужчина обратился к седовласому старцу. — Шехзаде Валашского государя? Точно он, молодо выглядит. У мужчины был приятный властный голос, и Баки с ужасом почувствовал, как в груди что-то отозвалось сладкой тягой. Старец поклонился ему. — Это он, мой повелитель. Джеймс, сын Валашского варвара. Баки предпочёл в мыслях обозвать старца старым ослом и спокойно встретил взгляд османского султана, который прижёгся к нему. — Я – Стив. Султан османской империи, рад видеть Вас в добром здравии. Мужчина с рыжей бородой перевёл его слова на валашский язык. Стоящий рядом Синан Паша надавил ему на поясницу, видимо хотя, чтобы он поклонился. Баки поморщился: ну уж нет, если его и убьют, то хоть на ком-то свою злость он выместит. — Я – Дмеймс, — на чистом турецком языке заговорил Баки, с удовольствием подмечая как морщатся мужчины по правую сторону от султана. Лицо Стива не выразило не единой эмоции. — Я валашский царевич, а не Шехзаде, попрошу вас, Султан, объяснить мне цель моего здесь нахождения. Старец хотел что-то сказать, даже открыл рот, но султан поднял раскрытую ладонь и тот затих. Стив с каменным лицом произнёс: — Если убрать всё не нужное и отобрать существенное, вы, Джеймс – мой пленник. Сердце Баки ухнуло вниз: пленник... Он пленник у врага. Мужчины, судя по их лицам тоже пребывали в крайнем недоумении. Синан Паша выступил вперёд: — Мой повелитель, это невозможно, держать наследника государства, он же не простой пленник, за ним придут и...— Синан Паша тут же замолк, когда Стив встал. Двое других мужчины тоже напряглись. В помещении неожиданно стало жарче чем раньше, в воздухе повисло напряжение. Баки инстинктивно положил руку на бедро, где хранился тот маленький кинжал. Стив положил свой меч на трон и медленно подошёл к нему. Баки подумал, что если они будут драться, султан его победит. Стив был выше него на полголовы и шире в плечах. — Оставьте нас одних, — ровным голосом сказал Стив, подходя к Баки останавливаясь около него на небольшом расстоянии. Синан Паша и другие мужчина переглянулись. — Я не ясно сказал? — медленно спросил Стив, не открывая от лица Баки пристального взгляда. В душу Баки закралось нехорошее предчувствие. Мужчины покинули помещение, и Стив выдохнул. Его дыхание колыхнуло лежащие на плече Баки пряди волосы. — Они правы, Вы, Джеймс – не простой пленник, и не будете им, — снова заговорил Стив. — И потому, у вас будут непростые, если так можно сказать, апартаменты. Стив наклонил голову набок, следя на реакцией Баки. Что же, он вероятно насладился холодным любопытством царевича. — И что за апартаменты у меня будут? — поинтересовался Баки, выгибая бровь. — Вы теперь в моём гареме. Баки наверное ослышался. Нет, точно ослышался. По серьёзному лицу Стива можно было понять, что нет, он не ослышался, и нет, султан не шутит. Баки сглотнул и заговорил: — Как это возможно? — Сейчас объясню: Вы, как и сказали мои Паши, не простой пленник, а наследный принц, вас наверняка будут искать. А кто же будет искать принца, вернее царевича в гареме? Как считаете, умно я придумал? Баки ничего не сказал, ибо всё, что он хотел сказать было явно не тем, что должен говорить образованный мужчина, да и вообще приличный человек. И всё же, Стив придумал очень умно. Действительно, кто же будет искать молодого мужчину в гареме среди девушек? Правильно, никто. Баки нащупал рукоять кинжала. Вот сейчас мы и посмотрим, такой ли ты умный, Стив. Баки вздрогнул и дёрнулся, когда на его бёдра улеглись обе руки Стива и сжали. Что сказать, Баки удивился, нет не так, он ошалел от удивления. У врага-султана были сильные ладони с красивыми пальцами, унизанными перстнями. Руки Стива пробежались по его ногам, прошлись по талии и замерли на бёдрах. Баки тяжело сглотнул: Стив нашёл кинжал. Неожиданно Стив усмехнулся. — В следующий раз, прячь надёжнее, — горячие ладони исчезли, и Баки, боже его прости, на секунду захотелось их вернуть. Просто они были большими и тёплыми. И всё. — Иди в гарем, — сказал Стив, садясь на трон. — Теперь, Джеймс, ты – мой.