Король в клетке

Тэхен вернулся через час. Чонгук не спал. Он даже не ложился — так и просидел в кресле, глядя на дверь и борясь с желанием пойти искать этого странного омегу по всему замку. Тигр внутри нервно нарезал круги, то требуя немедленно найти Тэхена, то приказывая не быть навязчивым идиотом. Когда дверь наконец открылась, Чонгук подскочил так резко, что чуть не опрокинул кресло. — Ты не ложился, — констатировал Тэхен, закрывая за собой дверь. Даже не спросил — просто сказал как факт. — Я не хотел. — Тебе нужно спать. Яд быстрее распространяется, когда организм ослаблен. — Откуда ты знаешь, как работает этот яд? Тэхен прошёл к камину, подбросил пару поленьев и только потом ответил, не оборачиваясь: — Я много знаю о смерти, Чон Чонгук. Это единственное, в чём я разбираюсь по-настоящему. Чонгук смотрел на его прямую спину, на то, как напряжены плечи, как пальцы сжимают кочергу чуть сильнее, чем нужно. Этот омега был сплошным противоречием. Говорил о смерти — а сам зажигал огонь, чтобы согреть комнату. Уверял, что ему всё равно — а сам вернулся, хотя мог бы уйти. — Тэхен. — Ммм? — Посмотри на меня. Тэхен замер. Кочерга застыла в воздухе. Потом медленно, очень медленно он опустил её, выпрямился и... не обернулся. — Зачем? — Я хочу видеть твои глаза, когда говорю с тобой. — Это альфа-приказ? Чонгук моргнул. Он действительно не заметил, как в его голосе появились командные нотки. Привычка. Годы воспитания. Он всегда так говорил — с воинами, с прислугой, с советниками. Никто никогда не возражал. — Я... — начал он. — Ты принц, — перебил Тэхен. — Я понимаю. Ты привык, что тебя слушаются. Что стоит тебе повысить голос, и все вокруг подчиняются. — Он наконец повернулся. — Но я не твой воин, Чон Чонгук. И не твоя прислуга. Он поднял взгляд. И Чонгук забыл, как дышать. Глаза Тэхена были светлыми. Очень светлыми — почти прозрачными, с серо-голубым отливом, как лёд на горном озере. Но дело было не в цвете. Дело было в том, что Чонгук увидел в их глубине. Там не было страха. Не было почтения. Не было даже обычного омежьего инстинкта, который заставлял их отводить взгляд от альфы. Там была бесконечная, древняя, ледяная пустота. Такая холодная, что Чонгук физически почувствовал, как по позвоночнику пробежал мороз. И в этой пустоте он увидел отражение самого себя — маленького, жалкого, пытающегося казаться сильным. А потом случилось то, чего он никак не ожидал. Его тигр... упал. Чонгук буквально ощутил это физически — огромный зверь внутри него вдруг опрокинулся на спину, подставляя беззащитное брюхо, и замер, глядя на Тэхена глазами, полными обожания и покорности. «Всё, что хочешь», — прошептал тигр где-то в глубине сознания. — «Всё, что скажешь. Только смотри на нас. Только не отворачивайся». — Что... — выдохнул Чонгук, делая шаг назад. Тэхен не отводил взгляда. Он просто смотрел — спокойно, ровно, без капли торжества или насмешки. Как смотрят на падающий снег. Как смотрят на закат. Как смотрят на что-то неизбежное. — Видишь? — тихо спросил он. — Теперь ты понимаешь? — Что ты такое? — голос Чонгука сел до хрипоты. — Я уже сказал. Твоя смерть или твоё спасение. — Тэхен моргнул, и ледяная пустота в его глазах чуть отступила, сменяясь чем-то похожим на усталость. — Но если хочешь знать правду... я просто проклятие. Ходячее, заразное, опасное проклятие, которое лучше обходить за версту. — Мой тигр... — Твой тигр чувствует то, что чувствуют все звери, когда видят меня. Подчинение. Страх. Желание защищать. — Тэхен отвернулся к камину, и Чонгук смог наконец выдохнуть. — Я не знаю, почему это работает именно так. Шаманы говорят, что в древности такие, как я, были хранителями равновесия. Мы замораживали войны, останавливали эпидемии, усмиряли бешеных зверей. А теперь... теперь мы просто ошибка природы. Чонгук боролся с желанием подойти ближе. И одновременно с этим — с желанием убежать как можно дальше. Его альфа-инстинкты разрывались на части: одна часть требовала доминировать, поставить этого омегу на место, другая — упасть на колени и молить о взгляде. Он выбрал третье. Он развернулся и выбежал из комнаты. --- Коридор встретил его холодом и удивлёнными лицами стражников. — Ваше Высочество! — Чимин, дремавший на скамье у дверей, вскочил. — Вам нельзя вставать! Вы ещё... — Молчи, — Чонгук прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол. — Просто молчи. Чимин растерянно замер. Он видел Чонгука в бою, видел раненым, видел злым и уставшим. Но таким — растерянным, почти испуганным — он не видел его никогда. — Что случилось? — тихо спросил капитан, садясь рядом. — Он сделал что-то? — Он просто посмотрел на меня. — И? — И мой тигр лёг на спину, Чимин. — Чонгук закрыл лицо руками. — Мой зверь, который не подчинялся даже отцу, лёг на спину перед каким-то омегой и попросил разрешения дышать. Чимин молчал долгую минуту. Потом осторожно спросил: — Это плохо? — Я не знаю. — Чонгук убрал руки от лица и посмотрел на друга. В его глазах плескалась паника. — Он говорит, что его присутствие просто замедлит яд, но не вылечит. Что он не знает, как меня спасти. Что он вообще ничего не умеет, кроме как убивать. — А ты ему веришь? — Я не знаю, чему верить. Я знаю только, что когда он смотрит на меня... — Чонгук сглотнул. — Я хочу быть для него всем. Защищать. Согревать. Сделать так, чтобы он никогда больше не был один. И это безумие, Чимин. Я видел его два раза в жизни. Чимин положил руку ему на плечо. — Может, это и есть ответ? — На что? — На то, почему шаман послал нас именно за ним. — Чимин улыбнулся, но в его глазах была тревога. — Может, ты должен не лечиться от него, а научиться с ним жить. Чонгук горько усмехнулся: — Легко сказать. В этот момент дверь покоев открылась, и на пороге появился Тэхен. Он посмотрел на Чонгука, сидящего на полу в компании капитана, и его бровь чуть приподнялась. — Убежал, — констатировал он. — Мило. Чимин вскочил, готовый защищать принца, но Чонгук жестом остановил его. — Чего ты хочешь? — устало спросил он. — Хочу, чтобы ты вернулся в постель, — спокойно ответил Тэхен. — Потому что если ты свалишься прямо здесь от слабости, мне придётся тащить тебя обратно на себе. А я, знаешь ли, не нанимался носильщиком. Чимин фыркнул, пытаясь сдержать смех. Чонгук бросил на него убийственный взгляд. — Ты... — начал он, вставая. — Я холодный, бессердечный и совершенно не умею сочувствовать, — закончил за него Тэхен. — Это мы уже выяснили. А теперь иди в комнату, пока я не заморозил тебя прямо здесь. Чонгук хотел возразить. Хотел надавить, показать, кто здесь главный. Но стоило ему встретиться с Тэхеном взглядом, как внутри всё снова перевернулось. Тигр довольно заурчал. «Идём», — прошептал он. — «Он зовёт. Идём». — Чёрт, — выдохнул Чонгук и покорно поплёлся в комнату. Чимин с открытым ртом смотрел им вслед. Потом перевёл взгляд на стражников, которые делали вид, что ничего не видели. — Если вы кому-нибудь расскажете, что принц слушается омегу как дрессированная собачка... — начал он. — Мы ничего не видели, — хором ответили стражники. — Умницы. --- В комнате Тэхен указал Чонгуку на кровать. — Ложись. Чонгук лёг. Без споров, без вопросов, без попыток сохранить лицо. Он просто лёг и смотрел, как Тэхен поправляет одеяло, как подбрасывает дрова в камин, как садится в кресло — теперь уже ближе к кровати. — Ты не будешь надо мной смеяться? — тихо спросил Чонгук. — А есть над чем? — Я принц. Альфа. Воин. — Чонгук смотрел в потолок. — А веду себя как... не знаю кто. — Ты ведёшь себя как человек, чей внутренний зверь нашёл то, что искал всю жизнь. — Тэхен говорил ровно, без эмоций, но каждое слово падало в тишину комнаты тяжелыми каплями. — Это не стыдно, Чон Чонгук. Это страшно. И я понимаю твой страх. — Правда? — Правда. — Тэхен помолчал. — Потому что я боюсь не меньше. Чонгук повернул голову и посмотрел на него. Тэхен сидел вполоборота, глядя на огонь, и в его профиле было что-то такое... одинокое. Такое беззащитное, что у Чонгука сжалось сердце. — Чего ты боишься? — спросил он. Тэхен усмехнулся — горько, холодно, как умел только он. — Я боюсь, что однажды ты перестанешь меня бояться. Подойдёшь слишком близко. И тогда мой холод убьёт тебя. — Он повернулся и посмотрел Чонгуку прямо в глаза. — И я ничего не смогу сделать. Потому что я не умею согревать. Я умею только забирать. В его взгляде не было пустоты. Впервые с момента их знакомства там не было льда. Там была такая отчаянная, такая человеческая боль, что Чонгук забыл, как дышать. — Тэхен... — Спи, принц. — Тэхен отвернулся обратно к огню. — Завтра будет долгий день. Твои враги не дремлют. Чонгук хотел сказать что-то ещё. Хотел пообещать, что не подойдёт слишком близко. Или что подойдёт, но не умрёт. Или что... Но сон сморил его раньше, чем он успел подобрать слова. А Тэхен сидел в кресле и смотрел на спящего альфу. И улыбался. Криво, грустно, едва заметно. — Глупый тигр, — прошептал он. — Ты даже не понимаешь, во что ввязался. За окном выла вьюга. В камине потрескивал огонь. А в комнате, пропитанной запахом снега и тигриной шерсти, зарождалось что-то, чему Тэхен боялся дать имя. Потому что имена имеют силу. А его имя было — Зима.